Убийца пришёл первым

— Видите ли… Моя жена всегда недолюбливала Кристиана. Это связано с… с причинами личного характера — старая университетская история, и к убийству она не имеет никакого отношения, — у меня вовсе не было желания посвящать Ленормана в ту неприглядные события шестилетней давности, из-за которых наша компания лишилась друга. — Но… Словом, я думаю, что Лали несколько сгустила краски.

— А сами-то вы что, верите в невиновность мсье Роша? — иронически поинтересовался инспектор.

— Мне вообще трудно поверить в виновность кого-либо из присутствующих, — пожал я плечами. — Я уже говорил, что все мы знаем друг друга много лет, у нас всегда были прекрасные отношения. И я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что Оливье убил кто-то из нашей компании.

— А вы знаете, что у мсье Роша были проблемы с наркотиками? — совсем тихим голосом спросил Ленорман. — Вы знаете, что он неоднократно привлекался к суду за различные мелкие правонарушения? Вы знаете, наконец, что он постоянно нуждался в деньгах?

— О наркотиках мне было известно, об остальном я мог догадываться. Когда я случайно встретил Кристиана несколько дней назад, его внешний вид говорил сам за себя.

— И тем не менее вы пригласили его на праздник?

— Да, пригласил, чёрт возьми! — меня постепенно начинала охватывать злость при виде того, как полицейский целенаправленно копает под Кристиана, даже не давая себе труда сделать ещё какие-нибудь предположения. — Он наш друг, такой же, как и все остальные, можете вы понять это, господин инспектор?

— О да, я могу это понять, — впервые за время нашего разговора Ленорман улыбнулся, и его улыбка мне совершенно не понравилась. — Ещё вопрос, мсье Куриво… Это вы проводили мсье Роша в свою комнату после ссоры?

— Проводил — мягко сказано. Кристиан был настолько пьян, что не мог и шагу ступить, именно поэтому я думаю, что…

— Под действием алкоголя люди порой сами не ведают, что творят, так ведь? — мягко заметил инспектор; сейчас он был похож на учителя, терпеливо объясняющего урок тупому ученику. — Обида, раздражение, скрытые комплексы — всё это могло выплеснуться наружу после хорошей дозы вина… Скажите, не слышали вы ночью чего-нибудь подозрительного — шаги, странный шум?

— К сожалению, нет, — я развёл руками. — Как вы изволили выразиться, я тоже принял хорошую дозу вина, а потому спал как убитый.

— К счастью, всего лишь как, — напоследок Ленорман даже позволил себе сострить. — У меня больше нет к вам вопросов, мсье Куриво.

Черкнув что-то в своём блокноте, он вновь взглянул на меня:

— Пригласите, пожалуйста, мсье Вассёра.

Когда я вернулся в комнату, внутри у меня всё кипело от злости. Буркнув сквозь зубы: Жозе, твоя очередь исповедоваться! я со всего маху уселся на диван и сцепил руки так, что хрустнули пальцы. Чёрт побери, я, конечно, дилетант в полицейском ремесле, но всё же, по моему скромному разумению, следствие должно вестись немного не так! Ленорман не расспрашивал меня ни о прошлом Оливье, ни о других членах нашей компании; похоже, он с первых же минут решил для себя, что это сделал Кристиан — едва лишь увидел его в моём доме. И все вопросы полицейского преследовали только одну цель — утопить Кри-Кри…

Однако, немного подостыв, я не мог не признать, что у инспектора всё выходит очень гладко. И, конечно, главным аргументом был проклятый перстень, который почему-то вдруг оказался у Кристиана в кармане; не будь его, Ленорман, вполне возможно, копал бы поглубже, а так… Интересно, могло быть такое, чтобы Кристиан, совершив убийство, наутро ничего об этом не помнил? Вроде бы я читал об этом в какой-то книжке.

Дальнейшие события не представляли из себя ничего интересного. Примерно через час эксперт Крюшон закончил свою работу наверху, после чего туда поднялись санитары из дожидавшейся на улице машины скорой помощи и на носилках вынесли тело Оливье. Довольно тягостное зрелище, но для дюжих ребят в белых халатах это была повседневная работа; они даже не обращали никакого внимания на то, что в доме полно народу.

Затем Крюшон ловкими и привычными движениями снял у каждого из нас отпечатки пальцев, и на этом его миссия была завершена. А вскоре и сам Ленорман, покончив с допросом, появился в гостиной. Сунув свой блокнот во внутренний карман пиджака, он неторопливо обвёл взглядом присутствующих, и, наконец, взгляд его остановился на бледном, осунувшемся Кристиане.

— Мсье Рош! — официальным тоном проговорил инспектор. — На основании собранных улик я арестовываю вас по обвинению в убийстве Оливье Севестра. Вы можете хранить молчание, а также связаться со своим адвокатом. Если такового не имеется, защитник будет вам предоставлен. Наденьте на него наручники, Кассель.

Кристиан был настолько потрясён и подавлен, что безропотно подставил руки, на которых тут же защёлкнулись стальные браслеты. Ленорман повернулся ко мне:

— Насколько я понял, ваши гости не живут в Париже. Могу я узнать, где именно они остановились?

— Здесь, — я взмахнул рукой. — Дом большой, и место нашлось для всех. Исключение составляют только Линда с Мануэлой, они живут в Мажестике. Ну и бедняга Оливье, конечно… кажется, он снимал номер в Крийоне.

— Что ж, чудесно, — подвёл итог инспектор. — В таком случае попрошу вас всех не покидать пока пределов этого дома — впредь до моего особого распоряжения. Надеюсь, это не составит особого труда для вас, в том числе и для мадемуазель Редфилд…

Джоанна в ответ лишь беспомощно пожала плечами, а Жозе вновь завёлся.

— Не понимаю, — пробурчал он, яростно взлохмачивая свою буйную шевелюру. — Убийца уже найден, остальные вне подозрений… Кой чёрт нам ещё торчать тут?

Ленорман отреагировал в своей привычной жёсткой манере:

— Не мне утверждать, является ли мсье Рош убийцей — это решит суд присяжных, а подозревать кого-либо или нет — это уж моё дело. Пока в моём распоряжении не будет улик, однозначно — заметьте, однозначно! — доказывающих виновность мсье Роша, я, повторяю, попросил бы вас не разъезжаться. Поверьте, это всего на несколько дней и к тому же в ваших интересах. Всего доброго, господа.

В общем, когда за полицейскими закрылась дверь, облегчения никто из нас не почувствовал. Жозе с досады треснул кулаком по стене и повернулся ко мне:

— Вот видишь, Себ, что из всего этого получилось! Говорил же я, не стоило его приглашать.

— А я с самого начала знала, что Кристиан убийца, только мне никто не верил! — в сердцах бросила Лали. — У меня даже было предчувствие…

— Брось, дорогая, не было у тебя никаких предчувствий, — устало махнул я рукой. — У меня есть более здравая идея — сесть за стол и чего-нибудь перекусить. Это всё же лучше, чем переливать из пустого в порожнее, да и время уже обеденное…

— Да подождите вы! — внезапно выкрикнула Джоанна, и в её голосе было столько отчаяния, что мы одновременно развернулись к ней. — Неужели вы и вправду поверили, что это сделал Кристиан?

— А кто же тогда? — немедленно ощетинился Жозе. — Может быть, ты?

— Перестань нести чепуху! — едва ли не со слезами Джоанна вскочила с кресла. — Как вы не понимаете, что Кристиан не мог зарезать Оливье?

Ответом ей была тишина, и лишь Мануэла медленно протянула, с искренним удивлением глядя на американку:

— Господи, дорогая, неужто ты всё ещё любишь моего непутёвого кузена? Я и то давно поставила на нём крест…

— Да при чём тут любовь?! — от волнения акцент у Джоанны усилился настолько, что мы едва её понимали. — Просто я очень хорошо знаю его… быть может, даже лучше, чем любой из вас. Да, он безвольный, слабохарактерный… Но он не мог убить!

— Чёрт возьми, я, пожалуй, соглашусь с Джоанной! — возможно, мне не стоило говорить этого вслух, но было поздно — теперь уже меня сверлили восемь пар глаз. — Думаю, Кристиан и вправду не мог убить… Только вот в женскую интуицию я в данном случае не верю, так что моё объяснение будет более рациональным.

— Какое такое объяснение? — чересчур быстро, на мой взгляд, среагировала Линда. — Договаривай, Себастьен.

— Если помните, около полуночи я сам отводил его в комнату, после того, как они с Оливье чуть не сцепились. Так вот, Кристиан еле держался на ногах. Мне буквально на себе пришлось его тащить, а едва я довёл его до кровати, как он брякнулся на неё и тут же захрапел. И я, честно говоря, не думаю, что он в таком состоянии мог проснуться ночью, пройти чуть ли не через весь дом, не наделав при этом шума, и одним ударом заколоть Оливье, который был относительно трезв.

