Помоги проекту - поделись книгой:
«После длительного перерыва связь с 40-м полком удалось все же восстановить – утверждал командир 78-й сд.
– Обстановка? – переспросил Коновалов. – Я со штабом прорвался из монастыря. Ведем бой. Кругом пожары, сидим в каких-то развалинах, весь состав штаба в стрелковой цепи, танки рычат уже за спиной. Похоже, идут в город.
– Осипычев с тобой?
– Он со своими – с артиллеристами. На прямой наводке.
Приказываю Коновалову отходить к юго-восточной окраине, по городским улицам. Приходилось петлять и возвращаться: то пожар перегораживал нам путь, то завалившийся дом, то большая воронка.
На окраине в отсветах пожара увидели впереди цепочку людей. Они в полушубках, – значит наши. Догнали их, притормозили. Старший группы доложил знакомым басом, что его, сержанта Алексеева, отделение, выполнив задачу, отходит к Волоколамскому шоссе.
– Наших нигде не встречали?
– Нет. Город насквозь прошли, кроме фашистских автоматчиков, никто не попадался.
– Спасибо за службу, сержант. Как величать-то Вас?
– Федором. По батюшке – Романович.
– Сажайте, Федор Романович, бойцов в машины, поехали.
Примерно в полутора километрах от Истры, перед деревней Полево, на мосту, нас обстреляли фашистские автоматчики. Издырявили «эмку», но тем все и обошлось.
В Полево уже заняли оборону наши стрелки. Отсюда мы с Бронниковым связались со штабом дивизии, находившимся в деревне Ивановское, с полками и к утру вздохнули с облегчением. Хотя центр и правый фланг дивизии отошли от Истры к востоку на 2–3 километра, в целом оборона оставалась устойчивой. 40-й полк прорвался из окружения, артиллерийские полки не понесли больших потерь, работники медсанбата во главе с начальником медслужбы Ф. М. Бойко успели вывезти из города всех раненых – более 300 человек» (к. 40).
«Еще до рассвета – вспоминал командир 78-й дивизии – зазуммерил телефонный аппарат, связывавший дивизию со штабом фронта. Слышу голос генерал-лейтенанта В. Д. Соколовского:
– Сдал Истру?
– Сдал…
– Нехорошо. А еще гвардеец!
Молчу. Какой гвардеец? Почему? Не в духе, казалось бы, Василия Даниловича так иронизировать. А он продолжает:
– Командующий фронтом приказал передать: ты Истру сдал, ты и возьмешь ее обратно.
– Возьму, товарищ генерал!
И он зачитал документ:
– «В Народном комиссариате обороны. О преобразовании второго и третьего кавалерийских корпусов и семьдесят восьмой стрелковой дивизии в гвардейские…».
– Разрешите записать?
– Запиши. Пункты первый и второй о кавалерийских корпусах Белова и Доватора. Пункт третий: «Семьдесят восьмая стрелковая дивизия преобразована в девятую гвардейскую стрелковую дивизию». – Он сделал паузу: – А в скобках значится: «командир дивизии генерал-майор Белобородов Афанасий Павлантьевич»… Поздравляю дивизию и тебя лично. Доволен?
– Не то слово… Мы еще на Дальнем Востоке всей дивизией клятву дали завоевать гвардейское звание… Только…
– Ну, ну, договаривай!
– Я-то ведь полковник, а не генерал-майор.
– Был полковник. До вчерашнего дня. Приказ подписан Верховным Главнокомандующим…
Работники политотдела во главе с Вавиловым выехали в части. Непосредственно на передовой, в окопах, они провели с личным составом беседы об этом радостном для всех нас событии. Теперь во всех полках, батальонах, дивизионах и батареях бойцы и командиры с гордостью повторяли: мы – гвардия, мы – 9-я гвардейская.
Приехал из фронтовой газеты «Красноармейская правда» наш старый знакомый – писатель Евгений Воробьев с ворохом свежих, пахнущих типографской краской газет. Мы читали и перечитывали напечатанный там приказ. Его уже набирали в походной типографии нашей дивизионной газеты. Потом нагрянули еще корреспонденты. Поздравляли, фотографировали, требовали материалов о героях дивизии.
Это был большой праздник, но праздник на войне. И первый же утренний доклад подполковника Суханова вернул нас в суровые будни. С рассветом 10-я немецкая танковая дивизия после сильнейшей артподготовки атаковала оборону 258-го полка. Враг рвался на восток через Кашино и Дарну, по второй, параллельной Волоколамскому шоссе дороге.
Опять там, на правом фланге, сконцентрировались в этот день наши главные усилия. Естественно, что приехавшие к нам военные журналисты стремились попасть именно туда. Поэт Алексей Сурков, тоже военный корреспондент, просил разрешения проехать в полк Суханова.
– Поезжайте, Алексей Александрович, но с уговором: на передовую не ходить. Так?
– Так! – согласился он, видимо не очень довольный условием.
Вернулся поэт поздно вечером усталый, шинель посечена осколками.
– Уговор, – сказал он, – дороже денег. Дальше штаба полка не сделал ни шага. Ни единого…
– Ужинали? – спрашиваю.
А он, казалось, не слышит меня, глаза – отсутствующие, и все повторяет:
– Ни шагу… Нет, не то. Ни единого шага не сделал, а до смерти четыре шага. Вот так!
Он выхватил из кармана блокнот и карандаш, что-то записал, повернулся и вышел. Ну что поделаешь с ними, с поэтами? Творческий процесс! И ни ужин Суркова не соблазнил, ни сон. Всю ночь просидел Алексей Александрович над своим блокнотом в землянке, у солдатской железной печурки.
Не знал я тогда, что присутствую при рождении знаменитой «Землянки» – песни, которая войдет в народную память как неотъемлемый спутник Великой Отечественной войны, песни, слова которой будут повторять вслед за дедами и отцами наши сыновья и внуки:
Стихотворение не предназначались для публикации. Поэт послал его в письме жене Соне, приписав над стихотворением «Тебе, солнышко мое!». В феврале 1942 года композитор Константин Листов попросил у поэта «что-нибудь, чтобы написать песню». Сурков нашел черновик стихов в блокноте, переписал начисто и отдал товарищу. Песня «В землянке» была впервые опубликована в «Комсомольской правде».
Потом, когда эту песню уже пели на фронте, пели на привале и на сцене, под аккомпанемент гармони и просто так, Михаил Афанасьевич Суханов рассказал мне некоторые подробности пребывания поэта в полку. Он приехал в деревню Кашино, в штаб полка, а вскоре фашистские танки прорвались на дорогу и отрезали штаб от батальонов. Бой шел на деревенской улице, вражеские автоматчики вели огонь по блиндажу, где вместе с Сухановым оказался и Сурков.
Надо было прорываться из окружения. Начальник штаба капитан И. К. Величкин, собрав все гранаты, какие были у товарищей, выскочил из блиндажа, пополз к домам, в которых засели автоматчики. Суханов, Сурков и штабные командиры прикрывали его ружейным огнем.
Величкин был человеком отважным, мастером ближнего боя. Он забросал гранатами фашистов в трех домах, и штаб Суханова прорвался из окружения. Но самое тяжелое испытание ожидало их впереди. Когда уже вышли из деревни Кашино в поле, полковой инженер вдруг крикнул: «Стоять всем! Ни шагу!». И он указал на заснеженный бугорок, из которого, едва приметные, торчали рожки противопехотной мины. Присмотрелись. Да, сомнений нет, минное поле. Осторожно ступая след в след, они выбрались из опасной зоны, где смерть действительно сторожила их в четырех шагах. А может, и ближе» (к. 40).
Статья из газеты «Известия» от 27 ноября 1941 г.:
МГК ВКП(б) доводит до сведения пункт 13 постановления Государственного Комитета Обороны за № 946-сс от 22 ноября 1941 г.
«В связи с развертыванием производства вооружения в г. Москве запретить дальнейшую эвакуацию металлорежущих станков, кузнечно-прессового и сварочного оборудования из Москвы и Московской области без согласования с МГК ВКП(б)».
МГК ВКП(б) обязывает первых секретарей РК ВКП(б) довести это постановление до сведения директоров предприятий и секретарей парторганизаций, контролировать ход его выполнения и о каждом случае нарушения постановления ГКО ставить в известность МГК ВКП(б).
Подготовка населения к противовоздушной и противохимической обороне в Сокольническом, Краснопресненском, Октябрьском и Дзержинском районах проходит неудовлетворительно.
Сроки переоборудования бомбоубежищ под газоубежища и строительства новых укрытий на ряде предприятий этих районов срываются.
В Сокольническом районе Русаковское жилуправление должно было переоборудовать 23 бомбоубежища под газоубежища и построить 90 землянок. На 21.11. ни одно газоубежище не готово, начато строительство 35 землянок, но работы идут очень медленно. По Черкизово-Богородскому жилуправлению из 9 бомбоубежищ строятся только 3. Из 110 утепленных землянок в строительстве находятся 15.
Не лучше положение и на предприятиях района. На заводе «Красный богатырь» нет никаких укрытий (укрываются рабочие в щелях в Сокольниках). Заводу дано задание – построить 75 утепленных землянок, но к строительству еще не приступили.
Не строит укрытий и завод № 37 (задание 45 землянок).
Завод СВАРЗ лишь недавно приступил к строительству газоубежища, сделаны земляные работы, но графика дальнейших работ начальник строительства не имеет. Завод должен был построить 65 утепленных землянок, но строительство их даже не начато.
160-й день войны
«Сегодня меня ранило два раза, – писал курсант Ю. Валерко, – но я не ушел с поля боя. И если меня ранят десять раз, я все равно не уйду из окопа, потому что… я люблю свою Родину, родную Москву больше жизни. Прошу принять меня в ряды большевистской партии, ибо в трудные и тяжелые для страны дни только ей принадлежит моя жизнь, кровь и все силы».
Дальше отступать нельзя. Это сознают все, от командарма до рядового. Военный совет фронта в специальном приказе требует: «Крюково – последний пункт отхода, и дальше отступать нельзя. Отступать больше некуда. Любыми, самыми крайними мерами немедленно добиться перелома, прекратить отход. Каждый дальнейший шаг назад – это срыв обороны Москвы. Всему командному составу снизу доверху быть в подразделениях, на поле боя» (ЦАМО, ф. 358, оп. 5916, д. 64, л. 139).
Артиллеристы 511-го гаубичного артиллерийского полка 133-й сд прибывают на место и приступают к оборудованию огневых позиций. Вскоре показываются немецкие танки и атакуют дивизион в лоб. Артиллеристы открывают мощный огонь и подбивают четыре танка. Враг сразу почувствовал, что здесь ему не пройти, стал обходить дивизион с флангов. Тогда капитан А. В. Орлов приказывает занять круговую оборону. Ценой больших потерь к исходу дня немецкие танки прорываются в деревню и пытаются развить успех в направлении канала. Плотный огонь артиллерийских батарей лейтенанта В. С. Чаплыгина и младшего лейтенанта А. В. Журавлева преграждают им путь вперед. Потеряв еще несколько машин, противник поспешно отходит.
Мужественно и храбро сражаются также артиллеристы гаубичного дивизиона 426-го артиллерийского полка 126-й стрелковой дивизии под командованием сына легендарного героя гражданской войны В. И. Чапаева – капитана А. В. Чапаева. Дивизион 152-мм пушек-гаубиц неоднократно оказывается в тяжелом положении, но всегда с честью выходит из суровых испытаний. Его личный состав успешно громит врага (к. 32).
Бой этих трех групп, поддержанные тремя танками, принимает 1281-й сп. Противник встречает сильное сопротивление со стороны наших войск, частично разбежавшись, отходит на исходное положение…(к. 11).
Поделиться книгой: