Помоги проекту - поделись книгой:
Горбачёв вроде бы продолжал курс Андропова. Укреплял дисциплину, напирал на машиностроение. Правда, явно перегнул палку в борьбе с пьянством. К тому же он сразу проявил сговорчивость в международных переговорах. Выдвинул броский лозунг одностороннего разоружения. Это выглядело суетливо. Никаких коврижек ни от Лондона, ни от Парижа СССР за это решение не получил. Так и поведётся: Горбачёв будет получать очки «в личном зачёте», не задумываясь о больших и малых поражениях страны. Увы, оказалось, что интересы главы государства и страны разошлись.
Самых «неблагонадёжных» отправили в отставку в первую очередь. Тихонова, Романова. Тихонов – инженер, лауреат Сталинской премии «за коренное усовершенствование производства миномётных труб», такого гладкими речами не проймёшь. Опытные практики с самого начала скептически относились к Горбачёву. Гейдара Алиева быстро устранить не удалось – его непросто было заменить. Бакинец работал энергично, с размахом, курировал машиностроение, лёгкую промышленность, транспорт, образовательную систему – то есть ключевые отрасли объявленного Горбачёвым «ускорения». На заседаниях политбюро держался особняком, на горбачёвские игры поглядывал не без высокомерия. Понимал, что в его собственной блестящей карьере наступает время эпилога, но не спешил выслуживаться. Алиева пытались обвинить в коррупции, воздействовали на него через врачей – и наконец он подал в отставку.
Главная черта той эпохи: ради личного торжества «прорабов перестройки» на слом пошла система, связанная с интересами миллионов людей, в том числе – будущих поколений. Что-то сломалось с тех пор, истончился народный инстинкт самосохранения. Для кого-то и нынешний украинский разлом – всего лишь азартное состязание, повод потрепаться в блогах и на телеканалах.
Кульминация перестройки – это, наверное, I Съезд народных депутатов СССР. Народные избранники, по замыслу генсека-демократа, подменили собой и партийный аппарат, и правительство. Многие на первых порах воспринимали это с воодушевлением. Многих восхищало, что все решения обсуждаются в прямом эфире. Мол, на миру и смерть красна.
Сергей Станкевич, одобрительно вспоминая те дни, воспроизводит тактику, которую предложил академик Андрей Сахаров на первом заседании штаба Межрегиональной депутатской группы: «Неизвестно, сколько вся эта оттепель продлится. Нужно под любым предлогом выходить к микрофону и говорить правду. Если мы сможем делать это хотя бы несколько дней, у нас будет другая страна…»
Именно так и поступали. Когда Горбачёв искренне удивлялся, что Сахаров выступает не по регламенту, демократическая пресса начинала изображать недавнего благодетеля тираном, который оскорбляет святого правдолюбца. Даже если сочувствовать идеям Сахарова, Афанасьева, Старовойтовой и Пальма, трудно не признать: произошёл критический перекос в сторону демагогии. Что было объективно важнее для общества – доцентские дискуссии депутатов или реализация таких проектов, как орбитальный ракетоплан «Буран»? Обличение ужасов застоя или поддержка всеобщего,
В результате к единовластному произволу Горбачёва добавилась бесконтрольность. Управления лишились предприятия, республики, области, города. Очень быстро едва ли не в каждой семье почувствовали разгул криминала. Самовластие и безвластие – парадоксальное и взрывчатое сочетание. Оно и привело к распаду. Об этом ещё накануне 19-й партконференции на заседаниях политбюро предупреждал Е.К. Лигачёв, а на самой конференции – Ю.В. Бондарев.
И вот пасмурный март 1990-го. Внеочередной III Съезд народных депутатов. Отменена 6-я статья, против которой бурно выступал академик Сахаров (к тому времени уже покойный). Пост генсека уже не воспринимался как царский, а чин «председатель Верховного Совета» звучал не слишком эффектно. Сама идея ввести пост президента СССР была капитулянтской. Тем более что Горбачёв не пошёл на всенародные выборы. Зато съездовское обсуждение его кандидатуры проходило в прямом телеэфире – принародно!
Праздника не вышло. Во время прений Горбачёву пришлось выслушать резкую критику и справа, и слева. Юрий Афанасьев утверждал, что выбирать должны не депутаты, а все граждане. И выбирать между Горбачёвым и Ельциным, чтобы две программы схлестнулись в длительной кампании. Таков был вердикт демократических радикалов. Но Горбачёв получил неожиданный удар и из стана консерваторов. Представитель Кузбасса Теймураз Авалиани говорил обстоятельно, как строгий лектор: 600 лет Россия собирала вокруг себя народы, а при Горбачёве началось взаимное отторжение. Так называемая эпоха застоя была для страны временем развития, роста, а перестройка обернулась деградацией… Таких речей прежде не слыхали. Авалиани призывал голосовать против Горбачёва.
Да, съезд всё-таки избрал единственного кандидата президентом СССР сроком на 5 лет. Но триумфа не получилось. «За» проголосовали 1329 депутатов, или 50,2% списочного состава, «против» – 459, недействительных бюллетеней – 54. Горбачёв не мог скрыть разочарования, да и весь съезд производил удручающее, депрессивное впечатление. Вроде бы начинали новое дело – а атмосфера похоронная.
Власть президента СССР быстро превратилась в фикцию. Лишив полномочий «партийную вертикаль», лидеры перестройки не создали новой эффективной модели. И в финансовой сфере, и в межнациональных отношениях, и в ситуации с криминальным миром, и на производстве всё сильнее ощущалось безвластие. Без «6-й статьи» Горбачёв провластвовал полтора года.
За это время бесконтрольно увеличился государственный долг, обострилась проблема товарного дефицита, возникло несколько кровавых горячих точек. Надежды на лучшее оставались только у радикалов: они видели, что государство разрушается, и надеялись на его обломках построить демгородок, в котором пироги пышнее. К новому кругу реформ мы пришли, потеряв союзное государство.
Теги: история России
Не чинить то, что не сломано
В Государственной Думе в минувшую пятницу состоялось заседание Совета по культуре
Фразу, вынесенную в заголовок, произнёс в конце полуторачасового разговора директор Центральной музыкальной школы при Московской консерватории Владимир Овчинников, напомнив один из законов Мерфи.
В тот момент обсуждался третий вопрос повестки - о непрерывном образовании в сфере искусств. И Овчинников, и выступавшие на заседании депутат Госдумы Мария Максакова-Игенбергс, директор Большого театра Владимир Урин настоятельно требовали, чтобы в закон о культуре были внесены в связи этим всего три слова: "начальное профессиональное образование".
Иными словами, непрерывность и преемственность образования должны начинаться не с 5-го, а с 1-го класса, ведь сознание школьника формируется именно в начальные годы. Владимир Овчинников, обобщая, горячо заметил: чтобы нас победить, не нужно никаких санкций и учений НАТО – надо просто нарушить систему нашего образования. Хоть на подобных собраниях это не очень принято, выступление директора ЦМШ было встречено аплодисментами.
Впрочем, заинтересованность и неравнодушие, как и внимательное отношение к высказываемым замечаниям, – это вообще фирменный стиль Сергея Нарышкина, а именно он вёл заседание. В самом начале спикер Госдумы поздравил собравшихся с наступающим Всемирным днём поэзии и обозначил круг обсуждаемых вопросов. Первый – о перспективах принятия нового базового закона о культуре.
По ходу дискуссии высказывались различные суждения и предложения, как и в чём можно усовершенствовать законопроект, что нельзя упустить, чтобы он был работающим и не потребовал через год-два внесения большого числа поправок. Хотелось бы отметить важный момент, который выделила в выступлении первый заместитель председателя Комитета ГД по культуре Елена Драпеко: отныне предлагается отказаться от остаточного принципа финансирования культуры, перейти на финансирование по нормативу, гарантировать доступность населения к разным сферам культуры. Драпеко обратилась к правительству поддержать законопроект. А на Охотный Ряд пришли заместители руководителей финансового и культурного министерств, как и Минюста. О том, что доработку не ждёт режим лёгкой прогулки, говорит хотя бы то, что представитель Минфина заметил: у нас есть серьёзные замечания, они изложены на 17 листах. Однако есть надежда, что долгожданный закон о культуре скоро будет подготовлен к первому чтению.
Как бы там ни было, подтверждается, что наши депутаты способны не только годами готовить иные законопроекты и тянуть с их голосованием, но и добиваться принятия эффективных документов. Среди них принятые ранее законы, направленные на защиту авторских и смежных прав.
На заседании заместитель председателя Госдумы Сергей Железняк подробно рассказал о расширенном правовом инструментарии по защите авторских прав, о перспективах ужесточения мер по борьбе с пиратством – часть из них начнёт действовать уже с 1 мая. Подчёркивалась важность защиты интеллектуальных прав в реальном пространстве и интернете. Уже есть результаты.
Например, почти вдвое – до 12 миллионов – к концу 2014 года увеличилось количество плательщиков за контент. Выступавшие говорили об эффективном судебном реагировании в случае нарушения авторских прав в музыке, литературе, киноиндустрии, отметив, что успешно складывается и работа с правообладателями. Высказывались и прогнозы. Например, можно ожидать, что рынок легального скачивания литературных произведений вырастет примерно в два раза. Как говорится, дай-то Бог! Впрочем, из уст Татьяны Устиновой прозвучала и грустная нота: стоит только объявить Год литературы, как начинается такой кризис, когда уже не до литературы. Но всё же эта нота не стала доминантой.
Владимир СУХОМЛИНОВ
Теги: образование , общество
ФБР до Сноудена
Вейнер Тим. ФБР. Правдивая история / Пер. с англ. Л.А. Карповой. - М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2014. – 558. – 3000 экз.
Опираясь на недавно рассекреченные документы, Тим Вейнер написал книгу о деятельности Федерального бюро расследований. "История ФБР, – итожит свои изыскания автор, – это список незаконных арестов и задержаний, вторжений, взломов, прослушивания телефонных разговоров и тайного наблюдения с помощью электронных средств от имени президента". В 1947 году Дж. Э. Гувер предложил руководству США «охватить разведкой весь мир». Задолго до рождения Э. Сноудена и появления его разоблачений многолетний руководитель ФБР создал разветвлённую сеть агентов, которые занимались слежкой за гражданами США и других стран, участвовали в подготовке государственных переворотов.
Предметом особой ненависти «архитектора современного государства» были коммунисты. Гувер однажды признал, что в 1920-х годах влияние коммунистической партии США на жизнь в Америке «практически отсутствовало». Однако когда в 1924 году госсекретарь Ч.Э. Хьюз попросил подготовить доклад о влиянии Кремля на американских коммунистов, «Гувер ответил почти пятьюстами страницами, подробно изложив свою убеждённость в том, что советский коммунизм стремится проникнуть во все стороны американской жизни». Эту «песню» руководитель ФБР пел на протяжении всей полувековой карьеры.
Поступавшая от Гувера информация зачастую была тенденциозной, что не раз подтверждает приводимыми фактами и историями автор книги. Например, в 1947 году Гувер поведал министру обороны США Д. Форрестолу о «красной» угрозе контрабандного провоза в Соединённые Штаты атомной бомбы или её частей. В то время, когда он это писал, Советский Союз ещё не обладал атомным оружием. А когда реально им обзавёлся, то 24 августа 1950 года Гувер направил президенту США Г. Трумэну устрашающий доклад, в котором утверждал, что «Советский Союз без колебаний сбросит атомные бомбы на любую цель, даже если такая атака будет самоубийственной». Тим Вейнер заключает: «Представления Гувера о «ядерных» камикадзе и подростках – самоубийцах-подрывниках, падающих с неба, – должны были стать ударом дубины по мозгам членов правительства США».
Вейнер не оставил без внимания и дрязги ФБР с другими органами власти, спецслужбами и Пентагоном. По его словам, «война между Дж. Эдгаром Гувером и министром юстиции Робертом Ф. Кеннеди была войной выжженной земли, которая длилась все 1960-е годы». Но не этот конфликт оказался самым продолжительным. Вейнер утверждает, что после окончания Второй мировой войны ФБР и ЦРУ не были в хороших отношениях друг с другом почти сорок лет: «Язвительные замечания в адрес друг друга и отсутствие контактов между ними причиняли больше вреда национальной безопасности Америки, чем Советы».
Теги: Вейнер Тим. ФБР , Правдивая история
«Задача сорвать национальную книжную выставку-ярмарку была первоочередной»
Опальный Николай Овсянников не верит "эффективным менеджерам" Роспечати
«ЛГ»-ДОСЬЕ
Овсянников Николай Филиппович - вице-президент Ассоциации книгоиздателей России. Родился в 1951 году. Бессменный руководитель Генеральной дирекции международных книжных выставок и ярмарок с 1992 года. Кандидат филологических наук, автор ряда работ по проблемам книгоиздания и книгораспространения. Инициатор возрождения Московской международной книжной выставки-ярмарки и учреждения национальной выставки-ярмарки «Книги России». Награждён орденом Дружбы, имеет звание «Заслуженный работник культуры Российской Федерации».
– Николай Филиппович, безусловно, новость последних дней для всей литературной общественности – это внезапная отмена ежегодной национальной выставки-ярмарки «Книги России». Что произошло?
– Официально выставка вроде как и не отменена, а пройдёт в рамках книжного фестиваля на Красной площади летом. Фактически за неделю до открытия выставки «Книги России» я был снят с должности генерального директора ОАО «Генеральная дирекция международных книжных выставок и ярмарок». Снят очень странным способом, заочно, на основании письма Роспечати. До этого я сам и весь коллектив Гендирекции подвергались постоянному прессингу со стороны чиновников Роспечати, и, получив распоряжение о снятии с должности, я счёл невозможным готовить «Книги России» в таких условиях. О чём и известил официально наших партнёров, а также разместил информацию на нашем официальном сайте.
– То есть выставка-ярмарка всё же пройдёт, но на Красной площади?
– Как вы думаете, насколько Красная площадь подходит для выставки-ярмарки? Например, как там можно провести деловую программу или отраслевые конференции, которые проходили в рамках «Книг России» из года в год?
Это было поспешное решение, которое чиновники Роспечати были вынуждены принять после того, как я разместил на нашем официальном сайте информацию об отмене выставки, и эту информацию перепечатал ТАСС. Наши мероприятия, «Книги России» и ММКВЯ, даже не были включены в программу Года литературы. Впервые внезапная обеспокоенность господ из Роспечати судьбой «Книг России» и ММКВЯ в связи с Годом литературы возникает только в письме от 10 марта 2015 года, направленном на имя руководителя Росимущества Ольги Дергуновой. В нём, в частности, написано:
– Но тогда в чём смысл вашего отстранения за неделю с небольшим до запланированной выставки? Даже если принять версию, изложенную в письме. Ведь такое решение накануне выставки – это фактически срыв мероприятия!
– Думаю, смысл был именно в этом. Сорвать. Давление мы начали ощущать не вчера, но даже в этих условиях продолжали готовить «Книги России». Даже когда начались странные, поначалу необъяснимые отказы партнёров от участия. В личных беседах люди разводили руками и говорили:
Затем начались отмены уже запланированных мероприятий Федерального агентства, приходилось на ходу кроить культурную программу. И снова мы слышали:
Видимо, чиновников Роспечати это очень тревожило, и задача сорвать национальную выставку стала первоочередной. Гендирекция уже активно вела подготовку к выставке, и решить проблему можно было только одним способом – устранив меня. Было спешно организовано письмо, и поспешность эта в нём прекрасно читается. Вот цитата из него:
– Ускорили, значит…
– Хочу обратить внимание на один момент в этой цитате. Вот он:
А если решение о переносе принималось заранее, почему мы как организаторы не были об этом извещены? Хорошо, даже если, как написано в письме, наша команда неэффективна, почему никто не известил об этом участников «Книг России», не потребовал от нас передать имеющиеся заявки? Региональные издательства уже покупали билеты в Москву и были готовы к вылету. Уже были собраны и упакованы книги для экспозиций.
Когда коллектив менеджеров Роспечати, видимо, способный «интеллектуально и профессионально соответствовать вызовам динамично меняющейся медиаиндустрии», собирался известить книжную отрасль о переносе ярмарки с марта на июнь?
В итоге я был вынужден лично обзванивать руководителей издательств, сообщать об отмене выставки и извиняться.
– Насколько я в курсе, первые претензии к вашей команде появились ещё после осенней Московской международной книжной выставки-ярмарки. Уже тогда пошли слухи о снижении показателей, уменьшении количества посетителей. Видимо, претензии основаны и на результатах ММКВЯ?
– Результаты ММКВЯ-2014 я считаю очень удачными. Особенно с учётом серьёзного кризиса отрасли, который углубился за время работы команды «интеллектуально и профессионально соответствующих» чиновников Роспечати. 63 страны-участника против 56 в 2013 году, новая программа, посвящённая высоким технологиям в книжном деле, два серьёзнейших мероприятия, посвящённых славянским культурам, на редкость благожелательная пресса – странно считать всё это «снижением показателей» и неспособностью ответить «вызовам».
Из года в год мы слышим одну и ту же претензию – на ваших выставках «много бабушек и сумасшедших», у вас рядом стоят православные издательства и невнятные эзотерики. Но, помилуйте, господа! Это тоже книги России! Это то, что читают люди, то, что пользуется спросом. Вам это не нравится? Прекрасно – меняйте вкусы читающей аудитории, продвигайте такие издательские программы, которые повысят уровень читателя и его запросы.
Однако самой востребованной книгой в библиотеках Москвы, по данным недавнего опроса, оказалась, как думаете, какая? «50 оттенков серого», выпущенная и активно разрекламированная одним нашим ведущим издательством. И «ответ вызовам», «достижение необходимого уровня качества» в понимании Роспечати, видимо, как раз в предоставлении режима наибольшего благоприятствования как раз таким издательским проектам – быстро окупаемым, рассчитанным исключительно на извлечение коммерческой выгоды, формирующим невзыскательный потребительский вкус, который можно удовлетворить без лишних затрат.
– Но на ММКВЯ помимо коммерческой литературы были широко представлены и социальные проекты. Помнится, был даже стенд из ДНР, да и крымский был с очень интересной экспозицией.
– Крым – это отдельная история. Это сейчас, когда мы празднуем годовщину присоединения Крыма, все выдохнули, поняли, что на поддержке Крыма можно получить дополнительный карьерный и финансовый капитал. Руководители Роспечати, думаю, тоже надевали георгиевские ленточки и радовались перед камерами. А в 2014 году, когда я включил издательства Крыма в число участников ещё весенней выставки «Книги России», чиновник Роспечати сказал мне:
Разумеется, крымские издательства на выставке «Книги России» были. И не просто были. Крым стал центральным экспонентом. Для меня это было проявлением моей гражданской позиции. Как можно отказать людям, которые звонят, пишут с одной просьбой – дайте нам возможность показать, что мы часть России, мы часть её культурного пространства, мы с вами! И мы им такую возможность предоставили. Замечу – на безвозмездной основе. Считая это своим долгом. Тогда же мы провели и акцию «Книги для детей Крыма». Реакция чиновников Роспечати на неё меня, честно говоря, ошеломила:
– Вы упомянули серьёзные экономические проблемы, возникшие за время работы чиновников Роспечати. Но, судя по отчётам и рапортам Роспечати, дела в отрасли идут очень неплохо.
– Рапорты и отчёты могут быть какими угодно. Но мы-то видим реальное положение дел. Итоги «поддержки отрасли» и «высокопрофессиональной и хорошо скоординированной работы» Роспечати впечатляют. Буквально за несколько лет в Москве не осталось ни одного полиграфического комбината. За пару лет разорились или были поглощены другими несколько достаточно крупных и интересных издательств. Истории эти без труда можно отследить по публикациям в интернете. Буквально на днях стало известно, что запущена процедура оценки издательств «Детская литература» и «Детгиз». То есть, скорее всего, они будут выставлены на торги и… судьба их непредсказуема, но, скорее всего, на следующей ярмарке станет двумя экспонентами меньше.
– Ваша оценка сложившейся ситуации довольно пессимистична. Неужели правы те, кто говорит, что книга в России умирает?
– Нет, не умирает и не умрёт. Но давайте будем честны. Россия уже даже не входит в число пяти самых читающих стран. А то, что россияне читают, говорит о том, что вкусы у массового читателя воспитываются самые примитивные. С коммерческой точки зрения, подчеркну, коммерческой и рассчитанной на сиюминутную выгоду, стратегия такого воспитания низменных вкусов понятна. Дешёвое производство дешёвой продукции, удешевление всех производственных процессов, кричащая реклама и – максимальная прибыль.
– Вы говорите сейчас о художественной литературе?
– В первую очередь о ней, но с качественным нон-фикшен дела обстоят не лучше. Ярких обложек и броских аннотаций хватает, но содержание такое, что впору хвататься за голову. Продвигается тотальная примитивизация. Её даже не назовёшь упрощенчеством. «100 фактов», «50 ЖЕНЩИН», «200 МУЖЧИН» и так далее. Продвигается формат быстрого потребления. А книга должна учить думать.
– Как, на ваш взгляд, будет сейчас развиваться ситуация вокруг книжных выставок?
– Я не люблю делать прогнозы. Думаю, что сейчас, когда на программы Года литературы выделены огромные средства, помпезно пройдёт фестиваль на Красной площади, с гораздо меньшим размахом, но достаточно масштабно – ММКВЯ. Думаю, в лучшем случае сохранит свои площади выставка «Non/fiction». Будут составлены красивые отчёты о других мероприятиях из программы Года литературы. А вот уже в 2016 году начнётся совершенно другая жизнь.
– Какая?
– Реальная хозяйственная деятельность без целевой поддержки и привлечения административного ресурса.
– Ваши дальнейшие планы?
– Наконец-то как следует отдохну. А там посмотрим.
Теги: литература , книгоиздание , книготорговля
Поэзия и ужас Украины
Как вам понравится такая книжная обложка: нежная девочка в профиль дует, прикрыв глаза, на созревший одуванчик, и лёгкий пух превращается в след от[?] памятника Ленину (или управляемого снаряда?), а чуть выше заглавие: "Як я руйнувала iмперiю"? - Это – детская (!) книжка Зирки Мензатюк. В аннотации указано, что это «первая повесть для подростков о последних годах советской империи».
Некто Мария Семенченко коряво пишет:
Моя студентка в университете рассказывала, что у неё знакомый парень в Харькове был. При личных встречах они киношные и книжные новинки обсуждали, по мейлу шутили. Но после известных событий в Киеве и Харькове парень буквально свихнулся. Сама она улыбчивая, бесконфликтная, спорить не любит, но после письма с фразой: «Вы там перед сном на Путина молитесь!» – просто послала его подальше. Ну можно ли такое себе представить: симпатичной и начитанной девушке такую чушь приписывать?
Освободительные и очистительные революции, отечественные и священные войны рождали великие стихи и песни. Это относится ко многим странам, а уж к славянским странам, к Украине и России, – в высочайшей степени. Поэтому я первое время следил за публикациями поэтов на больную тему, папку специальную завёл. Одним из первых попало в неё стихотворение на всё откликающегося Евгения Евтушенко, признавшегося, что очень любит Украину, землю своих предков. Оказывается, он не спал всю ночь после того, как увидел пылающий майдан, а утром написал стихотворение, посвящённое увиденному:
И так далее. Но надо ли становиться вместе с немцем Брюлловым на сторону националистов, которые считают, что укры были раньше каких-то русичей? Далее ещё смешнее. «Украина, во Днепре окрестившая Русь» (выходит, что придуманная поляками Украина крестила Древнюю Русь, что не Олег – сподвижник Рюрика пришёл с дружиной в Киев и сделал его столицей Руси, а неведомые праукраинцы?). Не знаю, как насчёт Шевченко, столько написавшего по-русски, что националисты его до конца не послушаются, а вот с Линой Костенко попал Евгений Александрович в украинское звёздное небо.
Ещё с советских времён считается, что Лина Костенко является одним из стойких носителей украинской национальной идеи. Её ставили в один ряд с классиками украинской литературы, особенно часто сравнивая с Лесей Украинкой. Поэтому к её словам кто-то будет прислушиваться, как к изречениям пророка. Но пророк настроен скептически: пани Костенко красочно описывает в романе «Записки українського самашедшого» разложение общества на рубеже тысячелетий, а рецептов борьбы с этим у неё нема. Вероломство политиков, продажность чиновников, тупость нуворишей, гниль «средних слоёв» и беспомощность обычных граждан. Откуда-то пришёл новый хозяин жизни – рынок, который, видите ли, ничем не лучше совка. Нет цензуры, но она и не нужна: можешь говорить что хочешь, тебя всё равно никто не будет слушать. Чтоб слушали – нужны телеканалы и многотиражки, а они все в руках у частных хозяев. В эфир попадёт только то, что не противоречит их интересам или интересам власти.
Приговор наиболее трезвых критиков и самого времени безжалостен: книга написана шестидесятником, воспитанным в другую эпоху, с иной моралью и нравами. Претензии Лины Васильевны во многом будут непонятны сегодняшнему молодому украинскому националисту. Это раньше считалось необходимым усвоить все богатства человеческой культуры. Сейчас украинское общество воспитывает национально ограниченных людей, с детства вдалбливая им хуторянскую психологию, ограничивая их кругозор и мирочувствование. Не потому, что такова национальная психология, а потому, что капитализм в западенском понимании и воспитывает такого «европейского» потребителя, а пещерная националистическая идеология закрывает ему всякую дорогу к пониманию сложности бытия.
На Украине случилось самое страшное: возник национализм без национальной культуры. Недоумеваю: почему не слышно признанных мастеров украинской поэзии? Живы ли они – Иван Драч, Павло Мовчан, Димитро Павлычко, Микола Лукив, чьи стихи я переводил, публиковал в издательстве «Советский писатель», шутил с ними в застольях на Днях советской литературы? Помню, вступившая в КПСС Римма Казакова, ставшая секретарём Союза писателей СССР, возглавила представительный десант писателей в осенний и щедрый Крым. В облисполкоме высокую должность занимала её подруга по учёбе с задорной фамилией Чепурная. Принимали нас по высшему разряду. Вечером за ужином я задумался о чём-то и вдруг услышал игривый вопрос Драча: «Сашко, почему грустишь? Может, чего хочешь?» – «Ничего я, Ваня, не хочу – отдай только Крым!» – «Да бери, мне не жалко!» – рассмеялся классик советской поэзии. Вон как через тридцать лет повернуло…
Более молодые даже показного добродушия к России не испытывают. Вот, например, обыгрывает любимую песню Владимира Путина некто Юрий Нестеренко:
Поделиться книгой: