Американские просветители. Избранные произведения в двух томах. Том 1

5. Поэтому зло исключается, так же как и всякая заслуга и недостаток; и равным образом бог в своей оценке не отдает предпочтения одной части творения перед другой. Таково резюме первой части.

Теперь наши общие понятия о справедливости говорят нам, что если все сотворенные вещи имеют для бога одинаковую ценность, то они должны одинаково использоваться им; и то, что они одинаково используются [им], мы должны принять на веру и как правильное заключение предшествующего доказательства. Тем не менее мы в подтверждение сказанного следующим образом покажем, как они одинаково используются:

1. Существо, наделенное жизнью или сознанием, способно испытывать неудовольствие или страдание.

2. Это страдание порождает соразмерное ему желание освободиться от него.

3. Исполнение этого желания порождает равное по степени удовольствие.

4. Следовательно, удовольствие равно по степени страданию.

Из этих положений видно, что

1. У каждого живого существа столько же удовольствия, сколько страдания.

2. Жизнь не предпочтительнее бесчувственности, ибо удовольствие и страдание уничтожают друг друга. У того существа, у которого все его десять степеней страдания вычтены из десяти степеней удовольствия, ничего не остается, и оно в одинаковом положении с той вещью, которая невосприимчива ни к одному, ни к другому.

3. Если в первой части доказывается, что все вещи должны быть одинаково использованы творцом, потому что имеют для него одинаковую ценность, то вторая часть показывает, что они имеют одинаковую ценность потому, что одинаково используются.

4. Так как каждое действие есть результат неудовлетворенности собой, то различие между добродетелью и пороком исключается. Вновь подтверждается положение VIII раздела I.

5. Ни одно состояние в жизни не может быть более счастливым, чем имеющееся в настоящий момент, потому что удовольствие и страдание неразделимы.

Обе части этого доказательства согласуются между собой и подтверждают друг друга.

Я чувствую, что выдвинутое здесь учение встретило бы холодный прием, если бы оно было обнародовано. Для всего человечества естественно желание быть предметом лести. Все, что бы ни тешило нашу гордость и ни способствовало возвышению нашего рода над остальным творением, мы встречаем с удовольствием и легко в это верим, тогда как неприятные истины отвергаем с крайним негодованием. «Как! Низвести нас до уровня диких зверей, до ничтожнейшей части творения! Это невыносимо!» Но гусь остается гусем, хотя бы мы и считали, что он лебедь. Истина остается истиной, хотя она иногда и оказывается огорчительной и досадной.

Б. Франклин — Дж. и А. Франклин

13 апреля 1738 г.

Я получил ваше письмо от 21 марта, в котором вы оба, кажется, беспокоитесь, как бы я не усвоил некоторые ошибочные мнения. Несомненно, некоторое основание для этого имеется. Если учесть естественную слабость и несовершенство человеческого рассудка, а также неизбежное влияние образования, обычаев, книг и общества на образ мышления, то, я думаю, много тщеславия должно быть у того, кто верит, и много смелости у того, кто утверждает, что все учения, которых он придерживается, истинны, а все отвергаемые им — ложны. Возможно, то же самое справедливо сказать о каждой секте, церкви и сообществе людей, когда они приписывают себе непогрешимость, в которой они отказывают папам и соборам.

Думаю, что о мнениях следует судить по их влиянию и результатам. Если человек не придерживается того, что склоняет его быть менее добродетельным или более порочным, то можно заключить, что он не придерживается ничего опасного; так, надеюсь, дело обстоит со мной.

Мне жаль, что вы беспокоитесь обо мне. И если бы существовало нечто, дающее возможность одному изменить свои мнения в угоду другим, я не знаю никого, кому я был бы более охотно обязан в этом отношении, нежели вам. Но поскольку человек одинаково не в силах думать и выглядеть, как другие, я полагаю, что единственное, чего можно ожидать от меня, — это открыть свой ум для убеждения, терпеливо внимать и тщательно проверять все, что предлагается мне для этой цели. Если после этого я буду пребывать в тех же заблуждениях, то верю, что ваше обычное милосердие побудит вас скорее к тому, чтобы сожалеть и оправдать меня, чем к тому, чтобы порицать меня. Тем временем я очень благодарен вам за вашу заботу и беспокойство обо мне.

Моя мать огорчена тем, что один из ее сыновей арианин{1}, а другой арминианин{2}. Я не скажу, что знаю очень хорошо, что такое арминианин или арианин. Верно, что я мало занимался вопросом, в чем состоит их различие. Я думаю, что истинная (vital) религия всегда страдает, когда правоверность почитается больше, чем добродетель. Священное писание убеждает меня, что, [когда настанет наш] последний день, нас будут судить не по тому, что мы думали, а по тому, что мы делали; не потому, что мы говорили боже, боже, а по тому, что мы делали доброго своим собратьям (см. Матф. XXV).

Что касается масонов{3}, то пока мать не поверит мне, в чем я уверяю ее, что они в общем весьма безобидные люди и что у них нет принципов или дел, не согласующихся с религией или с хорошими манерами, я не знаю, как сделать, чтобы у нее было лучшее мнение о них, чем то, какое у нее есть в настоящее время (поскольку не разрешено допускать женщин в это тайное общество). Должен признать, она имеет некоторое основание быть недовольной этим, но я должен ее просить воздержаться от суждения, пока она не будет лучше осведомлена...

Путь к изобилию, ясно указанный в предисловии к старому пенсильванскому альманаху «Бедный Ричард»

Любезный читатель,

Я слышал, что ничто не доставляет автору столь большого удовольствия, как то, что на его работы многие ссылаются с уважением. Судите в таком случае, какое удовольствие доставит мне происшествие, о котором я собираюсь вам рассказать. Недавно я остановил свою лошадь там, где большая толпа собралась на публичный торг. Час продажи еще не настал, и люди разговаривали о том, что наступили плохие времена, а один из них обратился к просто, но опрятно одетому старику с седой головой: «Послушай, отец Авраам, что ты думаешь о наших временах? Разве эти высокие налоги не разорят страну? Как мы их сможем платить? Что ты нам посоветуешь?» Отец Авраам встал и ответил: «Коли хотите знать мой ответ, то я скажу вам очень коротко, потому что умному — намек, глупому — толчок, как говорит Бедный Ричард». Собравшиеся захотели, чтобы он растолковал им, и окружили его, а он продолжал следующим образом.

«Друзья, — сказал он, — налоги действительно очень высокие, и, если бы налоги, установленные правительством, были единственными, которые нужно платить, мы могли бы легко их выплатить; но у нас есть много других налогов, гораздо более высоких для некоторых из нас. Мы платим в два раза больший налог за свою праздность, втрое больше за свою гордость и вчетверо больше за свою глупость; и члены королевской парламентской комиссии не могут, соглашаясь на снижение, облегчить или освободить нас от этих налогов. Тем не менее давайте послушаем хороший совет и что-нибудь придумаем для себя. На бога надейся, а сам не плошай, как говорил Бедный Ричард.

I. Правительство, которое со своего народа взимало бы налог, равный одной десятой времени, потраченного на труд, считалось бы жестоким, а праздность берет с нас гораздо больше, — лень приводит к болезням, и это, конечно, укорачивает нашу жизнь. Лень, как ржавчина, разъедает быстрее, чем труд изнашивает; ключ же, которым пользуются, всегда блестит, как говорит Бедный Ричард. Если любишь жизнь, не трать время зря, потому что жизнь состоит из времени. На сон мы тратим гораздо больше, чем нужно, забывая, что спящая лиса не ловит кур и что в могиле можно будет отоспаться, как говорит Бедный Ричард.

Если время — самая драгоценная вещь, то растрата времени, как говорит Бедный Ричард, есть самое большое мотовство; и он нам в другом месте говорит, что потерянное время нельзя вернуть и того, что мы называем достаточным временем, всегда оказывается мало. Давайте поэтому тратить время с толком, и если будем стараться, то без затруднения добьемся гораздо большего. Всякое дело лень делает трудным, а трудолюбие легким; и тот, кто поздно встает, должен целый день бегать и только к ночи еле-еле кончит свои дела, а лень плетется так медленно, что бедность вскоре догонит ее. Подгоняй свои дела, чтобы они тебя не подгоняли. Кто рано ложится и рано встает, тот всегда здоров, богат и умен, как говорит Бедный Ричард.

Что значит желать и надеяться на лучшее будущее? Мы сами можем улучшить жизнь, если как следует примемся за дело. Трудолюбив не нуждается в желаниях; надеяться и ждать — одураченным стать. Без усилий ничего не приобретешь; руки, помогайте мне, потому что у меня нет земли, а если даже есть, то она обложена большим налогом. У кого ремесло, у того имущество; у того, кто чему-то обучен, выгодная служба и почет, как говорит Бедный Ричард. Но нужно работать, иначе ни имущества, ни денег не хватит, чтобы уплатить налоги. Если мы трудолюбивы, мы никогда не погибнем от голодной смерти. В дом рабочего человека голод заглядывает, но не смеет войти. Судебный пристав и полицейский тоже не войдут, потому что трудолюбие уплачивает долги, а отчаяние увеличивает их. Если ты не нашел клада и у тебя нет богатых родственников, которые оставили тебе наследство, то усердие — мать удачи, и без труда нет добра. Поэтому паши землю глубоко, пока спит лежебока, и у тебя будет достаточно зерна для продажи и для себя. Работай сегодня, потому что ты не знаешь, что тебе может помешать завтра. Один сегодняшний день стоит двух завтрашних, как говорит Бедный Ричард; и дальше: никогда не откладывай на завтра того, что можешь сделать сегодня. Если ты слуга, разве тебе не будет стыдно, если добрый хозяин заметит, что ты ничего не делаешь? А ты разве сам себе не хозяин? Стыдитесь своего безделья, когда так много можно сделать для себя, для своей семьи, для своей страны, для своего короля. Снимай рукавицы, бери в руки свои инструменты; помни, что кот в перчатках мышь не поймает, как говорит Бедный Ричард. Это правда, что нужно много сделать, а у тебя, возможно, слабые руки; по берись как следует за дело, и ты добьешься многого, потому что капля по капле камень долбит, а терпение и труд все перетрут. Небольшими ударами можно большие дубы свалить.

Кажется, я слышу, что кто-то из вас сказал: „Разве человеку нельзя иметь досуг?“ Я скажу тебе, мой друг, что говорит Бедный Ричард: как следует используй свое время, если хочешь, чтобы у тебя был досуг; и если ты не уверен в минуте, не трать понапрасну целый час. Досуг — это время для того, чтобы делать что-нибудь полезное; старательный человек добьется такого досуга, а ленивый человек никогда, потому что жизнь без дела и праздная жизнь — это одно и то же. Многие хотели бы схитрить и прожить без труда, да ума не хватает, тогда как трудолюбие дает покой, достаток и уважение. Избегай удовольствий, и они сами придут к тебе. У старательной пряхи длинная рубаха; и теперь, когда у меня есть овца и корова, все мне желают доброго здоровья.

II. Но и обладая трудолюбием, мы должны быть настойчивы, спокойны и внимательны и сами следить за своими делами, не слишком доверяя другим, потому что, как говорит Бедный Ричард,

Я никогда не видел, чтобы дерево, которое часто пересаживали,

Или семья, которая часто переезжала,

Процветали так же, как те, которые не трогались с места.

И еще: трехкратные переезды с места на место все равно что пожар; и еще: заботься о своей лавке, и она позаботится о тебе; если хочешь, чтобы твое дело было сделано, иди сам; если не можешь, пошли другого.

И еще:

Тот, кто хочет разбогатеть с помощью плуга,

Должен либо сам идти за плугом, либо погонять.

И еще: хозяйский глаз сделает больше, чем обе руки; и еще: недостаточные заботы наносят больший вред, чем недостаточные знания; и еще: не наблюдать за работниками — значит оставить им открытым свой кошелек. Слишком доверять чужой заботе — значит испортить дело, потому что в делах этого мира люди спасаются не благодаря доверию, а благодаря его недостатку. Своя же забота человеку полезна, потому что, если хочешь иметь верного слугу, которым ты был бы доволен, служи себе сам. Небольшая небрежность может привести к большому несчастью; из-за того, что не было гвоздя, пропала подкова; из-за того, что пропала подкова, лошадь пропала; из-за того, что лошадь пропала, всадник пропал, потому что он, был застигнут врасплох и убит врагами; и все это из-за того, что не позаботились о маленьком гвоздике в подкове.

III. Вот как важно трудолюбие, друзья мои, и внимание к собственному деду; но к этому мы должны прибавить умеренность, если хотим, чтобы наше трудолюбие принесло большой успех. Если человек не знает, как сохранить то, что он заработал, он всю жизнь может работать без отдыха и умереть, не оставив даже четырех пенсов. Богатый стол оставляет скудное завещание и

Много тратится на то, чтобы приобрести,

Если женщина из-за чая отказывается прясть и вязать,

А мужчины из-за пунша отказываются рубить и колоть дрова.

Если хочешь быть богатым, то думай и о сохранении, а не только о приобретении. Вест-Индия не обогатила Испанию, потому что ее расходы больше, чем ее доходы.

Отбрось свои дорогостоящие причуды, и у тебя не будет так много причин жаловаться на трудные времена, высокие налоги и семью, которые требуют больших забот, потому что

Женщина и вино, игры и обман

Уменьшают богатство и увеличивают нужду.

И далее, тех средств, которые удовлетворяют один порок, достаточно, чтобы воспитать двух детей. Вы думаете, наверное, что немного чая или немного пунша, более дорогая пища, более красивые платья и немного развлечений—это пустяки; но помните, с миру по нитке — голому рубашка. Остерегайтесь мелких расходов; маленькая течь может потопить большой корабль, как говорит Бедный Ричард; и еще: кто любит лакомство, будет нищим; и еще: дураки устраивают пиры, а умные едят на них.

Сейчас вы все собрались здесь на распродаже пышных нарядов и безделушек. Вы их называете хорошими вещами, но если вы не будете осмотрительны, то для многих из вас эти хорошие вещи обернутся злом. Вы ожидаете, что их будут продавать дешево, но, возможно, они дешевле той цены, по которой продаются; если же вам эти товары не нужны, то они дороги для вас. Помните, что говорит Бедный Ричард: купишь то, в чем не нуждаешься, и вскоре тебе придется продать все необходимое. И еще: когда продают по дешевке, призадумайся. Он хочет сказать, что, возможно, эта дешевизна мнимая или что сделка, в которую тебя втягивают, может принести тебе больше вреда, чем пользы. И по другому случаю он говорит: многие разорились из-за того, что купили по дешевке. Или еще: глупо тратить деньги на покупку, в которой потом раскаешься; и все же эта глупость каждый день совершается на торгах, так как не хотят заглянуть в Альманах. Многие ради того, чтобы надеть пышный наряд, ходят голодные и заставляют голодать свою семью. Шелка и атласы, пурпур и бархат гасят огонь на кухне, как говорит Бедный Ричард.

Все это вовсе не предметы первой необходимости, и вряд ли их можно назвать удобствами; и все же только потому, что это хорошо выглядит, многие хотят купить эти вещи! Из-за этих и других излишеств дворяне доходят до бедности и вынуждены занимать деньги у тех, кого они раньше презирали, но кто благодаря трудолюбию и бережливости сохранил свое положение; и в этом случае вполне очевидно, что землепашец на своих ногах выше, чем дворянин на коленях, как говорит Бедный Ричард. Возможно, они получили небольшое состояние и не знают, как оно добывалось; они думают, что сейчас день и ночь никогда не наступит; что если от большого количества взять немножко, то об этом не стоит беспокоиться; но если из ларя все время брать муку и ничего туда не класть, то скоро доберешься до дна, как говорит Бедный Ричард. И затем: когда колодец высохнет, тогда узнаешь цену воде. Но это могли бы они узнать раньше, если бы вняли совету. Если хочешь знать цену деньгам, то бери их в долг; тот, кто берет взаймы, будет горевать, как говорит Бедный Ричард. Не лучше приходится тому, кто дает в долг и пытается вернуть его. Бедный Дик, далее, советует:

Гордиться сверх меры своим нарядом — это глупо,

И прежде чем советоваться с прихотью,

Посоветуйся со своим кошельком.

И еще: гордость — такая же крикливая попрошайка, как и нужда, и даже более дерзкая. Если ты купишь одну хорошую вещь, ты должен купить еще десять, чтобы твоя внешность была образцовой; Бедный же Дик говорит: легче подавить в себе первое желание, чем удовлетворить все последующие. Для бедных подражать богатым такая же глупость, как лягушке раздуваться, чтобы сравниться с волом.

Большому кораблю большое плаванье,

А маленькая лодка должна держаться берега.

Однако это глупость, которая скоро наказывается, потому что, как говорит Бедный Ричард, гордость, у которой на обед тщеславие, имеет на ужин презрение. Гордость, которая обильно завтракает, обедает в бедности, а ужинает в бесчестии. Кроме того, какая польза гордиться внешностью, ради которой так много рискуют и так много страдают? Хороший внешний вид не может способствовать здоровью или облегчать боль, он не увеличивает достоинств человека, а лишь порождает зависть и приближает несчастье.

И что это за сумасшествие — влезать в долги ради таких излишеств? На этой распродаже нам предоставляют рассрочку на шесть месяцев, и это, возможно, побудило многих из нас прийти сюда, потому что мы не располагаем наличными деньгами и надеемся теперь обойтись без них. Но подумайте, что вы делаете, когда берете в долг,— вы даете другим людям власть над вашей свободой. Если вы не можете вернуть долг в срок, вам будет стыдно встречаться со своим заимодавцем, вы будете бояться с ним говорить, вы будете приносить несостоятельные, жалкие, трусливые извинения и постепенно потеряете правдивость и погрузитесь в низкую, явную ложь, потому что, как говорит Бедный Ричард, второй порок — лгать, первый — влезать в долги; и еще по тому же поводу; ложь едет верхом на долгах; между тем свободнорожденный англичанин не должен стыдиться или бояться говорить с любым человеком. Бедность же часто лишает человека всяких душевных качеств и добродетели. Пустой мешок стоять не будет.

Что бы вы подумали о государе или правительстве, которые издали бы указ, запрещающий вам одеваться как джентльменам и леди под страхом тюремного заключения или рабства? Не скажете ли вы им, что вы свободны, имеете право одеваться; как вам нравится, и что такой указ попирает ваши права, а такое правительство тираническое? И все же вы близки к тому, чтобы подпасть под такую тиранию, когда вы влезаете в долги из-за платьев! Ваш заимодавец имеет право по своему желанию лишить вас свободы и держать вас в тюрьме, пока вы не сможете заплатить ему. Когда вы сделаете выгодную покупку, вы, может быть, немного подумаете об уплате. Но, как говорит Бедный Ричард, долги помнит не тот, кто берет, а кто дает; заимодавцы чрезвычайно точный народ и зорко следят за установленным сроком платежа. День уплаты придет до того, как вы осознаете это, а требование будет предъявлено до того, как вы будете готовы удовлетворить его. Или, если вы помните о своем долге, то срок, который сначала казался очень большим, с течением времени покажется чрезвычайно коротким. Время как будто дает крылья его ногам. Великий пост очень короток для тех, кто занимает деньги до пасхи. Возможно, в данный момент вы считаете себя преуспевающим и поэтому можете позволить себе без всякого ущерба некоторое излишество, но,

Если можете, копите деньги на случай нужды и старости,

Утреннее солнце не будет сиять целый день.

Заработок может быть временным и неопределенным, но всегда, пока вы живы, расходы постоянны и определенны, и легче построить две печи, чем запастись топливом на одну, как говорит Бедный Ричард; поэтому лучше ложиться спать без ужина, чем вставать должником.

Получай все, что можешь, и береги все, что получил,

Это как раз тот камень, который обратит весь твой свинец в золото.

И когда ты получишь этот философский камень, будь уверен, тебе не придется жаловаться на плохие времена или на трудность уплаты налогов.

IV. Это учение, мои друзья, есть благоразумие и мудрость; но, кроме всего прочего, не будьте в слишком большой зависимости от вашего трудолюбия, бережливости и предусмотрительности, хотя все это прекрасные вещи, ведь без благословения неба все это может быть разрушено; и поэтому смиренно просите этого благословения и будьте милосердны к тем, кто в настоящее время нуждается в нем, утешьте их и помогите им. Помните, что Иов сначала страдал, а потом преуспевал.

А теперь в заключение скажу: опыт — это дорогая школа, но глупцы ни в какой другой не могут выучиться, как говорит Бедный Ричард, потому что верно, что можно дать совет, но нельзя совершать поступки вместо другого. Однако помните, что если человеку нельзя советовать, то ему нельзя и помочь; и далее: если ты не внемлешь благоразумию, то оно обязательно тебе отомстит, как говорит Бедный Ричард».

Так старик закончил свою речь. Люди выслушали ее и одобрили, но немедленно поступили наоборот, так, как будто это было обычной проповедью; торг открылся, и они бойко начали покупать. Я обнаружил, что добрый человек внимательно изучал мои Альманахи и все, что было написано мною по этому вопросу в течение двадцати пяти лет. Он часто упоминал обо мне, и такое упоминание могло утомить каждого, но мор тщеславие этим было удивительным образом удовлетворено, хотя я понимал, что и одна десятая доля мудрости, которую он мне приписал, была не моей собственной мудростью, а скорее крупицами знаний, которые я собрал у всех народов во все времена. Однако я решил, что лучше следовать этой мудрости; и хотя вначале у меня было намерение купить материю на новое пальто, я ушел и решил поносить еще старое пальто. Читатель, если ты сделаешь то же самое, то получишь такую же выгоду, как и я. Остаюсь, как всегда, твой готовый служить тебе

Ричард Саундерс.

[Письмо неизвестному]

Кравенстрит, 13 декабря 1757 г.

Милостивый государь!

Я внимательно прочитал Вашу рукопись. Доводы, содержащиеся в ней против учения об особом провидении, подрывают основу всякой религии, хотя Вы и допускаете общее провидение. Ибо без веры в провидение, которая ведет к его познанию, охраняет, направляет и может поддерживать каждого, нет основания для того, чтобы поклоняться божеству, бояться его гнева или молить его о защите. Я не хочу вступать в спор по поводу Ваших принципов, хотя, кажется, Вы желаете этого. Я скажу только, что, хотя Ваши рассуждения весьма тонкие и могут убедить часть читателей, однако Вы не сможете изменить общее мнение людей об этом предмете. Опубликование Вашего сочинения навлечет на Вас ненависть, принесет вред Вам и не принесет пользы другим. Тот, кто плюет против ветра, плюет себе в лицо. Но если бы Вы и преуспели в этом деле, Вы думаете, что сделали бы этим добро? Вы сами можете легко узнать, как надо прожить жизнь добродетельно, без поддержки религии; Вы имеете ясное понятие о выгодах добродетели и невыгодах порока и у Вас достаточно решимости сопротивляться обычным искушениям. Но подумайте, насколько велика та часть человечества, которая состоит из слабых и невежественных мужчин и женщин и из неопытных и опрометчивых юношей и девушек, нуждающихся в религиозных побуждениях, чтобы избежать порока, поддержать свою добродетель и приучить себя к ней, пока она не станет привычной, что важно для ее прочности. Возможно, что своей привычной добродетелью, на основании которой Вы теперь даете себе справедливую оценку, Вы обязаны прежде всего религиозному воспитанию. Вы легко могли бы проявить свою превосходную способность рассуждения на менее опасном предмете и том самым оказаться в ряду наших самых выдающихся писателей. Ведь у нас в отличие от готтентотов не требуется, чтобы молодой человек для принятия в общество мужчин доказывал свою храбрость избиением матери. Я советую Вам поэтому: не пытайтесь выпустить тигра из клетки и сожгите это свое сочинение, прежде чем кто-либо его увидит. Тем самым Вы избежите многих оскорблений со стороны врагов и, возможно, в значительной степени сожаления и раскаяния. Если люди так слабы, имея религию, то что они будут делать, когда окажутся без нее? Письмо это служит доказательством моей дружбы, и потому не добавляю никаких уверений в ней, а подписываюсь просто

Ваш Б. Ф.

Терпимость в Старой и Новой Англии

Сэр!

Из газет я понял, что в дебатах по законопроекту об освобождении диссидентов{1} от необходимости признавать церковные догматы им были сделаны всевозможные упреки, «что сами они нетерпимы к другим религиям и преследуют их. Когда они имели превосходство, они преследовали церковь и до сих пор преследуют ее в Америке, где они заставляют ее членов платить налоги на содержание пресвитерианской и индепендентской церквей{2} и в то же время отказывают им в полном отправлении культа их религии, назначая епископов».

Если мы оглянемся назад и рассмотрим существующие в христианстве секты, то обнаружим, что только немногие из них сами не были преследователями и не жаловались на преследование. Первые христиане считали гонения, которым они подвергались со стороны язычников, крайне несправедливыми, но сами преследовали друг друга. Первые протестанты в англиканской церкви осуждали преследования со стороны римской церкви, а сами преследовали пуритан. Последние считали это несправедливым со стороны епископов, но сами поступали так же несправедливо и здесь, и в Новой Англии. Чтобы объяснить это, мы должны помнить, что доктрина терпимости не была тогда известна или не была столь распространена. Вина за преследования поэтому скорее ложилась не на секты, а на то время. В те дни преследование не считалось само по себе плохим. Общим было мнение, что те, кто заблуждается, не должны преследовать истину; но те, кто обладает истиной, вправе преследовать заблуждение, дабы уничтожить его. Таким образом, каждая секта считала, что она обладает полной истиной, и любой догмат, отличающийся от ее собственных, рассматривала как заблуждение и полагала, что, когда власть в ее руках, такое преследование есть обязанность перед богом, который, как они думали, оскорблен ересью. Постепенно появились более здравые и более умеренные суждения в христианском мире, особенно среди протестантов; все отказались от преследований, никто не оправдывал их и лишь немногие осуществляли. Вот почему мы должны не упрекать друг друга в том, что было совершено нашими предками, а судить о нынешних сектах и церквах исходя только из их настоящего поведения.

Теперь, чтобы установить справедливость обвинения против нынешних диссидентов, в особенности против тех, кто находится в Америке, давайте рассмотрим следующие факты. Диссиденты приехали из Англии, чтобы на собственные средства основать новое государство, где бы они могли свободно отправлять культ своей религии. Когда они купили землю у местных жителей, они часть ее выделили церковным приходам, требуя за это не денег или ренты, а только выполнения единственного условия: чтобы земельные собственники всегда содержали евангельского священника (возможно, имеется в виду одна из ведущих сект) и приходскую школу. Таким образом, то, что обычно называется пресвитерианством, стало государственной религией в этой стране. Все шло хорошо до тех пор, пока эти религиозные взгляды были общими, а для содержания священника и школ взимали определенный земельный налог. Но с течением времени одни стали квакерами, другие — баптистами, а в последнее время часть вернулась в лоно англиканской церкви (благодаря похвальным стараниям и правильному распределению денежных средств Общества распространения евангелия) и поэтому стали возражать против уплаты налога на поддержку церкви, которую они не одобряли и которую они покинули.

Тем не менее члены городского магистрата продолжали некоторое время собирать и устанавливать налог согласно первоначальным законам, которые оставались в силе; и они делали это довольно свободно, так как считали справедливым, что землевладельцы должны платить согласно договору, ибо это было единственным условием их соглашения и было принято всеми последующими поселенцами как постоянный налог на земельный участок, купленный поэтому по относительно дешевой цене. Считалось, что ни один честный человек не должен избегать этого налога под предлогом изменения своих религиозных убеждений. И это, я полагаю, одно из веских оснований для того, чтобы требовать теперь от диссидентов в Англии уплаты церковной десятины. Но так как эта практика рассматривалась приверженцами епископальной церкви{3} как преследование, законодательная власть провинции залива Массачузетс, пойдя им навстречу, лет тридцать назад издала закон, согласно которому налог уплачивается как обычно, но часть, сумм, полученных от [обложения налогом] членов англиканской церкви, должна быть выплачена священнику той церкви, где эти люди обычно посещают богослужение; священнику же дано было право получать эти деньги и в отдельных случаях взыскивать их по закону.

По-видимому, законодательная власть считала, что цель налога— укреплять и улучшать нравственность людей и способствовать их счастью с помощью церковных богослужений и проповеди евангелия. Если люди определенным способом поклоняются богу, то этот способ, вероятно, наиболее удобный для них; и если делается добро, то уже неважно, каким способом и кем оно делается. То соображение, что их братьев диссидентов в Англии все еще заставляют платить церковную десятину священникам англиканской церкви, не настолько важно для законодательной власти, чтобы отменить этот умеренный закон, который все еще остается в силе; и я надеюсь, что никакой немилосердный поступок церкви по отношению к диссидентам никогда не побудит их отменить его.

Что касается епископа, то я не знаю, на каком основании диссидентов как здесь, так и в Америке обвиняют в нежелании иметь у себя этого священнослужителя. Здесь, по-видимому, они не имеют к этому никакого отношения. Там они не в силах помешать этому, если правительство захочет послать епископа. Возможно, им будет неприятно видеть в своей среде тех, от чьих преследований их отцы бежали в эту пустынную местность и чьего будущего господства они могли опасаться, не зная, что их собственная природа уже изменилась. Но то, что епископы не назначаются для Америки, происходит по другой причине. Та же государственная мудрость, которая не допускает собраний духовенства и запрещает в силу noli prosequi преследование диссидентов за непризнание [церковных догматов], избегает назначать епископов там, где люди еще не готовы сердечно принять их во избежание нарушения общественного спокойствия.

А теперь посмотрим, как это преследование отражается на взаимоотношениях сторон.

В Новой Англии, где законодательные органы почти все до одного состоят из диссидентов, отколовшихся от англиканской церкви:

1. Не существует присяги, которая препятствовала бы священникам занимать должности.

2. Сыновья членов англиканской церкви имеют полное право учиться в университетах.

3. Налоги на отправление церковной службы, уплачиваемые членами англиканской церкви, передаются епископальному священнику.

В Старой Англии:

1. Диссиденты не допускаются ни на какую доходную или почетную должность.

2. Право на обучение в университетах дается только сыновьям членов англиканской церкви.

3. Духовенство диссидентов не получает ничего из церковной десятины, уплачиваемой членами его церкви, которым поэтому приходится вносить дополнительные средства.

Но говорят, что диссиденты Америки противятся назначению епископа.

В действительности не только одни диссиденты противятся (если не поощряют следует истолковывать как противятся), мирянам вообще и даже некоторым священникам также не нравится этот план. Почти все жители штата Вирджиния — приверженцы епископальной церкви. Там эта церковь вполне упрочилась, и члены Совета и Генеральной ассамблеи все до одного приверженцы этой церкви. Все же, когда недавно на собрании духовенства было принято решение просить о назначении епископа, некоторые возражали против него, ассамблея же провинции на своем следующем заседании высказала по этому поводу решительное неодобрение, единодушно поблагодарив возражавших от имени палаты; многие американцы (приверженцы епископальной церкви), не принадлежащие к духовному званию, предпочитают отправлять своих сыновей в Англию для посвящения в духовный сан, с тем чтобы они в то же время могли здесь совершенствоваться в науках или чтобы конгрегация пополнялась англичанами, получившими образование в английских университетах и посвященными в духовный сан перед тем, как ехать за границу. Поэтому они не видят необходимости в епископе только ради посвящения в духовный сан, а конфирмацию не считают обрядом большой важности, поскольку в Англии, где имеется сколько угодно епископов, только очень немногие стремятся к ней. Эти настроения преобладают среди многих прихожан: не поддерживать план, который, как они полагают, рано или поздно должен обременить их большими расходами. Что касается диссидентов, то они более терпимо относятся к этому мероприятию, особенно если епископы по своей мудрости и доброте сочтут возможным показать свою святость в более благоприятном свете, перестанут противиться просьбе диссидентов об освобождении их от письменной присяги, заявят о своем согласии на занятие диссидентами государственных должностей, разрешат им обучаться в университетах и предоставят им право использовать церковную десятину для содержания своего собственного духовенства. По всем этим пунктам они проявляют гораздо меньшую терпимость, чем нынешние диссиденты Новой Англии, и, возможно, некоторые сочтут ниже достоинства епископов следовать такому низменному примеру. Однако я не теряю надежды, что они сделают это со временем, ибо совершать поступки подобного рода не слишком трудно для истинно христианского смирения. Остаюсь, сэр, Ваш и т. д.

Житель Новой Англии.

Притча против преследования. Подражание священному писанию

1. Авраам сидел у входа в шатер, когда солнце клонилось к западу.

2. И увидел идущего по пустыне человека, согбенного годами и опирающегося на посох.

3. И встал Авраам, и встретил его, и сказал ему: «Прошу тебя, войди в мой шатер, омой ноги и отдохни ночь, а завтра встанешь рано и пойдешь своей дорогой».

4. Но человек ответил: «Нет, я не войду, потому что я хочу остаться под этим деревом».

5. И Авраам долго просил его, и он вернулся, и вошли они в шатер, и Авраам испек пресную лепешку, и они съели ее.

6. И когда Авраам увидел, что человек не благодарит бога, он сказал ему: «Почему ты не поклоняешься всевышнему, творцу небес и земли?»

7. И человек ответствовал: «Я не поклоняюсь богу, о котором ты говоришь, и не призываю его имя, ибо я сам создал для себя бога, который всегда обитает в моем доме и дает мне все».

8. И возгорелся Авраам негодованием против этого человека, и встал он и кинулся на него и выгнал его из шатра в пустыню.

9. И в полночь бог позвал Авраама и сказал: «Авраам, где странник?»

10. И ответствовал Авраам: «Господи, он не поклоняется тебе и не взывает к имени твоему, и потому прогнал я его в пустыню».

11. И сказал бог: «Я терпел его сто девяносто восемь лет и кормил его и одевал его, несмотря на его возмущение против меня, а ты, сам грешник, не мог вытерпеть его одну ночь?»

12. И сказал Авраам: «Не гневайся, господи, на своего слугу, воистину согрешил я; прости меня, молю тебя».

13. И встал Авраам, и пошел в пустыню, и долго искал и нашел странника, и вернулся с ним в шатер, и был добр к нему и отослал его утром с дарами.

14. И снова говорил бог с Авраамом: «За этот твой грех твое потомство будет четыреста лет страдать в чужой земле;

15. Но за твое раскаяние я спасу их, и они пойдут дальше сильными, с радостным сердцем, имея много добра».

Однодневка. Символ человеческой жизни