Помоги проекту - поделись книгой:
Характерным и беспросветным подтверждением того, что обработка умов и молодых душ удалась, являются стихи на русском языке Татьяны Луповой с вариацией на строки «Прощай, немытая Россия», охотно приписываемые Лермонтову либералами двух веков:
Самым популярным и часто цитируемым стало антироссийское и довольно-таки напыщенное стихотворение украинской девушки Анастасии Дмитрук. С ней стали дискутировать, чуть ли не вразумлять её, а она просто зарифмовала то, что витало в воздухе майдана, было начертано на плакатах и произносилось хриплыми от простуды и горилки голосами:
Как раз зачастую в реальности (а не для примитивной рифмы) матери у майданутых молодых, как и у российских инфантильных ровесников, – русские, а родина – точно одна: Украина.
Наверняка Анастасия не слышала ни разу про старших братьев из России, никто так допотопно себя лет сорок уже даже в шутку не называет – нелепый штамп. Затем девушка и вовсе начинает истерить:
Так это она, оказывается, жителей Новороссии клеймит. Как бы там ни было, украинцев пока ещё много с обеих сторон – и нацистов, и антифашистов, а уж безликих-то… Посмотрите на Раду, на чиновников, на участников программы «Шустер-лав». Господи, из какого сундука их достали? Правда, и оппоненты их – российские депутаты и политологи на бесконечных трёп-шоу – порой не лучше. Но я не про политическую, а про поэтическую полемику. Обе содержательностью и яркостью, увы, не блещут.
Александр БОБРОВ
Теги: литературный процесс , критика
«Если не я, то никто»
Владимир Михайлович Санги - писатель, основоположник нивхской литературы и общественный деятель, создатель нивхского алфавита, автор букваря и других учебников для нивхских школ, лауреат Государственной премии РСФСР, член Международной лиги защиты прав и свобод человека при Экономическом и социальном совете ООН.
Родился на Сахалине в стойбище Набиль. В 1959 г. окончил Ленинградский пединститут им. Герцена, в 1965 г. – Высшие литературные курсы в Москве. Член Союза писателей СССР с 1962 года.
С середины 70-х жил в Москве, в 1975–1993 годах работал секретарём правления СП РСФСР. Награждён медалью "За доблестный труд" (1970), орденом «Знак Почёта» (1977), орденом Дружбы (2006). В 2002 году труд В. Санги был отмечен Премией губернатора Сахалинской области, в 2004 году – Премией Сахалинского фонда культуры.
Свой 80-летний юбилей отметил в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже, где прошёл круглый стол по вопросам сохранения нивхской культуры и языков.
«ЛГ» поздравляет своего давнего друга и автора Владимира Санги с 80-летием и желает сил и вдохновения для дальнейшей работы на благо нивхского, а значит, и российского народа!
– Владимир Михайлович, на сегодняшний день вы единственный крупный писатель, практически классик нивхской литературы. Каково это?
– Человек в своём развитии достигает того предела, когда чувствует: то, что на него взвалилось, и то, что он сам взвалил на себя, – это правильно, так и должно быть, это ответственность не только за себя и свою семью, но и за социальное пробуждение целого народа.
В силу моих жизненных обстоятельств мне рано открылось: если я не буду заниматься нивхской литературой и вообще судьбой нивхского народа, то этим не будет заниматься никто или будет заниматься плохо. Несущественно, без полной отдачи, не так, чтобы твои старания стали частью жизни народа. Поэтому я понял: если не я, то никто. Восьмидесятилетний опыт моей жизни подтвердил, что так оно и есть. Если бы я не создал нивхский алфавит, никто бы в мире его не создал. Если бы я не написал правила нивхской орфографии, ни один учёный в мире не написал бы их, если бы я не посвятил несколько десятилетий своей жизни сбору ценнейших фольклорных материалов разных жанров, то ни один специалист в мире этого бы не сделал. Если бы даже и сделал технически, то из состояния аудиозаписи вряд ли бы это перешло на бумагу. Ведь самое трудное – расшифровать.
– Более сорока лет вы работали над книгой «Эпос сахалинских нивхов». Расскажите поподробнее об этом универсальном труде.
– Конечно, до меня тоже были исследователи нивхского фольклора. Правда, записей тогда, в конце XIX – начале XX века не существовало, поскольку не было соответствующей техники. Позже японцы записали на магнитофонную ленту сюжеты исполнения эпоса, но их записи так и остались записями. Если бы я не родился нивхом и не владел бы с рождения родным языком, «Эпос сахалинских нивхов» не появился бы. У ненцев и эвенков хотя бы часть фольклорного наследия была записана, а у нивхов – практически ничего. Я стал сравнивать эпосы разных северных народов, чтобы понять, в чём же особенность именно нивхского мировосприятия. В этой работе мне, безусловно, помогли образование, полученное в Ленинграде, где я окончил педагогический институт, и та культурная среда, в которой я несколько лет вращался.
Однако когда труд был окончен, стало понятно, что издать такую книгу очень сложно из-за отсутствия средств. Я положил «Эпос» в стол, для потомков, в надежде, что, может, хотя бы мои внуки изучат его, диссертации потом защитят – хоть какая-то польза будет[?]
– Сколько в общей сложности пролежала книга неизданной?
– Более десяти лет. Правда, во время работы над ней я получил грант Токийского университета, что позволило перенести тексты на электронные носители, так что японцы, безусловно, сыграли большую роль. И тут обратились ко мне из компании «Сахалин Энерджи», дескать, мы знаем, что у вас готова такая ценная книга, и хотим помочь в её издании. Это было во всех смыслах плодотворное сотрудничество. Надо сказать, кроме финансовой, «Сахалин Энерджи» оказала мне и методическую, и даже композиционную помощь в подготовке книги к изданию. Кстати, «Эпос» проиллюстрирован моими рисунками… Таким образом, книга получила полную реализацию. Когда я взял её в руки, то сам себе сказал: долг перед народом я выполнил.
– А свои произведения пишете на русском или на нивхском?
– И на русском, и на нивхском. Кстати, и русских классиков я переводил на нивхский язык: Льва Толстого, Пушкина. Сделал несколько книг для школьного чтения, включив туда и писателей советского времени – Бианки, Михалкова…
Сейчас работаю над проектом «Библиотека нивхского школьника. Я читаю с бабушкой». Может быть, хоть таким образом удастся поддержать интерес школьников к изучению нивхского языка. Восемь книг таких я уже издал. Там произведения Шарля Перро, Пушкина «Сказка о золотой рыбке» и мои.
Кроме того, я перевёл Всеобщую декларацию прав человека и Декларацию ООН о правах коренных народов на нивхский язык. Это была, честно сказать, трудная работа – пришлось создавать заново всю терминологию, адаптировать ключевые понятия деклараций к нивхской лексике.
– Вот вы создали нивхский алфавит, написали букварь. А как изучали нивхский язык до этого?
– Вообще никак не изучали. Говорили в семье с детьми на родном языке – и всё. То есть язык существовал только в устной форме. В 1964 году нивхов сорвали с насиженных мест и переместили в райцентр, где население было в основном русское и обучение соответственно допускалось только на русском языке. Таким образом, три поколения нивхов выросло без знания своего родного языка.
– А сейчас дети изучают нивхский?
– Буквари и учебники мои стоят на полках, а язык по ним не изучают. Как ликвидировали в 1989 году школы народов Севера, так до сих пор и не возобновили, не включили в школьную программу такой предмет, как нивхский язык. Хотя федеральный и региональный законы об изучении родного языка существуют, Министерство образования и директора школ отказываются вводить в сетку часов нивхский язык. Из четырёх возможных образовательных стандартов, один из которых предполагает изучение родного языка, выбран не он, а тот, в котором такой предмет отсутствует.
– Букварь создан на основе кириллицы?
– Да, на основе кириллицы. В русском языке 33 буквы, а в нивхском – 44 фонемы.
– Есть ли на Сахалине молодые писатели? Авторы, создающие свои произведения на нивхском языке?
– Хорошо, что вы уточнили. Вообще пишущих нивхов уже немало. Пишут стихи, рассказы, очерки – но на русском. На нивхском – нет. Потому что, как я уже говорил, третье поколение нивхов выросло русскоязычным. Не знаю, как правильнее сказать: пишущих на нивхском авторов – уже нет или ещё нет…
– По-моему, правильно и то и другое: и уже, и ещё. А простые люди на Сахалине читают книги?
– Нельзя сказать, что совсем не читают. Читают, но сказать, что чтение – это массовое явление, – неверно. Нивхи сейчас тоже уткнулись в компьютер, сидят, в игры играют…
– Насколько я знаю, помимо того, что вы писатель, вы ещё и вождь племени кетнивгун. Звучит очень экзотично. Как себя ощущаете в этой роли?
– Когда в 64-м году ликвидировали сёла и, как уже отмечалось, нивхов насильно сорвали с мест, переместив в районные центры, в портовые города, – был нанесён серьёзный удар по самобытности нашего народа. Так вот как вождь я реализую специальную программу «Возвращение к себе». Важно вернуть нивхам ощущение своей уникальности, пробудить их самосознание. Ещё в шестидесятых я занялся обозначением нивхских очагов – родов. Ведь как считается: если у тебя очаг потух, то право на свои родовые владения ты потерял. Очаг всегда должен гореть. То есть род должен жить в своих родовых угодьях. А по нивхскому обычаю нивх является собственником родовых угодий. Эту масштабную работу я закончил только в 93-м году. Кроме того, я занимался сватовскими нормами. Задумался: как же так получилось, что четырёхтысячный народ существует пять тысяч лет и не вырождается? А вот как. На каком-то этапе старейшины родов пришли к выводу: если родственная кровь присутствует в детях в большом количестве, то это гибель для народа. А если эту кровь разбавить кровью других племён, то есть родственная кровь останется только в определённой, незначительной пропорции, то род будет жизнестойким. Проще говоря, найдена была мера освежения крови. В «Эпосе сахалинских нивхов» вы всё это найдёте. Там я расшифровал код сохранения и развития малых этносов.
Теги: Владимир Санги
Да как же России не быть?
Игорю Григорьеву (1923–1996), пронзительно-русскому поэту, в августе 1941 года исполнилось 18 лет. Фашисты уже хозяйничали на Псковщине, наводили свой жестокий порядок. К этому горькому времени Игорь, сын крестьянского поэта Николая Григорьева, унтер-офицера с Георгиевским крестом за Первую мировую, писал:
(
Молодой подпольщик Игорь Григорьев возглавил плюсское молодёжное сопротивление. Парни и девчата, около сорока человек, нарушали немецкую связь, подсыпали гравий в буксы вагонов, расклеивали листовки, помогали беженцам и военнопленным, собирали оружие, наблюдали за передвижениями врага. Подпольщики не раз спасали от угона в Германию ребят и девчат Плюссы, доставали евреям документы с русскими фамилиями, именами. Однажды Игорь предотвратил гибель партизан Стругокрасненского подпольного центра, вовремя предупредив о карательной операции.
Не сразу, лишь после приказа Тимофея Ивановича Егорова, командира Стругокрасненского межрайонного подпольного центра, давшего для связи пароль: «Зажги вьюгу!» и отзыв: «Горит вьюга!», Игорь согласился на предложение начальника биржи труда работать переводчиком в ненавистной комендатуре.
(
Григорьев превосходно владел немецким: от природы были цепкая, прочная память и дар божий к языкам. Неслучайно он стал мастером глубинной русской речи, и сейчас над его книгами трудится филолог, лингвист, лексикограф А.П. Бесперстых, автор многочисленных оригинальных словарей. Подпольщики Григорьева умно, ловко, не вызвав у фашистов подозрений об участии в операции местного населения, обезвредили и передали партизанам крупного карателя, офицера СД, связного немецких агентов полковника Отто фон Коленбаха и его переводчицу фрау Эмилию Пиллау.
Задание партизанского центра по выявлению немецких агентов – от «цеппелиновцев» до сотрудников СД – тоже удалось выполнить. Однако Любу Смурову, вынесшую с биржи труда карточки на агентов, тайная полиция выследила. Вместе с Любой немцы взяли её тётку Ирину Егорову с дочкой Анной, переводчика лагеря военнопленных Игоря Трубятчинского. Григорьева подпольщики успели предупредить: «В доме засада. Уходи!»
Всю ночь, до выхода из посёлка в лес (пробираться пришлось через минное поле), Игорь писал горестные стихи. До последнего дня не мог он простить себе, командиру подпольщиков, гибель девушки. Её и других арестованных, измученных пытками, расстреляли в ночь на 16 сентября 1943 года.
Поделиться книгой: