Реконструкторы (сборник)

Помимо всего прочего, к титулу «конунга Харгафа» Тея присоединяла некое словосочетание, которое Игар смог перевести на русский не иначе как «Его Свирепость», что для осовремененных викингов, каковыми в культурном смысле являлись ферьярцы, можно было считать вполне закономерным. Игар решил переводить словосочетание «Его Свирепость» всё же как «Его Сиятельство», если вдруг когда-то придется поработать переводчиком с местного диалекта на русский.

Будучи человеком жизнерадостным и оптимитичным, Игар надеялся в глубине души, что контакт с Землей не потерян навсегда. Если можно войти в этот мир, значит можно и выйти. А потом – вернуться опять, но уже во всеоружии с научными консультантами и войсками. Если когда-нибудь цивилизациям Земли и «местных» народов удастся выйти на контакт, то он, Игорь-Игар будет первым и пока единственным человеком, владеющим «мертвым» языком на дипломатических переговорах.

Пока же Игар коротал время с Теей в ожидании «Его Сиятельства конунга Харгафа Харальдсона», человека, с прибытием которого должна была решится его судьба.

К вящему волнению реконструктора, ожидаемое не заставило себя ждать.

* * *

Когда темное небо со странным рисунком звезд затянуло густеющими облаками и ночной тьмой, в узкую комнату «вагончика» ввалилось сразу несколько человек. Смуглокожая красотка Тея вошла первой, но сразу отпрянула к стенке, пропуская внутрь массивные мужские фигуры. Вошедшие молча воззрились на Игоря.

Мужчин оказалось пятеро, внешне все казались похожими друг на друга, так как одеты были в уже знакомую Игару красно-серую форму. Судя по количеству цепей, бляшек и значков, являвшихся, очевидно, аналогом земных погон, а также по опрятности рубах и солидному возрасту посетителей, нетрудно было догадаться, что Игара почтили своим присутствием старшие офицеры.

Один из них, к совершеннейшему обалдению Игара, поразил его своим ростом.

В отличие от большинства ферьярцев, не превышавших, как уже говорилось ста шестидесяти с кепкой, первый вошедший казался подлинным великаном. Проникая в комнату, массивный воин нагнул голову, чтобы не снести лбом дверной косяк. Выпрямившись, он достал макушкой почти до потолка. Игар прикинул, что в гиганте, взирающем сейчас на него сверху вниз, два метра с лишним. Массивные плечи, большая голова, украшенная светлою шевелюрой – всё было под стать таким размерам.

«Вот и викинги-великаны появились», – в некотором замешательстве присвистнул про себя Игар.

Спутники подпирающего потолок чудовища на его фоне смотрелись мелко. Ребята крепкие, с суровыми глазами, но рост – смешной.

Большинство вошедших ферьярцев не напоминали викингов совершенно. Щеки и подбородки их оказались гладко выбриты, волосы, в основном длинные, аккуратно собраны в хвостики на затылке. Почти все щеголяли усами, преимущественно закрученными на манер русских гусар эпохи сражений с Наполеоном. С викингами вошедших роднили цвета шевелюр – перед Игаром стояли только русые и блондины. Рыжие и черноволосые отсутствовали как класс. «Скандинавский рост», как уже говорилось, имел только один из пяти – первый из вошедших, подпирающий потолок. Но и он впечатления сто процентного «норманна» не создавал, ибо носил аккуратные маленькие очки-пенсне, да и гусарские усики с образом морского налетчика эпохи раннего средневековья вязались плохо.

Тем не менее, Игар подобрался – ведь эта странная компания должна была сейчас решить его судьбу.

– Marenay? – не здороваясь, спросил ближайший из «маленьких» посетителей, обращаясь, вероятно, к девице.

«Как чувствует?» – понял вопрос Игар. Уши его уже настроились на знакомую речь, и улавливать простейшее значение фраз стало легче.

Вопрошавший был бледен, узкоплеч, как все – блондинист, и кроме усов, единственный из всех, носил остренькую бородку.

– Чувствует хорошо, – ответила девушка на старо-исландском.

– Нашу речь понимает?

– Нет, господин.

– Что ещё?

– Очень веселый, господин. Постоянно смеется.

Бородатый «господин» нахмурился, потом вопросительно посмотрел на великана.

– Поднимите, – прогрохотал «подпирающий потолок».

Два спутника в красно-сером шагнули к Игару, но тот, желая опередить их, поднялся с кушетки сам.

Грудь болела и чтобы выпрямиться, Игару пришлось перекатиться через бок. Подняться, опершись на руку. Качаясь, он встал рядом кроватью.

– Guter, – сказал Игар, ужасно коверкая заученные когда-то слова. – Ig norsen ur savern gut[12].

Глаза великана, зависшие под потолком чуть ниже сосновых балок, удивленно захлопали под очками.

На несколько кратких мгновений, в черно-красном вагончике повисла мертвая тишина. Несколько заторможено, великан-ферьярец повернул голову к прекрасной сиделке Игара.

– Ты глупа, – произнес он спокойно, обращаясь к смуглокожей. Однако глубокий и низкий голос его прозвучал как удар.

Тея съежилась в уголке, как будто став меньше в размере. На девушку было жалко смотреть.

– Это я умен, – довольно нагло вступился за свою «сиделку» Игар, продолжая говорить на старо-исландском. – Тея не при чем, я специально с ней не разговаривал.

К удивлению Игара, великан даже не посмотрел в его сторону.

– Farnasen! – рыкнул он. – Тащите наружу!

Узкоплечий с бородкой коротко махнув пальцем, тем самым выгнав одного из офицеров за дверь. Офицер почти мгновенно вернулся, а за ним в комнату протопала пара солдат с карабинами и пристегнутыми штыками. В иной ситуации, Игар бы многозначительно хмыкнул – одного взгляда на «ружья» с близкого расстояния было достаточно, чтобы определить в них нарезные винтовки с поворотным продольно-скользящим затвором, – нечто вроде моделей Мосина или Ли-Энфилд в Первую мировую войну, однако в данную конкретную секунду, реконструктору было совсем не до определения степени технического прогресса потомков северных мореходов. «Продвинутые» скандинавы глядели совсем не добро.

В следующее мгновение, вселенная взорвалась – один из стрелков, не долго думая, засадил Игару прикладом в предплечье, вероятно в качестве временного наркоза. Ударил не сильно, но из глаз рекона посыпались искры, рука мгновенно онемела. Подхватив за локти, его выволокли из красно-серого вагона.

К удивлению реконструктора, Тея за него не вступилась. Очевидно, красивые девушки обладали в квадратном мире меньшим влиянием, чем на его родине.

Дальнейшее происходило стремительно, Игар даже не успевал отслеживать смену картинок.

Его подвели, а точнее подтащили к какому-то столбику за рядами «вагонов», по всей видимости, специально приспособленному для этих нужд. Столбик выглядел определенно не хорошо, ибо был сильно испачкан разнообразными наслоениями, напоминающими засохшие жидкости человеческого тела. Между бордовых, темно-коричневых и черных полос, торчали старые проржавелые под дождём наручники, в которые и воткнули кисти Игара, щелчком застегнув на запястьях.

Взяли его полуголым – как он лежал на кровати. В одних трусах Игар стоял в пропитанном влагой холодном ночном воздухе, переминаясь босыми ступнями по мокрой, колючей траве.

Все произошло настолько оперативно, что до рекона даже не сразу дошел смысл производимых с ним действий. Контраст между уютным красно-серым вагоном, неспешными беседами, красавицей Теей и мокрой холодной ночью оказался настолько разительным, что Игар элементарно опешил. А происходили, между тем, вполне понятные вещи.

Первый солдат чуть отшагнул в сторону. Второй встав напротив Игара, снял с плеча винтовку, передернул затвор, и, держа оружие наперевес, вопросительно обернулся на вставших рядом «великана» и «бородатого». За мужскими тушами мелькала фигурка Теи, которой так же была не безынтересна судьба её пациента. Ну что ж, и на том спасибо, отвлеченно подумал Игар.

Не произвольно, он глубоко вздохнул. Показательные расстрелы «строем» по взмаху сабли командующего офицера тут, очевидно, были не в моде. Или патроны экономят?

– Давай, – отдал команду великан.

– Ну, шпион, с…а! – Заявил, сквозь зубы солдатик. – Сейчас я тебя.

Фраза прозвучала, конечно, не так, Игар разобрал нечто вроде:

«Wul, taft bayarma!», но без труда понял, в чем смысл.

«П…ц», – прокомментировал он происходящее по-русски. На душе в это время было не спокойно, однако Игар не смог бы сказать, что сильно боится. Осознание близкой смерти пришло совершенно обыденно, и испытывал он скорее растерянность, нежели страх. В любом случае, приспела пора применить филологические таланты. Мысли лихорадочно понеслись в голове.

Как доказать, что ты не шпион? В момент поимки он находился в странной одежде. Джинсы, футболка, не говоря уже о кольчуге и фальшивом мече, вряд ли характерны для местных разведчиков. Убедит ли это? Пожалуй, нет. Одежда не обычна, но этого слишком мало.

Вещи? Могут ли вещи, прихваченные им с Земли, стать доказательством его «иномирности»? Монеты? Нет, слишком мелкий аргумент, к тому же, если «Pomoren» – славяне, то у них может быть похожий алфавит и похожие деньги, а это только усугубит ситуацию. Мобильник? Наверняка сел, непонятное устройство. Что же ещё? Тут Игара окатило как будто холодной волной – он вспомнил нужную вещь!

Коверкая слова и фразы (черт, надо было все же с Теей потренироваться!), студент произнес на староисландском удивительную тираду, настолько пространную, что ещё час назад, сам признал бы её невероятной. Наличие столба и винтовки, определенно, стимулировало способности к языкам:

– Ваше Сиятельство, – заявил он почти что чисто. – Вы ошибаетесь. Не шпион. Я из другого мира и могу доказать. Посмотрите на мои вещи, они убедят Вас, – с этими словами, он вытянул шею, пытаясь увидеть смуглокожую девушку, прятавшуюся за мужскими телами, а отыскав её взглядом, закричал, с трудом сдерживая в голосе дрожь:

– Teya! Ur mappa needen! – и добавил по-русски. – Пожалуйста, принеси!

Стрелок с винтовкой, обескураженный странным поведением «расстрельного», опустил оружие и ещё раз вопросительно поглядел на офицеров. Великан поправил пенсне и тоже, удивленный необычным поворотом дела, хмуро кивнул. Тея пулей скрылась в вагоне. Наконец, спустя тридцать-сорок секунд, показавшихся Игару часами, девушка вернулась обратно, неся в руках знакомый предмет.

Великан медленно развернул его. Задумчиво прикрыл рукой рот, глаза превратились в щелки.

– Mappa! – торжественно заявила Тея.

Великан держал в руках карту Свердловской области с указанием населенных пунктов и автомобильных дорог. На обратной стороне карты имелось схематичное изображение Свердловской области в границах Евразии и России.

Какими бы хитроумными приспособлениями не был оснащен шпион, вражеская разведка не станет делать для него одного – рисовать несуществующей области несуществующей страны на несуществующем континенте.

– Обратно в вагон, – сказал великан по староисландски.

* * *

Огромный викинг в пенсне оказался ни кем иным, как конунгом Харгафом Харальдсоном, о чем Игар вскоре догадался по обращению прочих офицеров.

Вернувшись в вагончик, гигант сел на кровать, ранее занимаемую Игаром, отчего предмет мебели жалобно заскрипел. Самого же пленника усадили перед кроватью на табурет. Два солдатика из «расстрельной команды» стояли у входа, довольно расслаблено, учитывая присутствие командующего корпусом, остальные офицеры, включая обладателя козлиной бородки, расположились вдоль стен. Тея примостилась тут же, у окошка. Игар держал в руках карту.

– Земля, – начал он, – это огромная планета. Вам, возможно, сложно будет понять, но наш мир больше вашего в несколько раз.

– Ты прибыл оттуда? – граф ткнул пальцем в карту.

– Да, – сказал Игар и показал Екатеринбург. – Моя родина называется …

– Это не важно. Зачем скрывал, что знаешь язык?

– Боялся, – честно признался Игар.

– Откуда знаешь язык?

– Специально изучал в Университете, – Игар замешкался, – Университет это что-то вроде школы или места, где учат, вы понимаете?

– Я знаю слово Университет, – перебил Харгаф. – Так значит, ты специально изучал наш язык, но при этом заявляешь, что ты не шпион.

– Да нет же! – Игар помотал головой, – я сказал совершенно не это. Я студент, я изучал ваш язык как науку, как учебный предмет. Несколько сотен лет назад, ваши предки жили на нашей планете, потом, вероятно, исчезли. Остались книги. Остались далекие потомки, говорящие на искаженном диалекте. Мы просто изучаем их в Универе, понимаете?

Великан и бородач переглянулись.

– Двести, – сказал граф. – Это случилось двести лет назад.

Словно потеряв к Игару интерес, оба старших офицера встали и, удалившись в уголок комнаты, стали беседовать о чем-то полушепотом. Игар пытался разобрать слова, но не мог – говорили тихо.

Наконец, Харгаф вернулся на табурет.

– Следовало бы всё же пристрелить тебя, – заявил он, – мало ли, с какими картами шляются по нашей земле мансийские ублюдки. Однако адьютант Герсен считает, что ты действительно иномирянин. Такие случаи происходят у нас время от времени, правда, редко, раз в десять – пятнадцать лет. Чуть позже я отправлю тебя в «Свинцовый Ветер» для изучения. Там ты ответишь на все вопросы и расскажешь всё, что знаешь о своём мире. Потом, возможно, я представлю тебя к императорскому Двору. Ну а пока я хотел бы услышать твой рассказ сам.

Игар внимательно посмотрел на Харгафа. Человек этот изначально показался Игару настоящим чудовищем, однако сейчас, глядя на глазки, поблескивающие под пенсне, Игар вдруг понял, что на гиганта викинга Его Свирепость похож только внешне. Интеллигентное лицо, со старомодными «закрученными» усами, умные глаза, спокойная манера держаться производили впечатление очень уверенного в себе, властного, но все же дисциплинированного человека. Жестокость и резкость, как видно, не были присущи Харгафу от рождения и проявлялись вследствие бушевавшей вокруг войны. Командир фронтового корпуса, как известно, не должен испытывать снисхождения к лазутчикам и шпионам.

Собравшись с мыслями, Игар начал свой долгий рассказ о Земле.

Глава 7

– Во-первых, мне интересно вот что. С какой стороны мирового квадрата вы прошли? – вкрадчиво спросил Василь Аристархович. – С южной, иль с северной?

– Вы хотите сказать, что мир имеет форму квадрата? – пожалуй, за все последние десять дней это была самая ошеломляющая информация из всего, что пришлось услышать. Землянин, безусловно, видел карты, но их квадратная форма воспринималась как условность.

– Из себя неуча-то не стройте, Семён Вячеславович, – холодно ответил дьяк Особого приказа. – Это ж написано во всех детских учебных книжках по мирозданью. По западному и восточному краю квадрата – Горная Рамка, за нею бездна. Юг и север остается. Строенье миров Ленты одинаково, и сегмент, откудова все иномирцы проходят, ровно так же устроён, как и наше Новомирьё.

Речь его походила на земную деревенскую, являясь смесью «поморской говори» с «книжным», как его тут называли. Видимо, в крупных городах два языка неизбежно смешивались. Дьяк был одним из немногих поморцев, обращавшихся к Григорьеву на «вы», и это звучало непривычно. В отличие от главы Троеугорска, этот чиновник выглядел менее дружелюбно. Оно и понятно – Особый Приказ, как понял Семён, был аналогом земных спецслужб.

«Ленты? Какой ещё ленты?» – не понял землялин.

– Так откудова вы прошли?

Большие настенные часы в кабинете своим мерным стуком раздражали Семёна, обстановка по напряженности своей напоминала допрос. Землянин задумался. Похоже, ему опять не верили.

– Я из земной России, – упорно повторил Семён и достал из кармана коммуникатор. – Есть ли у ваших иномирцев подобные аппараты?

Дьяк хмыкнул и жестом попросил посмотреть аппарат.

– Оно работает?

– Я могу его включить, но надолго он не протянет – батарея слишком слаба. Наверное, это будет последний раз, когда я увижу его включённым.

Василь Аристархович кивнул.

– Не надо включать. Позже. Что ж, у иномирцев вполне могут быть подобные аппараты. А с батареей сходите к нашим мастерам, можа чего и сделают.

– Нет, то есть вы мне не верите? Я не с Севера, я с Земли.

Дьяк молчал, крутя в руках деревянную авторучку – похоже, одно из недавних изобретений. Затем поднял глаза и спросил, прищурясь.

– Ежели вы с Земли, то, вероятно, можете хорошо рассказать историю страны вашей?

– Честно говоря, я не большой специалист в плане истории, но, насколько я понял, в последние дни, поморы – мои бывшие соотечественники, все они родом из России. А я, получается, из вашего прошлого.

Дьяк кивнул:

– Россия, она же Земная Империя, она же – Союз. Как говорят сейчас учёные мужи, это одно и то же, и все поморские первопоселенцы произошли оттуда.

– А как произошло переселение? И когда?

Чиновник пожал плечами.

– Откуда мне знать. Спросите лучше богословов, ведь то была воля Господа – предоставить поморам отдельный мир. Ежели про время говорить, то разные сроки называют – от одна тысяцна восемьсот семисятых до двухтысяцных годов от рождества Христова. Накупили бы вы книжек по истории, да почитали бы, чего меня спрашивать. Позвольте нонче мне вопросы задавать.