Помоги проекту - поделись книгой:
Исполнение любого обязательства выражается в совершении или воздержании от совершения определенных действий. Между тем, воздержание от действий не составляет автономной обязанности должника, а лишь дополняет обязанности по совершению активных действий [235] . Для обязательства по предоставлению кредита такими активными действиями будут считаться передача банком-кредитором предусмотренной денежной суммы.
Гражданское законодательство устанавливает ряд элементов надлежащего исполнения, среди которых исполнение обязательства надлежащему лицу (ст. 312 ГК РФ). Из смысла данной нормы вытекает, что должник, в случае когда иное не предусмотрено соглашением сторон или не вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства, несет риск вручения исполнения ненадлежащему лицу.
В кредитном обязательстве исполнением надлежащему лицу будет считаться, во-первых, передача денег банком-кредитором заемщику как приобретателю по кредитному договору, т. е. «физическое получение» наличных денег или перечисление денежной суммы на банковский счет заемщика, во-вторых, исполнение третьему лицу.
Несмотря на то что исполнение обязательства непосредственно кредитору (в кредитном обязательстве – это заемщик) или управомоченному им на это лицу (третьему лицу) с позиции действующего гражданского законодательства рассматривается как надлежащее, специальные банковские правила устанавливают ограничения субъектного состава, в отношении которого банк может исполнить лежащую на нем обязанность предоставить кредит.
Так, п. 2.1 Положения БР № 54-П определяет порядок предоставления (размещения) банком денежных средств. В отношении заемщика – юридического лица предоставление кредита осуществляется
Учитывая изложенное, можно прийти к выводу, что специальное банковское законодательство устанавливает не только ограничение на возможность предоставления кредита в наличном порядке, но и запрет на исполнение лежащей на банке обязанности предоставить кредит заемщику посредством перечисления суммы кредита не заемщику, а третьему лицу. Установленный п. 2.1 Положения БР № 54-П запрет предоставления кредита, минуя банковский счет заемщика – юридического лица, а в случае предоставления кредита физическому лицу – минуя банковский счет заемщика – физического лица или его «рук», вызывает до сих пор критику как со стороны ученых-правоведов, так и лиц, которым на практике пришлось ощутить последствия такого ограничения порядка предоставления кредитов. При оценке приведенного порядка предоставления кредитов оппоненты, как правило, находят противоречия правил п. 2.1 Положения БР № 54-П нормам Гражданского кодекса РФ. Возникает вопрос о возможности исследования правил приведенного Положения на соответствие общегражданскому законодательству.
Установление правил, касающихся порядка предоставления и погашения кредитов, реализовано Банком России в рамках полномочий, которыми он наделен в силу Закона о Банке России. Согласно ст. 4 данного Закона Банк России устанавливает правила проведения банковских операций, которые согласно ст. 7 этого же Закона обязательны для федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, всех юридических и физических лиц, т. е. для всех субъектов гражданского (хозяйственного) оборота. Учитывая частноправовой характер банковских операций, а следовательно, и тех отношений, которые опосредуют такие операции, можно сделать вывод, что Банк России регулирует частноправовые отношения в пределах, предусмотренных Законом о Банке России. Учитывая то, что Гражданский кодекс РФ не отдает приоритет в урегулировании отношений, возникающих из кредитного договора, специальному банковскому законодательству, нормы Положения БР № 54-П должны соответствовать Гражданскому кодексу РФ. Последнее послужило основанием для обращения в 1999 г. ООО «Свод» и ООО «Стоик» в Верховный Суд РФ [236] .
Заявители обратились в суд с заявлением о признании п. 2.1.1 Положения БР № 54-П противоречащим Гражданскому кодексу РФ, которое не было удовлетворено Верховным Судом РФ. Причина неудовлетворения заявления, как нам представляется, кроется, с одной стороны, в том, что заявители в обоснование своего требования положили неверные доводы, сославшись на ограничение правилами п. 2.1.1 прав юридических лиц, предусмотренных ст. 313, 814, 821 ГК РФ. С другой стороны, Верховный Суд РФ дал оценку только доводам заявителей, несмотря на то что согласно ст. 13 ГК РФ он должен был проверить в целом п. 2.1.1 Положения БР № 54-П на соответствие положениям Гражданского кодекса РФ как нарушающего гражданские права и охраняемые интересы гражданина или юридического лица.
Обратимся к доводам заявителей. По их мнению, порядок выдачи кредита, предусмотренный в п. 2.1.1 Положения, создает такую ситуацию, когда предприятию, имеющему картотеку на расчетном счете, может быть отказано в предоставлении кредита, поскольку целевое использование кредита невозможно. Таким образом, заявители пришли к выводу: «При наличии или появлении картотеки на расчетном счете юридического лица последнее лишается возможности использовать кредитные ресурсы, необходимые ему для развития производства, расчетов с поставщиками, выплаты заработной платы и т.п. Предусмотренный Банком России порядок предоставления кредита ущемляет и интересы банков, т.к. они фактически теряют своих потенциальных клиентов-заемщиков. Данное Положение противоречит и норме, закрепленной в ст. 313 ГК РФ. Пункт 2.1.1 Положения ограничивает такое право заемщика, как право требовать от банка направлять кредитные средства не на свой счет, а на оплату счетов третьих лиц (поставщиков)».
Изложенные доводы заявителей можно свести к следующим тезисам:
порядок предоставления кредита, предусмотренный Положением БР № 54-П, противоречит ст. 313 ГК РФ, согласно которой заемщик вправе возложить на своего должника (банк) обязанность исполнить обязательство заемщика перед поставщиками, оплатив соответствующие счета;
правила Положения БР № 54-П ограничивают право юридического лица, имеющего картотеку на расчетном счету, на получение кредита, поскольку банк, руководствуясь нормами ст. 814 и 821 ГК РФ, откажется от заключения кредитного договора;
правила Положения БР № 54-П ограничивают права юридического лица (заемщика) в сфере гражданского оборота, противореча, в частности, правилам п. 2.1 письма Госналогслужбы России, Минфина России и ЦБ РФ от 13, 16 августа 1994 г. № ВГ-4-13/94н, 104, 104 «Порядок применения положений Указа Президента Российской Федерации от 13 мая 1994 г. № 1006 «Об осуществлении комплексных мер по своевременному и полному внесению в бюджет налогов и иных обязательных платежей» [237] ;
правила Положения БР № 54-П не применимы, поскольку Банк России не наделен правом регулирования гражданско-правовых отношений.
Верховный Суд РФ, не найдя оснований для удовлетворения заявления, относительно сформулированных тезисов указал соответственно следующее.
Во-первых, обязательство, вытекающее из кредитного договора, предполагает, что банк-кредитор предоставляет ссуду заемщику (должнику), на котором лежит обязанность возвратить полученную денежную сумму. Обязательство банка перечислить ссуду по поручению заемщика третьим лицам возникает из иных договорных отношений. При таких обстоятельствах зачисление полученных по кредитному договору денежных средств на расчетный счет заемщика ни в коей мере не ограничивает его гражданских прав, поскольку данное действие является банковской операцией, осуществляемой в рамках кредитного договора, и не лишает заемщика дать поручение банку о перечислении ссуды третьим лицам. Поэтому ссылка заявителей на несоответствие п. 2.1.1 положениям ст. 313 ГК РФ несостоятельна.
Во-вторых, норма п. 1 ст. 821 ГК РФ предусматривает право кредитора отказаться от дальнейшего кредитования заемщика по договору и не лишает последнего права на судебную защиту, основываясь на том, что действия кредитора в отношении непредоставления кредита незаконны. Поэтому отказ банка в предоставлении кредита предприятию, имеющему картотеку на расчетном счете, не является основанием для признания обжалуемого положения незаконным.
В-третьих, ссылка на положения названного письма Госналогслужбы России несостоятельна, поскольку они противоречат действующему законодательству. Кроме того, ссудный счет не является счетом в смысле банковского счета и служит для отражения задолженности заемщика банку по выданным ссудам, является способом бухгалтерского учета денежных средств и материальных ценностей.
В-четвертых, в соответствии со ст. 4 и 56 Закона о Банке России Центральный банк РФ устанавливает обязательные для кредитных организаций правила проведения банковских операций и ведения бухгалтерского учета [238] . Согласно ст. 5 Закона о банках и банковской деятельности операции по предоставлению (размещению) денежных средств являются банковскими операциями и осуществляются кредитными организациями на основании соответствующих лицензий, выдаваемых Банком России. Поэтому Банк России не вышел за пределы своих полномочий.
Таким образом, Верховный Суд РФ установил, что Положение БР № 54-П принято в соответствии с законом и не нарушает права заявителей, а, следовательно, их заявление не подлежит удовлетворению.
Однако, если указанное решение суда в конце 90-х годов касалось заявления юридических лиц по поводу возможности получения кредита, минуя банковский счет юридического лица, что в первую очередь объяснялось наличием картотеки на их банковских счетах, то уже в 2003 г. Банк России это решение Верховного суда РФ положил в обоснование предоставления потребительских кредитов физическим лицам только посредством предварительного открытия банковского счета и последующего зачисления суммы кредита на этот счет.
Так, в письме Банка России от 29 мая 2003 г. № 05-13-5/1941 [239] (далее – Письмо) указывается: «… ст. 819 «Кредитный договор» однозначно определяет состав субъектов в отношениях, возникающих при заключении кредитного договора – банк-кредитор и заемщик, а также предмет кредитного договора – предоставление банком-кредитором денежных средств (кредита) заемщику и исполнение заемщиком обязательств по кредитному договору, в том числе по уплате процентов за пользование кредитом. То есть ст. 819 «Кредитный договор» ГК РФ не предусматривает взаимоотношений ни банка-кредитора, ни физического лица – заемщика с третьими лицами (например, торговой организацией), что подтверждается решением Верховного Суда от 1 июля 1999 г. № ГКПИ-99-484 и определением Кассационной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 17 августа 1999 г. № КАСС-99-199». На основании приведенного Банк России определяет, что дальнейшие взаимоотношения заемщика по кредитному договору с третьими лицами, не являющимися стороной по кредитному договору (в том числе с организациями торговли), при использовании полученного кредита на цели, определенные в кредитном договоре, не являются предметом кредитного договора, а регулируются, в частности, ст. 488 «Оплата товара, проданного в кредит», либо ст. 822 «Товарный кредит». В данном Письме указывается, что оплата кредитной организацией приобретенных физическим лицом потребительских товаров не является кредитной операцией. Учитывая приведенное, а также сложившуюся практику делового банковского оборота, Банк России установил, что нормы Гражданского кодекса РФ, содержащиеся в главах 22 «Исполнение обязательства», 23 «Обеспечение исполнения обязательства», 24 «Перемена лиц в обязательстве» и 26 «Прекращение обязательства», не могут быть в полной мере применены к обязательствам банка по предоставлению кредита. Содержание приведенного Письма интересно и тем, что в нем Банк России примерно определяет и схемы, на которых может основываться практика кредитования банками физических лиц при приобретении последними потребительских товаров. Все приведенные схемы сводятся лишь к одному: получить потребительский кредит, минуя банковский счет физического лица, невозможно.
Подобную позицию отстаивает и Ассоциация российских банков, основываясь на содержании приведенного Письма Банка России. Так, в письме Ассоциации российских банков от 16 ноября 2006 г. [240] «О неправомерном толковании территориальными управлениями Роспотребнадзора норм законодательства, регулирующих правоотношения сторон договора потребительского кредита», направленное в администрацию Президента РФ, указывается, что «банк не вправе предоставлять потребительский кредит заемщику – физическому лицу без открытия ему банковского счета и зачисления на него суммы кредита, в частности, непосредственно путем платежа кредитору заемщика (продавцу товара)».
Таким образом, на настоящий момент позиция Банка России, Ассоциации российских банков, подкрепленная решением Верховного Суда РФ, в принципе исключает возможность получения кредита, как заемщиком – юридическим лицом, так и заемщиком – физическим лицом, минуя банковский счет заемщика, путем направления кредита третьим лицам. Однако, если для юридических лиц ключевым моментом такого ограничения выступает невозможность получения кредита (заключения кредитного договора) в случае наличия картотеки на его банковском счете, то для физического лица ограничение порядка получения кредита выступает дополнительными финансовыми издержками, которые такое физической лицо – потребитель вынуждено нести вследствие необходимости открытия банковского счета (заключения договора банковского счета помимо заключения кредитного договора) и оплаты операций, проводимых по банковскому счету. Дело в том, что оказание банком услуг по совершению операций с денежными средствами, находящимися на банковских счетах, осуществляется на возмездной (платной) основе. Поэтому, руководствуясь положениями ст. 851, п. 3 ст. 834 ГК РФ и ч. 1 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, коммерческие банки прочно стоят на позиции, допускающей взимание платы (комиссии) за открытие банковских счетов и совершение операций с денежными средствами при кредитовании физических лиц в безналичном порядке. Вследствие заключения дополнительных к кредитному договору соглашений размер обязательств клиента-заемщика возрастает по сравнению с условиями заключенного кредитного договора, поскольку включает не только размер предоставленного кредита, процентов, выплачиваемых за кредит, но и размер комиссии, выплачиваемой за открытие и проведение операций по банковскому счету. На подобное обременение заемщика – физического лица по потребительским кредитам, ущемляющее права потребителей, не раз обращалось внимание территориальными управлениями Роспотребнадзора. По их мнению, предоставление кредита в безналичной форме с одновременным открытием гражданину банковского счета обусловливает приобретение одних товаров (работ, услуг) (получение кредита) обязательным приобретением иных товаров (работ, услуг) (открытие счета), чем нарушаются положения Закона РФ «О защите прав потребителей».
Тем не менее, указанные доводы территориальных управлений Роспотребнадзора рассматриваются как несостоятельные. Так, в уже упомянутом письме Ассоциации российских банков отмечается, что договор потребительского кредита не является публичным, поскольку он не назван таковым в действующем законодательстве, в отличие, например, от договора розничной купли-продажи, договора проката, договора бытового подряда, которые Гражданским кодексом определены как публичные договоры. Следовательно, банки не могут быть принуждены к заключению договора потребительского кредита или определению условий помимо своей воли. Другими словами, потребительский кредит выводят за пределы действия законодательства о защите прав потребителей, а следовательно, и за рамки тех ограничений, которые устанавливаются для защиты прав потребителей.
При исследовании порядка предоставления кредита, установленного п. 2.1 Положения БР № 54-П, обращает на себя внимание то, что «камнем преткновения» стал вопрос о соотношении правил данного пункта с нормой п. 1 ст. 313 ГК РФ. Причем одни (заявители ООО «Свод» и ООО «Стоик», Роспотребнадзор) используют норму ст. 313 ГК РФ для обоснования возможности получения кредита путем перечисления его третьим лицам (поставщикам, торговым организациям), а другие (Верховный Суд РФ, Банк России, Ассоциация российских банков), напротив, указывают, что исполнение кредитного обязательства не укладывается в конструкцию п. 1 ст. 313 ГК РФ, что, в свою очередь, исключает возможность предоставления кредита, минуя расчетный счет заемщика.
Возвращаясь к заявлению 1999 г. о признании п. 2.1.1 Положения БР № 54-П противоречащим Гражданскому кодексу РФ, заметим, что ни один из приведенных доводов заявителей нельзя признать состоятельным, поскольку данные доводы не могут быть использованы в принципе для обоснования положения о возможности получения кредита не только заемщиком, но и третьим (управомоченным) лицом. Это касается и довода заявителей о противоречии п. 2.1.1 Положения БР № 54-П норме п. 1 ст. 313 ГК РФ.
Согласно п. 1 ст. 313 ГК РФ «исполнение обязательства может быть возложено должником на третье лицо, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично». Речь идет о частном случае возложения исполнения на третье лицо в отношении обязательства, срок исполнения по которому наступает. Такой срок исполнения с позиции гражданского законодательства признается правомерным, а предложенное кредитору исполнение со стороны третьего лица – надлежащим.
Третье лицо – это субъект права, который не является стороной обязательства подлежащего исполнению в смысле ст. 313 ГК РФ. Связь третьего лица с должником подлежащего исполнению обязательства такова, что такое третье лицо состоит с ним в каком-либо ином правоотношении, не связанном с обязательством, которое подлежит исполнению в смысле п. 1 ст. 313 ГК РФ. Иначе говоря, каждая из сторон обязательства, подлежащего исполнению, состоит в определенном количестве «других» правоотношений, участники которых по отношению к искомому обязательству выступают в качестве третьих лиц. При этом для целей п. 1 ст. 313 ГК РФ значение приобретают лишь те третьи лица, которые находятся в правовой связи с должником, что в конечном счете и позволяет последнему возложить на такое третье лицо исполнение обязанности должника. В качестве «других» правоотношений могу выступать, в частности, и кредитное обязательство, и обязательства по возврату кредита и уплате процентов, должники которых как по отношению к кредитору обязательства, упомянутого п. 1 ст. 313 ГК РФ, так и к должнику этого обязательства будут выступать в качестве третьих лиц.
Порядок предоставления кредита, предусмотренный п. 2.1 Положения БР № 54-П, касается порядка исполнения обязательства, возникающего из кредитного договора. Третьими лицами по отношению к кредитному обязательству будут считаться все те лица, которые состоят в какой-либо правовой связи либо с банком-кредитором, либо с заемщиком. Так, банк-кредитор состоит в корреспондентских отношениях с другими кредитными организациями, которые по отношению к кредитному обязательству будут выступать в качестве третьих лиц. Заемщик является стороной торговых сделок, участники которых также подпадают под категорию «третьи лица». Учитывая же тот факт, что в рамках исполнения кредитного обязательства спор возник вокруг вопроса о возможности исполнения его третьему лицу, а не третьим лицом, положения п. 1 ст. 313 ГК РФ вообще не могут быть использованы как для обоснования противоречия п. 2.1 Положения БР № 54-П правилам Гражданского кодекса РФ, так и, наоборот, в подтверждение того, что никакого противоречия не наблюдается.
Пункт 2.1 Положения БР № 54-П определяет, что кредит предоставляется в безналичном порядке путем зачисления денежных средств на расчетный счет клиента-заемщика, а в отношении физического лица также и наличными деньгами через кассу банка. В этой связи для исполнения кредитного обязательства значение приобретает уяснение термина «расчетный счет клиента-заемщика». Если приведенный термин толковать как надлежащее лицо, то порядок предоставления, предусмотренный в указанном Положении Банка России, необходимо рассматривать через призму нормы ст. 312 «Исполнение обязательства надлежащему лицу» ГК РФ. Если же этот термин соотносить с местом исполнения обязательства, то и приведенный порядок предоставления кредита необходимо рассматривать через положения ст. 316 «Место исполнение обязательства» ГК РФ. Представляется, что термин «расчетный счет клиента-заемщика» можно рассматривать в двояком значении, поскольку, с одной стороны, правила Положения БР № 54-П о порядке предоставления кредита определяют надлежащее лицо принятия исполнения, в качестве которого выступает заемщик, а, с другой стороны, эти же правила определяют место, куда должна быть предоставлена сумма кредита – расчетный счет. Поэтому целесообразно рассмотреть порядок предоставления кредита через два критерия надлежащего исполнения обязательства, а именно исполнение обязательства надлежащему лицу и исполнение обязательства в надлежащем месте.
Норма ст. 312 ГК РФ гласит: «Если иное не предусмотрено соглашением сторон и не вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства, должник вправе при исполнении обязательства потребовать доказательств того, что исполнение принимается самим кредитором или управомоченным им на это лицом, и несет риск последствий непредъявления такого требования». Исходя из буквального толкования приведенной нормы следует, что закон вообще не ставит под сомнение процесс принятия исполнения надлежащим лицом: если обязательство исполняется, то предполагается, что оно исполняется в отношении надлежащего лица. Выражение «если иное не предусмотрено соглашением сторон и не вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства» приведенной нормы относится не к ограничению права сторон на исполнение обязательства лицу, которое должно признаваться надлежащим, а к реализации права должника на истребование доказательств того, что исполнение принимается самим кредитором или управомоченным им на это лицом. Указание на лицо (банковский счет), исполнение которому будет признаваться надлежащим, может быть оформлено как на стадии заключения кредитного договора, так и при исполнении кредитного обязательства. Такое указание не является поручением клиента на перечисление денежных средств, которое с позиции банковского законодательства представляет собой банковскую операцию, совершаемую, в частности, на основании заключенного договора банковского счета. По этой причине нельзя согласиться с мнением Верховного Суда РФ, который исполнение по предоставлению кредита третьему лицу определяет как поручение заемщика о перечислении ссуды третьим лицам [241] .
Предоставление кредита – это не абстракция, а реально осуществляемое действие, которое и составляет объект кредитного обязательства. Стороны кредитного договора при его заключении определяют, в частности, что именно будет считаться предоставлением кредита и когда такой кредит можно будет считать предоставленным. Движение денежных средств по счетам может быть обусловлено не только сделанным поручением клиента банка на основании договора банковского счета, но и исполнением лежащей на банке-кредиторе обязанности предоставить кредит заемщику по кредитному договору. Предоставить – это не только передать деньги в руки заемщика, а равно зачислить на его счет, но это может быть и передача (зачисление) другому управомоченному лицу (на его счет), что стороны кредитного договора определят как предоставление кредита. Данная позиция соответствует положениям Гражданского кодекса о моменте возникновения права собственности у приобретателя по договору (ст. 223) и о передаче вещи (ст. 224). В частности, в абз. 2 п. 1 ст. 224 ГК РФ указывается, что «вещь считается врученной приобретателю с момента ее фактического поступления во владение приобретателя
Таким образом, кредит будет считаться предоставленным заемщику не только в случае зачисления суммы кредита на его банковский счет, открытый в банке-кредиторе, или выдачи заемщику – физическому лицу денежных средств через кассу банка, но и в случае зачисления суммы кредита на любой другой банковской счет как принадлежащий, так и не принадлежащий заемщику, открытый как в банке-кредиторе, так и в любом другом банке. В частности, в кредитном договоре может содержаться указание на зачисление суммы кредита на банковский счет заемщика, открытый в другом банке, что никак не может отразиться на кредитном договоре. Право сторон на определение надлежащего места исполнения обязательства соответствует оговорке диспозитивной нормы абз. 1 ст. 316 ГК РФ, согласно которой «если место исполнения не определено законом, иными правовыми актами или договором, не явствует из обычаев делового оборота или существа обязательства, исполнение должно быть произведено…». Указав на банковский счет, который не подпадает под термин «банковский счет клиента-заемщика», стороны тем самым реализуют право на иное определение места исполнения обязательства, отличного от места исполнения, определяемого через общую конструкцию абз. 5 ст. 316 ГК РФ, согласно которой надлежащее место исполнения определяется как место жительство кредитора в момент возникновения обязательства, а если кредитором является юридическое лицо – как место его нахождения в момент возникновения обязательства» [242] .
Место исполнения кредитного обязательства, отличного от банковского счета клиента-заемщика, может явствовать из существа обязательства. В первую очередь это касается целевого кредита, существо которого определяется через содержание п. 1 ст. 814 ГК РФ: «если договор займа заключен с условием использования заемщиком полученных средств на определенные цели (целевой заем), заемщик обязан обеспечить возможность осуществления заимодавцем контроля за целевым использованием суммы займа». В качестве цели такого кредита может выступать, в частности, оплата поставляемого товара заемщиком-покупателем по договору поставки или оплата потребительских товаров, приобретаемых по договору розничной купли-продажи. Достижение цели в таких случаях только и может быть обеспечено, если банк-кредитор обеспечит перемещение денежных средств не на банковский счет клиента-заемщика, а на счет третьего лица (поставщиков, торговых организаций), что будет соответствовать исполнению кредитного обязательства надлежащему субъекту в надлежащем месте. При этом выражение «обеспечить возможность осуществления заимодавцем контроля за целевым использованием суммы займа» для целей кредитного договора имеет некоторое иное понимание по сравнению с договором займа. Во-первых, кредитный договор построен по консенсуальной конструкции в отличие от реального договора, а значит, и контроль за целевым использованием денежных средств в отношении последнего может быть обеспечен только после передачи суммы займа заемщику, тогда как по кредитному договору реализациях контрольных функций по использованию кредита в определенных целях может быть реализована на стадии предоставления кредита, посредством перечисления как всей суммы кредита, так и по частям на банковский счет получателя – третьего лица. Во-вторых, договор займа опосредует отношения, как правило, между лицами, не прибегающими к безналичным формам расчета, а, следовательно, контроль обеспечивает некоторую прозрачность деятельности заемщика, в частности посредством того, что последний предоставляет отчеты об использовании суммы займа. В случае же предоставления денежных средств по кредитному договору посредством зачисления их на банковский счет клиента-заемщика контроль со стороны банка за движением денежных средств по счету клиента-заемщика, в принципе, исключен. Отношения, связанные с движением средств по банковскому счету, возникают из договора банковского счета, а следовательно, выходят из сферы действия норм о кредите. В свою очередь, глава 45 «Банковский счет» ГК РФ содержит правила, определяющие особенности взаимоотношения банка и клиента. В частности, согласно п. 3 ст. 845 «
Таким образом, существо кредитного обязательства, возникшего на основании заключения кредитного договора о предоставлении целевого кредита, определяет в качестве места его исполнения не банковский счет заемщика, а банковский счет того лица, перечисление суммы кредита на который обеспечит достижение цели предоставления целевого кредита.
Однако ст. 316 ГК РФ содержит еще одну оговорку, касающуюся определения места исполнения обязательства. Речь идет о том, что место исполнения может быть определено законом или иным правовым актом. В этой связи обращаемся к тем актам, которые устанавливают специальные правила, определяющие порядок предоставления кредитов. К основному источнику относится Положение БР № 54-П. Кроме того, указания на особенности порядка предоставления кредитов содержат два письма: письмо ЦБ РФ от 5 октября 1998 г. № 273-Т «Методические рекомендации к Положению Банка России «О порядке предоставления (размещения) кредитными организациями денежных средств и их возврата (погашения)» от 31 августа 1998 г. № 54-П» [243] ; письмо ЦБ РФ от 29 мая 2003 г. № 05-13-5/1941, содержащее также некоторые особенности применения Положения БР № 54-П.
Обращают на себя внимание некоторые положения указанных писем Банка России, часть из которых являются некорректными, а другие вообще несостоятельными. В частности, в письме Банка России от 5 октября 1998 г. содержится указание: «в соответствии с условиями заключенного договора/соглашения банк производит
Значение приведенных положений, содержащихся в письмах Банка России в том, что они не обладают юридической силой положений нормативного акта, поскольку согласно ст. 7 Закона о Банке России нормативные акты Банка России издаются в форме указаний, положений и инструкций, а следовательно, эти положения не подлежат применению. Что же касается Положения БР № 54-П, то и оно не может противоречить, в частности, правилам ст. 316 ГК РФ. Несмотря на то что указанное Положение является нормативным актом и принято по вопросам, отнесенных к полномочиям Банка России, его правила не могут устанавливать иной порядок предоставления кредита, в частности в отношении определения места исполнения обязательства. Статья 316 ГК РФ содержит отсылку к закону или иному правовому акту, в котором может быть определено место исполнения того или иного обязательства, но не к нормативному акту. Согласно п. 6 ст. 3 ГК РФ к иным правовым актам относятся указы Президента РФ и постановления Правительства РФ, среди которых отсутствуют акты, которые могли бы ограничить порядок предоставления кредита. В Гражданском кодексе имеет место конструкция, определяющая возможность применения нормативных актов Банка России. В частности, в ст. 862 «Формы безналичных расчетов» ГК РФ содержится указание: «При осуществлении безналичных расчетов допускаются расчеты платежными поручениями, по аккредитиву, чеками, расчеты по инкассо, а также расчеты в иных формах, предусмотренных законом,
Изложенный нами подход хотя и идет вразрез с мнением Банка России, однако находит определенную поддержку в научной среде. Так, В. В. Витрянский подчеркивает, что содержащееся в Положении БР № 54-П правило о том, что денежные средства в безналичной форме предоставляются юридическим лицам путем их зачисления на банковский счет, лишь определяет обычный порядок размещения банками безналичных денежных средств, что не запрещает и не исключает использование сторонами кредитного договора различных форм исполнения банком-кредитором обязательства по предоставлению кредита в распоряжение заемщика, в том числе и не требует зачисления соответствующих денежных средств на счет заемщика [245] . Л. Г. Ефимова, критикуя позицию Банка России, выраженную в п. 2.1.1 Положения БР № 54-П, отмечает, что такой подход к предоставлению кредита противоречит действующему законодательству. Она полагает, что в силу принципа свободы договора право выбора конкретного способа прекращения обязательства по предоставлению кредита принадлежит его сторонам. Ограничить такое право, по справедливому утверждению Л. Г. Ефимовой, можно только на основании закона, но не нормативного акта Банка России [246] .
Глава 3. Обязательства по возврату кредита и уплате процентов
§1. О квалификации отношений, связанных с возвратом кредита и уплатой процентов
Согласно п. 1 ст. 819 ГК РФ «заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее». При этом возникновение обязанностей заемщика всецело зависит от исполнения лежащей на банке-кредиторе обязанности предоставить кредит в обусловленной договором сумме. Это означает, что обязательства по возврату кредита и уплате процентов во времени всегда лежат после кредитного обязательства.
Исполнение обязательств по возврату кредита и уплате процентов заемщиком обусловлено исполнением своих обязательств банком-кредитором, а поэтому такие обязательства выступают примером встречных обязательств (п. 1 ст. 328 ГК РФ). Несмотря на это, правила пп. 2 и 3 ст. 328 «Встречное исполнение обязательств» ГК РФ к отношениям, возникающим из кредитного договора, неприменимы, поскольку не отражают существо отношений по поводу предоставления и возврата кредита.
Заемщик по кредитному договору должен вернуть полученную денежную сумму. Более того, он должен ее вернуть не в момент ее получения от банка-кредитора, а через определенный договором промежуток времени, достаточный для того, чтобы была достигнута та экономическая цель, которую преследует заемщик, получив сумму кредита. Последнее как раз и исключает применение правил п. 2 указанной статьи, позволяющих приостановить исполнение встречного обязательства или отказаться от его исполнения, поскольку без исполнения обязательства по предоставлению кредита (кредитного обязательства) обязательство по его возврату в принципе еще не существует. Обязательство по возврату кредита не подпадает под смысл несозревшего (определимого) обязательства. Это обязательство отсутствует, что исключает применение и других правил ст. 328 ГК РФ.
В отношении договора займа законодатель предусматривает возможность его оспаривания по безденежности. Так, согласно п. 1 ст. 812 ГК РФ «заемщик вправе оспаривать договор займа по его безденежности, доказывая, что деньги или другие вещи в действительности не получены им от заимодавца или получены в меньшем количестве, чем указано в договоре». Основываясь на субсидиарном характере применения норм о договоре займа к кредитному договору, Банк России придерживается мнения, что к кредитному договору подлежат применению, в частности, правила п. 3 ст. 812 ГК РФ, устанавливающие последствия неполучения денег или других вещей, а также получения денег или других родовых вещей в меньшем количестве, чем указано в договоре [247] . В качестве последствия доказательства того, что деньги или другие родовые вещи в действительности не были получены заемщиком, выступает признание договора займа незаключенным. В случае же установления, что деньги или другие родовые вещи были переданы в количестве меньшем, чем предусмотрено договором займа, такой договор считается заключенным на данное переданное количество денег или других родовых вещей.
На наш взгляд, позиция Банка России несостоятельна, поскольку не соответствует правовой природе кредитного договора, которая не позволяет применить правила не только п. 3 ст. 812 ГК РФ, но и правила данной статьи.
Договор займа построен по конструкции реального договора и считается заключенным с момента передачи денег или других вещей, определенных родовыми признаками. Доказательство того, что денежные средства или другие вещи не подлежали в действительности передаче, означает, что действие, определяющее момент заключения договора, реально (фактически) не состоялось, а значит, и договор займа не был заключен. Передача вещей или денег в количестве, отличном (меньшем) по сравнению с количеством, предусмотренным договором, означает установление иного предмета заключенного договора займа. Кредитный же договор является договором консенсуальным, а, следовательно, положения п. 3 ст. 812 ГК РВ к нему неприменимы, поскольку отражают существо отношений, построенных на основе реальной конструкции договора. Непередача денег заемщику по кредитному договору означает неисполнение кредитного обязательства, что, в свою очередь, порождает применение последствий, предусмотренных для обязательств, которые неисполнены. В частности, речь идет о возможности понуждения к исполнению (ст. 396 ГК РФ), предъявления требования о взыскании неустойки (ст. 394, 395 ГК РФ) и/или требования о возмещении убытков (ст. 393 ГК РФ). Передача кредита в меньшем размере порождает последствия для обязательств, которые исполнены ненадлежащим образом, в качестве которых может выступать требование о предоставлении непереданной части кредита, требование об уплате неустойки, требование о возмещении убытков.
Для кредитного договора закон предусматривает обязательную письменную форму под страхом признания его недействительным (ничтожным), что исключает применение и п. 2 ст. 812 ГК РФ. Как сама процедура предоставления кредита, так и сам кредитный договор достаточно формализованы, что объясняется в первую очередь наличием специального субъекта на стороне кредитора – банка или иной кредитной организации. Так, согласно п. 2.3 Положения БР № 54-П предоставление (размещение) банком денежных средств клиенту-заемщику производится на основании распоряжения, составляемого специалистами уполномоченного подразделения банка и подписанного уполномоченным должностным лицом банка. В Методических рекомендациях Банка России, принятых к Положению БР № 54-П, содержится указание на то, что документом, свидетельствующим о факте предоставления денежных средств клиенту, является выписка по корреспондентскому, расчетному, текущему счету клиента, а также ссудному или межбанковскому депозитному счету либо счету по учету прочих размещенных средств. Кроме того, открытие соответствующих ссудных и межбанковских депозитных счетов, счетов по учету прочих размещенных средств сопровождается уведомлением налоговых органов в установленном порядке. Приведенные правила делают невозможной ситуацию, при которой были бы соблюдены все формальности вплоть до получения расписки клиента-заемщика на расчетном документе при получении кредита в наличном порядке без действительного предоставления кредита.
Таким образом, существо кредитного договора исключает возможность оспаривания его по правилам ст. 812 «Оспаривание договора займа» ГК РФ.
Предоставление кредита порождает обязательство по возврату полученной суммы кредита (основного долга) и обязательство по уплате процентов, первое из которых является основным по отношению ко второму – дополнительному (акцессорному) обязательству. Акцессорный характер обязательства по уплате процентов выражается в первую очередь в том, что именно размер основного долга позволяет определить денежную сумму, подлежащую уплате за пользование суммой кредита, исчисляемой исходя из размера процентной ставки, установленной соглашением сторон. Поскольку прекращение основного обязательства прекращает и дополнительные, для кредитного договора представляется недопустимой ситуация, когда обязательство по выплате процентов исполняется позднее обязательства по погашению основного долга. При очередности удовлетворения требований кредитора, установленной Гражданским кодексом РФ, наглядно прослеживается соотношение дополнительных и основного обязательств. Так, согласно ст. 319 ГК РФ «сумма произведенного платежа, недостаточная для исполнения денежного обязательства полностью, при отсутствии иного соглашения погашает прежде всего издержки кредитора по получению исполнения, затем – проценты, а в оставшейся части – основную сумму долга». На акцессорный характер обязательства по уплате процентов указывает, в частности, В. А. Белов. Он отмечает, что обязательство уплаты процентов является дополнительным, поскольку возникновение этого обязательства связывается законом не столько с волей сторон, сколько с наличием самого факта использования денежных средств, полученных от третьего лица или подлежащих передаче ему [248] .
Как обязательство по возврату кредита, так и обязательство по уплате процентов относятся к так называемым долговым денежным обязательствам. Такие обязательства отличаются степенью обязательности выполнения действий должника, что, в принципе, исключает возможность неисполнения обязательства по причине невозможности такого исполнения. В рамках нормального течения гражданского оборота неисполнение обязательств по возврату долга и уплате процентов недопустимо, как это, например, сделано в отношении кредитного обязательства, когда по основаниям, предусмотренным законом, все же предоставляется право должнику-банку отказать в предоставлении кредита заемщику (п. 1 ст. 821 ГК РФ). Однако и основания п. 1 ст. 821 ГК РФ не относятся к разновидности неисполнения обязательства в силу невозможности его исполнения, а выступают примером обстоятельств, предусмотренных ст. 451 «Изменение и расторжение договора в связи с существенным изменением обстоятельств» ГК РФ. Категория «невозможность исполнения обязательства» неприменима к денежным обязательствам, что ни раз подчеркивалось в правовой науке. В частности, речь идет о научных трудах Л. А. Лунца, разработавшего теорию денежного обязательства [249] , на некоторые положения которой хочется обратить внимание.
Уплата денег, имеющих хождение в данной стране, всегда объективно возможна. Деньги всегда остаются в обороте и в этом смысле никогда «не погибают» (non pereunt).
Все денежные знаки, имеющие хождение в стране, составляют один род предметов и отличаются друг от друга лишь той степенью, в которой они могут исполнить платежную функцию. Степень эта определяется для каждого денежного знака по его отношению к известной денежной единице, вследствие чего все денежные знаки страны объединены отношением к этой единице. Это соотношение объединяет все денежные знаки в один род предметов, для которых характерным является их функция орудия обмена и средства платежа. Таким образом, платежное значение каждого знака на каждый данный момент может быть выражено в известном количестве счетных единиц и между этими денежными знаками существуют лишь количественные различия. При исчезновении или изъятии из обращения одних денежных знаков они заменяются другими, выраженными в той или иной денежной единице. В последнем случае между новой и старой денежными единицами устанавливается числовое отношение законом, а при отсутствии закона это отношение определяется фактически по курсовому соотношению нового денежного знака к старому на момент изъятия или выхода последнего из обращения.
Таким образом, все прежние, настоящие и будущие денежные знаки объединены между собой определенным отношением. При таких условиях фактическая объективная невозможность исполнения денежного обязательства могла бы наступить лишь в случае исчезновения денег без замены их новыми, т. е. в случае прекращения товарно-денежных отношений, что, естественно, невозможно. Можно себе представить лишь временную фактическую невозможность платежа, когда, например, вследствие исключительных обстоятельств, вызванных военными действиями, временно нарушается связь между кредитором и должником и в результате этого приостанавливается наступление просрочки должника. Но нельзя представить себе полную фактическую объективную невозможность исполнения, вовсе освобождающую должника от платежа [250] .
Итак, обязательства по возврату кредита и уплате процентов подлежат исполнению независимо от фактического наличия или отсутствия денег у должника, что в первую очередь объясняется особым предметом действий (денежными средствами), совершаемых в рамках кредитного договора. Причем деньги выступают единственно возможным предметом действий, связанных как с предоставлением кредита, так и его возвратом и уплатой процентов. Тем не менее, в юридической литературе некоторые авторы предлагают иную трактовку понимания возмездности кредитного договора.
Так, Е. А. Боннер представляется возможным «установление в кредитном договоре обязанности заемщика выплачивать вознаграждение банку не только в виде процентов, но и в иной форме» [251] . По ее мнению, «принцип платности следует сформулировать более широко, не только как уплату процентов в качестве обязательного условия кредитного договора, но и как выплату вознаграждения, форма которого определяется по усмотрению сторон». В этой связи автор предлагает внести соответствующие изменения в ст. 819 ГК РФ и ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности.
Естественно, что автор, говоря о форме вознаграждения, не исходит из разграничения ее на денежную и неденежную, а указывает на возможность установления вознаграждения банка-кредитора, в виде как процентов, так и твердой денежной суммы. Как пишет сама Е. А. Боннер: «При предоставлении кредита кредитная организация осуществляет обслуживание заемщика, за что взимает соответствующие платы, к примеру, комиссии за рассмотрение кредитной заявки, за оформление кредита, за выдачу кредита и пр. При предоставлении кредита в безналичном порядке юридическим или физическим лицам, кредитная организация осуществляет расчетное обслуживание, при выдаче кредита физическому лицу наличными, – кассовое обслуживание заемщика. Согласно актам Банка России, посвященным расчету эффективной процентной ставки, вышеуказанные и иные платежи по обслуживанию ссуды должны включаться в расчет эффективной процентной ставки». Учитывая приведенное, автор приходит к выводу, что «правомерность и обоснованность взимания помимо процентов за пользование кредитом иных плат признается Центральным банком Российской Федерации» [252] .
Если в 2007 г. точка зрения Е. А. Боннер представляла лишь предположение, основанное, в частности, на практике кредитования отдельных банков, то в настоящее время она нашла законодательное закрепление в изменениях, внесенных Федеральным законом от 8 апреля 2008 г. № 46-ФЗ «О внесении изменений в статью 30 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» [253] , дополнивших ст. 30 шестью частями (ч. 7, 8, 9, 10, 11, 12).
Так, согласно ч. 7 ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности «кредитная организация обязана определять в кредитном договоре полную стоимость кредита, предоставляемого заемщику – физическому лицу…». При этом в расчет полной стоимости кредита должны включаться платежи заемщика – физического лица по кредиту, связанные с заключением и исполнением кредитного договора, в том числе платежи указанного заемщика в пользу третьих лиц, в случае если обязанность этого заемщика по таким платежам вытекает из условий кредитного договора, в котором определены такие третьи лица (ч. 9 ст. 30) [254] .
Итак, законодатель определяет, что у предоставляемого кредита имеется стоимость, которая определяет размер того, что подлежит уплате кредитору. Можно предположить, что в приведенных положениях идет речь о стоимости некоего банковского продукта под названием «кредит».
Изложенная позиция законодателя представляется интересной, но все же страдает определенной непроработанностью. Думается, что она основана на искаженном понимании как природы процентов, устанавливаемых в кредитном договоре за использование предоставленных заемщику денежных средств, так и существа кредита, определяемого как предоставляемые заемщику денежные средства.
При исследовании понятия «стоимость кредита» возникает вопрос о соотношении его с понятием «процентная ставка по кредитам», имеющим место в той же ст. 30 Закона (ч. 2), которая определяет в целом существенные условия для всех банковских договоров. Процентная ставка по кредиту представляет собой плату за использование тех денежных средств, которые будут предоставлены заемщику, с тем чтобы они вернулись к кредитору в некотором увеличенном размере, зависящем от размера процентной ставки.
В этой связи необходимо четко различать термины «интерес банка» и «плата за кредит». Интерес банка представляет собой ту выгоду банка, которую он рассчитывает получить при размещении денежных средств и которая полностью относится на прибыль банка. Именно за счет полученной прибыли, от которой зависит величина собственных средств банка (капитала), он может планировать свою дальнейшую деятельность, в том числе и кредитную.
Плата за кредит представляет собой вознаграждение банка, которое помимо интереса (выгоды) банка включает себестоимость действий банка, опосредующих весь процесс движения кредита от кредитора к заемщику и обратно. Себестоимость таких действий банка состоит из затрат банка, связанных с предоставлением кредита и его возвратом, а также денежных сумм, выплачиваемых вкладчикам и иным клиентам за использование денежных средств, находящихся на их банковских счетах. Что касается затрат банка, связанных с предоставлением кредита и его возвратом, то они как раз и складываются из денежных сумм, затраченных, в частности, на принятие решения о предоставлении кредита, разработку проекта кредитного договора, и сумм, связанных с оплатой услуг банка по учету задолженности по ссудному счету заемщика, а также открытию и обслуживанию банковского счета клиента-заемщика, если предоставление кредита осуществляется путем его зачисления на банковский счет клиента-заемщика. В затраты банка по предоставлению кредита и его возврату могут входить и все другие расходы, которые непосредственно влияют на величину себестоимости действий банка, а не себестоимости кредита как некоего банковского продукта.
При расчете эффективной процентной ставки принимаются во внимание средние величины указанных составляющих платы за кредит, что позволяет банку избежать все те трудности и проблемы, которые могли бы возникнуть при расчете платы за каждый предоставляемый кредит, в том числе в форме твердой денежной суммы. Если же следовать логике законодателя банку ничто не мешает и свой интерес выразить в конкретной денежной сумме при заключении кредитного договора, и, например, интерес вкладчика при заключении договора банковского вклада, исключив использование такой формы определения вознаграждения банка (и вкладчика), как процентная ставка. Однако такой подход отбрасывает развитие всех банковских институтов, да и всей банковской сферы в «доисторический период».
Таким образом, понимание термина «проценты за кредит» только как «интерес банка» основано на ложном, искаженном представлении платы за кредит. Процентная ставка по кредитам выступает мерой вознаграждения банка, размер которого зависит от продолжительности нахождения кредитных ресурсов у заемщика. Процентная ставка как плата за кредит представляет собой универсальное средство, оптимизирующее весь процесс перемещения денежных средств от банка к заемщику, от вкладчика к банку и т.п. Если к существу кредита подойти с точки зрения экономической теории, определив его как банковский продукт, то только с этой же экономической позиции можно было бы говорить об определенной стоимости банковского продукта – кредита. Что же касается сферы гражданского права, то термин «стоимость кредита», в принципе, не имеет права на существование и подменяет собой размер обязательства заемщика перед кредитором по возврату суммы основного долга (кредита) и процентов, начисленных на нее.
Вообще термин «кредит» имеет двоякое значение: им можно определить правоотношение, возникающее между кредитором и заемщиком (кредитное обязательство), и в этом смысле данный термин используется в названии параграфа второго главы 42 ГК РФ; он может соотноситься с денежными средствами, предоставляемыми заемщику по кредитному договору, и в этом смысле он используется по содержанию п. 1 ст. 819 ГК РФ. Другого значения этот термин не имеет и иметь не может, что, в свою очередь, означает, что выражение «стоимость кредита», используемое в ч. 7—12 ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности, не имеет права на существование как искажающее существо кредита как денежных средств.
Для обоснования изложенной точки зрения достаточно обратиться к общим положениям Гражданского кодекса РФ, а именно ст. 140 «Деньги (валюта)». Положения этой статьи определяют, что «рубль является законным платежным средством, обязательным к приему по нарицательной стоимости на всей территории Российской Федерации». Рубль не может иметь другую стоимость, кроме нарицательной. Рубль является мерой стоимости валюты (денег, денежных средств). Поскольку кредит для цели ст. 819 ГК РФ и есть денежные средства (деньги), то и стоимость его выражается нарицательной стоимостью рублей, определяющих размер такового. Стоимость кредита, если вести речь о таковой, не может измениться в силу соглашения сторон, как не может быть изменена стоимость рубля, выступающая мерой кредита. Вопросы изменения стоимости рубля выходят далеко за сферу частного права, что, естественно, сводит на нет использование выражений «стоимость кредита», «полная стоимость кредита» для определения размера долгового обязательства заемщика.
Стоимость кредита соответствует размеру кредита, предоставляемого банком заемщику, который подлежит возврату в сроки и на условиях, предусмотренных кредитным договором. Как не может измениться стоимость рубля (денег), так и не может измениться стоимость кредита.
Возвращаясь к содержанию нововведений, обращает на себя внимание некорректность положений ч. 10 ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности, согласно которым кредитный договор может предполагать различные размеры платежей заемщика по кредиту в зависимости от его решения, что, в свою очередь, не может позволить банку рассчитать полную стоимость кредита, тем самым обязывает банк предоставить заемщику информацию о полной стоимости кредита, определенной исходя из максимально возможных сумм кредита и срока кредитования. Абсурдность приведенных положений касается не только использования термина «стоимость кредита», но и того, что этот термин используется наряду с терминами «максимально возможная сумма кредита», «максимально возможный срок кредитования». Вопрос о том, как они соотносятся, видимо, лежит далеко за пределами теории обязательственного права. Предоставление кредита в соответствующем размере выступает существенным условием кредитного договора, также как и срок кредитования. В тех случаях, когда заемщик вносит большую сумму платежа, чем это предусмотрено договором, речь идет о реализации права заемщика на досрочный возврат кредита, что, естественно, влечет последующий перерасчет размера основного долга, а также графика платежа, если внесенной суммы не хватает для погашения долга.
§2. Особенности исполнения заемщиком обязательств по возврату кредита и уплате процентов
Обязательства по возврату кредита и уплате процентов должны быть исполнены в надлежащий срок (ст. 314 ГК РФ). Различают обязательства с определенным сроком исполнения и обязательства, в которых срок не определен или определен моментом востребования. Обязательства, возникающие из кредитного договора и связанные с возвратом кредита, являются примером обязательств с определенным сроком исполнения. В отношении указанных обязательств, в частности, не подлежит применению абз. 7 п. 3.1 Положения БР № 54-П, устанавливающий: «В случаях, когда договором на предоставление (размещение) денежных средств не установлен срок возврата клиентом-заемщиком суммы основного долга либо указанный срок определен моментом востребования (наступлением условия/события), то возврат суммы основного долга должен быть произведен клиентом-заемщиком… в течение 30 календарных дней со дня предъявления банком-кредитором официального требования об этом (не позднее следующего рабочего дня за днем наступления условия/события), если иной срок не предусмотрен соответствующим договором». Приведенное правило о возврате (погашении) предоставленных (размещенных) клиенту-заемщику денежных средств и уплате процентов касается возврата долга по обязательствам, в которых срок возврата не установлен, а равно определен моментом востребования, а, значит, могут быть применены к любой другой договорной конструкции, опосредующей размещение денежных средств, но не к кредитному договору. В качестве отличных от кредитного договора конструкций Банк России предлагает рассматривать депозитный договор, договор займа, договор банковского счета {10} .
Срок кредитного договора совпадает со сроком возврата кредита и является существенным условием такого договора, что следует из положений параграфа 2 главы 42 ГК РФ, соответствует ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности и вытекает из существа кредитного договора, а, следовательно, в случае отсутствия условия о сроке кредитный договор считается незаключенным.
Для обязательств по возврату кредита и уплате процентов принципиальным выступает вопрос о пределах реализации права банка на требование о досрочном возврате кредита и о праве заемщика на досрочное исполнение обязательств по возврату полученных в качестве кредита денежных средств и уплате на них процентов.
В рамках рекомендаций Банка России по вопросам предоставления кредитными организациями денежных средств и их возврата (письмо БР № 273-Т) определено, в частности, что «в качестве одного из условий кредитного договора следует предусматривать право банка расторгнуть кредитный договор досрочно в случае нарушения клиентом-заемщиком предусмотренных кредитным договором обязательств». Насколько широко банк-кредитор может сформулировать в кредитном договоре перечень оснований для досрочного возврата кредита?
Согласно п. 4 ст. 421 ГК РФ «условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (ст. 422)». Учитывая приведенное положение ст. 421 ГК РФ, раскрывающее содержание принципа свободы договора, банки активно включают в кредитный договор условие о праве банка на досрочный возврат кредита и уплату процентов, например, в случае неуплаты процентов за два месяца, наличия у заемщика неудовлетворительного баланса, наличия задолженности по иным кредитным договорам, заключенным в других банках, снижения ежемесячного оборота товаров, реализуемых клиентом-заемщиком. Подобное навязывание со стороны банков условий досрочного возврата кредита встречает у юристов определенные возражения.
Так, по одному из дел арбитражный суд отказал в удовлетворении требования банка о досрочном взыскании с ООО суммы кредита и уплаты процентов [255] . Банк основывал свои требования на том, что ООО не уплатило проценты за пользование кредитом за два месяца, имело неудовлетворительный баланс и задолженность по иным кредитным договорам, заключенным с другими банками. Суд, отказав в удовлетворении требования о досрочном возврате, тем не менее, взыскал проценты в соответствии с п. 1 ст. 811 ГК РФ. В качестве мотива отказа во взыскании основного долга выступало противоречие условия договора о досрочном возврате кредита нормам ст. 811 ГК РФ. В параграфе 1 главы 42 ГК РФ, имеется единственный случай, указанный в п. 2 ст. 811 ГК РФ, когда заимодавец вправе потребовать досрочного возврата займа вместе с причитающимися процентами. Условием такого возврата является нарушение заемщиком срока, установленного для возврата очередной части займа и в том случае, если договором займа предусмотрено возвращение его по частям.
По данной ситуации Л. Дружинина отмечает: «Получая кредит, заемщик в обычных условиях старается рассчитать возможность его погашения и уплаты процентов в предусмотренные договором сроки. Нарушение же сроков уплаты процентов и возврата кредита влечет за собой ответственность в виде начисления банком пеней, зачастую с применением удвоенной ставки банковского процента. Применение такой меры ответственности, как досрочное истребование всей суммы кредита и уплаты процентов, по смыслу ст. 811 ГК РФ необоснованно» [256] . По этой же причине она выражает сомнения и в правомерности условия кредитного договора, устанавливающего право на досрочное истребование суммы кредита в зависимости от наличия задолженности по иным кредитным договорам и снижения ежемесячного оборота товаров до определенного показателя. В конечном счете Л. Дружинина приходит к выводу, что «требование банка о досрочном возврате кредита… является по существу расторжением кредитного договора и прекращением правоотношений сторон как следствие существенного нарушения договора одной из сторон, которое влечет для банка такой ущерб, что он в значительной степени лишается того, на что был вправе рассчитывать при заключении договора» [257] .
Применение тех или иных положений параграфа 1 главы 42 ГК РФ к кредитному договору обусловлено п. 2 ст. 819 ГК РФ. При этом правила о займе по отношению к банковскому кредиту носят субсидиарный характер, а их применение не должно затрагивать не только правила параграфа 2 гл. 42 ГК РФ, но и существо кредитного договора.
Статья 811 ГК РФ предусматривает последствия нарушения заемщиком срока возврата суммы займа (п. 1) и срока, установленного для возврата очередной части суммы займа, когда таковая согласно договору подлежит возврату по частям (п. 2). Для случая, предусмотренного п. 1 исследуемой статьи, закон предусматривает возможность применения процентов за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ), если иное не предусмотрено законом или договором. В отношении случая п. 2 этой же статьи предусмотрена возможность предъявления требования о досрочном возврате всей оставшейся суммы займа вместе с причитающимися процентами. При этом закон не устанавливает каких-либо ограничений права заимодавца требовать досрочного возврата займа. В этой связи возникает вопрос: насколько положения ст. 811 ГК РФ применимы к отношениям, возникающим из кредитного договора.
Пункт 1 ст. 811 ГК РФ устанавливает последствия за нарушение конечного срока возврата суммы займа. Если договором займа установлено, что заем возвращается в определенный (определимый) момент разовым платежом, то этот момент и соответствует конечному сроку возврата суммы займа. Если же заем возвращается по частям (в рассрочку), то конечный срок возврата суммы займа соответствует сроку возврата последней части займа. То есть санкция, установленная п. 1 ст. 811 ГК РФ, не применима к просрочке промежуточного срока уплаты части подлежащей возврату суммы займа. Если же для договора займа такие ограничения применения законной неустойки действительны в силу прямого урегулирования нормой п. 1 ст. 811 ГК РФ отношений, возникающих из договора займа, то для кредитного договора подобное ограничение противоречит его существу, а следовательно, не распространяется на отношения по возврату кредита и уплате процентов частями. При просрочке возврата той или иной части кредита и/или процентов санкция в форме законной неустойки подлежит применению в силу указания ст. 395 ГК РФ, невзирая на ограничения п. 1 ст. 811 ГК РФ как противоречащие существу кредитного договора.
Правило п. 2 ст. 811 ГК РФ ошибочно толковать как правило, ограничивающее досрочный возврат суммы займа. Оно касается только одного случая, когда договором займа предусмотрено возвращение суммы займа по частям (в рассрочку), а поэтому не касается любого другого случая, который можно подвести под существенное нарушение условий договора займа. Другими словами, п. 2 исследуемой статьи предусматривает частный случай нарушения договора займа, являющийся основанием для одностороннего расторжения договора (подп. 2 п. 2 ст. 450 ГК РФ), что не исключает возможности одностороннего расторжения договора займа в случае нарушения его условий, если такое нарушение будет считаться существенным (подп. 2 п. 2 ст. 450 ГК РФ). Поскольку в п. 2 ст. 811 ГК РФ речь идет об одностороннем расторжении договора займа, следовательно, такое расторжение как по основаниям указанного пункта, так и по другим иным основаниям, которые могут рассматриваться как существенное нарушение условий договора, может состояться только по решению суда (абз. 1 п. 2 ст. 450 ГК РФ).
Применительно к кредитному договору вышеизложенное означает только одно: основания для требования о досрочном возврате кредита, предусмотренные кредитным договором, равно как основание п. 2 ст. 811 ГК РФ, подлежащее применению к кредитному договору, поскольку не противоречит правилам параграфа 2 главы 42 ГК РФ, могут быть реализованы только в судебном порядке, если стороны не придут к соглашению о досрочном исполнении обязательств, лежащих на заемщике.
В качестве оснований досрочного возврата кредита помимо основания п. 2 ст. 811 ГК РФ могут выступать все те, которые прямо названы в законе, и те, которые предусмотрены кредитным договором, соотносимые с его существом и не выходящие за его предмет. В частности, одно из оснований названных в законе находится в п. 3 ст. 821 ГК РФ, предусматривающем правило: «В случае нарушения заемщиком предусмотренной кредитным договором обязанности целевого использования кредита (ст. 814) кредитор вправе также отказаться от дальнейшего кредитования заемщика по договору». При этом право на досрочный возврат кредита будет реализовано не в силу прямого указания приведенного правила, а в силу субсидиарного применения п. 2 ст. 814 «Целевой заем» ГК РФ. Указанный пункт содержит правило, согласно которому «в случае невыполнения заемщиком условия договора займа о целевом использовании суммы займа… заимодавец вправе потребовать от заемщика досрочного возврата суммы займа и уплаты причитающихся процентов, если иное не предусмотрено договором». Что же касается положения п. 3 ст. 821 ГК РФ, то оно направлено не на досрочный возврат кредита, а на дальнейшее прекращение кредитования заемщика, что реализуется в рамках права на одностороннее изменение условий договора, предусмотренного законом. Дальнейшее прекращение кредитования приводит не к расторжению договора, а к одностороннему изменению условия о предмете кредитного договора, дальнейшее исполнение которого (возврат кредита и уплата процентов) будет осуществлено на условиях, установленных при заключении кредитного договора.
К основаниям досрочного возврата кредита, предусмотренных законом, относятся также все те, которые предусмотрены правилами главы 23 «Обеспечение исполнения обязательств» ГК РФ. В частности, ст. 351 ГК РФ устанавливает основания для досрочного исполнения обязательства, обеспеченного залогом. Так, залогодержатель (банк) вправе потребовать досрочного исполнения обеспеченного залогом обязательства (обязательства по возврату кредита и уплате процентов) в случаях: «1) если предмет залога выбыл из владения залогодателя, у которого он был оставлен, не в соответствии с условиями договора о залоге; 2) нарушения залогодателем правил о замене предмета залога (ст. 345); 3) утраты предмета залога по обстоятельствам, за которые залогодержатель не отвечает, если залогодатель не воспользовался правом, предусмотренным п. 2 ст. 345 настоящего Кодекса». При этом случаи подп. 1 и 2 можно рассматривать как частные случаи существенного нарушения условий договора, а подп. 3 можно отнести к частному случаю существенного изменения обстоятельств.
Что же касается всех иных условий, включаемых в кредитный договор и выступающих основанием для досрочного возврата кредита и уплаты процентов, то они не должны противоречить закону и существу кредитного договора. Существо кредитного договора применительно к досрочному его прекращению означает, что стороны не могут включить в соглашение такие условия, которые выходят за предмет кредитного договора, объект кредитного обязательства и объекты обязательств по возврату кредита и уплате процентов. Все иные основания, неудовлетворяющие указанному требованию, видимо, не могут рассматриваться как должные, несмотря на то что закон допускает определение случаев соглашением сторон, выступающих основанием, в частности для расторжения договора в одностороннем порядке (подп. 2 п. 2 ст. 450 ГК РФ). Все дело в том, что наступление оснований для прекращения кредитного договора, отличных от существенного нарушения условий договора, а также от оснований прямо предусмотренных законом, ведет к установлению иного порядка определения срока действия кредитного договора по сравнению с таким способом определения срока действия договора как установление конкретной даты или периода. Срок кредитного договора является существенным условием договора, что исключает установление момента прекращения его действия посредством отсылки к наступлению того или иного случая (обстоятельства). Кредитный договор не может существовать в режиме условной сделки (ст. 157 ГК РФ). Срок его действия характеризуется конкретными параметрами: либо датой, либо периодом.
Заемщик, использовав предоставленный ему кредит, может выйти на финансовые показатели, позволяющие ему вернуть привлеченный капитал досрочно и тем самым сэкономить некоторую часть денег, которую он выплатил бы в случае погашения долга согласно условию кредитного договора о сроке. Применительно к досрочному исполнению ГК РФ проводит дифференциацию в зависимости от характера опосредованной договором деятельности. Так, презумпция недопустимости досрочного исполнения установлена специально в отношении возмездного договора займа: сумма займа, предоставленного под проценты, может быть возвращена досрочно с согласия заимодавца (п. 2 ст. 810 ГК РФ). Возникает вопрос о правовом режиме досрочного возврата кредита по кредитному договору.
Как правило, у ученых-правоведов и правоприменителей не вызывает сомнения возможность субсидиарного применения к кредитному договору правила абз. 2 п. 2 ст. 810 ГК РФ, согласно которому «сумма займа, предоставленного под проценты, может быть возвращена досрочно с согласия заимодавца». При этом в юридической литературе существует как минимум две точки зрения на досрочный возврат кредита: согласно первой – досрочный кредит представляет собой пример ненадлежащего исполнения обязательства [258] ; согласно второй – досрочный возврат кредита относится к надлежащему исполнению обязательства, поставленному в зависимость от согласия банка на такой досрочный возврат [259] . Определение правовой природы досрочного исполнения обязательства по возврату кредита влияет, в частности, на возможность установления неустойки за такое досрочное исполнение, как ненадлежащее исполнение, или взимания комиссии как платы за надлежащее досрочное исполнение.
Первая точка зрения основана на том, что надлежащим исполнением обязательства признается исполнение обязательства в согласованный сторонами срок, поэтому как просрочка исполнения, так и досрочное исполнение представляет собой ненадлежащее исполнение обязательства [260] . В подтверждение такой позиции, в частности, И. Балабуев, ссылается на мнение М. И. Брагинского, который указывает на то, что нарушением требования об исполнении обязательства в надлежащий срок может служить как просрочка исполнения, так и досрочное исполнение [261] . Ссылается он и на мнение С. Сарбаш, который отмечает, что «любое отклонение исполнения от определенного срока теоретически должно составлять ненадлежащее исполнение обязательства (mora solvendi), если, конечно, на такое отклонение не согласны стороны правоотношения» [262] . В силу изложенного автор приходит к выводу о возможности применения неустойки, что не противоречит законодательству. Однако мнение И. Балабуева меняется на противоположное, когда право на досрочное исполнение обязательства по возврату кредита предоставлено путем непосредственного указания на это в тексте договора. Последнее позволяет определить досрочное исполнение обязательства как надлежащее, что, в свою очередь, не допускает взимания неустойки, договорное условие на взимание которой должно признаваться ничтожным на основании ст. 168 ГК РФ как противоречащим ст. 330 ГК РФ [263] .
Вторая точка зрения, которой придерживается Ассоциация российских банков, основана в первую очередь на положении ст. 810 ГК РФ, определяющем, что сумма займа, предоставленная под проценты, может быть возвращена досрочно с согласия кредитора. Учитывая же, что заемщик обязан вернуть кредитору полученную сумму кредита в срок и в порядке, предусмотренных кредитным договором, порядок и условия согласия кредитора на досрочное возвращение заемщиком полученной суммы кредита могут быть также закреплены в самом кредитном договоре. Изложенное позволило прийти к следующему выводу: «Если кредитор вправе по своему усмотрению решать, давать ли согласие на досрочное погашение кредита или нет, то тем более он вправе ставить свое согласие в зависимость от выполнения заемщиком определенных условий, в том числе уплаты комиссии» [264] . При этом взимание комиссии за досрочное исполнение обязательства по возврату кредита, по мнению Ассоциации российских банков, не нарушает положений Гражданского кодекса РФ и законодательства о защите прав потребителей.
Для того чтобы определиться с вопросом о возможности взимания процентов годовых либо в форме неустойки либо в форме платы за досрочный возврат кредита, необходимо в первую очередь определиться с природой досрочного исполнения обязательства.
Вызывает возражение позиция, согласно которой досрочное исполнение обязательства по своей сути ничем не отличается от просрочки исполнения и выступает примером ненадлежащего исполнения. Статья 315 ГК РФ вводит общее правило, согласно которому досрочное исполнение должником лежащей на нем обязанности признается надлежащим с оговоркой: «если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо не вытекает из его существа». Однако для предпринимательской сферы законодатель вводит противоположное предположение о том, что «досрочное исполнение обязательств, связанных с предпринимательской деятельностью, допускается только в случаях, когда возможность исполнить обязательство до срока предусмотрена законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства». В этой связи хочется обратить внимание на позицию М. И. Брагинского, который не определяет категорично досрочное исполнение обязательство как нарушение условия о сроке. Нельзя вырвать фразу из контекста, как это сделал И. Балабуев для обоснования своей точки зрения. М. И. Брагинский указывает на то, что Гражданский кодекс РФ применительно к досрочному исполнению проводит дифференциацию в зависимости от характера опосредованной договором деятельности [265] . В связи с этим он отмечает: «если речь не идет о предпринимательской деятельности, в интересах должника презюмируется его право исполнить обязательство по своему выбору: либо в установленный срок, либо досрочно» [266] .
Таким образом, досрочное исполнение обязательства по общему смыслу ст. 315 ГК РФ рассматривается как исполнение обязательства в надлежащий срок, если же только такое обязательство не связано с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности. В последнем случае возможность досрочного исполнения должна быть прямо указана в законе, ином правовом акте или предусмотрена условиями обязательства либо вытекать из обычаев делового оборота или существа обязательства.
Отношения, возникающие из кредитного договора, в смысле ст. 315 ГК РФ носят предпринимательский характер только для одной стороны – банка. Именно банк в рамках осуществления банковской деятельности, являющейся разновидностью предпринимательской, совершает действия по предоставлению кредита на платной, срочной и возвратной основе. Другие субъекты независимо от того, являются ли они юридическими лицами (коммерческими или некоммерческими организациями) или физическими лицами (в том числе индивидуальными предпринимателями), выступают слабой стороной по отношению к банку-кредитору, поскольку не являются субъектами банковской деятельности. Это означает, что для указанных лиц обязательства, возникающие из кредитного договора, не могут носить предпринимательский (банковский) характер, что исключает применение нормы ст. 315 ГК РФ, ограничивающей право на досрочное исполнение обязательства по признаку. В то же время и положение абз. 2 п. 2 ст. 810 ГК РФ не подлежит применению в субсидиарном порядке к кредитному договору, поскольку противоречит существу последнего, существу кредитной деятельности банка. В свою очередь, установленное правило абз. 2 п. 2 указанной статьи применительно к договору займа можно рассматривать как исключение из общего правила ст. 315 ГК РФ, предусмотренное законом, которое закрепляет необходимость получения согласия заимодавца на досрочное погашение займа.
Итак, досрочное исполнение обязательства по возврату кредита и уплате процентов допустимо, не требует согласия банка-кредитора и исключает возможность взыскания неустойки, поскольку рассматривается как надлежащее исполнение. При этом реализация права заемщика на досрочный возврат не может быть обременена взиманием банком комиссии за досрочное погашение кредита. Что представляет собой комиссия за досрочный возврат кредита?
Денежные суммы, уплачиваемые в качестве комиссии, не могут рассматриваться как плата, поскольку со стороны банка-кредитора не предоставляется никаких дополнительных услуг, которые могли бы быть оплачены. Возможно, взиманием комиссии банк компенсирует себе какие-нибудь издержки, например недополученные проценты. То есть речь идет об одной из составляющих убытков – упущенной выгоде, под которой законодатель понимает неполученные доходы, которые лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено. Однако досрочный возврат кредита – это правомерное действие, за совершение которого не может наступить ответственность. Более того, действующее гражданское законодательство при ограничении объема ответственности в форме возмещения убытков обременяет должника возмещением реального ущерба, но не возмещением упущенной выгоды.
Важно осознать, что если исполнение, предложенное должником кредитору, принимается последним, то оно, безусловно, подлежит квалификации в качестве надлежащего исполнения.
Поделиться книгой: