Помоги проекту - поделись книгой:
"НАШКРЫМ": Поэтическая антология. - Нью-Йорк: Издательство «КриК», 2014. – 288 с. – Тираж не указан.
О манипуляциях массовым сознанием современная публика наслышана довольно, но порой встречаются такие ловкие финты, что диву даёшься.
Следите за руками: в разгар украино-украинской войны обворожительные литераторы Геннадий Кацов (США) и Игорь Сид (Россия) решились составить сборник стихов о Крыме с концептом, приблизительно описываемым словами «чтобы никто не ушёл обиженным». Обоснование идеи – самое что ни на есть генетическое: Геннадий и Игорь Крыму не чужие; первый родился в Евпатории, второй – в Джанкое. Натурально, написали письма поэтам, те прочли, откликнулись, прислали подборки, и вот уже в руках у нас – увесистый сборник ста двадцати авторов различной степени известности под названием «НАШКРЫМ».
В конце прошлого ноября одно из вполне нейтральных агентств писало, что книжка «миротворческая» и представляет собой «попытку возвращения Крыма из пространства раздора в пространство литературы и интеллектуального диалога, из геополитики в геопоэтику». Изящно, правда? Тут как бы и «возвращение», но ни в коем случае не в состав федерации («в состав» – это «фу»), а в некую «геопоэтику» (автор термина, конечно же, Сид – он же заведует именно «геопоэтическим» клубом).
В декабре также ничего существенного с книжкой не происходит – официальный пресс-релиз шествует по новостям без изменений, но вот 8 января 2015 года информационное пространство разрывается трелями совсем иного окраса. В благостную, без малейшей новости, кроме Рождества, информационную неделю в невинный литературный сюжет на взмыленном скакуне с саблей наголо врубается старейший русофобский ресурс «Голос Америки», и ясным немедленно становится приблизительно следующее:
Чувствуете, как немедленно поплыли контексты? «Мы», которых Крым, уже никакие не миротворцы, а активные и сознательные борцы с «путинской пропагандой» в частности и режимом в целом. Кацова, видимо, жёстко взятого в оборот «Голосом[?]», раскрутили на утверждение, что «русский» Крым принципиально отличается от Крыма «российского». Разница, наверное, в самом деле есть, но не отнимает ли единолично американский с 1989 года Кацов у России право наследия в отношении русской культуры?
Действительно, ну какие мы русские после свершившегося-то с нами в XX веке. Такое вот айкидо. Вопрос к Кацову один – он с самого начала задумал именно такую подачу сборника или его слова извратили матёрые антисоветчики-слависты? Но – завершающий аккорд:
И где же, господа Геннадий и Игорь, ваше миротворчество? «Лопнуло, как пузырь, и забрызгало вот товарищей из прессы». Руководство Украины, если его можно так назвать, тоже вот недовольно, и так недовольно, что мы уже официально – «страна-агрессор».
Ну, положим, никогда ни от кого не скрывали своих убеждений ни М. Айзенберг, ни М. Амелин, ни Е. Бунимович, ни А. Василевский, ни Г. Каневский, ни Г. Шульпяков. Это люди одного литературного круга, который можно с определённой долей приблизительности обозначить как «элитарно-либеральный». В народе, которому путь в эти круги заказан, они давно уже поняты как литературная часть «пятой колонны». Эти авторы объединены набором «европейских» ценностей, и для них «взятие Россией Крыма» наверняка выглядит силовой акцией, нанёсшей ущерб Европе, а значит, вызывающей и непростительной. По крайней мере некоторые из них своими подписями поддержали киевский майдан, переросший в гражданскую войну.
Но что делают в сборнике Герман Власов, Елена Исаева, Станислав Минаков, Андроник Романов, Евгений Харитонов и некоторые другие? Тоже голосуют за неопределённый статус региона в духе мечтаний покойного Аксёнова? Харьковчанин Минаков ещё в августе назвал майдан «бесовщиной» и был исключён из Союза писателей Украины как инакомыслящий. Вхождение Крыма в состав России Станислав вряд ли мог бы назвать оккупацией. Получается, людей просто обманули, подставили? Пригласили участвовать в «миротворческой акции», а всё вылилось в махровую бандеровщину?
Явленный «Голосу Америки» мистером Кацовым смысл «НАШКРЫМА» поставил многих поэтов в позицию весьма сложную. Те, что вчера морщились от одного упоминания о вопиющей украинской глупости и жестокости, сегодня единым волшебным пассом обращены в активных оппозиционеров, замайданщиков и антипутинцев. Ловко? Более чем.
радуется в заглавном, 2005 года, стихотворении подборки «НАШКРЫМА» Александр Кабанов. Империя злая, если кто не понял, это мы с вами. Ватники и колорады, а не вовсе героические «киборги» из катакомб Донецкого аэропорта.
благодушно зевает в лицо вечности Игорь Белов. Так что, составители Геннадий и Игорь, вы действительно думаете, что, прочитав именно эти стихи, донецкие, как называет их Белов, в полном согласии с украинской терминологией, «гопники» бросят оружие, а бандеровцы примут их в братские объятия? Или с просветлёнными лицами будут молиться на авторов сборника беженцы из-под бомбёжек, временно ютящиеся где-то в ростовских, краснодарских и ставропольских общежитиях? Или мы, сидящие в Москве, вот уже десять месяцев скованные ужасом от одной мысли о братоубийстве, в одночасье переменим взгляды? Думаете, можно примирить тех, кто потерял близких, с теми, кто считает, что так им и надо?
Со стихов сегодня спрос вообще невелик. Никто же не станет всерьёз воспринимать нацистские агитационные поделки от лауреатов «Русской премии», но очередной конфуз – вот он, а сколько их, судя по состоянию умов, ещё будет! Тем, кто понял, что случилось, немного стыдно. Некоторые авторы пытаются затягивать известную песенку, что для них не существует политики, что они «над ней», что важен «только талант, только стихи».
Если бы у нас перед глазами не было наглядного доказательства того, что бы сделали с восставшим и непринятым в Россию Крымом батальон «Айдар» и другие зондеркоманды ВСУ, мы бы ещё могли спорить о том, кто имеет больше прав на полуостров. Только вот Донбасс уже больше полугода гибнет под кассетными и фосфорными бомбами, и потому в упомянутой эстетской песенке про стихи, что ни нота, то фальшь.
Теги: «НАШКРЫМ» , Поэтическая антология
Человек, который хотел
Виктория Токарева. О том, чего не было: Рассказы. - СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2015. – 448 с. – 7000 экз.
Новая книга Виктории Токаревой "О том, чего не было" – это в основном сборник уже знакомых читателям рассказов.
Истории, собранные под уютной обложкой в тёплых тонах, объединены общей темой пока несбывшегося и вовсе несбыточного. Это книга о мечтах, надеждах, планах и целях, чаще неосуществлённых, о месте человека в жизни и попытках его найти, удачных и не очень.
О людях, которые стали героями Виктории Токаревой, обычно говорят: «Вроде всё хорошо, но чего-то не хватает». Кому-то не хватает тигра, кому-то – внимания, кому-то – признания коллег и начальника, кому-то – мужества, чтобы сказать «люблю» или всегда говорить правду. Иногда, для того чтобы осознать, чего же им не хватает, героям приходится оказаться в странной или даже глупой ситуации: залезть в клетку с гималайским медведем – «Просто так», купить в подземном переходе синтетическую шапку-невидимку, увидеть во сне двойную радугу или попасться на проходной с чужим пропуском. Это книга о людях, которые не сдались, о людях, которые не хотят быть только инструкторами, которые хотят всегда играть главные роли. Герои Токаревой не желают мириться с тем, что «всё бывает как бывает, а не так, как хочешь, чтоб было» и с тем, что «надо уметь радоваться тому, что есть, а не печалиться о том, чего нет».
Несмотря на довольно пессимистичную тематику сборника, он оставляет исключительно светлые впечатления, правда, не лишённые грусти. Судьбы этих подчас чудаковатых людей заставляют задуматься о собственной судьбе, о своих мечтах и планах. В конце концов, разве это не печально – стать человеком, «который хотел», но не смог?..
Валерия ГАЛКИНА
Теги: Виктория Токарева , О том , чего не было
Всё теряем и никак не можем потерять
Михаил Бару. Повесть о двух головах, или Провинциальные записки. - М.: Livebook, 2014. – 480 с. – 3000 экз.
Когда читаешь эту книгу, одновременно смеёшься и плачешь, негодуешь и восхищаешься, ужасаешься и завидуешь. Я бы дал ей другой подзаголовок: "О прекрасных людях несчастной земли" или что-то вроде того. Это книга о маленьких городах Центральной России, таких как Южа или Макарьев, Кологрив или и Гаврилов-Ям. О страшной жизни, которую ведут в них герои-подвижники, учителя и врачи, просветители и музейщики, которым положены оклады по 2800 рублей, а администрация доплачивает до предусмотренного законом минимума – до 4600 рублей. О том, как они любят свою малую родину и что они делают для неё. О повальной нищете и массовой безработице. О том, что в Кологриве десять-двенадцать тысяч считается хорошей зарплатой (столько можно получать, если устроишься на лесопилку). И уж совсем «хорошо» на лесоповале – там платят по тридцать тысяч, но это сезонная работа, на два месяца в году. А так работы в городе нет.
Это вам не досоветские времена, когда, сообщает Михаил Бару, «на две с небольшим тысячи горожан в Кологриве было две гимназии, приходское училище, книжный склад, два десятка народных библиотек, частный кинематограф, самодеятельный театр, сельскохозяйственное училище, на опытных делянках которого росли виноград и лимоны, земское училище, первый уездный музей в Костромской губернии[?]» И ещё: в 1889 году в уезде проживало сто тысяч человек, сейчас – в двадцать четыре раза меньше. Ну что ж, первыми извели под корень лесопромышленников и помещиков…
А вот город Южа, где закрыли родильное отделение и морг, – ничего, мол, в областной центр съездите, если припрёт родить. В предреволюционные годы город поднял промышленник Балин, развил бумагопрядильное производство и на доходы от него построил благоустроенный рабочий посёлок с родильным приютом и больницей, мужским и женским училищами, народным домом и театром, с санаторием и электростанцией. Как по требованию рабочих он ещё несколько лет после революции руководил производством, и только потом его уволили, выгнали из дому и репрессировали – с последующей реабилитацией, правда, посмертной. И нет ведь ни улицы Балина в Юже, ни переулка…
В нынешней Юже экономическое запустение и… славная когорта энтузиастов культурного фронта, если выражаться чуть устаревшим языком. Читаешь о них и думаешь – да, как сформулировал когда-то Говорухин, мы потеряли Россию, но всё же не совсем. Потому что есть ещё люди, для которых она дороже всего. И в этом суть неравнодушной книги Михаила Бару.
Теги: Михаил Бару , Повесть о двух головах
Равенство памяти
Анатолий Кобенков. Уже не уйду никуда: Избранные стихи. - М.: Арт Хаус Медиа, 2014. – 256 с. – (Cерия "По праву памяти"). – 300 экз.
Эта книга избранных стихов известного сибирского и – в последние годы жизни – московского поэта Анатолия Кобенкова, его первая посмертная книга. Поэт ушёл из жизни неожиданно для всех его близких, друзей, читателей...
Вступительное слово к этой книге написал Евгений Евтушенко, который хорошо знал поэта:
«Кобенков никогда не был дидактиком с поучительно поднятым пальцем и не считал себя единственным обладателем истины. Но у него есть прорывы в мудрость, коей стоит поучиться:
Как дивно здесь употреблено в первый раз в нашей поэзии это, видимо, чисто русское непереводимое слово «выпрастыванье»...»
Анатолий Кобенков был надёжно укоренён в литературной жизни России. В течение семи лет он был председателем иркутского отделения Союза российских писателей, он – организатор международного фестиваля поэзии на Байкале и автор многих других инициатив. С подачи Анатолия Кобенкова начали издаваться альманахи «Иркутское время» и «Зелёная лампа». Сам поэт много печатался в периодике и издал двенадцать книг своих стихотворений. Его любили читатели, его уважали коллеги. В Москве поэт быстро вписался в литературную жизнь столицы. Он писал замечательные стихи:
Книгу завершает короткое слово от составителя – поэта Олега Хлебникова, который так пишет о своём коллеге по цеху: «Хотелось бы как можно больше читателей пригласить в музей Кобенкова» – тот самый, о котором Анатолий писал при жизни:
Здесь нельзя не подчеркнуть, что книгой Анатолия Кобенкова открывается новая серия книг, посвящённая памяти недавно ушедших поэтов. Все поэты, стихи которых могут появиться в этой серии, уравнены своим безвременным уходом. Не хочется, чтобы и посмертно они делились на правых и левых, на авангардистов и консерваторов. Конечно, эти определения условны, но всё же... Вспомним недавно ушедших Алексея Парщикова, Николая Дмитриева, Вадима Рабиновича, Галину Безрукову, Александра Щуплова и, к сожалению, не только эти имена... Многие из упомянутых нами поэтов в жизни занимали зачастую непримиримые по отношению друг к другу позиции. Уход из жизни снимает противоречия и примиряет даже оппонентов. В своей посмертной жизни поэты уравнены только родным языком и общим делом – служением русской поэзии.
Теги: Анатолий Кобенков , Уже не уйду никуда
Пятикнижие № 8
ПРОЗА
Светлана Замлелова. Скверное происшествие. История одного человека, рассказанная им посмертно: Роман. - М.: "Буки Веди", 2015. – 230 с. – 1000 экз.
В этом романе всё необычно: повествование ведётся от лица погибшего главного героя, кроме того, с первых же строк герой объявляет, что намерен предоставить слово «разным своим личинам, пусть разные обитатели моей души расскажут, что и как они видели и понимали в той моей жизни». И всё этого для того чтобы «не сделать рассказ зависимым лишь от одной из частей самого себя». Основная мысль произведения такова: каким прекрасным могло бы быть всё вокруг, если бы не люди, отравляющие и уродующие окружающий мир и жизнь друг другу. И что самое ужасное – в этом более других подчас усердствуют именно те, кого мы называем «близкими». Автор не даёт советов, как преодолеть этот кошмар и не отвечает на вопрос, неужели люди обречены стать друг для друга адом? Особого внимания заслуживают стиль романа и хороший русский язык, что для современного литературного процесса становится уже редкостью.
ПОЭЗИЯ
В. Зоргенфрей. Страстная суббота: Стихи, воспоминания, переводы. – СПб.: Серебряный век, 2014. – 400 с.: ил. – 1000 экз.
В книгу поэта-символиста, пародиста и переводчика В.А. Зоргенфрея (1882–1938) вошли избранные стихотворения, эпиграммы, воспоминания о Блоке, а также перевод поэмы Иоганна Готфрида Гердера «Сид». Любопытно, что перевод данной поэмы был опубликован во «всемирной литературе» в 1922 году под редакцией Николая Гумилёва, в ту пору уже покойного. К сожалению, современному читателю Вильгельм Зоргенфрей известен мало, а ведь в своё время он был достаточно заметной фигурой литпроцесса, дружил с Александром Блоком и другими выдающимися людьми Серебряного века, активно выступал и публиковался. Репрессированный, а затем и расстрелянный в 1938 году, он надолго был вычеркнут из истории нашей словесности, стихи его не включались в антологии, имя вымарывалось из работ литературоведов. Отрадно, что сегодня Зоргенфрей занял достойное место на литературном небосклоне.Настоящая книга – отличный подарок поклонникам поэта, а также всем, кто интересуется русской поэзией первой половины ХХ века.
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
Лидия Спиридонова. Художественный мир И.С. Шмелёва: Монография. – М.: ИМЛИ РАН, 2014. – 240 с.: ил. – 300 экз.
Монография доктора филологических наук, профессора ИМЛИ РАН Лидии Спиридоновой является итогом многолетнего труда по изучению жизни и творчества выдающегося русского писателя. Его незаурядный талант, раскрывшийся особенно ярко в эмиграции, заставил пересмотреть устоявшиеся в литературоведении прежних лет оценки роли Шмелёва в литпроцессе ХХ века. Сейчас Шмелёв признан «великим мастером слова и образа», а ведь были времена, когда о нём говорилось с прохладцей. Или не говорилось вовсе. Многие проблемы, затронутые Шмелёвым, сохраняют свою актуальность и в ХХI веке. Горячая вера писателя в грядущее возрождение России обусловила востребованность творчества Шмелёва в наши дни. В книге Л. Спиридоновой приводится немало любопытных фактов, которые будут интересны не только специалистам, но и всем, кого волнуют вопросы, связанные с историей и развитием русской словесности.
БИОГРАФИЯ
Дмитрий Володихин. Патриарх Гермоген. – М.: АО «Молодая гвардия», 2015. – 298 с.: ил. – (Серия «ЖЗЛ»). – 3000 экз.
Патриарх Гермоген является одной из ключевых фигур в русской истории. Во времена Великой Смуты начала XVII века, когда Московская держава едва не исчезла с лица земли, именно воля несгибаемого патриарха помогла удержать российскую государственность от бесповоротного краха. Однако в биографии самого Гермогена многое так и осталось не прояснённым до конца. Исторические споры относительно важнейших фактов в его судьбе ведутся уже давно и без особого результата. Однако мало у кого вызывают сомнение мужество и твёрдая гражданская позиция этого человека, выдержавшего все удары судьбы и не отступившего от своих убеждений даже перед страхом смерти. Книга Дмитрия Володихина – это не просто очередное жизнеописание великого старца, но серьёзное исследование, автор которого основывает свои выводы на тщательном анализе всех сохранившихся к настоящему времени исторических источников.
ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Галина Демыкина. Цветные стёклышки. Художник Геннадий Епишин. – Санкт-Петербург; Москва: Речь, 2015. – 264 с.: ил. – Тираж не указан.
Это книга для младшего школьного возраста. Возраста сложного в том смысле, что взрослые книги читать ещё рано, а совсем детские уже не интересно. И здесь, на этом стыке нужно найти то, что не только привлечёт внимание ребёнка, но и сможет развить его воображение и научить чему-то. Если угодно, приём остранения в детской литературе, особенно для этой возрастной категории, просто необходим. Для Галины Демыкиной ключ к остранению – цветные стёклышки, через которые так любопытно смотреть на мир, где привычные, обыденные вещи и события превращаются в невероятные чудеса и откровения. Повести Демыкиной – своего рода сказки для «взрослеющего» детства. Сборник «Цветные стёклышки» впервые вышел в 1974 году. Под одной обложкой в нём собрались произведения, уже издававшиеся прежде. Но именно здесь они наконец сложились в единый цикл, чему немало способствовали прекрасные иллюстрации Геннадия Епишина.
Победоносно
Фото: Ольга ЛОХОВА
Один из любимых и главных авторов театра "Московская оперетта" и всех театров оперетты страны никогда не уходил из профессионального сознания и концертного репертуара. Дунаевский звучал на вневременной волне коллективной нашей памяти, даже когда не присутствовал номинально в репертуаре. Старожилы помнят без преувеличения великий московский спектакль «Вольный ветер» в постановке И. Туманова в 1947 году, шедший очень долго. А «Белая акация» в 1955 году состоялась здесь уже без композитора - он позвонил с дачи в театр, сообщил, что можно присылать курьера за нотами третьего действия – и внезапно умер. Бытие его музыки продолжилось без него и длится поныне.
Спектакль «Вольный ветер мечты» – новая, абсолютно неожиданная встреча уже не с его сценическими героями, а с ним самим как героем Времени и Места. Театральной фантазией актрисы, а с недавнего времени режиссёра и педагога Жанны Жердер к нам приближены композитор и его окружение – соавторы-писатели, коллеги по кино и артисты. «Вольный ветер мечты» повествует о создании первой советской кинокомедии, идеологически являвшейся нашим «ответом Голливуду» (откуда вернулся тогда молодой Григорий Александров). Под несколько изменёнными сценическими именами, но, конечно, сразу узнаваемые предстают кинорежиссёр Григорий Александров, звёзды экрана Любовь Орлова и Леонид Утёсов, сценаристы Николай Эрдман и Владимир Масс, кинооператор Владимир Нильсен.
В действии намечены и ясно прочитываются их судьбы, но прежде всего – самозабвенный, молодой азарт сочинительства. Сочиняются, как понятно, «Весёлые ребята», но в более широком плане – творится прекрасный миф о вечной любви, молодости, а также радости и грусти, идущих всегда рука об руку в нашем прошлом.
Музыку, сопровождающую эту историю, зрители буквально поют вместе с артистами: «Сердце, тебе не хочется покоя», «Сердце в груди бьётся как птица», «Тюх, тюх, разгорелся наш утюг», «А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер», «Если всё не так, если всё иначе[?]» и многие не забытые, по-прежнему волнующие до слёз. На тонкой границе сюжетного вымысла и внутренней правды вечных мелодий балансирует спектакль и успешно интегрирует людей всех возрастов и поколений.
«Вольный ветер мечты» – и победоносная презентация мастерства театра «Московская оперетта» от оркестра под управлением Константина Хватынца, художников Игоря Нежного и Татьяны Тулубьевой, хореографа Игоря Маклова до служителей технических цехов (советское ретро виртуозно воссоздаётся с участием высоких технологий). Главная же новизна в появлении выпускников целевого курса Вахтанговского театрального училища, где специально занимались жанром оперетты. Некоторые во время учёбы выходили на сцену, а ныне семеро приняты в труппу и выступают в статусе артистов. Школа вахтанговцев соединилась со школой театра «Московская оперетта». Молодые люди вместе с известными коллегами играют молодых гениев из советской эпохи 1930-х годов, и в их группе лидирует Александр Бабик – Утёсов (по пьесе – Откосов). Им присущи раннее мастерство, вкус и музыкальность, этим всегда отличалась московская труппа на Дмитровке. Она и так была великолепной – сегодня, думаю, им нет равных.
И сему событию как нельзя более точно соответствует идея – вольный ветер мечты уже надувает парус их и наших надежд на новые роли и счастливую театральную судьбу.
Теги: искусство , театр
Музыка как судьба
Поделиться книгой: