Невеста по завещанию

– Семнадцать.

– Семнадцать! – мечтательно повторил Истор. – Какой чудесный возраст! Эх, когда мне было семнадцать, я… Впрочем, нет, об этом нельзя рассказывать молодым впечатлительным девушкам.

Я снова улыбнулась.

– Так вот, вернемся к сути нашего разговора. Скажите, например, вы любите шоколад?

Я не понимала, при чем здесь шоколад, но кивнула. Шоколад я любила. Особенно горький с орехами.

– Ну вот видите. А представляете себе, сколько шоколада вам предстоит еще съесть за долгие годы вашей жизни? И что, вы готовы так-таки взять и отказаться от всего этого сладкого великолепия?

Я попыталась улыбнуться. Если получить такое великолепие разом, мой живот этого не выдержит. Впрочем, о чем это я? Какой шоколад? Я даже не помню, когда ела его в последний раз. В пансионе нас крайне редко баловали чем-то подобным – несколько раз за все время, по большим праздникам. А в замке шоколад просто-напросто не водился. И, насколько я могла судить, не заведется. Уж точно не ради меня.

– И, поверьте мне, в жизни есть много других радостей, куда более важных, чем шоколад, – продолжал развивать свою мысль доктор.

Вот только меня он не убедил.

– Моей жизнью управляют другие люди. – Для разнообразия я в кои-то веки говорила правду. – Они решают почти все, от мелочей до самых ключевых моментов. Меня никто даже не спрашивает, чего я хочу. И не собирается спрашивать. Какие тут радости?

Я ждала, что он станет спорить. Говорить, что все совсем не так. Никто ничего за меня не решает, а если вдруг и решают, то исключительно ради моего собственного блага. Но доктор как-то сразу посерьезнел и, слегка прищурившись, сказал:

– Вы даже не представляете, как многое в своей жизни человек способен изменить, даже оказавшись в зависимом положении. Не скажу, что все. Но – многое. При условии, что у него есть цель и он не боится к этой цели идти. Верьте в свои силы, Вероника. Я отлично вижу, что они у вас есть. Вам остается только в них поверить.

– Я никому не нужна, – глухо сказала я, поворачивая голову набок, чтобы не встречаться с Истором взглядом. – Какая может быть цель у человека, который никому не нужен? Даже если есть силы?

– С чего вы так решили? – удивился он. – Будто вы никому не нужны? У вас же есть молодой и красивый жених!

Я прикусила губу. Молодой и красивый жених у меня был, только, как оказалось, все, что ему было нужно, – это моя кровь. Неужели Истор не знает, что все кончено? Ох… Ну конечно, он вообще ничего не должен знать про Эдмонда. И женихом моим официально по-прежнему считается совсем другой человек. Выходит, доктор говорил про него?! Это виконт-то молодой и красивый? Да он почти старик! И совершенно не красивый.

А доктор и вовсе продолжал говорить все более крамольные вещи:

– Он проявляет о вас искреннюю заботу. Он был чрезвычайно встревожен вашим состоянием.

– Виконт? Заботу? Ну да, конечно.

Я вдруг сообразила, что откровенность откровенностью, но плохо высказываться в адрес виконта может оказаться себе дороже. Однако меня, как это очень часто бывало, выдала мимика. Истор нахмурился, внимательно изучая выражение моего лица. Должно быть, сейчас начнет отчитывать, в лучшем случае поучать. Дескать, нельзя так говорить и думать о своем женихе и благодетеле. Но то, что в действительности сказал доктор, окончательно сбило меня с толку.

– Вы должны отнестись к нему снисходительно, Вероника. – На этом месте я подняла на него совершенно ошалелый взгляд. Снисходительно, к виконту? Ну да, вот уж кто нуждается в моей снисходительности! – Возможно, он не умеет проявлять заботу так, как следовало бы. Так, как вам бы этого хотелось. Но это неудивительно, учитывая то, через что ему пришлось пройти.

– А через что ему пришлось пройти?

В тот образ виконта, который пытался нарисовать Истор, я не верила ни на грош, но любопытство все равно пробудилось. Доктор нахмурился, кажется, пытался понять, действительно я ничего не знаю или только притворяюсь.

– Думаю, я не тот человек, которому следует вам об этом рассказывать, – произнес наконец он.

Ну да, конечно. А кто тот человек? Сам виконт? Вот прямо завтра он прибежит ко мне в спальню и начнет откровенничать. Впрочем, кое-что я все-таки успела узнать. От лекаря, который был не настолько щепетилен, как Истор.

– Я слышала, что он сидел в тюрьме за то, что совершил государственную измену, – осторожно заметила я.

– Бросьте, Вероника, вы же не думаете, что, если бы виконт действительно изменил короне, он бы спокойно жил сейчас у себя в замке, – сказал Истор, поморщившись.

Я пожала плечами. Откуда мне знать?

– Мог бы, если бы нашел способ избежать наказания. К примеру, дав большую взятку, – припомнила я еще кое-что из слов Эдмонда.

– Если бы его судили за убийство, за колдовство, за разбой – тогда да, – подтвердил доктор. – Но только не в случае государственной измены. Такие вещи не прощают, даже если дать хоть десяток огромных взяток. За исполнением приговора король следит лично. Так что раз лорда Телбриджа выпустили, значит, можете быть уверены: обвинение было ложным. Но, полагаю, вы понимаете, что даром такие вещи не проходят.

Дверь отворилась, и в комнату вошел предмет нашего разговора. Я вздрогнула и вся подобралась. В первый момент я решила, что виконт слышал весь наш разговор с доктором, включая последнюю его часть. Лишь потом поняла, что это маловероятно. Мы говорили негромко, а стены в замке толстые. Да и вообще трудно было представить себе виконта, стоящего в коридоре в согнутом виде, прижав ухо к замочной скважине.

– Проснулась? Ну как идут дела?

Последний вопрос был адресован Истору. Виконт подошел поближе, и я непроизвольно вжалась в кровать, задержав дыхание. Доктор покосился на меня с удивлением: видимо, такой эмоциональной реакции он не ожидал даже после нашего разговора. Неодобрительно качнул головой и прищелкнул языком, но потом обратился к виконту как ни в чем не бывало:

– Все хорошо. Я как раз рассказывал девушке, насколько находиться на этом свете лучше, чем на том.

– Справедливо, – сдержанно кивнул виконт. – На том свете ей делать совершенно нечего. Что скажете насчет ее состояния?

– Все уже практически в норме. – В голосе Истора зазвучали деловые интонации. – Еще пара дней постельного режима, и можно считать вопрос исчерпанным. Дальнейшее будет зависеть от самой барышни, ну и от вас.

Виконт молча кивнул.

– Быть может, хотите, чтобы я оставил вас наедине? – предложил доктор.

Мои глаза расширились от ужаса, и я уже собиралась шепотом попросить его не уходить, но к моему немалому облегчению виконт сказал:

– Не стоит. Я лишь зашел на минуту, чтобы узнать, как идут дела. У нас еще будет достаточно времени.

Попрощавшись со мной кивком головы, он вышел из комнаты. Вынуждена признать, что чувство облегчения от ухода виконта было несколько подпорчено его последней фразой.

Глава 6

Следующие два дня прошли относительно спокойно. Постельный режим – это довольно-таки славно, при условии, что чувствуешь себя хорошо, а делать все равно нечего. Можно немного понежиться в кровати, списывая собственную леность на рекомендации врача.

Видимо, сработал инстинкт самосохранения, и о событиях, предшествовавших болезни, я думала очень мало. Зато мне в голову пришла свежая идея попробовать погрузиться в религию. Ведь тот жестокий урок, который преподнесла мне жизнь, явился следствием моей собственной разнузданности и греховности. Прямым результатом побега от законного жениха и действий, которые до определенной степени подпадали под понятие прелюбодеяния. Поэтому я честно попыталась встать на праведный путь и посвятить свою жизнь Рейе, Делву и Калму.

Хватило меня часов на восемь. Я проштудировала «Житие святого Веллира» и не переставала поражаться, отчего столь невероятное число демонов и демониц пытались совратить одного-единственного святого. Причем если процесс совращения святого демоницей я еще могла кое-как себе представить, то процесс его совращения демоном мое девичье воображение рисовать отказывалось наотрез. Книга «Пятьдесят восемь способов искупить грехи» быстро ввергла меня в уныние. Зато «Инструкцию по применению пояса верности» я листала долго и с большим интересом. Особенно мне нравилось рассматривать картинки.

Словом, я очень быстро поняла, что, увы, по-прежнему не гожусь на роль высоконравственной ученицы Триады. Это откровение было не слишком приятным, но ожидаемым, и потому вечером второго дня я без лишних сантиментов вернулась к тому занятию, с которого начала утро, то есть к лежанию в постели.

А на следующий день ко мне в покои пришел виконт. Я с трудом подавила позыв вскочить с кресла и вытянуться перед ним, опустив глаза долу. Вместо этого осталась сидеть – я ведь больна в конце-то концов, – но спину распрямила и скромно сложила руки на коленях. Словом, приняла позу хорошей девочки, прилежно заученную в пансионе.

– Доброе утро, – сказал виконт, заходя и усаживаясь во второе кресло напротив меня.

– Доброе утро, милорд.

Я на мгновение подняла глаза и снова опустила. И все равно то ли увидела краем глаза, то ли интуитивно почувствовала, как он сверлит меня взглядом.

– Я пришел сделать то, чем нам следовало заняться сразу же после твоего приезда, – твердо произнес он.

Мои глаза расширились, и я испуганно вжалась в спинку кресла. Что это он имеет в виду?

К счастью, виконт уже смотрел мимо меня и потому совершенно спокойно уточнил:

– Поговорить.

У меня отлегло от сердца. Но ненадолго. Разговор с виконтом – это, конечно, намного лучше, чем то, о чем я в силу своей испорченности подумала, но тоже не слишком способствует расслаблению.

– Ты хочешь задать мне какие-нибудь вопросы?

Взгляд у него неспокойный, бегающий, правая рука то сжимает, то разжимает подлокотник кресла. Неужели он тоже нервничает из-за этого разговора? Да нет, не может быть.

Что он хотел? Ах да, вопросы… Я напряженно нахмурила брови, но голова стала внезапно абсолютно пустой, словно библиотека, из которой вынесли все книги. Вопросов у меня когда-то была масса, они скапливались постепенно, один за другим. Но сейчас я ничего не могла вспомнить и потому ответила:

– Нет.

– Ладно, – со вздохом кивнул виконт. – В таком случае я начну, а ты спросишь все, что захочешь, потом. – Короткое молчание, и он приступил к рассказу: – Я познакомился с твоим отцом несколько лет назад, в Ансилоне.

Ансилона? Ну да, маленькая южная страна, которая славится необычным климатом, удивительной природой, а также тем, что ее населяют варвары, почитающие целый пантеон ложных богов и ничего не слышавшие о Триаде. Вернее сказать, до относительно недавнего времени не слышавшие. Лет десять назад король и Верховный Совет направили туда жрецов, которые должны были обратить варваров в истинную веру, а заодно они перебросили туда и армию, на случай, если добровольно обращаться местному населению не захочется. По странному стечению обстоятельств – возможно, отнюдь не случайному, – в тот же самый период и с аналогичной целью в Ансилону была отправлена армия граничащего с нами государства, Ланрегии. В итоге Ансилона превратилась в зону затяжных боевых действий, ведущихся на ее территории этими двумя армиями. Удалось ли при таком раскладе обратить в истинную веру хоть кого-то из аборигенов, остается загадкой.

– Я был в Ансилоне на военной службе, а твой отец посетил ее по своим делам.

Я нахмурилась. Отец – ладно, у него были свои странности и путешествовал он по самым разным местам, Ансилона – еще не самое оригинальное из них. Но виконт? В Ансилону направлялись религиозные войска, находившиеся под командованием не только военачальников, но и жрецов. Впрочем, зачастую это бывали одни и те же люди. Нет, конечно, это вовсе не означает, что все служившие в этих войсках воины были такими уж благочестивыми и набожными. Но полное неприятие религии, характерное для виконта, для подобной армии – явный перебор.

– Не подумай, что мы с твоим отцом были близкими друзьями, – продолжал виконт. – Это было не более чем шапочное знакомство. Но вскоре случилось так, что твой отец оказал мне услугу… Очень большую услугу. Практически неоценимую. Я не мог отплатить ему сразу же и, конечно, пообещал, что, как только ему понадобится моя помощь, сделаю все, что будет в моих силах. Но мне и в голову не приходило, чего он попросит в конечном итоге. За последние несколько лет мы виделись, если не ошибаюсь, лишь однажды. А потом твой отец умер и оставил небезызвестное тебе завещание. Возможно, ты в курсе, что по его распоряжению мне также было отправлено письмо, которое он написал заблаговременно. В этом письме он рассказал мне о твоей ситуации. О том, что у тебя Живая Кровь. И изложил свою просьбу. Читай: предъявил счет за оказанную услугу. Он просил, чтобы я взял его дочь в жены и защитил ее от тех опасностей, с которыми ей неизбежно придется столкнуться, учитывая ее особенность. И, видимо, для того, чтобы я побыстрее смирился с такой необходимостью, добавил, что дает за своей дочерью большое приданое. Как будто мне от этого было легче. Не скрою, прочитав это письмо, я был вне себя от ярости. Я веду уединенный образ жизни, за последние годы она полностью устоялась, и я не был намерен ничего в ней менять. Но отказать твоему отцу тоже не мог. Если бы он был жив, я бы просто как следует врезал ему по физиономии, после чего потребовал изменить условия. Но этот мерзавец придумал идеальный выход: умереть и таким образом оставить меня без всякой возможности выбора. Прости, – произнес виконт.

