Призрак гнева

— Видишь? — сказал он. — Я на все пойду.

— Встань, конунг.

— Не-ет, колдун. Хочешь, можешь людей позвать, чтобы все видели, как конунг перед тобой на карачках ползает. Пускай полюбуются.

— Послушай, — сказал Дэвайн. — Я обещаю, что вернусь, как только закончу во Флатхолме. Я даю слово, слышишь? Это все, что я могу для тебя сделать.

— Нет, колдун. Этого мало. Ты не можешь уехать.

— Но я должен ехать! — не выдержал Дэвайн. — Хватит! Кончай это представление!

— Колдун…

— Встань и замолчи. И… и слушай меня. Я обязательно сюда вернусь. Чем смогу, я помогу тебе. Но сейчас — сейчас я должен ехать. Я не могу остаться, пойми. Я не могу остаться.

— Я могу остаться, — раздался тихий голос у Дэвайна за спиной. Тот обернулся. Бран сидел на снегу, и лицо, освещаемое отблесками пожара, казалось желтоватым, точно от болезни.

— Я могу остаться, — повторил он.

— Бран, — начал Дэвайн.

— Ты слышишь, конунг? — перебил Бран. — Я останусь и помогу, хотя ты того и не заслуживаешь. Но я это делаю не для тебя, ясно? И я не хочу никакой твоей платы, запомни. Я сделаю все, что только сумею. Это мое тебе слово. А теперь, конунг, вставай, и пошли. Моему отцу нужно ехать, он по твоей милости итак слишком много времени потерял.

— Но ты не врешь? — спросил конунг. — Ты действительно нам поможешь?

— Да, конунг, — ответил Бран. — Да. Я вам помогу.

Глава 9

Дэвайн уехал на следующий день. Бран проводил его до дороги, едва видневшейся среди огромных сугробов. Солнце стояло высоко, когда он возвращался в поселок.

Он неторопливо ехал верхом по тропинке вдоль берега. Слева была скала, справа — обрыв. Внизу журчал и прыгал по камням никогда не замерзающий поток.

Человека он заметил издали. Сидя на огромном, покрытом инеем и ржавыми пятнами лишайника валуне, тот походил на одинокую замерзшую ворону.

Расстояние меж ними сокращалось. Когда до валуна осталось шагов пять, человек внезапно спрыгнул наземь. Бран осадил лошадь, и они с незнакомцем уставились друг на друга.

Незнакомец был молод, может, всего на пару лет старше Брана. Копна рыжих волос напоминала неряшливую шапку. Высокий и тощий, словно палка, он стоял и нахально ухмылялся. Измазанная сажей худая физиономия, недобрая и наглая, как показалось Брану, сразу ему не приглянулась.

Парень перегородил собой узкую тропинку, объехать его было невозможно. Бран нахмурился. Нырнув под плащ, ладонь легла на рукоять меча.

— Здорово, колдун, — приветствовал незнакомец. Голос у него тоже был пренеприятный. — Ну, чего? Проводил папашу-то?

— А тебе какое дело? — ответил Бран. — Ты нам, кажется, не родственник.

Чужак громко усмехнулся.

— Уж это точно, — как ворона крыльями, он взмахнул длинными руками. — Я вам совсем не родственник. Пес шакалу братом не приходится, — и, словно исподволь, чужак придвинулся к Брану.

— А ну, не подходи, — стиснув рукоять меча, Бран дернул лошадь за узду, и та фыркнула, заплясала, разбрасывая копытами щебенку и снег. Чужак осклабился, показав в ухмылке белые крупные зубы.

Ишь, скалится, будто волк. И чего только ему надо?

— Слышь, колдун, — сказал чужой, — а как тебя звать-величать?

— Тебе-то что, — буркнул Бран.

— Чего, жалко, что ли? — спросил чужак. — Может, мне интересно? Может, я за тебя помолиться хочу? Иль боишься сглазить?

Бран смерил взглядом нелепую фигуру чужака и, подавив жгучее желание наехать на него лошадью, ответил:

— Меня зовут Бран. Доволен? Насладился? А теперь — с дороги. Дай проехать.

— Да ты ехай, ехай, колдун, я ж тебе не мешаю.

— Еще как мешаешь.

— Ну, ты уж прости великодушно. Я ж ведь испариться не могу, не колдуны мы, как некоторые.

— Тебе чего надо? — спросил Бран, закипая. — Чего привязался?

— Может, ты мне нравишься? — ответил незнакомец. — Может, мне охота с тобой поговорить?

— А вот мне неохота, ясно?

— А чего тебе охота, колдун?

— Проехать.

Чужак пожал костлявыми плечами.

— Ну, так проезжай. Или ты меня боишься?

— А ты кто, король лесной, чтобы тебя бояться? — фыркнул Бран. — Да я тебе не то что…

— Ш-ш! — зашипел вдруг чужак и вскинул палец. Улыбка сбежала с его лица, оно сделалось тревожным. Чуть погодя раздались голоса, отдаленный смех и собачий лай: со стороны деревни приближались люди. И их было… их было… Бран привычно склонил голову. Их было восемь. Нет, девять, все, кажется, женщины. С ними — несколько собак.

Ничего опасного.

Но чужак явно так не думал. Он напрягся, страх, сомнение и раздумье отразились на лице. Бран с удивлением разглядывал его.

— Эй, — окликнул Бран. — Ты чего?

— Тише! Тише ты, они мне мешают!

Брови чужака сошлись на переносице, взгляд стал сосредоточенным и острым.

— К-кто? — спросил Бран. — Кто тебе мешает?

Чужак склонил голову набок, словно тощая обтрепанная птица.

— Тихо, — забормотал он. — Тихо, они уж близко.

— Ну и что? — спросил Бран. — Чем они тебе…

— Не звени, не звени, — перебил чужак. — Если тебя услышат, придется рыть прямо здесь.

Чужак повернулся, и Бран наткнулся на его взгляд: безумный, исступленный и невменяемый — взгляд настоящего сумасшедшего.

Да он же ненормальный. Натуральный псих! Вот так здорово…

Холодок пополз у Брана по спине. Ну, теперь все ясно. Этот тип — чокнутый!

Ах, дьявол…

На тропинке, за спиной у чужака, раздался хруст снега, шорох гравия, разговор и смех. Людей они не увидали, потому что их пока скрывал от глаз выступ скалы.

— Они, они, это они, — забормотал чужак. — Я так и знал, что вы обо мне не позабудете! Я сейчас. Сейчас! Вот только надо… мне вот только надо здесь похоронить…

Чужак засуетился. Его сосредоточенный взгляд уперся в Брана — да так и замер на нем.

Черт, уж не меня ли он хоронить собрался?

Бран наполовину выхватил из ножен меч — и тут же устыдился этого. Больной ведь человек, что же, я на него с мечом кидаться начну?

Чужак вытянул руки, как слепой, глаза закатились, а лицо судорожно подергивалось. Спотыкаясь, неуверенной походкой он двинулся прямиком на Брана. Тому сделалось жутко. Чужак что-то бормотал, оскалив зубы, с пеной на губах. Надо мотать отсюда. Черт его знает, этого идиота, может, он опасен.

Люди появились из-за скалы неожиданно, заставив Брана вздрогнуть. Это были женщины, верней, молоденькие девушки. Завидев на тропе парней, они остановились, и собаки, что были с ними, забрехали. Губы чужака расползлись в бессмысленной улыбке. Медленно, точно спина у него заржавела, он начал поворачиваться к девушкам. Те завизжали, побросали бадьи и кинулись бежать. Единственная из них, маленькая, темноволосая, не побежала.

— Стойте! — крикнула она, — куда вы? Это же Хелмунт!

Они не слушали, мчались, будто за ними гналась волчья стая, покуда с визгом не скрылись за скалой. Заразившись общей паникой, собаки поджали хвосты и с брехом рванулись следом, то и дело оглядываясь.

— Вот глупые, — девушка отбросила за спину темные длинные косы. Бран ее узнал. Это была Улла.

Чужак засмеялся, запрокинув голову и скаля зубы. Он качался на месте, будто дерево в грозу. Улла безбоязненно приблизилась к нему. Маленькая, как подросток, она не доставала чужаку и до плеча. Протянув руки, она коснулась его щек, и безумный смех сразу оборвался.

— Все хорошо, Хелмунт, — сказала девушка, держа его лицо в ладонях. — Все в порядке. Я с тобой, никто тебя не тронет.

Бран оторопело наблюдал за ними. А ведь девчонка, кажется, совсем его не боится. Похоже, она вообще ничего не боится. Надо же…

— Никто тебе ничего не сделает, — повторила Улла.

Чужак затрясся и тяжело осел на землю, а Улла осталась стоять над ним. Во взгляде явственно читалась жалость.

Бран спрыгнул с лошади, и она обернулась.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ее тон был сдержанным, а из глаз смотрела настороженность. Ну вот, психа она не боится, а меня боится.

— Чего это он? — Бран кивнул на Хелмунта. Тот сидел на земле, костлявые плечи ходили ходуном. Он, казалось, плачет.

— У него это бывает иногда, — ответила Улла. — Ты с ним поссорился, да?

— Да ничего я с ним не ссорился. Просто он ко мне пристал, как пиявка. Он чего, сумасшедший?

— Да вовсе нет, — не без досады отозвалась Улла. — Это у него такие припадки. И никакой он не сумасшедший, а даже очень умный парень, в жизни никого еще не тронул.

— А чего ж тогда эти убежали? — спросил Бран.

— Потому что глупые. Кстати, может быть, они вовсе не его испугались.

— А кого же?

Улла промолчала. Большие темные глаза рассматривали Брана. Тот нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что они испугались меня. Так?

Девушка опустила взгляд.

— Ну, а ты чего ж тогда не убежала? — спросил Бран. — Если я такой ужасный — чего же ты не убежала, а?

Улла отвернулась. Сумасшедший что-то тихо, фальшиво, неразборчиво запел.

— Ты ведь возвращался в поселок, правда? — после минутного молчания спросила девушка.

— Да.

— Может, пойдем вместе?

Бран пожал плечами:

— Идем, только как же…

— И его с собой возьмем, — проговорила Улла. — Когда он такой, его оставлять никак нельзя.

Присев перед сумасшедшим, она отвела его руки от лица.

— Хелмунт, — позвала она — Ты меня слышишь, Хелмунт? Все, идем домой.

Пение безумца стало громче. Сумасшедший пел — и раскачивался в такт своей песне. Улла улыбнулась.

— Очень красиво, — ласково промолвила она — По дороге споешь, хорошо? Идем. Вставай.

Девушка заставила Хелмунта подняться и взяла за руку.

— Идем, Бран, — сказала она. — Не бойся его, он правда не опасный.