— Хм… Возможно, ты и прав, — задумчиво заметил Николя, побарабанив пальцами по столу. — В любом случае, после той ссоры никто больше, кроме тебя, с Кристианом не общался, так что тебе и карты в руки… А инспектору ты об этом говорил?

— Господи, Нико, да проще фонарному столбу что-нибудь втолковать, чем мсье Ленорману! Я пытался объяснить ему, что Кри-Кри ужрался в стельку, но он мне и рта раскрыть не дал… Парочка дурацких вопросов — и всё, вы свободны, мсье Куриво!

— Мне тоже показалось, что этот Ленорман не сомневался в его виновности, — согласно кивнула Бенедикт. — По крайней мере, во время разговора со мной он только и делал, что упирал на вчерашнюю ссору и пристрастие Кристиана к наркотикам…

— А меня ещё доставал расспросами, как это у преуспевающей фотомодели может оказаться такой никчёмный кузен, — добавила Мануэла и сердито дёрнула плечом. — Можно подумать, ему пять лет, а я его нянька!

— Стоп, стоп, не горячитесь, девочки, — Николя, как всегда, попытался направить разговор в более спокойное русло. — Вы заметили, что инспектор сказал перед уходом? У него нет полной уверенности в том, что Кристиан убийца, хотя улики против него…

— А как же перстень? — растерянно перебила мужа Элен, нещадно теребя манжеты своей блузки. — Перстень-то был у него в кармане…

— Вот именно! — тут же подхватилась Лали. — Как он там оказался, а, Себастьен?

— Ты меня об этом спрашиваешь? — огрызнулся я. — А вот представь-ка на минутку, что это ты убила Оливье и украла перстень. Ты бы его себе в карман сунула?

— Что я, круглая дура? — обиженно фыркнула моя жена, не почувствовав подвоха. — Естественно, спрятала бы получше…

— Так ведь и Кристиан не идиот, — поддержал меня Николя, поняв, к чему я клоню. — Если мы предположим, что он не был настолько пьян, а всего лишь притворялся… или, скажем, основательно протрезвел через пару часов… то ему хватило бы ума куда-нибудь припрятать этот чёртов перстень. Ну а если он и вправду налакался до такого состояния, что ничего не соображал — тогда, я думаю, он просто физически не мог совершить убийство… Свалился бы где-нибудь в коридоре, и всё. Куда ни кинь, улика в пользу Кристиана, хотя и шаткая.

— А теперь позвоните в комиссариат, изложите свою гениальную версию и попросите отпустить бедняжку Кри-Кри, — ядовито посоветовал Жозе. — Может, этот надутый индюк Ленорман прислушается к вашему дилетантскому мнению…

— Ну хватит уже, — поморщилась Бенедикт и дёрнула его за рукав. — Твоя постоянная ирония начинает нас утомлять… А ты, Николя, подумай вот о чём — если мы сейчас решим, что Кристиан невиновен, значит, нам придётся признать, что настоящий убийца сидит сейчас в этой комнате, и мы опять начнём коситься друг на друга. Мне это, знаешь ли, не по душе… поэтому я предлагаю оставить всё как есть и спокойно дожидаться конца расследования.

— Вся беда в том, что ни у кого, кроме Кристиана, не было причин убивать Оливье, — мягко поддержала её Линда. — Ну вы сами подумайте…

— Да что мы друг другу нервы треплем? — не выдержал Жозе, одним махом опрокидывая в себя бокал вина. — Нож-то обнаружился на месте преступления, и уже к вечеру полиция будет знать, кто это сделал. О дактилоскопии, надеюсь, все слышали?

— То-то и оно, милый Жозе, — снисходительно усмехнулась Лали. — Об отпечатках пальцев знает сейчас любой ребёнок, неужели ты думаешь, что убийца был таким идиотом? Я более чем уверена, что нож окажется чистеньким, попомни мои слова.

— Боюсь, ты права, подружка, — Элен озабоченно потёрла переносицу и обвела всех нас каким-то усталым, больным взглядом. — Кто бы это ни сделал, он наверняка позаботился о том, чтобы не оставить следов. Ужас какой…

— Ну, если это был пьяный Кристиан, то он мог и забыть о такой малости… — начал было неугомонный Жозе, но Бенедикт с чувством двинула его ногой, и он покорно замолчал.

Наступившую тишину нарушил хмурый голос Николя:

— Нет, так дело не пойдёт. При других обстоятельствах я бы согласился с Бене, но не сейчас. Во-первых, у нас нет оснований верить в беспристрастность инспектора — я думаю, вы все в этом убедились сами. Уж не знаю, чем ему так насолил наш Кри-Кри, но факт — этот самый Ленорман терпеть его не может. А во-вторых, лично я тоже не верю в виновность Кристиана… этот парень был когда-то моим лучшим другом.

Он перевёл дух, и тут же раздался язвительный голос Лали:

— Закончили, мсье адвокат? Какие будут предложения?

— Одно, но очень простое — предлагаю всем вспомнить, что они делали этой ночью.

— Хочешь поиграть в сыщика? — иронично поинтересовался Жозе. — По-моему, и так всё ясно…

— Ничего не ясно, — резко ответил Николя; пожалуй, таким злым и сосредоточенным я его ещё ни разу не видел. — Думаю, что всем сейчас выгодно говорить правду — всем, кроме преступника, конечно. Итак?

— Ну, мне скрывать нечего, — пожал я плечами; мне не очень-то нравилась категоричность друга, но в глубине души я был с ним согласен. — Как мы с Лали поднялись в свою спальню, так из неё и не выходили до самого утра.

— Я тоже проспала всю ночь, — тряхнула головой Джоанна, безуспешно пытаясь прикурить очередную сигарету. — И ничего не слышала.

— Ты, Линда? — Николя, похоже, был настроен решительно.

— Ну-у… Мы с Мануэлой, наверное, девочки не совсем нормальные, — как-то виновато улыбнулась та. — Хочешь верь, хочешь нет, почти до самого утра проиграли в трик-трак, нервы успокаивали, а спать почему-то совсем не хотелось…

— Это тебе не хотелось, а у меня глаза слипались уже после второй партии, — парировала Мануэла. — Единственное, что меня за доской удерживало — так это желание отыграться, ты же меня вчера уделала, как Бог черепаху.

— И никто из вас ничего не слышал? — недоверчиво поинтересовался Николя. — В течение всей ночи?

— Побойся Бога, Нико, их комната в другом конце коридора, — вступился я за девушек. — Сам подумай, что они могли услышать, тем более что убийца явно не топал, как слон.

— Ну хорошо, а что скажут Жозе и Бене?

— Хоть мы с Жозе и поругались вчера, сон мне это не испортило, — Бенедикт беспечно махнула рукой. — Да и перебрала я вчера слегка, если честно…

— А Лали ничего не хочет сказать уважаемому собранию? — со всей возможной ядовитостью в голосе поинтересовался вдруг Жозе. — Чтобы, так сказать, дополнить картину.

— Себастьен же ясно ответил — мы всю ночь провели в своей комнате, — тут же разозлилась моя жёнушка, и взгляд её вполне мог испепелить Жозе. — На что ты намекаешь, хотела бы я знать?

— На то, что, по словам Николя, врать выгодно только убийце, — спокойно заявил он.

Лали побледнела так, что лёгкие веснушки, обычно незаметные на смуглой коже, сейчас отчётливо проступили на её лице.

— Повтори, пожалуйста, — медленно проговорила она, поднимаясь со стула.

— Охотно повторю, — Жозе тоже вскочил со своего места и стоял, напружинившись, напротив моей жены. — Где-то около двух часов ночи я услышал шаги, и мне стало очень интересно, кому это не спится в такое время. Выглянув в коридор, я увидел тебя! Правда, без ножа в руке, но, может, ты уже успела им воспользоваться?

— Ты что, совсем рехнулся? — завопила Лали, и мне показалось, что сейчас она просто-напросто выцарапает Жозе глаза. — С какой стати мне убивать Оливье, идиот несчастный?!

— Прекрати немедленно! — я возмущённо подскочил к Жозе, руки у меня так и чесались заехать ему по физиономии. — Ты что несёшь?!

— Да ничего особенного, только говорю, что видел её в коридоре этой ночью! — Жозе тоже понял, что хватил лишнего, но отступать не собирался. — Почему ты её покрываешь, Себастьен?

— Никого я не покрываю, ясно? — в бешенстве я схватил его за воротник рубашки так, что он угрожающе треснул. — Да, Лали выходила несколько раз, но минут на пять, не больше — просто выпила лишнего за ужином, если тебе это интересно! А вот сам-то ты что делал в коридоре в два часа ночи?

Подоспевший Николя растащил нас в разные стороны и примиряюще поднял руки:

— Успокойтесь же, ради Бога! Я никого не хотел ссорить своими расспросами и тем более не хочу, чтобы мы сейчас все начали обвинять друг друга лишь на том основании, что кто-то из нас выходил в туалет, чёрт возьми!

Тирада друга несколько охладила наш с Жозе пыл, а Мануэла нервно передёрнула плечами:

— Должна признаться, мы с Линдой тоже не сидели за доской как пришитые.

— В общем, любой из нас мог убить, — мрачно констатировал Николя. — Что касается нас с Элен, то мы действительно проспали всю ночь, но доказать это я тоже не могу.

— Вот мы и вернулись к началу, — резко бросила Джоанна. — Любой мог зарезать Оливье, но ни у кого не было повода сделать это.

После её слов вновь воцарилась тишина — в самом деле, было над чем задуматься. Я полностью доверял своим друзьям, всем вместе и каждому по отдельности — и всё-таки кто-то из них врал. Конечно, если Кристиан не убийца.

Но у Кристиана мотив был слишком явным — настолько, что даже трудно было в него поверить. Если этот парень и мог сделать спьяну какую-нибудь глупость, то как раз в тот момент, когда он набросился на Оливье за столом; но представить, что Кристиан проснулся среди ночи, отыскал в темноте нож и пошёл предъявлять дальнейшие претензии — на это у меня фантазии не хватало. Я очень хорошо помнил, до какого состояния напоролся Кристиан за ужином — да он бы два и два не сложил, не говоря уж о чём-то большем.

Конечно, для полиции он был лакомым кусочком — крупная ссора с жертвой накануне убийства, далеко небезупречное прошлое, наконец, найденный перстень… Чёртов перстень! Неожиданно мне в голову пришла очень простая мысль — если Кристиан не убивал, значит, настоящий убийца подбросил ему эту цацку. Подбросил специально, очень хорошо рассчитав, что подозрение падёт прежде всего на бедного Кри-Кри.

От такого вывода мне сделалось не по себе — как-никак, приходилось признать, что один из моих друзей — преступник, причём преступник циничный и расчётливый. Мне было гораздо легче смириться с мыслью, что Оливье погиб в результате случайной пьяной ссоры, нежели с тем, что убийство было обдумано и спланировано заранее. Но кто, чёрт возьми?!

— Ладно, Нико, Эркюля Пуаро из тебя не выйдет, — буркнул присмиревший Жозе. — Себастьен прав, давайте лучше пожрём, а то я из-за всех этих переживаний жутко проголодался.

На сей раз над его неумеренным аппетитом даже никто подтрунивать не стал; все потянулись к столу, на котором ещё оставались кое-какие закуски, однако по хмурому лицу Николя было видно, что он от своего не отступится.

Этот парень тоже не верит в виновность Кристиана, подумал я. Но чем он руководствуется при этом? Старой дружбой или ещё чем-то, что пока знает только он один? Николя первым увидел труп и больше никого не пустил туда до прихода полиции… не значит ли это, что он заметил там что-то такое, о чём не следовало знать Ленорману? Времени было достаточно, чтобы уничтожить любую улику…

Стоп, оборвал я себя. Что за бред лезет мне в голову? Уж кто-кто, а Николя точно не из тех, кто может совершить преступление или хотя бы с какого-то бока замешаться в нём. Ещё в университете мы не раз посмеивались над его правильностью и почти патологической честностью, так неужели теперь он начнёт строить какие-то хитрые комбинации?

Да и потом, даже если закрыть на всё глаза и допустить, что Николя каким-то образом приложил ко всему случившемуся руку, то перстень-то всё равно со счетов не сбросить! Ну не было у него никакой возможности подложить эту штуковину Кристиану в карман… Или всё-таки была?

Нет, Себ, дружище, кончай нести чепуху, сказал я сам себе, в задумчивости поглощая вчерашний бутерброд. Когда в голове такая каша, подозревать можно кого угодно. Попробуем-ка лучше оттолкнуться от фактов…

А факты таковы — когда убийца вошёл в комнату Оливье, тот не спал и даже не собирался. Постель его была не разобрана, сам он не раздет… и этому, по-видимому, есть только два объяснения — либо всё случилось почти сразу после того, как мы разбрелись по комнатам, либо бедняга Оливье кого-то ждал и потому не торопился отойти ко сну. Первый вариант слегка отдавал идиотизмом — ну в самом деле, кому придёт в голову шастать по коридору с ножом в руке, если не уверен, что остальные уже давным-давно спят без задних ног? А тогда… Тогда, возможно, стоит задуматься над тем, кого Оливье мог дожидаться полночи?