Я опустила глаза, чинно принимая извинения. Виконт и понятия не имел, насколько чувства, испытываемые мной к отцу в данной связи, были похожи на его собственные.

– Что мне оставалось делать? Я был связан долгом и обещанием. Пришлось сжать зубы и выполнить его просьбу. И тут я совершил большую ошибку. Признаю: мне следовало сразу же поговорить с тобой и расставить все точки над i. Вместо этого я перенес на тебя ту злость, которую испытывал по отношению к твоему отцу. К тому же, – виконт пожал плечами, – я не знаю, как разговаривать с семнадцатилетними девочками.

А это необязательно знать, мрачно подумала я. Достаточно просто попробовать, авось бы и научились.

– А тут еще и в твоем пансионе расстарались. Прислали мне на тебя характеристику, будто у меня здесь не замок, а институт благородных девиц.

– И что, они там сильно меня раскритиковали? – рискнула спросить я.

– Наоборот! – Он через силу рассмеялся. – В том-то и беда. Они охарактеризовали тебя как прямо-таки совершенную ученицу Триады, чуть ли не лучшую их выпускницу. А все, чего мне не хватало здесь, в замке, это пансионерки с повадками монахини. Которая станет всюду совать свой нос и с энтузиазмом юной девицы возвращать меня на путь истинный. Такие типажи хорошо мне знакомы, и по твоей аттестации я ожидал от тебя именно этого. А твой внешний вид, когда ты приехала, лишь утвердил меня в изначальных предположениях. Ты выглядела именно так, как должна выглядеть идеальная пансионерка. И продолжала выглядеть так же впоследствии. Только один раз за все время ты оделась как нормальный человек, да и то почти сразу же вернулась обратно к своим полумонашеским одеяниям.

Один раз? О чем он говорит? Не может же быть, чтобы о зеленом платье! Ему же самому не понравилось! Хотя… Разве он мне сказал, что ему не понравилось? Я сама так решила. Ждала, что меня осудят за недостаточную строгость наряда, вот и приписала эту позицию виконту. А между тем с какой стати он стал бы критиковать меня за то, что не нравится лишь ультрарелигиозным последователям Триады? Ведь сам виконт далек от их суждений настолько, насколько лишь можно себе представить!

– Словом, – продолжал виконт, – не видя особого выбора, я сказал себе: ладно, она будет жить в замке, получит охрану, ни в чем не будет нуждаться, но и в мою жизнь вмешиваться не станет. Я обеспечу ее всем необходимым, и этого довольно.

– Интересно, а зачем тогда нужен был список? – ворчливо поинтересовалась я.

Образ виконта, который выстраивался сейчас у меня на глазах, нравился мне куда больше, чем тот, который я успела себе нарисовать за предыдущие недели. Во всяком случае, от этого, нового, виконта не исходило угрозы. Но это не значит, что мне не было обидно слушать его рассуждения на мой счет… пусть даже он и признавал сейчас, что заблуждался.

Виконт непонимающе нахмурил брови.

– Какой список?

– Ну тот, для ярмарки. Список того, что я собиралась купить.

– А откуда, по-твоему, я должен был узнать, сколько тебе понадобится денег? – удивился он. – Думаешь, я в курсе, что и в каких количествах покупают себе семнадцатилетние барышни? Если бы я был в курсе, все это уже лежало бы у тебя в комнате к моменту твоего приезда. – Он мотнул головой, все еще не понимая. – Когда я выделяю деньги на какие-то приобретения, всегда запрашиваю список, это нормальная процедура.

– А неужели не понятно, что женщины иногда покупают такие вещи, о которых мужчинам знать совершенно необязательно? – язвительно осведомилась я.

Что-то смелею в последнее время, если не сказать «наглею». Видимо, разочарование и близость смерти пагубно повлияли на мою способность к самообладанию. Впрочем, как выяснилось, те навыки лицемерия и выживания, которые благополучно выручали меня на протяжении четырех лет в пансионе, здесь, в замке, сыграли со мной злую шутку. Похоже, придется искать им замену.

– Так никто от тебя и не требовал вносить в список все, что ты купишь, – отозвался виконт таким тоном, будто говорил нечто само собой разумеющееся. – Разве я требовал с тебя отчитаться о каждом потраченном гроше? Получил приблизительное представление о требуемой сумме, дал тебе денег с запасом, и ладно.

Я лишь глубоко вздохнула и махнула рукой, давая понять, что он может продолжать свой рассказ. Виконт помолчал, вновь собираясь с мыслями.

– Словом, когда я узнал, что у тебя завязался роман с Лиером, так обрадовался, что чуть было не пустил все на самотек. Был очень велик соблазн предоставить вам возможность сбежать и со спокойной совестью принять, что выполнить волю твоего отца мне попросту не удалось. Пришлось бы, конечно, немного побегать за тобой, чтобы вернуть приданое. Которое, кстати, так и стоит в сокровищнице нетронутое, можешь сама проверить. Не буду, красиво взмахивая рукой, утверждать, что мне так-таки нечего делать с подобной суммой, но я бы с радостью расстался с ней, чтобы откупиться от завещания твоего отца.

Я хмыкнула. Бедное приданое. Все-то хотят друг от друга откупиться с его помощью.

– Но чувство ответственности взяло верх, и я счел нужным сперва проверить всю подноготную лекаря. Нанял людей, способных выяснить такие вещи без лишнего шума. То, что они узнали, крайне мне не понравилось. Оказалось, что у него уже есть невеста, и девушка тяжело больна. Я стал копать дальше и обнаружил, что Лиер родом из тех же краев, что и ты, а также, что в последние месяцы он искал во всех библиотеках литературу о Живой Крови. Дальше сложить два и два было нетрудно. Вот только эту информацию я получил как раз тогда, когда ты сбежала. Пришлось поторопиться.

– Я… Мне стыдно, – едва слышно прошептала я, опуская глаза.

– Брось, тебе нечего стыдиться, – отмахнулся он, глядя куда-то в сторону. – Если я не хотел жениться на тебе, с какой стати ты должна была жаждать этого брака? Ты юна и неопытна, а этот подонок виртуозно воспользовался ситуацией. Ну да демоны с ним.

– Почему я заболела? – спросила я после непродолжительного молчания.

– Я плохо разбираюсь в тонкостях, – ответил виконт, – но, насколько понял, сильное эмоциональное потрясение способно ослабить действие крови. И в этом случае вы болеете гораздо более тяжело, чем другие люди, поскольку обычный иммунитет у вас не развит.

Я задумчиво кивнула. Значит, я действительно могла умереть. И возможно, так было бы правильно. Но доктор не ошибся. Прошло совсем немного времени, а я уже не жалела о том, что осталась жива.

– Как я могу больше узнать о свойствах своей крови?

Я никогда не придавала этим свойствам особого значения. А вот теперь информация казалась жизненно важной. Виконт одобрительно кивнул.

– В моей библиотеке есть одна старая книга на эту тему. Можешь ее взять. Впрочем, будет лучше, если ты прочитаешь ее там же, в библиотеке. Слуги не должны знать, что ты интересуешься этой темой. Чем меньше распространится информация, тем лучше.

Да, это я уже поняла. Мне вдруг припомнилось кое-что еще.

– А стражник? Тот, который все время следовал за нами с Ивонной – и в храм, и на ярмарку?

– Был приставлен, чтобы охранять тебя. – Виконт нахмурился. – А ты что подумала? Решила, что это тюремщик, следит, чтобы ты не сбежала?

Я поджала губы и смерила его не слишком довольным взглядом, мол, а чего вы еще хотели? Он натянуто усмехнулся и покачал головой.

– Вынужден тебя разочаровать. Речь шла исключительно о твоей безопасности.

Но у меня уже созрел совсем другой вопрос. Я внимательно вглядывалась в лицо виконта, пытаясь отыскать там ответ. И вдруг впервые обратила внимание на цвет его глаз. Надо же, синие. Кто бы мог подумать.

Но ответа на мой вопрос лицо дать никак не могло, и я безо всяких предисловий спросила:

– Почему вы?