Невеста по завещанию

– Что я?

Он то ли не понял, то ли притворился, что не понимает.

– Почему отец выбрал именно вас? Да, понимаю, вы были что-то ему должны. Но ведь он оставил большое приданое. Мог бы найти кого-то еще. Почему именно вы?

– Вот у него и спроси, – не без раздражения отозвался виконт. – Понимаю, что не можешь, – поспешил примирительно добавить он. – Но у меня ответа нет. Возможно, барон счел, что я смогу обеспечить тебе надежную защиту. А может быть, он понимал, что я не стану охотиться за Живой Кровью. И в этом смысле был абсолютно прав.

– Так-таки прав? – спросила я, склонив голову набок. Теперь мне трудно было поверить в невинность чьих бы то ни было намерений. – А если бы вас поразила смертельная болезнь? И тогда тоже не стали бы охотиться?

Виконт усмехнулся, но как-то на редкость тоскливо.

– Представь себе, нет, – ответил он. – Не стал бы. Я, конечно, не собираюсь намеренно отправлять себя к демонам, но, если таким образом распорядится судьба, цепляться за жизнь не буду. И уж точно не стану выкупать ее ценой жизни кого-то еще. Возможно, твой отец это понимал.

Я смотрела на него и не знала, верить или не верить. Пытается водить меня за нос, а сам в случае необходимости воспользуется моей кровью без зазрения совести? Или говорит искренне? И если так, то, судя по словам виконта, он не слишком-то дорожит жизнью. Почему?..

Оставался самый последний вопрос. Задавать его не хотелось, но остальные, кажется, кончились, а выбора не было. Поэтому скрепя сердце я произнесла:

– И что нам теперь делать?

Ответ в общем-то и без того понятен. После всего, что произошло, особых вариантов не было. Мне предстояло собрать вещи и выметаться из замка. Возможно, виконт окажется достаточно порядочен, чтобы отдать мое приданое. И, если так, у меня будут шансы как-то устроиться во внешнем мире. В противном случае эти шансы конечно же равны нулю.

Кажется, виконт ожидал этого вопроса. Во всяком случае, ответ последовал незамедлительно.

– Жениться, – сказал он, легонько пожав плечами, чем вверг меня в состояние ступора.

Хоть я и была уверена, что ошеломить меня теперь ничто не сможет очень долго.

– Как?!

– А так. – Виконт выразительно развел руками; его голос звучал не то бесстрастно, не то безнадежно, я не могла понять. – У нас нет особого выбора. Меня держит слово, данное твоему отцу. А ты одна пропадешь. Да и к тому же ты уже прожила в этом замке несколько недель в качестве моей невесты. Если сейчас помолвку расторгнуть, это разом уничтожит твою репутацию. А с растоптанной репутацией очень нелегко жить, можешь поверить мне на слово. Для этого требуются определенные навыки, которых у тебя пока нет.

– Но… как же… – Я не находила слов. Только чувствовала, что все это насквозь неправильно. – А если вы потом захотите жениться на ком-нибудь другом?

– А на ком, например?

Откуда мне знать? Да мало ли!

– Ну хотя бы на Амандине.

Виконт довольно долго меня рассматривал, словно гадая, серьезно я говорю или издеваюсь. Видимо, пришел к выводу, что все-таки первое, поскольку ответом были слова:

– Ты действительно еще ребенок. Кто же на таких женится?

Я обиженно насупилась. На каких «на таких»? А, ну да, на прислуге. Наверное, действительно не женятся.

– Я вообще не собираюсь жениться, – спокойно заявил виконт, предвосхищая мой следующий вопрос. – Точнее сказать, не собирался. Так что эта проблема может тебя не беспокоить. Да и вообще, не напрягайся сильнее, чем следует. Это будет фиктивный брак. Максимально удобный для нас обоих. Я продолжу вести свою привычную жизнь. У тебя будет все, что ты захочешь. Сможешь покупать все, что тебе вздумается, без всяких списков. Со временем заведешь себе любовника. Сразу, прости, не позволю: к тебе будут слишком активно присматриваться, а шумиха вокруг того, что жена наставляет мне рога сразу после свадьбы, мне совершенно ни к чему. Впрочем, сейчас оно тебе и самой не надо, верно? А впоследствии, когда все поутихнет, а ты сама будешь готова, подберешь себе кого-нибудь. Только при условии, что я его одобрю.

Я с трудом верила, что все это происходит на самом деле, а не в каком-то дурацком сне. И я все это время считала себя циничной??? Да он по сравнению со мной – просто король цинизма! Рассказывает своей будущей жене о том, как она будет заводить себе любовников с его одобрения, и при этом так спокоен, словно ведет светскую беседу о погоде!

– Поначалу я буду проводить у тебя в спальне по вечерам некоторое время, – как ни в чем не бывало продолжал виконт. – Иначе у окружающих возникнут излишние вопросы и повышенное любопытство, а это не нужно ни мне, ни тебе. Да успокойся, не трону я тебя! – поморщился он, заметив, насколько сильно я напряглась при этих словах. – У меня для этих целей есть достаточно других вариантов. А свечку держать мы никого приглашать не будем. Сказал же: фиктивный брак. Значит, фиктивный.

Я задумчиво забарабанила пальцами по ручке кресла. В принципе, если подумать, такая договоренность вполне меня устраивала. Конечно, это не было пределом моих мечтаний. Но, учитывая обстоятельства, пожалуй, это было гораздо лучше всего того, на что я могла рассчитывать.

– Только имей в виду, – голос виконта звучал твердо, почти жестко, – раз брак фиктивный, то и на наследство не рассчитывай. Я оставлю завещание, согласно которому в случае моей смерти имущество перейдет к другому человеку.

Это было справедливо, но только отчасти. Что ж, цинизм так цинизм.

– Хорошо, но тогда я хочу в случае вашей смерти получить назад свое приданое, – заявила я, понимая, что обнаглела окончательно, и ожидая по меньшей мере оплеухи.

Но свои интересы была намерена отстаивать.

Виконт снова посмотрел на меня с любопытством, почти так же, как несколько дней назад в храме.

– А ты молодец, – сказал он после короткой паузы. – Быстро учишься. Если бы в свое время я учился так же быстро… – Он оборвал собственное предложение на полуслове и вместо этого сказал: – Твое требование резонно. Я распоряжусь на этот счет. В случае моей смерти ты получишь свое приданое либо соответствующий денежный эквивалент.

Я согласно кивнула.

– Ну что ж. – Виконт взялся за ручки кресла и подался вперед, словно собираясь встать. – Тянуть со свадьбой долго не будем. Много народу собирать не станем: это ни к чему, но, если хочешь кого-то позвать, пожалуйста. Да и, Ника…

Я вздрогнула при звуке своего имени. Откуда он знает? Или просто случайно угадал? Я вопросительно посмотрела на виконта, ожидая, что он скажет дальше.

– Начинай-ка ты нормально одеваться. Ты теперь все-таки виконтесса, а не монашка. Одно человеческое платье у тебя есть, зеленое, если не ошибаюсь? А остальное купишь. В деньгах ты не ограничена, во времени тоже.

Я кивнула.

– А когда вы собираетесь назначить свадьбу?

– Да хоть бы и завтра. Решили так решили. Впрочем, нет, конечно. Придется кое-что подготовить. Платье тебе сшить. Известить кое-кого. Через неделю?

Неделю так неделю. В общем-то мне все равно.

– И еще, – добавил виконт, вставая. – Раз уж мы скоро станем мужем и женой, обращайся ко мне на «ты».

Он потянулся, разминая мышцы после долгого сидения, и направился к двери, но тут я вспомнила еще один жутко важный вопрос.

– Дамиан… сколько тебе лет?

Он остановился, обернулся и чуть удивленно ответил:

– Двадцать восемь.

Я тоскливо смотрела ему в спину, когда он выходил из комнаты. Старик. Ну точно, старик.

Глава 7

Мне казалось, что неделя – это очень долго. Я успею обдумать, взвесить, смириться, осознать. Успею разобраться в собственных чувствах. Разложу их по полочкам, наведу порядок в бесцельно мечущихся в голове мыслях. А потом оказалось, что неделя уже прошла. А я так и не осознала и не приняла. Идея по-прежнему казалась мне все такой же дикой. А служанки уже извлекли меня из ванной, вытерли и принялись одевать в свадебный наряд.

Наряд был весьма внушительным и состоял из нескольких частей. Сперва – пышная нижняя юбка из материала попроще. Она была белой, но другого оттенка белого, чем остальной наряд, и потому на его фоне выглядела грязноватой, словно в ее белизну подмешали немного серого. Потом шло собственно платье, его надели через голову. Атласное, все расшитое жемчугом; при определенном освещении белый цвет слегка отливал синевой. Платье было с корсетом, который тщательно зашнуровали и затянули так сильно, что после этого я могла худо-бедно дышать только стоя. Сидя я эту способность утрачивала.

Юбка в пол, то есть неприличная. Сверху платье было открытым и оставляло обнаженными руки, плечи, лопатки. Сперва я перепугалась, что так меня и собираются отправить в храм, но, к счастью, выяснилось, что это еще не все. Дальше следовала блуза, сшитая из того же самого материала, что и платье, и точно так же украшенная жемчугом. Даже роль пуговиц выполняли жемчужины, которые продевались в специальные петли. Довершал наряд широкий белый пояс, объединявший блузу и нижнюю часть платья так удачно, что со стороны они казались единым целым.

Прическа, макияж, несколько пар рук, не выпускающих меня ни на секунду… А следующее воспоминание, сохранившееся о череде тех подернутых туманной дымкой событий, – я стою рядом с Дамианом в старой часовне. Часовня находится на территории замка, только регулярные богослужения в ней не проводятся. А вот сейчас, по такому случаю, ее двери открылись, обстановка более чем торжественная, и специально приглашенный жрец готов провести обряд. Жрец мне незнаком: это не тот, из главного городского храма, который на ножах с Дамианом, но и не тот, с окраины, который пытался поженить нас с Эдмондом. Кстати, события, предшествовавшие моей болезни, кажутся теперь далекими и какими-то почти нереальными – уж слишком много всего успело произойти с тех пор. Возможно, не так уж и много в плане событий, но точно много с точки зрения эмоций и переживаний.

Гостей совсем мало, если учитывать, что речь идет о свадьбе виконта. Но людей все равно предостаточно, куда больше, чем мне бы хотелось. В первую очередь это все обитатели замка – слуги, солдаты и офицеры гарнизона, коннетабль, дворецкий и прочие. Амандина тоже здесь, одета в элегантное фиолетовое платье, и я отчего-то с удовлетворением отмечаю, что на моем фоне она сейчас теряется. Хотя какая мне разница?.. Помимо тех, кто живет в замке, здесь присутствует кое-кто из местных дворян, буквально несколько семей; никого из них я ни разу не видела у виконта в гостях. И даже несколько представителей духовенства сочли нужным посетить мероприятие, пускай жених и является известным безбожником. Зато и человек он до определенной степени влиятельный, а значит, на многое в его поведении можно и нужно прикрыть глаза. Единственный, кого мне по-настоящему приятно было увидеть, – это доктор Истор.

Торжественная музыка возвестила о начале церемонии. Мы с Дамианом опустились на колени перед алтарем. Ощущение дежавю. Надо же, вроде бы опыта с мужчинами ноль, а вроде и во второй раз замуж выхожу… И что за дурацкие мысли лезут в голову в такой ответственный момент?

– Учителя и ученики, мы собрались в этом храме для того, чтобы узреть, как этот мужчина и эта женщина сочетаются незыблемыми узами брака пред взорами богов. Брак есть важнейший из союзов, заключаемый на земле и на небесах, закрепляемый водой, воздухом и землей, освящаемый взорами Делва, Калма и Рейи. Ни один из живущих не вправе расторгнуть этот союз, заключенный в храме Триады с соблюдением многовековых правил.

Монотонная речь жреца звучала торжественно, даже успокаивающе. Почти убаюкивающе. Интересно, кто-нибудь когда-нибудь засыпал посреди собственной свадебной церемонии?..

Я украдкой покосилась на Дамиана. Вид у него был бесстрастный, я бы даже сказала, отстраненный. Будто не менялась сейчас против воли вся его судьба. Лицо серьезное и спокойное. Как обычно, бледное, и оттого цвет кожи по-прежнему резко контрастирует с чернотой волос, непокорно падающих на широкий лоб. На лбу две морщинки, заставляющие его всегда выглядеть чуть-чуть нахмуренным. Может, поэтому Дамиан и показался мне поначалу таким мрачным? Впрочем, тому было много причин.

Я снова перевела взгляд на жреца, который, ни на секунду не прерываясь, продолжал зачитывать стандартный текст:

– Если кто-нибудь знает о причине, по которой этот мужчина и эта женщина не могут сочетаться законным браком, пусть скажет об этом сейчас или молчит во веки веков.

Я затаила дыхание. Мне казалось, сейчас кто-нибудь непременно должен закричать: конечно, не могут! Этот брак не может быть заключен. Эти двое не любят друг друга.

Но ничего подобного никто, разумеется, не сказал. И жрец благополучно продолжил:

– Дамиан, согласен ли ты взять в жены присутствующую здесь Веронику? Согласен ли ты служить ей опорой, как земля, окружить ее заботой, как вода, и стать ей нужным, как воздух?

– Да, – спокойно произнес Дамиан.

– Вероника, согласна ли ты взять в мужья присутствующего здесь Дамиана? Согласна ли ты служить ему опорой, как земля, окружить его заботой, как вода, и стать ему нужной, как воздух?

Все мое существо противится, кричит, что этого делать нельзя. Но я не менее спокойно, чем жених, отвечаю:

– Да.

– Пред ликами Рейи, Делва и Калма объявляю вас мужем и женой.

За спиной зазвучал одобрительный шепот и даже несколько поздравительных возгласов. Дамиан первым поднялся на ноги и протянул мне руку, помогая встать. Мы оба знали, что должно последовать за этим по правилам церемонии. Я неуверенно взглянула ему в глаза. Дамиан взял меня за подбородок, наклонил голову и поцеловал в губы. Коротко, холодно, до обидного целомудренно. Я сказала «до обидного»? Наверное, просто оговорилась.

Потом были многочисленные и однообразные поздравления, меня знакомили с какими-то людьми, но их было столько, что я не запомнила ни одного имени. Затем праздничное пиршество: длинный стол накрыли в большом зале, располагавшемся на первом этаже. Я почти ничего не ела: во-первых, кусок не лез в горло; во-вторых, мешал корсет. Хватало того, что за столом приходилось сидеть, а природа требовала того, чтобы при этом я как-то дышала.

Потом, под веселые и подбадривающие возгласы гостей, от которых я краснею так, как не краснела, наверное, никогда в жизни, мы с Дамианом отправляемся наверх и закрываемся в моей опочивальне. В массивном канделябре на столе уже зажжены свечи. Кровать красиво застелена. Рядом на спинке стула висит белая ночная рубашка, в основном состоящая из кружев. При взгляде на нее меня начинают раздирать противоречивые чувства. С одной стороны, бесконечный восторг: хочется схватить ее и надеть прямо сейчас. С другой – смущение. В такой рубашке я и в одиночестве бы краснела, не то что в присутствии мужчины.

А Дамиан как ни в чем не бывало подходит ко мне со спины и начинает возиться с моим поясом. У меня все замирает внутри. Тело деревенеет. Он избавляется от пояса, обходит меня и принимается расстегивать пуговицы-жемчужины на моей блузе. Что он делает?!

Ехидный голос в моей голове насмешливо вопрошает: а чего ты, собственно говоря, дорогая, ожидала? Договоренность? Да мало ли о чем вы там договаривались! Кто это слышал? Он теперь твой законный муж, перед людьми и – кто бы сколько ни морочил тебе голову на предмет фиктивности брака – даже перед богами. Он в своем праве. Кому ты сможешь пожаловаться? И что скажешь? «Он обещал этого не делать»? Тебя только на смех поднимут и будут правы.

– Да что ты вся напряглась, как монашка? – раздраженно спрашивает Дамиан. Я ничего не отвечаю. Стою, сцепив перед собой руки. – Ах да, забыл, ты же монашка и есть, – фыркнул он. – Хочешь всю ночь спать в этом платье? Сама ты его не снимешь, это тебе не пансионские наряды. А горничную я, извини, всему замку на потеху звать не собираюсь.

Я кивнула и, сжав зубы, попыталась расслабиться. Получилось плохо. Тело по-прежнему казалось одеревеневшим. Но я позволила Дамиану расстегнуть все пуговицы и отвела руки назад, чтобы легче было высвободить их из рукавов.

Отбросив блузу на кровать, он снова встал у меня за спиной. Его рука опустилась на мою талию, по ходу дела скользнув пальцем по лопатке, и он занялся корсетом. Помимо шнуровки, были еще какие-то крючочки, и Дамиан расстегнул их, быстро пробежав пальцами по моей спине. Орудовали пальцы вполне умело. А у меня почему-то по телу пробежали мурашки. Вероятнее всего, от страха.

Дамиан стянул с меня платье, и я осталась в одной только нижней юбке: никакого белья выше пояса корсет не предусматривал. Краснея, я поспешила прикрыть свою грудь руками, но он уже отвернулся и отошел к креслу. Я торопливо натянула на себя ночную рубашку, оказавшуюся постыдно прозрачной, и лишь после этого принялась неловко снимать нижнюю юбку. После чего с ужасом осознала, что с юбкой было все-таки целомудреннее.

– Ложись спать, – сказал Дамиан, усаживаясь в кресло и беря в руки книгу, которую принес в комнату заранее.

Я поспешила забраться в постель и натянула одеяло чуть ли не до самого подбородка.

Ясное дело, уснуть в присутствии Дамиана мне не удалось, да я даже и не пыталась. Просто лежала на боку, прислушиваясь к каждому издаваемому им шороху. В основном я слышала только звук перелистываемых страниц. Дамиан читал, время от времени поглядывая на часы. Спустя двадцать минут закрыл книгу, поднялся с кресла и, затушив свечи, вышел из комнаты.

С тех пор прошло восемь дней. Дамиан приходил ко мне в комнату каждый вечер; предполагалось, что со временем такие визиты станут более редкими, а постепенно и вовсе сойдут на нет. Он неизменно садился в кресло, принимался читать все ту же книгу, которую специально оставлял в моих покоях на столе, а через привычные двадцать минут уходил. Постепенно я привыкла к его присутствию. Перестала пугаться каждого шороха, начала свободно заниматься своими делами, пока он читал, а если чувствовала себя усталой – все-таки время обычно бывало позднее, – могла даже прямо при нем лечь спать.

Конечно же Дамиан продолжал встречаться с Амандиной, и конечно же я об этом знала. В общем-то никаких претензий в этой связи у меня не было, да и быть не могло. Не играть же в собаку на сене. Но что-то в экономке неуловимо раздражало. Полагаю, это чувство было взаимным, поскольку взгляды, которые она кидала на меня украдкой, думая, что я их не замечаю, были какими угодно, но только не доброжелательными. Я читала в них то зависть, то чувство превосходства, то просто неприязнь. Но большого значения я этому не придавала. Дамиан даже переселил ее в другую часть замка, так что во время своих свиданий они не мозолили мне глаза. И все же мне было немного жаль, что, пообещав Дамиану в свое время завести лишь того любовника, которого он одобрит, не потребовала того же самого и от него. Впрочем, самой мне и так было хорошо. Ни в каких любовниках я не нуждалась.

А вот его книга пришлась к месту. Еще в первую брачную ночь, если, конечно, так можно ее назвать, после ухода Дамиана я взяла в руки немного потрепанный том с обложкой, исписанной золотистыми буквами, и принялась с любопытством рассматривать. Это оказалась книга по метафизике. Мое любопытство усилилось: науки всегда меня интересовали, а в пансионе им уделялось весьма скромное внимание. И я принялась читать. Оказалось нелегко, ведь это был не учебник, а, стало быть, книга предполагала знание предмета, которого у меня по большей части не было. И тем не менее я втянулась. Пробелы в образовании я заполняла при помощи прочитанного материала и логического мышления. Читала я книгу ежедневно, а ближе к вечеру клала ее обратно на стол.

И вот в один прекрасный день книжная тема неожиданно получила свое продолжение. Дамиан, как и всегда, сидел в кресле, а я устроилась отдыхать, но спать пока не ложилась. Не снимая одежды, развалилась поперек кровати и, подпирая голову рукой, рассматривала очередную вышивку. Не могу сказать, что вышивание было моим любимым делом (метать дротики куда увлекательнее), но в качестве успокаивающего и расслабляющего времяпрепровождения это занятие не знало себе равных.

Дамиан дочитал последнюю страницу, отложил книгу и глянул на часы. Прошло всего десять минут, слишком рано, чтобы уходить. Он поднялся с кресла и, подойдя к полкам, принялся проглядывать корешки. Я моментально забыла про вышивание и, повернувшись набок, приподнялась на локте так, чтобы лучше его видеть.

Просмотрев названия первых нескольких книг, Дамиан нахмурился. Разобравшись с верхней полкой, скривился. Быстро проглядев следующую, негромко выругался.

– Могу порекомендовать восьмой том «Проповедей святого Иттара», – елейным голосом предложила я. – Особенно хорошо прописана романтическая линия.

Дамиан повернулся ко мне и нахмурился, пытаясь понять, издеваюсь я или говорю серьезно. Ехидная улыбочка, игравшая сейчас на моих губах, никаких сомнений на этот счет не оставляла. Через пару секунд в его глазах появился намек на понимание, потом он покачал головой и принужденно рассмеялся.

– Я что, должен еще раз попросить прощения?

Я энергично закивала.

– А зачем было забивать мою комнату всем этим… – Я хотела сказать «хламом», но в последний момент исправилась: –…Наследием теологической мысли???

– А что я должен был делать? – отозвался Дамиан, защищаясь. – Я знал, что ко мне едет пансионерка, да еще и одна из лучших. Не любовные же романы ей ставить, да и не научные книги – чего доброго, найдет в них что-нибудь оскорбляющее ее религиозные чувства. Вот я и расстарался, велел принести сюда те книги, которые должны были прийтись тебе по вкусу. Ну и заодно подчистил библиотеку от всякого хлама, – пробормотал он под моим пристальным взглядом.

– А что, другим способом это сделать было никак нельзя? – возмутилась я.

– А каким, например?

– Да просто взять и выбросить!

– Религиозные труды? У меня, знаешь ли, и без того репутация не ахти.

– А можно, – задумчиво проговорила я, – пожертвовать их в пользу какого-нибудь общественного учреждения. Школы или библиотеки при храме. Причем, знаешь, обставить так, что буквально от сердца отрываешь, но чего не сделаешь на благо детей, ну или прихожан. Сразу и репутация подскочит.

Я и сама не понимала, с какой стати начала рассуждать на эту тему всерьез. А Дамиан взглянул на меня с интересом.

– А что, удачная идея, – признал он. – Как это пришло тебе в голову?

– К нам в пансион как-то раз привез книги один граф, – охотно ответила я. – Самолично пришел, расхаживал такой важный, жрицы перед ним бегали и прыгали, как перед благодетелем, показывали классы и прочие комнаты. А мне сразу показалось, что он просто отделывается от всего ненужного.