Убийца пришёл первым

— Уж если вы собираетесь проводить расследование, делайте это как следует, — мрачно заметила Лали, сосредоточенно тыча вилкой в остатки салата. — Ищите мотивы. Ведь нашлась же у кого-то причина, чтобы это сделать?

— Мысль, конечно, здравая, — не без иронии кивнула Бенедикт. — А что, у тебя есть соображения?

— Я так понимаю, Кристиан заочно оправдан, — с видом глубокой задумчивости продолжала моя жена, пропустив реплику Бене мимо ушей. — Значит, надо искать в другом направлении. Вот, например, могли Оливье убить из-за неразделённой любви, а, Линда? Как ты думаешь?

— А почему ты меня об этом спрашиваешь? — деланно удивилась австралийка, хотя её рука с бокалом внезапно дрогнула. — Считаешь меня экспертом по неразделённой любви?

— Тебя? Да нет, что ты, — как ни в чём не бывало взмахнула вилкой Лали, однако взгляд её был выразительнее всяких слов. — Просто пытаюсь рассуждать вслух.

— Начиталась ты, милая, любовных романов, — спокойно пожала плечами Линда и даже позволила себе улыбнуться. — Пламенные натуры, африканские страсти… В жизни, знаешь ли, всё немного по-другому.

— Любовные романы? Терпеть не могу! — презрительно фыркнула моя жена и уткнулась в тарелку; весь её наигранно-равнодушный вид говорил: Я сказала всё, что хотела, теперь думайте.

Ну и ну, мысленно присвистнул я, оказывается, моя ненаглядная Лали не так проста! Вполне прозрачно намекнула, что подозревает в убийстве Линду, хотя ещё полчаса назад готова была голову дать на отсечение, что это сделал Кристиан. Неужто её всё-таки убедили наши с Николя аргументы в пользу бедолаги Кри-Кри? Или… Что там вчера говорила Лали по поводу того, что Оливье якобы насмехается над чувствами Линды?

Впрочем, в одном жёнушка моя безусловно права — нужно искать мотивы. И кое у кого они действительно есть, насколько мне известно. Да вот взять хотя бы Жозе… Одному Богу известно, было ли на самом деле что-нибудь между Бенедикт и Оливье, но Жозе-то, похоже, в этом ни капли не сомневался, иначе не устроил бы своей невесте сцену ревности на тёмной кухне. Правда, именно он в последний момент перехватил руку Кристиана с ножом… Хотя кто знает — быть может, как раз этот инцидент натолкнул его на мысль прирезать Оливье. Тогда загадочное появление перстня в кармане Кри-Кри легко объясняется…

Да и Линду, получается, тоже нельзя сбрасывать со счетов, несмотря на её алиби — кстати, плохонькое, честно говоря. Месть отвергнутой женщины, и всё такое прочее… А ведь Лали говорила, что наша фотомодель давно уже вздыхает по Оливье, так что, не исключено, они виделись раньше, и именно тогда между ними могли завязаться какие-то отношения. А почему бы и нет? Возможно, корни убийства тянутся из прошлого…

— Уж если Лали предлагает искать мотивы, то, по моему разумению, нужно сделать вот что, — медленно заговорил я, тщательно подбирая слова. — Пусть сейчас каждый из нас вспомнит, когда он встречался с Оливье в последний раз и при каких обстоятельствах, желательно поподробнее. Думаю, это тоже может оказаться полезным.

— Ещё один сыщик нашёлся, — раздражённо хмыкнул Жозе. — Более идиотского вопроса ты не мог придумать? Все мы встречались с ним вчера за этим вот самым столом, и сидел он, между прочим, там, где ты сейчас сидишь.

— Это ты перестань дурачиться, — сердито ответил я. — Естественно, я не имею в виду вчерашний ужин… Если хочешь, могу начать с себя — мы с ним виделись около двух лет назад, точнее вспомнить не могу. Он тогда как раз проездом был в Париже, и мы втроём провели вечер в ресторане — он, я и Лали.

— Верно, — кивнула моя жена. — Кажется, это было в начале лета… Ну точно, в июне, он нам все уши прожужжал про своё майское турне по Бельгии!

— Ну, и я тоже встречался с ним несколько лет назад, — тряхнул головой Жозе. — Да что тут выяснять, наш Оливье вёл такой образ жизни, что мы все его годами не видели. Просто удивительно, как у него в этот раз время на нас нашлось!

— Ох, лучше бы и не находилось… — вдруг очень тихо произнесла Элен, и Жозе осёкся на полуслове, а остальные неловко потупились; действительно, не появись Оливье на этом рождественском ужине — был бы наверняка жив.

Но мне требовалось кое-что узнать, и я упрямо продолжал гнуть свою линию:

— Так, Джоанну мы пока пропустим, все эти годы она была слишком далеко отсюда и ни с кем из нас не общалась… А как ты, Бене?

— То же, что и Жозе, — Бенедикт смущённо улыбнулась и слегка подёргала светлую прядку волос над ухом. — Не видела Оливье Бог знает сколько времени, сейчас даже и не вспомню, когда мы с ним встречались последний раз. Года три, наверное…

— Вот как? Точно не вспомнишь? — Лали, как всегда, встряла со своими ехидными вопросами-подколками, но истинная бретонка Бенедикт, в отличие от чувствительной Линды, была для них недосягаема.

— Точно не вспомню, — с нарочитым вздохом повернулась она к моей жене, шутовски разводя руками. — Лали, подружка, перестань искать в каждом слове подвох, а то перегреешься.

— Вообще-то я просто так спросила, — невинно фыркнула Лали. — Себастьен же сказал, что это важно, я и подумала…

Я толкнул свою ненаглядную ногой под столом, чтобы она хоть немного помолчала, и развернулся к Мануэле, которая неспешно потягивала томатный сок, устроившись чуть в стороне от остальной компании; весь её вид говорил: Отстаньте от меня, ради Бога! и ничего удивительного в этом не было, если учесть, что буквально час назад полиция арестовала её кузена по обвинению в убийстве. Тем не менее я собирался довести этот самодеятельный допрос до конца.

— О, чёрт, — сказала вдруг Линда, растерянно копаясь в своей сумочке, висевшей на спинке стула. — Кажется, я забыла в комнате свои сигареты… Пойду сбегаю, страсть как хочется курить.

Она с извиняющейся улыбкой поднялась из-за стола, а Джоанна потянулась было за пачкой:

— Сиди, возьми лучше мои техасские…

— О Господи, твой ядерный горлодёр! — всплеснула руками Линда и хихикнула. — Нет уж, только не это!.. У меня же особые, лёгкие-лёгкие — других профессия не позволяет.

И уже в следующую минуту её каблучки дробно зацокали по лестнице.

— Ух ты, по-моему, Линда нервничает, — довольно громко произнесла Лали, ни к кому конкретно не обращаясь. — А с чего бы это?

— Все мы нервничаем, — хмуро пожала плечами Джоанна. — Не каждый день у тебя под боком убивают друзей… И перестань, пожалуйста, цепляться к Линде.

— Я? Цепляюсь к Линде? — моя жена изумилась настолько искренне, что могла бы дать фору профессиональным актрисам. — И зачем мне это, спрашивается?

Я неожиданно понял, зачем ей это. Господи, столько лет прошло, а Лали, оказывается, до сих пор не может забыть, как Линда чуть не увела меня у неё! После того, как всё утряслось, они долгое время вообще не разговаривали, и лишь потом отношения у них понемногу стали налаживаться, пока не переросли в крепкую дружбу; по крайней мере, мне так казалось и, чёрт возьми, я был уверен, что Лали давно забыла о грехах молодости.

А она, оказывается, ничего не забыла и до сих пор ревнует меня к Линде! Чисто подсознательно, быть может, но дела это не меняет; отсюда и все эти намёки, все эти колкие вопросы… Неужели моя сумасшедшая бразильянка до сих пор не поняла, что я люблю только её?!

— Себастьен! — звонкий голос Линды прозвучал, как мне показалось, откуда-то из-под потолка.

Оглянувшись, я увидел, что она стоит на площадке второго этажа и весело машет мне рукой, подзывая к себе.

— Помоги, пожалуйста, — сокрушённо вздохнула она. — Мои лёгкие-лёгкие сигареты, оказывается, завалились за кровать, и я никак не могу их оттуда выудить.

— А что, ты ещё и курила в постели? — с напускной строгостью поинтересовался я, выбираясь из-за стола. — Вот только попробуй, спали наше с Лали семейное гнёздышко — никогда тебе этого не простим.

— Не волнуйся, я очень, очень осторожна, — засмеялась Линда; дождавшись, пока я поднимусь к ней, она схватила меня за руку и потащила по коридору к своей комнате.

Но едва мы переступили порог, как всё её веселье словно ветром сдуло.

— Зачем ты затеял эти дурацкие расспросы, Себастьен? — с тоской спросила она. — Наслушался тех глупостей, что наговорила Лали?

— Каких глупостей? Ты о чём, Линда?

— Не притворяйся! — в её голосе явственно зазвучали слёзы. — Твоя жена пронюхала вчера, что я по уши втрескалась в Оливье, а теперь усиленно намекает всей честн*й компании, будто это я и воткнула в него нож с отчаяния!

— Почему — с отчаяния? — я продолжал старательно делать вид, что ничего не понимаю — мне хотелось, чтобы Линда сама, наконец-то, прояснила эту запутанную историю с Оливье.

— Да потому что ему было на меня наплевать! Это я его любила как дура, а у него… у него была другая, он сам мне об этом сказал. Другая! Господи, ну почему я такая невезучая?..

— Хочешь сказать, вы с ним вчера выясняли отношения?

— Да нет же, не вчера! — австралийка отчаянно замотала головой. — Мы встречались с ним до этого, ты что, не понимаешь? И не один раз… А за ужином он даже внимания на меня не обращал, я ему просто надоела… На-до-е-ла!..

— Погоди, Линда, успокойся! — мне даже пришлось взять её за плечи и слегка встряхнуть. — Ну чего ты так расклеилась? Любить Оливье — не преступление. По правде говоря, Лали вчера вечером действительно говорила мне о ваших отношениях и о том, что они тянутся уже давно…

— Ох уж эта Лали! — больше всего Линда была сейчас похожа на обиженного ребёнка. — Вечно она суёт нос не в своё дело… Поверь, Себастьен, я ей ничего не говорила о моих делах с Оливье, но твоя жена — это просто рентген какой-то! А теперь вот она решила, что мне надоело терпеть его равнодушие… И что я…

Дрожащий голос австралийки прервался, и она резко отвернулась. Вздохнув, я подошёл к ней и нежно провёл ладонью по золотистым волосам:

— Линда, милая, возьми себя в руки. Давай, бери сигареты, которые, похоже, никуда у тебя не заваливались, и пошли вниз. И там ты всё спокойно расскажешь, потому что ничего предосудительного в том, что ты встречалась с Оливье, нет. А то остальные могут подумать, что у нас с тобой Бог знает какие секреты. Договорились?

— Договорились, — всхлипнула Линда и стала старательно вытирать выступившие на глазах слёзы. — Не давай меня в обиду, ладно, Себастьен?

При этих её словах во мне словно ожили все старые воспоминания, Линда показалась мне такой трогательной, беззащитной… Господи, да неужто я всё ещё люблю её?! Почему-то эта мысль меня даже испугала; я никак не ожидал, что старое, давно забытое чувство может вернуться. А может, Лали ощутила это раньше меня?

Когда мы появились на лестнице, то сразу же попали под перекрёстный огонь семи пар глаз, а моя жёнушка непередаваемо ехидным голосом поинтересовалась:

— Ну что, достали сигареты?

— Достали, — спокойно ответил я и легонько подтолкнул замеревшую Линду в спину, чтобы она спускалась. — А вы все что такие напряжённые? Убийца признался?

— Господи, Себастьен, ты ещё шутишь! — тяжело вздохнула Мануэла. — А мне вот кажется, что зря вы с Николя затеяли это дурацкое следствие.

— Это почему ещё?

— Потому что… Не подумайте, будто я циничная и бездушная особа, но вы просто не знали моего сумасбродного братца. Между прочим, я пыталась вытащить его из того дерьма, в которое он себя окунул, и не один раз. Вот только всё было бесполезно, потому что Кристиан сам наплевал на свою собственную жизнь с высокой колокольни.

— Так ты всё-таки думаешь, что это он? — тихо спросила Джоанна. — Да?

— Не знаю… — честно призналась Мануэла и вновь шумно вздохнула. — Не знаю, что и думать. Но перстень-то этот треклятый оказался у него в кармане! Почему, спрашивается?

Потому что какая-то сволочь подложила его туда! — так и подмывало меня заорать, но я благоразумно сдержался. Не самое подходящее сейчас время давать волю эмоциям, хотя у меня холодок пробегал по коже от одной только мысли, что один из сидящих за столом — убийца. А может быть, убийца спускается впереди меня по лестнице?

По глазам Лали я видел, что она чертовски хочет высказать мне всё, что думает по поводу моей отлучки в комнату Линды, но я надеялся, что у неё всё-таки хватит выдержки отложить объяснения на потом. Всякая охота расспрашивать нашу компанию об Оливье у меня пропала, зато появилось непреодолимое желание выпить, и я без лишних церемоний перелил себе в бокал остатки вина из бутылки; Линда с преувеличенным усердием прикуривала сигарету, явно не торопясь рассказывать о своём неудачном романе.

— Себастьен! — почти ласковым голосом окликнула меня Лали. — Можно тебя на пару слов?

Начинается, тоскливо подумал я и, поставив бокал, поплёлся вслед за своей женой на кухню. Что-что, а её медовая улыбочка обмануть меня не могла, вот только, разрази меня гром, я не видел здесь никакого повода для разборок. Всего лишь проявил сочувствие к Линде, не более того… а Лали хочет раздуть из мухи слона.

Впрочем, моя жена, кажется, думала иначе. Едва мы очутились на кухне, она припёрла меня к стенке в самом буквальном смысле этого слова; улыбка её погасла, и она с неожиданной яростью обрушилась на меня:

— Будь любезен, Себастьен, расскажи мне, что за секреты у вас с Линдой? Она просила тебя не выдавать её полиции?

— Ты что, рехнулась? — от такого внезапного напора я тоже разозлился. — Сперва готова была собственными руками удавить Кристиана, теперь, когда его нет, взялась за Линду… Ты теперь на всех по очереди будешь так набрасываться?

— А почему ты её так защищаешь, хотела бы я знать? Она всплакнула тебе в плечо и уверила, что чиста, как первый снег? Да я спорить готова, что она уже очень давно знает Оливье!

— Мы все его давно знали. Дальше что?

— Не придуривайся! — зашипела моя жена, и её тёмные глаза-маслины угрожающе засверкали. — Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать — у Линды и Оливье, я больше чем уверена, довольно долго были отношения, о которых, между прочим, никто из нас не знал!

— Ну, это поправимо, — раздражённо ответил я. — Достаточно узнать тебе, и узнают все. Я только не понимаю, с чего ты так бесишься. Тебе что, очень охота, чтобы именно Линда оказалась преступницей? А может, ты просто всё ещё меня к ней ревнуешь?

По тому, как отпрянула от меня Лали, я понял, что удар попал в цель. Судя по её побледневшему от злости лицу, она собиралась сказать в ответ какую-нибудь гадость, но положение спас всепонимающий Николя — уж он-то прекрасно сообразил, зачем Лали утащила меня на кухню.

— Эй, хозяева, вы тут надолго? — самым что ни на есть невинным тоном поинтересовался он. — Или сеанс воспоминаний продолжать без вас?

— Мы уже закончили, — ледяным голосом сообщила моя жена, тут же пригасив весь свой гнев. — А что, Линда там рассказывает о своих шашнях с Оливье?

Господи, да она же её ненавидит, со смешанным чувством страха и удивления подумал я. Не знаю, как раньше, а сейчас Лали просто переполнена ненавистью — ведь она же не в курсе, что наша бедная австралийка и без того собиралась признаться в несчастной любви, а вот всё же решила, несмотря ни на что, выставить на всеобщее обозрение маленький секрет Линды — и всё из-за проклятой ревности! Правду, наверное, говорят, что женской дружбы не бывает — даже если со стороны всё выглядит чудесно, в трудной ситуации (вот как у нас сейчас) вылезают наружу все прежние обиды, страхи и опасения.

Николя удивлённо вскинул брови — ему-то ничего не было известно об этом чёртовом романе, — но, к его чести, промолчал; а Лали с гордо поднятой головой невозмутимо прошествовала мимо нас в гостиную.

Бедная Линда! Жёнушка моя теперь её со света сживёт, да и в глазах остальных наша белокурая фотомодель сделается теперь подозреваемой номер один, если не считать Кристиана. Мотивчик, честно говоря, у неё слабенький, но у других-то и такого нет! Разве что у горячего и вспыльчивого Жозе…

Мануэла, правда, утверждает, что они с Линдой всю ночь проиграли в трик-трак. Но, с другой стороны, много ли времени надо на то, чтобы войти в комнату Оливье, воткнуть в него нож, затем подложить мертвецки пьяному Кристиану в карман злосчастный перстень и вернуться назад? Минут пять-десять, не больше… но это при условии, что Линда всё заранее обдумала, во что мне верилось слабо.

Да и эта подленькая комбинация с Кристианом… Спора нет, у Линды были все основания злиться на него, не любить и даже, более того, ненавидеть. Но я хорошо помнил, как она вчера вечером восприняла известие о том, что Кристиан тоже в числе приглашённых — с грустью и болью, быть может, но никак не со злобой. И подставить этого, в общем-то, несчастного парня — на такое, я был уверен, Линда просто-напросто по-человечески не способна.

Но кто-то же всё-таки оказался способен! Или… или это действительно Кристиан?

Эх ты, сказал я сам себе, корчишь из себя великого сыщика, затеял этот дурацкий допрос, довёл до слёз Линду и поссорился с женой, а сам не можешь к двум два прибавить и разобраться в собственных мыслях. Но что мне ещё оставалось делать, если мой разум упорно отказывался верить в то, что один из моих друзей — убийца, и в то же время понимал, что другого не дано?

Идиотская и чертовски пренеприятная ситуация…

— Что, наехала на тебя Лали? — сочувственно спросил Николя. — Это из-за Линды?

— Представь себе, да, — сердито ответил я. — Даже не подозревал, что моя благоверная до сих пор ревнует меня к ней, и поэтому ей в голову лезут дикие мысли. Ей, видите ли, втемяшилось, что Линда укокошила Оливье, и всё из-за того, что между ними возникло некое подобие романа.

— Не обращай внимания, — Николя дружески положил мне руку на плечо и слегка встряхнул. — Лали всегда была взбалмошной, но очень отходчивой. Сейчас она рвёт и мечет, а когда всё уладится, глядишь, ещё и сама извинится перед Линдой.

— Да ты, я гляжу, знаешь мою жену лучше меня, — невесело усмехнулся я. — Жаль, среди нас нет ни одного психолога, он бы нам популярно объяснил, что с каждым часом мы медленно, но верно превращаемся в пауков в банке… Пошли к остальным, Нико, мы тут вроде единственные пока, кто ещё может трезво размышлять.

Успели мы вовремя, потому что Линда как раз, нервно затягиваясь сигаретой после каждой фразы, сбивчиво рассказывала свою историю:

— Ну да, мы с ним встречались почти каждый месяц… В первый раз всё вышло совсем случайно… просто его гастроли и мои съёмки совпали. В Милане… Столкнулись нос к носу… перекусили в кафе, а вечером поужинали вместе. Тогда-то всё и случилось… А потом… потом я специально ездила к нему, когда выпадали свободные деньки… ничего не могла с собой поделать. Монреаль, Лондон, Майами — по всему свету за ним каталась… дура полная, одним словом… Наверное, уже нет смысла скрывать, правда?

— Ты его любила, — тихо произнесла Элен — скорее утвердительно, чем вопросительно. — А он тебя нет.

— А он меня нет, — как эхо повторила Линда и затянулась особенно глубоко; длинная тонкая сигарета едва заметно дрожала в её пальцах. — Он любил другую, понимаешь? Я это чувствовала… ещё с нашей первой встречи… А потом он мне сам сказал.

— Вот как? — Бенедикт удивлённо склонила голову набок. — А мне-то всегда казалось, что после Синтии у него никого не было… Он тебе случайно не говорил, кто это?

— Нет, — Линда нашла в себе силы улыбнуться. — Да меня это и не интересовало, знаешь ли…

— И вчера ты не делала никаких попыток сблизиться с ним? — неожиданно спросила Джоанна. — Может, ты к нему заходила после того, как все разошлись?

— С чего это ты взяла? — резко спросила Линда, разворачиваясь к ней всем корпусом. — Тоже меня подозреваешь, как Лали?

— Ну, вот ещё, — примирительно пожала плечами Джоанна и как-то смущённо улыбнулась. — Просто подумала, что, может быть, ты решила воспользоваться случаем и окончательно расставить все точки над i…

— Все вы просто думаете, — по голосу Линды я с удивлением понял, что она по-настоящему разозлилась. — Комиссары Мегрэ в юбках — что ты, что Лали… А я, кажется, ясно сказала, что мы с Мануэлой всю ночь провели за доской. Так ведь, подружка?

— Ну да, — несколько растерянно произнесла Мануэла. — Время от времени мы, конечно, выходили из комнаты, но минут на пять, не больше. Ну, в туалет и всё такое прочее…

— Давай только без подробностей, ладно? — перебил её Жозе. — По правде говоря, я не понимаю, чего вы все прицепились к Линде только из-за того, что она втюрилась в Оливье. Уж если на то пошло, она тут не одна такая…

— Только не начинай сначала! — в голосе Бенедикт послышалась явная угроза. — Совершенно ни к чему озвучивать свои бредовые фантазии и в очередной раз показывать всем, какой ты патологически ревнивый тип.

— Это и так все знают, — надулся Жозе. — Но что я могу поделать? Я такой, и всё тут. Мои предки, если ты помнишь, были пуэрториканцами.