Помоги проекту - поделись книгой:
«…Нашего руководителя-меньшевика с нами не было, а мы были очень мало подготовлены, чтобы возражать товарищу Артему.
Его задушевный голос, энергия, с которой он говорил, на многих из нас произвели неизгладимое впечатление.
Спустя некоторое время мы устроили дискуссию, и наш руководитель вынужден был «спасовать» перед товарищем Артемом. С этого времени у нас в кружке произошел раздор. Мы раскололись на два лагеря. Сочувствующие большевикам искали общения с товарищем Артемом, он влил нас в кружок большевиков и стал нашим руководителем.
Время от времени под видом какого-либо семейного торжества у наших благонадежных папаш, занимавших иногда довольно значительные посты, но причислявших себя к либералам, нами устраивались вечеринки, на которых митинговали на политические темы. Иногда устраивались дискуссии с меньшевиками и эсерами…»
Сколько таких кружков среди рабочих и революционно настроенной учащейся молодежи организовал Артем, сколько кропотливого и вдохновенного труда отдавал он воспитанию сознательных борцов за дело рабочего класса!
На Кирилло-Мефодиевском кладбише
Был канун вербного воскресенья. Теплый весенний вечер. Празднично одетые горожане высыпали на улицы Харькова. Повсюду в руках у детей и взрослых виднелись ветки вербы с распустившимися желто-зелеными почками, похожими на больших мохнатых жуков. На заводской окраине, на Петенке, в церкви при Кирилло-Мефодиевском кладбище, было полным-полно народу. Шла праздничная служба. Толпы верующих стекались сюда со всех сторон. Самое удобное время в этой праздничной веселой суматохе провести собрание революционеров. Вместе с богомольцами в церковь явилось много участников намеченной Артемом массовки. Полиции и в голову не могло прийти, что среди богомольных прихожан насчитываются сотни харьковских социал-демократов. Как и было условлено, в церкви не задерживались, по двое, по трое выходили из храма и спускались вниз по склону оврага на татарское кладбище. Там в кустах открыли митинг. Расчет был таков, чтобы массовку закончить до завершения церковной службы и вместе с толпой из церкви незаметно выйти на улицу.
Разгорелся ожесточенный спор между представителем меньшевиков Владимиром и Артемом. Перед лицом харьковских пролетариев, рабочих крупнейших заводов, столкнулись два мировоззрения, две тактики. Меньшевик угрожал неисчислимыми бедствиями всем тем, кто пойдет за большевиками на вооруженное восстание против самодержавия. Артем разносил вдребезги все трусливые и предательские предсказания своего противника. Крепкое словцо, гневные обличения, которые обрушил на головы меньшевиков Артем, встречали поддержку и одобрение со стороны рабочих. Идея вооруженного восстания доходила до их сердец. Сколько еще можно ждать, как бы не упустить время и не дать царизму, ослабленному войной с Японией, подорванному всеобщими забастовками почти во всех промышленных центрах страны, прийти в себя и перейти в наступление на пролетариат? Нет и нет, ждать больше нельзя. Надо вооружаться, развертывать шире и шире массовое движение трудящихся против самодержавия, ждать сигнала к восстанию.
Увлеклись организаторы массовки и пропустили момент окончания службы в церкви, опомнились только тогда, когда стали богомольцы расходиться.
Кто-то, очевидно, проследил за участниками массовки и сообщил о ней полиции. Часу в десятом вечера рабочие патрули, расставленные на Балашовском вокзале, у Паровозного завода, стали давать сигналы тревоги. Зеленые ракеты взлетали в потемневшее ночное небо. Участники митинга так были увлечены выступлением Артема, были так взволнованы его гневными словами в адрес меньшевиков, что не заметили сигналов опасности. И только когда прибежал один из «маяков» и закричал: «Спасайтесь!»— тогда лишь до сознания участников массовки дошло, что происходит. Более опытные товарищи, уже знакомые с казачьей нагайкой, призывали уходить не к улице, а в глубь кладбища, увлекали за собой еще не бывших в подобных переделках рабочих. Артем был вместе с ними. Те же, кто смалодушничал и поспешил к главному выходу с кладбища, наскочили на казаков. Дальше пошло обычное: удары нагайкой, а убегающим — пули вдогонку.
Трое казаков устремились по аллеям кладбища, преследуя группу рабочих, в которой был Артем. Когда уже казаки настигали беглецов, кто-то из уходивших заметил свежевырытые могилы. Недолго думая, многие прыгнули в них. Казаки уже торжествовали победу, вот они захватят революционеров — и вдруг беглецы исчезли! Артема тоже след простыл, ему не впервой было уходить от преследователей. Один из казаков в темноте свалился с лошади и угодил в могильную яму. Кричит, ругается.
Где-то в ночи слышались выстрелы, чьи-то крики. Потом все смолкло. Взошла луна, осветив печальные надгробия. Рабочие, которые прятались в ямах, тихонько вылезли, бесшумно пробрались к забору родного Паровозного завода, перелезли через него и с ночной сменой вышли с территории завода. Они увидели на улице не менее 40 арестованных товарищей.
Были и тяжелораненые.
Ликвидация красавца с черными усиками
Охранка чрезвычайно обеспокоена усилением революционного движения в Харькове. Забастовки не прекращаются, все чаще рабочие выходят на улицы, участились массовки с невиданным количеством участников. Чувствуется опытная рука, направляющая развитие событий. И почерк стал другой. С меньшевиками все было проще, по-домашнему, чинно-благородно. Ну, не без того, собирались, разговаривали и забастовки объявлялись, но все это было, как бы сказать, в рамках, и никаких неожиданностей. Обо всем чины охранного отделения заранее информировались. Одним словом, можно было жить. А теперь объявилась эта большевистская группа «Вперед», делами в ней заправляет молодой, но серьезный противник под кличкой «Артем». Попытки обнаружить его местопребывание пока безрезультатны. Он вездесущ, и следы его «преступной деятельности» видны на каждом шагу, но он неуловим. Много хлопот еще предстоит охранному отделению с этим человеком.
И борьба с большевиками усиливается. Агенты полиции нащупали одну из важнейших квартир партийной организации. Именно ту, куда, впервые прибыв в Харьков, явился Артем. Сумская, № 50, квартира Стоклицкой. Комитетская явка для связи с центром взята охранкой на учет. Агенты сыскным чутьем разнюхали, что эта квартира имеет особо важное значение, и решили подселить в дом № 50 своего наиболее квалифицированного шпика.
Этажом ниже квартиры Стоклицкой поселился на постоянное жительство офицер в форме частей кавказских войск. Этакий ферт в мягких сапогах, в черкеске с газырями, кинжалом и тонким пояском с серебряными инкрустированными пластинками. Красавец с черными усиками, в дорогой каракулевой кубанке, с осиной талией. Нарядили молодца — мать родная не узнает, таких шпиков в природе еще не бывало. Однако вскоре этого красавца, мнимого офицера раскусили. Двум боевикам, Спесивцеву и Васильеву, Артем поручил избавиться от него. Поздно вечером, когда офицер возвращался на «квартиру», его подкараулили у самого дома и без шума, но с усердием избили до полусмерти. После этой процедуры шпик в доме № 50 не появлялся, но явка все же была испорчена. Связь с товарищами, приезжавшими из центра, установили в новом месте, в тихом домике под Харьковом, в поселке Бавария. Аптека же на Сумской улице и провизор продолжали действовать.
Будни конспираторов
Вторая стычка с охранкой произошла в комитетской квартире по Епархиальной улице, № 73[11]. В этом доме жил секретарь большевистской организации Харькова Александра Валерьяновна Мечникова. Здесь часто собирался рабочий комитет группы «Вперед» во главе с Артемом. И все было хорошо до апреля 1905 года, когда агенты охранки сумели выследить явку, устроили засаду и произвели тщательный обыск. Результаты этой операции не оправдали надежд полиции. Александра Валерьяновна была своевременно предупреждена о засаде и скрылась.
Обыск никаких улик против большевиков не дал. Была лишь потеряна еще одна нелегальная квартира.
Артем придавал большое значение устройству надежных подпольных квартир, организации и их расположению. Была до мельчайших деталей продумана и разработана сама система конспиративных помещений разного назначения. Один из Артемовой гвардии, участник революционных событий в Харькове в период первой русской революции 1905 года Саша Садевский (Александр Васильевич Васильев), оставил интересные воспоминания о том, с какой изобретательностью и мастерством Артем и его товарищи вели конспиративную работу.
Первая группа квартир предназначалась для собраний общегородского комитета и иногородних явок. Здесь, как правило, жил секретарь, хранились документы и протоколы партийного комитета, ночевали нелегальные работники из центра и местные руководящие профессионалы-революционеры. Здесь же получали партийную почту и литературу из-за границы.
Вторая и третья группы квартир предназначались для техники: в них размещались подпольные типографии, передаточные склады, хранились шрифты и литература.
В четвертой группе располагались районные партийные центры Харькова, в пятой находились склады оружия, боеприпасы и взрывчатка, там же изготовлялись бомбы. Нашлось место и для организаций Красного Креста.
Нелегальные квартиры охранялись пикетами. Чем важнее квартира, тем надежнее ее охрана. Наряду с другими мерами обеспечения безопасности этих помещений применялось так называемое «проветривание». Квартира очищалась от нелегальной литературы и от других следов пребывания в ней людей, занимающихся противоправительственной деятельностью. Она принимала вид обычного жилища, в котором коротает свой век семья мирного обывателя. Водружались на свои места друзья домашней хозяйки: всяческие кастрюли, ухваты, чайники, кувшины, чугунки и прочее. Появлялись канарейки и герань на окнах. Когда вся подготовка заканчивалась, объявлялась тревога. В полицию сообщалось, что в квартире такой-то на улице такой-то побывали воры. Конспираторы прекрасно были осведомлены, что полиция подозревает о существовании данной нелегальной квартиры. Знали и о том, что полицейские, которые придут для выяснения обстоятельств кражи, приволокут за собой и агента охранки. Пока полицейский пристав или околоточный составлял протокол о краже, агент охранного отделения изучал квартиру под углом зрения своей сыскной специальности. Он внимательно искал следы нелегальщины и ничего не находил. И если подозрения шпика удалось рассеять, а так чаще всего и случалось, то задача «проветривания» была выполнена. Квартира может и дальше выполнять свое конспиративное назначение.
III съезд партии
Харьковские большевики серьезно готовились к вооруженному восстанию. Это была огромная и очень опасная работа. Были и потери, но на места вышедших из строя товарищей являлись новые и новые люди. О том, чтобы число этих солдат революции росло все больше и больше, заботился Артем и члены ленинской группы «Вперед». Трудились по двадцати часов в сутки, для сна Артему обычно оставалось три-четыре часа. Чтобы так жить и работать, нужно было иметь железное здоровье и несокрушимую волю. Особенно много сил и времени уделял Артем борьбе за созыв III съезда партии.
И борьба увенчалась успехом. За границу, в Лондон, делегатом на съезд от харьковской организации большевиков уехал Пал Палыч (Авилов). Представитель харьковского революционного пролетариата увез с собой привет III съезду и резолюцию партийной большевистской организации. В этой резолюции, написанной Артемом и единогласно принятой группой «Вперед», выдвигалось требование практической и немедленной подготовки к вооруженному восстанию:
«Данный момент выдвигает настоятельную необходимость популяризации в массах идеи вооруженного восстания и необходимость его подготовки и организации. С этой целью мы признаем необходимым организовать в каждом центре специальные конспиративные организации (дружины), которые получили бы специальную подготовку для руководства восстанием. Право и обязательство организовать вооруженное восстание и руководить им мы признаем за будущим ЦК, на котором должна быть признана также компетенция в определении момента, наиболее благоприятного для активного выступления дружин»[12].
Большевики же Харькова тем временем приступили к организации боевой дружины.
Накануне восстания и в ходе его развертывания особо важную роль должны сыграть массовые политические забастовки.
В Лондоне большевики провели огромную работу по приведению в боевую готовность всех сил революции, нацелили пролетариат и крестьянство России на вооруженное восстание.
В это время в Женеве, где собралась группа меньшевиков, был провозглашен всем уже давно известный предательский тезис о том, что в России, как и ранее в странах Западной Европы, революция должна проходить под руководством буржуазии и в случае победы привести к господству буржуазии. Пролетариат не может и не должен руководить революцией, крестьянство не способно к революционным действиям. Вооруженное восстание готовить невозможно, ибо природа всякого восстания стихийна, бурю не подготавливают, она наступает внезапно. Всякая подготовка восстания может лишь навредить, отпугнуть буржуазию.
В 1905 году произошло два съезда и фактически образовалось две партии.
III съезд закончил свою работу 27 апреля. Приближалось 1 Мая — день смотра пролетарских боевых рядов. Нужно достойно отметить этот праздник весны и пробуждающейся жизни, показать правящим классам силу и организованность трудящихся масс. Все усилия Артема и его друзей по партийной организации направлены на проведение первомайских забастовок и демонстраций.
Накануне 1 Мая 1905 года
В подпольной типографии на печатном станке, тайно изготовленном рабочими Паровозного завода по заказу большевистской организации, печатались первомайские воззвания группы «Вперед».
27 апреля Артем выступил перед тысячным собранием рабочих Паровозостроительного завода. Собрание состоялось в заводской столовой. Народу собралось столько, что пришлось выставить оконные рамы и дать возможность слушать стоящим на заводском дворе. По словам одного из рабочих, «Артем влил нам в душу значение 1 Мая». Было принято решение праздновать 1 Мая под лозунгами: 8-часовой рабочий день, окончание войны, созыв Учредительного собрания для провозглашения демократической республики.
В комитете большевиков обсуждался вопрос о характере демонстраций в день 1 Мая. Уличные вооруженные демонстрации были признаны несвоевременными, так как вооруженную демонстрацию трудно отделить от вооруженного восстания. Вооруженная демонстрация при настоящей подготовленности правительства может превратиться в бойню и дезорганизовать силы рабочих. Собрание большевиков решило, что вооруженная демонстрация в майские дни началом восстания быть не может, а потому следует накапливать и беречь силы для решительного нападения в момент наибольшей растерянности правительства.
Не дремала в эти бурные дни подготовки к 1 Мая и охранка. Она распространяла слухи, что демонстранты 1 Мая будут громить евреев, студентов и просто обывателей. Ввиду полицейских слухов была организована самооборона из социал-демократов, рабочих, интеллигентов и из евреев. Дежурства отрядов самообороны, в которых активнейшую роль играли боевики из Артемовой гвардии, велись в дни пасхи, а также 1 и 2 мая.
Полицмейстер Харькова Бессонов, который и собирал банды для еврейских погромов, получил хорошую взятку от еврейской буржуазии. Этот матерый провокатор, который хотел облить грязью первомайских демонстрантов, приписывая им еврейские погромы, был в страшном негодовании, когда узнал об организации отрядов самообороны, сбивающих ему цену за «защиту» богачей. Бессонов накануне первомайского праздника произвел массовые, но безуспешные обыски в поисках оружия. Благодаря принятым большевиками мерам дни пасхи прошли в Харькове спокойно, погромов не было.
Поет Шаляпин, говорит Артем
В субботу днем, накануне 1 Мая, бросили работу некоторые пекарни и мельница Дубинского. Вечером в Народном доме, что на Конной площади, в заводском районе, должен был состояться концерт Федора Ивановича Шаляпина. Группа «Вперед» решила воспользоваться благоприятным случаем и после концерта Шаляпина устроить в помещении Народного дома митинг. На этом митинге было поручено выступить Артему.
На концерт Шаляпина пришли не только рабочие, коренные обитатели заводского района, приехали гости из нагорной, буржуазной части города: партер был занят представителями властей, фабрикантами, богатыми торговцами… Зато весь балкон, амфитеатр заполнили рабочие. Все проходы были забиты людьми. На концерт Шаляпина ввиду чрезвычайного положения накануне 1 Мая прибыл крупный наряд полиции.
Шаляпин пел с величайшим подъемом, его чудесный голос проникал в сердца слушателей. «Вдоль по Питерской…», «Тройка», «Блоха», «Клевета». После каждого номера буря аплодисментов потрясала зал. Публика неистовствовала. И когда концерт Федора Ивановича приблизился к концу, певец устал, сотни людей на галерке и на балконе закричали:
— Просим «Дубинушку», спойте «Дубинушку»!
Шаляпин еще раз вышел на сцену, поклонился, подошел к рампе, поближе к публике. А публика, рабочая публика ринулась с балкона и амфитеатра навстречу певцу.
Могучим голосом Шаляпин запел:
Все шире и шире разносилась по залу песня. Казалось, пел ее не один человек, а целая рабочая артель, и это не только казалось. Шаляпин взмахивал своими большими руками, и весь зал подхватывал слова припева:
Провожаемый возгласами благодарности Шаляпин ушел со сцены. Но публика из зала не расходилась. Человек в простеньком пиджаке, в синей косоворотке, в начищенных сапогах взбежал на помост и объявил:
— От имени харьковской организации Российской социал-демократической рабочей партии захватным порядком открываю революционный митинг. Слово предоставляю товарищу Артему.
На сцену спокойно вышел тот, о ком уже давно говорят в Харькове: одни с ненавистью, другие с любовью. Бесстрашный это человек, если он посмел выйти на эту, в сущности, общегородскую трибуну, стать лицом к лицу не только перед рабочими, но и власть имущими, включая харьковского полицмейстера, сидящего в первом ряду партера. Но друзей здесь куда больше, чем врагов.
— Товарищи' Наступает великий и славный день, день торжества и братства трудящихся, великий праздник пролетариата Первое мая! Светло и радостно отпразднуем этот день, бодро и уверенно пойдем навстречу будущему!
Так Артем начал свою речь.
— Довольно с нас порабощения, довольно слез и нужды — свет прорезал тьму, и пелена неведения спала с наших глаз. Своим трудом создаем мы богатство имущих, на наших спинах покоится их благополучие, роскошь; их права — права насильников и хищников — поддерживаются нами же, армией из наших солдат.
Для них все — обеспеченная и довольная жизнь, наука, искусство; для нас — голод, болезни, изнурительный труд, бесправие, невежество. Довольно же, товарищи, пора и нам пожить!..
Алеет заря будущего, заря грядущего царства свободы, социализма; не будет тогда деления на сытых и самодовольных буржуев и неимущих пролетариев, не будет безумной роскоши одних и нищеты других, наглого насилия эксплуататоров и безропотной покорности угнетаемых ими масс. Не будет стонов и проклятий. Все будут равны, свободны, все будут братья, легок и непродолжителен будет тогда труд, много досуга, и мы посвятим его тогда, товарищи, наукам и искусствам, знанию музыки, поэзии. Мы будем светло и радостно жить. Вот что значит для нас, пролетариев всего мира, день Первое мая! Он сулит нам лучшее будущее, он возвышает нас в собственных глазах. Будем же дружно праздновать его, сплотимся воедино, покажем врагу нашу силу и мощь.
Российская революционная социал-демократическая рабочая партия зовет вас, товарищи, объединиться в день Первого мая вокруг ее красного знамени, зовет вас на борьбу против общих наших врагов — русского самодержавия и капитализма…
Бросайте же работу, товарищи, протестуйте против гнета самодержавия, его пуль и нагаек, против расстреливания ваших лучших товарищей — борцов за свободу, социализм…
Протестуйте против эксплуататоров-капиталистов, выжимающих соки из рабочих. Проявите свою солидарность с рабочими всего мира, покажите, что вы один из отрядов международного пролетариата, борющегося за свободу и жизнь. Пусть в воскресенье Первого мая замрет вся жизнь города, пусть приостановятся железные дороги, конка, почта, прекратится торговля, не выедут извозчики, пусть забастуют пекаря, прислуга, пусть приостановят работу всюду, где она есть в воскресенье. В понедельник, второго мая, пусть бросят также работу рабочие фабрик, мастерских и заводов…
Товарищи! Дружно бросайте работу во имя Первого мая, во имя социализма, во имя неустанной борьбы с самодержавием.
Да здравствует Первое мая — международный праздник пролетариата!
Да здравствует восьмичасовой рабочий день!
Долой самодержавие!
Да здравствует демократическая республика!
В первых рядах партера продолжали оставаться полицмейстер и другие чины полиции в форме и без нее. Эти господа были лишены возможности передвижения. Со всех сторон зала, в проходах стояли стеной рабочие, пройти через их строй и покинуть помещение было делом физически невыполнимым. Одно место в выступлении Артема представители власти прослушали с особым вниманием. Артем бросил в зал боевой клич:
— Запасайтесь оружием, товарищи! Организуйтесь в боевые дружины! Чем скорее мы победим, тем меньше будет кровопролития, тем скорее для всей России наступит желанная свобода!
Речь Артема была прослушана в полной тишине, но когда он закончил говорить, как лавина с гор, обрушились в зал аплодисменты. Они бушевали около пятнадцати минут и закончились пением «Марсельезы». Когда публика начала расходиться, в зал проникла большая группа полицейских. Они бросились к сцене, где только что стоял Артем. Но полицейских встретила добрая сотня молодцов, преградившая им путь за кулисы. Артема окружили заводские ребята. Кто-то сбросил с себя ярко-красную рубаху, на себя надел косоворотку Артема. Отдали Артему соломенную шляпу, а у него взяли кепку.
Переодевание было произведено молниеносно. Две девушки, одна из них член партии, подошли к Артему. Ему сообщили, что сегодня ночь он проведет на Сабуровой даче. Даша Базлова, так представили Артему одну из двух девушек, работает фельдшером в отделении для буйнопомешанных. Место это абсолютно экстерриториальное, не доступное для посторонних людей. Там в полной безопасности товарищ Артем может пробыть любое количество дней и ночей. Артем поблагодарил товарищей за заботу и сказал девушкам:
— Идите вперед, а я буду пробираться за вами, чтобы не привлечь внимания полиции. Здесь сейчас много переодетых шпиков.
Девушки пошли к выходу. Весь Народный дом был оцеплен полицейскими, и с большим трудом они прорвались на улицу. Девушки медленно пошли по направлению к земской больнице.
Мария Львовна — так звали товарища, которому было поручено связаться с работниками Сабуровой дачи, — сказала Даше Базловой, фельдшерице психиатрического отделения больницы:
— Боюсь за Артема, не схватили ли его жандармы…
Девушки прошли еще квартал. Позади послышались чьи-то шаги. Подозрительная личность в соломенной шляпе догоняла девушек. Они пошли быстрее, и вдруг громкий смех раздался в темноте, и неизвестный назвал себя. Это был Артем. Он что-то сказал смешное относительно храбрости девушек и сразу же озабоченно спросил:
— Как отнесется доктор, заведующий отделением, к моему появлению? Квартира ваша идеальная в смысле безопасности, я давно уже мечтаю обосноваться на Сабуровой даче, но как бы доктор не донес в полицию о наших планах.
Даша возразила, что доктор очень хороший и честный человек.
— Перед нашим доктором Петром Петровичем Тутышкиным, лучшим из врачей в больнице, когда он появляется в отделении, сиделки и служители не встают, он запретил им это. Доктор знает, куда я пошла, больше того — он заменяет сейчас меня на дежурстве… За доктора не беспокойтесь.
Артем с группой заключенных в Воронежской тюрьме. 1902 г.
Сабурова дача. Здание пансионата для душевнобольных в Харьковской психиатрической больнице. Конспиративная квартира Артема.
Из дела Артема в охранном отделении.
Артем (справа) в Пермской тюрьме. 1908 г. (Рис. художн. Журавлева.)
Тревожные и радостные дни мая
Как обычно, только три часа спал в эту ночь Артем. На зорьке его проводили из больницы, и он отправился на Паровозный завод. Было чудесное майское утро. Солнце, ослепительно яркое, поднималось над умытым ночным дождиком Харьковом. Всюду стояла праздничная тишина. Только множество переодетых полицейских шпиков и военных «оживляли» улицы. Как и было решено комитетом партии, в воскресный день бастовали работники обслуживающих население профессий. Демонстраций в этот день не было. Силы противостоящих лагерей отмобилизовались лишь к понедельнику 2 мая. Именно в этот день должны были забастовать рабочие крупнейших предприятий Харькова.
Поделиться книгой: