Литературная Газета 6495 ( № 7 2015)

Куда сходить

27 февраля, 3 марта, «Библио-Глобус»: 3-й и 4-й туры Филатов Фест.

1 марта, Известия Halname = "note" концерт Ирины Астаховой

15 марта, клуб «Высоцкий»: презентация интерактивной книги Камиллы Лысенко

Что посмотреть

Шоу «Поэт» – www.youtube.com/user/ShowPoet

Теги: литературный процесс

Роман с продолжением. Продолжение с Романом

В первой "Площади Эволюции" был опубликован манифест нового поколения отечественной литературы с приложением перечня лиц, коим текст сей был рекомендован к прочтению. Внятного ответа на свои заявления мы от этих товарищей не получили - да и чего можно ожидать от либеральных «мастеров», заросших мхом в своём узкотусовочном болоте? Впрочем, один отклик все-таки хочется рассмотреть отдельно. На сайте «Русского журнала» появилась статья Романа Сенчина с броским названием «Убивать из рогатки и вцепляться в горло». Читая статью, я поначалу обрадовался. Думал, вот оно – начало полемики (Сенчин ведь автор сам достаточно молодой, горячий). И что же? А ничего, никакой обоснованной критики, одни голословные обвинения. Аргументация – как у торговки с рынка. Что-то не сходится. И тут – осенило: в списке адресатов манифеста был же Александр Морозов, главред «Русского журнала». Сам решил до нас не опускаться – обошелся «щенявой гвардией». Что ж – собака лает, караван идёт.

Иван Купреянов и молодёжная редакция «Литературной газеты»

Теги: литературный процесс

Яд и пламень

Татьяна Толстая. Невидимая дева. - М.: – АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2014. – 480 с. – 12 000 экз.

Эта книга представляет собой дополненное и расширенное издание сборника "Ночь" и соответственно новизны в себе несёт мало. В сборник «Невидимая дева» вошли известные рассказы Татьяны Толстой, а новых, не публиковавшихся ранее текстов там всего два: повесть «Невидимая дева» и рассказ «Учителя». Композиция сборника кажется несколько странной, и принцип её не понятен: рассказы то плавно перетекают один в другой, обнаруживая схожее настроение, повторяющихся персонажей и пересекающиеся сюжеты, то выбиваются из общего ряда, например, резко и беспощадно уносят читателя из дачного посёлка 50-х в блокадный Ленинград.

Сквозные настроения книги – ностальгия ко всему, что было до революции, и ненависть ко всему, что было после.

Повесть «Невидимая дева», открывающая сборник, состоит сплошь из отдельных эпизодов-воспоминаний, хаотично разбросанных. Сначала перед читателем предстаёт дача ленинградской интеллигентной обеспеченной семьи 50–60-х годов. Потом героиня, от лица которой ведётся повествование, вспоминает и раннее детство в «Белом Доме» на холме, и переезд на дачу уже в более старшем возрасте, и домочадцев, и соседских дачников. А у дачников – свои истории. Читатель буквально плывёт в бесконечных описаниях, рефлексии, бессюжетности.

В определённый момент ностальгия главной героини становится более «глобальной», выходит за рамки собственного детства, отправляясь в конец XIX – начало XX века. И здесь, разумеется, всё прекрасно. Фрагменты повести, посвящённые дореволюционному прошлому, пропитаны прямо бунинской тоской. В то же время отрывки, отражающие действительность 60-х, ироничны и ядовиты – другого отношения, по мнению Толстой, это время не заслуживает. Советская действительность для автора представляется убогой и «измельчавшей» по сравнению с величием дореволюционной России: «Так мельчают поколения, так вырождаются цари, так гибнут великие царства, и пески заносят Сфинкса по грудь, и там, где возвышались храмы, теперь лишь валяются и белеют колобашки колонн, зарастая по весне алыми маками».

Постоянно чувствуется мрачная разочарованность героини этой жизнью. Прекрасная молодость из воспоминаний контрастирует с «жестокой» реальностью настоящего. «Потом жизнь обманет» – прерывает она сама себя, резко выныривая из собственной рефлексии. «Расстреляны» – констатирует, окинув взглядом дореволюционные портреты инженеров. Читателю настойчиво навязывается ощущение того, что всё хорошее ушло безвозвратно, а в настоящем нет ничего, кроме разочарований. Взгляд в будущее отсутствует вовсе.

В рассказе «Учителя», замыкающем сборник, Толстая продолжает развивать тему детских воспоминаний. Всё предстаёт с временной дистанции длиной в пятьдесят лет. Героиня собирает знаки-метки, ощущения из детства, проносит их с собой через года. «Учителя» перекликаются с «Невидимой девой». Многие герои как будто перекочевали из одного текста в другой, однако акценты расставлены по-иному: гораздо больше внимания в рассказе «Учителя» уделяется няне, взаимоотношениям между домочадцами. Есть и не повторяющиеся персонажи: в «Невидимой деве» это обитатели дачного посёлка, а в «Учителях» – соответственно учителя героини. А некоторые фрагменты без зазрения совести просто повторяют друг друга, например описание тёти Лёли. Вероятно, автор и его издатель думают так: проза эта так хороша, что читатель проглотит всё, пусть даже давно протухшее. А потому вполне достойна того, чтобы транслироваться не маленьким по нынешним временам тиражом – 12 тыс. экземпляров. В то время как произведения многих талантливых современных авторов, патриотов своей родины, издаются мизерными тиражами или не издаются вообще.

Основной акцент в рассказе в итоге смещается на описание характера и нравов няни Груши, олицетворяющей, по мнению автора, народ: «Наблюдать народ означало наблюдать древний мир с его сырыми страстями, рабской преданностью хозяину, лютой ревностью к любому, кто пытался завладеть долей внимания господина, удушающим гневом – таким зримым, что он непременно должен был персонифицироваться в виде какого-нибудь специального божества».

Автор явно не жалеет красок для описания убогости советского быта: неутомимо переносит читателя из неблагополучных коммуналок с одной уборной на двадцать человек в квартиру обеспеченной семьи с комнатой для прислуги и обратно. Из пыльной душной Москвы в дореволюционный Крым («Милая Шура»). Складывается впечатление, что некой ценностью для автора обладают только персонажи с дореволюционным прошлым, старики и старушки из начала XX столетия. Они полны светлых воспоминаний, горестных сожалений, их жизнь когда-то была полной, прекрасной, особенно в сравнении с убогим, как его описывает Толстая, советским коммунальным бытом. Остальные герои, описанные с брезгливой интонацией, – типичные обыватели из 50–60-х. Их жизнь никчёмна, ничем не примечательна, в ней нет никаких стремлений, кроме как прописаться в комнате старого соседа после его смерти, съездить на юг, жить так, чтобы окружающие завидовали своей мелкой бытовой завистью («Огонь и пыль»). А жизнь при этом проходит, мечты остаются нереализованными, и нет ничего, кроме ощущения пустоты.

Долго ли таким воздухом можно дышать и не задохнуться? Можно ли им вообще дышать теперь, когда XXI век разменял уже второе десятилетие? Сколько можно эксплуатировать ностальгию? Тут можно задаться и более глобальным вопросом: долго ли вообще можно эксплуатировать в своём литературном творчестве прошлое? С маниакально-упрямой интонацией отрицания и порицания? Можно идти и разглядывать помойку слева, а можно поднять голову и увидеть облака. И то и другое есть в любые времена, важно, куда обращён твой взгляд. Татьяна Толстая явно предпочитает ворошить дурно пахнущие отбросы времени, времени, когда трудно, не без сбоев, но создавалась великая страна, уж точно не заслуживающая такого ущербного взгляда.

Теги: Татьяна Толстая , Невидимая дева

В ожидании чуда

Александр Проханов. Крым: Роман. - М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2014. – 382 c.  – 7000 экз.

Александра Проханова всегда интересно читать и слушать. В первую очередь потому, что его статьи, романы и телевыступления обладают запоминающимся колоритным стилем, фонтанирующим россыпью метафор и причудливых сравнений.

Метафорический талант Проханова в полной мере раскрывается и в его последнем романе "Крым", повествующем о трагической судьбе Евгения Лемехова – высокопоставленного чиновника, курирующего в правительстве оборонно-промышленный комплекс, настоящего государственника и патриота, любимца президента Лабазова. Метафорой является уже само заглавие романа, обманывающее ожидание читателей. Памятуя о прошлогодних событиях на Украине, читателям, знакомым с другими произведениями Проханова, наверняка может показаться, что в центре «Крыма» окажется излюбленный писателем герой-государственник, занимающий высокую должность в правительстве и разрабатывающий хитроумные технологии воссоединения Крыма с Россией. Однако вопреки ожиданиям слово «Крым» в романе обозначает вовсе не привычный нам полуостров, а иное, недоступное человеческому глазу таинственное и священное место – «Крым Небесный», «Крым Предвечный», где должно совершиться чудо, связанное с исцелением и воскрешением души главного героя. В ожидании этого чуда и застывает в вечерней степи Евгений Лемехов в последней главе книги.

Композиционно роман Проханова состоит из трёх частей. В первой части описывается стратегия восхождения Лемехова к вершинам государственной власти. Лемехов предстаёт лишь крупным правительственным чиновником, послушно и усердно выполняющим волю будто бы больного президента Лабазова, возрождающего российское государство из пепла. Однако член тайного ордена «Жёлудь» колдун Верхоустин настойчиво и умело убеждает главного героя «Крыма» в том, что действующий президент Лабазов неизлечимо болен и потому не успеет завершить начатые им преобразования, так что миссия по их завершению ляжет на плечи Лемехова. По мысли Верхоустина, Лемехов должен стать «замковым камнем» русской истории: он обязан перехватить заветный камень у Лабазова и предотвратить таким образом распад государства и его погружение в хаос и кровь. Вначале Лемехов сопротивляется этому коварному замыслу, но не выдерживает соблазна и мало-помалу поддаётся на искушение колдуна, принимая решение стать президентом России.

Он начинает бурную деятельность, ведущую к посту президента: инспектирует промышленные предприятия, создаёт президентскую партию «Победа», опирающуюся на «гвардию технократов» и провозглашающую национальной идеей «немедленное развитие», посещает Волгоград, где выступает перед ветеранами с призывом вернуть героическому городу священное для них имя Сталинград, и даже бесстрашно летит в терзаемую войной Сирию, желая стать президентом, изучившим проблемы безопасности «не в бункере Генштаба, а на усыпанной осколками земле, под очередями пулемётов». По возвращении из воюющей Сирии Лемехов получает неожиданный и страшный удар в спину – сухое сообщение в правительственной газете о его отстранении от занимаемой должности.

Так начинается крушение высокого чиновника, которому целиком посвящена вторая часть романа. Его отвергает на самом деле совершенно здоровый президент Лабазов, подозревающий Лемехова в предательстве, его бросает возлюбленная Ольга и предаёт заместитель Двулистиков, ранее лицемерно клявшийся Лемехову в беспредельной и вечной преданности, ему признаётся в ненависти помещённая в клинику для душевнобольных жена, не сумевшая простить мужу навязанный ей в молодости аборт. Завершается вторая часть «Крыма» пожаром, в котором сгорает любимый роскошный загородный особняк Лемехова в Барвихе.

Этот пожар имеет символическое значение – в нём сгорает вся прежняя жизнь.

Заключительная и наиболее глубокая третья часть романа посвящена описанию процесса возрождения Лемехова и воскрешения его души. Главный герой исподволь преображается: в нём сгорают прежние страсти, неумеренная алчность и честолюбие, он равнодушно отвергает заманчивое предложение доверенного лица Лабазова, генерала Дробинника, вернуться в Москву и приступить к своей прежней работе. Лемехов понимает, что в нём происходит «потаённое взрастание души», и он постепенно становится другим человеком – русским святым. В древнем священном месте Аркаиме, найденном на территории Южного Урала, с преображённым Лемеховым совершается чудо, и от очередного глубокого потрясения к нему возвращается дар речи. Ещё одно чудо, очевидно, должно совершиться в мифическом Крыму, где главный герой полностью очистится и окончательно превратится в святого. В предвкушении данного чуда и замирает главный герой в финале романа...

Проханов – постмодернист, причём его художественный метод кардинально отличается как от метода Пелевина, подчас страдающего излишней заумью и рассчитанного на высоколобых снобов, так и от «фекальной», по меткому выражению критика Владимира Бондаренко, постмодернистской прозы Владимира Сорокина, местами вызывающей рвотное отвращение. Постмодернизм Александра Проханова можно именовать пламенным постмодернизмом, обладающим колоссальной энергетикой и страстным темпераментом. В его романах конструируется другая реальность, в которую помещаются легко угадываемые прототипы из современной России, а сама Россия предстаёт сверхмощной империей с возрождённой промышленностью, великой национальной идеей и святыми подвижниками, готовыми на героические подвиги во имя возрождения государства.

В романе «Крым», как в волшебном котле, затейливо перемешаны ведущие литературные направления различных исторических эпох: классицизм, проявляющийся в патетической оде русской истории и Государству Российскому; романтизм, выражающийся в мучительном одиночестве сильного духом героя-избранника, окружённого атмосферой вероломного предательства, а также в его бегстве от постылой реальности в экзотические страны; реализм, но не критический, отличающийся глубинным психологизмом, а магический, продолжающий традиции Булгакова и Маркеса, где миф неразрывно сочетается с реальностью; и, наконец, символизм, заложенный уже в названии произведения...

Теги: Александр Проханов , Крым

Почему люди не летают

Ольга Дернова. Человец. - Екатеринбург: "Евдокия", 2014. – 48 с. – Тираж не указан.

На чёрно-белой обложке этой небольшой книжки изображён человек, превращающийся в птицу и взлетающий, а потому подсознательно ждёшь чего-то восторженного, окрыляющего. Но стихи Ольги Дерновой, скорее, мрачные и тревожные, чем оптимистичные. «Человец» – книга не о том, как взлететь, а о том, почему люди не летают: обо всём, что мешает расправить крылья и тянет на дно.

Это стихи, балансирующие на грани необычности и странности. Сложные для восприятия. Стихи «не для всех». Поэт облекает философские мысли, обдуманные не одним поколением людей, в незнакомые, причудливые образы. Каждое стихотворение нужно разгадывать, как ребус, и далеко не каждое удаётся разгадать. Такие книги не перелистывают ради эстетического удовольствия за чашкой чая: каждую строчку нужно перечитывать по несколько раз и старательно обдумывать, чтобы ухватить запрятанную под нагромождением метафор идею.

Не меньшим ребусом является само название сборника. «Человец» – это что-то среднее между человеком и птицей, а может, человеком и пустотой:

Сквозь меня проходят щипцы.

Я – пустая карта в колоде.

И летаю, как человцы,

Наблюдаемые в природе.

В книге есть стихи о жизни и смерти, о Боге, о психоанализе, о разговоре по мобильному, Малевиче и психах. А ещё об ангельском лазарете, о маразме, метели над родильным домом и весне. На страницах «Человца» мёртвые, как живые, «только сомлевшие», а живые, как мёртвые – «странные духи в костюмах из тёплой плоти». В этих стихах Жизнь не дышит, а задыхается:

Глядите, вот она – ваша жизнь,

Её рок-н-ролл и джаз.

В автомобиле она жужжит

И носится мимо вас.

«Человец» Ольги Дерновой рассчитан на индивидуального читателя, на того, для кого странные и сложные образы её поэзии доступны и близки, а может, для этих стихов нужно просто особенное, подавленное настроение[?] Иначе книга оставляет тяжёлое впечатление. Ведь если думать о том, что «даже на небесах уготован тебе барак», точно никогда не взлетишь.

Валерия ГАЛКИНА

Теги: Ольга Дернова , Человец

Пятикнижие № 7

ПРОЗА

Священник Иоанн Тунгусов. Невыдуманные рассказы сельского батюшки: Рассказы. - М.: Вече, 2014. – 752 с.: ил. – 2000 экз.

Вот уже более 20 лет священник Иоанн Тунгусов несёт службу в храмах Подмосковья. Но мало кто знает, что в своё время он учился в МГУ на факультете журналистики, а затем работал корреспондентом в многотиражных газетах Москвы. Поэтому к новичкам в литературном ремесле его никак не отнесёшь – он прекрасно чувствует слово, его тексты отшлифованы, он умеет в нескольких словах выразить самое важное. Собственно, здесь собраны не только рассказы, но и очерки, зарисовки, а иные опусы можно отнести к жанру "стихов в прозе". Издание проиллюстрировано самим Иоанном Тунгусовым, а часть средств от его реализации пойдёт на восстановление храма Святого Михаила Клопского, Новгородского Чудотворца, который расположен в Омске. Из чего состоит жизнь провинциального священника, что его заботит, какие проблемы ему приходится решать – обо всём этом автор скрупулёзно рассказывает в своей книге.

ПОЭЗИЯ

Фольклор саянских тюрков ХIХ века (Из собрания доктора языкознания Н.Ф. Катанова) в двух томах. Составление, переводы, стихотворные переложения, литературная обработка Анатолия Преловского. – М.: Новый ключ, 2013, 2014. – т. 1 – 576 с., т. 2 – 624 с. («Духовное наследие народов Сибири»). – 2000 экз.

Известный поэт, лауреат Государственной премии СССР Анатолий Преловский много лет отдал работе над этим двухтомником. Он выполнил практически неохватную творческую задачу, и в итоге ранее малоизвестный фольклор саянских тюрков зазвучал на русском языке. К сожалению, сам Анатолий Преловский – составитель и переводчик фундаментального издания – не успел увидеть двухтомник. Но все, кто раскроет эту фольклорную сокровищницу, без сомнения, оценят его вдохновенный труд. Практически впервые на русском языке зазвучали лирика и эпос саянских тюрков, шаманская поэзия, сказки, предания, пословицы, поговорки, толкования снов, проклятия, заговоры и другие образцы фольклорной поэзии, малоизвестные российскому читателю. Сегодня можно сказать, что народная поэзия тувинцев (урянхайцев), хакасов (абаканских татар), тафаларов (карагасов) полновесно зазвучала на русском языке.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Николай Мельников. О Набокове и прочем. Статьи, рецензии, публикации. – М.: Новое литературное обозрение, 2014. – 424 с.: ил. – (Научное приложение. Выпуск CXXXI). – 1500 экз.

Исследователь, литературовед, полемист Николай Мельников двадцать лет занимается проблемами жизни и творчества Владимира Набокова. За это время он издал три книги, посвящённые выдающемуся русско-американскому писателю. В первых двух представлен значительный пласт высказываний о Набокове его друзей и недоброжелателей. Составитель показал многомерный мир, созданный вокруг Набокова.

Новая книга – книга статей самого Николая Мельникова. Автор предстаёт не только блестящим знатоком творчества Набокова, но и литературоведом, говорящим на прекрасном русском языке, в отличие от «птичьего» языка многих его коллег. Н. Мельников пишет не только о своём герое, не только о «набоковедах» – в кавычках, но и о тех писателях, которые испытали на себе влияние русского гения, как, например, Апдайк, Оутс и другие. Через всю книгу проходит иллюстративная «галерея» замечательных шаржей на Набокова. Изданная в научной серии книга может привлечь самого широкого читателя, которому интересен феномен писателя Владимира Набокова.

БИОГРАФИЯ

Жан Пьер Оль. Диккенс / Пер. с фр., прим., послесл. Е.В. Колодочкиной. – М.: Молодая гвардия, 2015. – 299 [5] с.: ил. – (Жизнь замечательных людей: Малая серия). – 3000 экз.

Увлекательно и подробно написанная биография великого писателя, влияние которого на последующее развитие не только английской, но и мировой литературы трудно переоценить. Об этом сказано в предисловии к книге. «Ещё и сегодня практически в каждом произведении англоязычной литературы можно найти хотя бы одну ссылку на Диккенса. Его романы стали частью культурного наследия, «коллективного бессознательного» англосаксов, по соседству с легендами, мифами и Шекспиром».

В книге гармонично сочетаются канва жизни писателя и канва его творчества, прослеживаются связи между героями романов Диккенса и персонажами, встреченными им в реальной жизни. Особенно любопытно (современные писатели об этом даже не мечтают!), какой огромной популярностью пользовались публичные чтения Диккенсом своих романов, где артистизм и актёрские способности автора не уступали его писательскому мастерству.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Людмила Васильева-Гангнус. Остров-Бродяга / Иллюстратор Мария Волохонская. – М.: Издательство «Нигма», 2015. – 40 с. – 5000 экз.

Знаем ли мы, как устроен мир? Если речь идёт о реальном мире, то, пожалуй – да, ведь все материки уже давно открыты и почти все земли изучены. Но оказывается, есть на свете такой необыкновенный остров – Остров-Бродяга. Ни один мореплаватель не смог его открыть, никто не сумел нанести его на карту. Разумеется, остров этот сказочный. И «открыла» его Людмила Васильева-Гангнус, известная как автор «Азбуки вежливости».

«Остров-Бродяга» – одновременно и любопытное путешествие, и необыкновенное приключение. Но несмотря на то, что форма произведения сказочная, проблему автор затрагивает очень серьёзную – необходимость защиты животных.

В унисон с текстом «Острова-Бродяги» художником Марией Волохонской созданы красочные иллюстрации к книге. Они не просто отражают перипетии сюжета, но и дополняют повествование забавными подробностями.

Когда время замедляет бег

Фото: Фото предоставлено пресс-службой Театра имени Тинчурина

Мировая оперная премьера в Казани

Казань мало-помалу становится музыкальным центром не только России, но и мира. В прошлом году там давали сольные концерты Пласидо Доминго и Анна Нетребко, а в Театре оперы и балета имени Мусы Джалиля уже третий сезон не стихают овации (и, думаю, не стихнут никогда) на балете "Золотая Орда", который специально для этого театра создали народный поэт Татарстана, лауреат Государственной премии РФ Ренат Харис (либретто), композитор Резеда Ахиярова и хореограф Георгий Ковтун (Санкт-Петербург). А до «Орды» Резеда Ахия­рова написала оперу о Габдулле Тукае «Любовь поэта», собирающую аншлаги. И вот новая мировая премьера и новая большая удача: в Татарском государственном театре драмы и комедии имени Карима Тинчурина поставили оперу (да-да, оперу!) «Чёрная палата» по татарской легенде о девушках, которые были сожжены воинами самаркандского эмира Тамерлана (Тимура). Либретто сочинил Ренат Харис, который совсем недавно удостоился премии «ЛГ» «Золотой Дельвиг»; музыку - молодой композитор Эльмир Низамов, а в качестве режиссёра-постановщика и хореографа снова пригласили Георгия Ковтуна.

Поскольку Театр имени Тинчурина всё-таки драматический, для постановки была создана оперная труппа из студентов и выпускников Казанской консерватории, музыкального колледжа и театрального училища Казани. На две главные партии пригласили солистов Театра оперы и балета имени Джалиля – сопрано Гульнару Гатину (Наргиза) и баритона Артура Исламова (Карабатыр), на роль Мамата (тоже одну из главных) – Дениса Ханбабу (тенор), оказавшегося ещё и прекрасным артистом. Оркестровую партию великолепно исполнил камерный оркестр «Новая музыка» под управлением Анны Гулишамбаровой (Казань). Надо отдать должное директору Театра имени Тинчурина Фанису Мусагитову за творческую смелость и профессиональное чутьё на успех детища-новинки: впервые поставить оперу, причём абсолютно новую, имея под боком, буквально в нескольких сотнях метров от здания своего театра, блистательный Театр оперы и балета имени Джалиля. На сцене царило прекрасное, отделанное голубой и белой «мозаикой» здание Чёрной палаты (памятник архитектуры XIV века в татарском городе Булгар, напоминающий архитектурные красоты Самарканда) почти в натуральную величину (художник по декорациям – Владимир Самохин). Это здание по ходу оперы превращалось то в ханский дворец, то в тюрьму, то в пожарище.

Согласно легенде, войско Тамерлана при взятии Великого Булгара захватило группу девушек-красавиц, в числе которых была Наргиза, дочь булгарского хана. Её следовало доставить самому Тамерлану в качестве наложницы, но завоеватели никак не могли узнать, которая из пленниц ханская дочь. Воины эмира подвергают девушек разным испытаниям, но они не выдают свою подругу, каждая из них называет Наргизой себя. Однако кто-то доносит, что ханская дочь не горит в огне. Тогда Карабатыр, военачальник Тамерлана, приказывает загнать всех пленённых красавиц в каменную палату, обложить дровами и поджечь. Пожар кончился[?] Из обгоревшего здания выходит ханская дочь, целая и невредимая. Но у Ковтуна финал иной: сгорают все девушки, а их прозрачно-белые нежные души летят в бездонное небо над Волгой (иконописной силы видео Дмитрия Шамова). По мнению режиссёра, такой финал более справедливый, и с ним согласились композитор и либреттист.

«Чёрная палата» – опера одноактная, её продолжительность 1 час 15 минут, но зрители успевают столько пережить за это время: радость за влюблённых друг в друга Наргизу и её жениха Турыбатыра (Рузиль Гатин, тенор), ужас от нашествия войска Тамерлана и битвы завоевателей с ханскими вои­нами (превосходно поставлен бой на саблях, от которых летят настоящие искры, и на копьях, – просто мурашки по коже), душевную боль от пленения и пыток Турыбатыра и разрывающее душу отчаяние при виде заживо сгорающих девушек (ещё раз браво Дмитрию Шамову: пожар абсолютно «настоящий», языки пламени охватывают каменную палату, «съедая» её «мозаичную» отделку, двери, интерьеры, и взмывают в небо, выталкивая туда души сожжённых и оставляя на земле чёрные стены – обгоревший скелет жизни). Здесь в памяти всплывают сцены горящего скита в «Хованщине» в постановках Большого и Мариинского (тогда – Кировского) театров, созданные ещё в доэлектронное время, но остающиеся незабываемыми благодаря выдающемуся сценическому эффекту разгорающегося пожара и невиданной силе духа людей, погибающих за свою веру. В «Чёрной палате» девушки погибают не за веру, а за неспособность к предательству, и это в наш безнравственный век действует на публику сильнее сильного.

Опера шла на татарском языке и, к сожалению, без электронных титров с переводом, но для тех, кто татарским не владеет, она не стала менее впечатляющей – такова мощь эмоционального воздействия музыки Эльмира Низамова и удивительная чёткость и ясность режиссёрской мысли Георгия Ковтуна. Музыка Низамова сама по себе говорящая. Даже если слушать только её, не читая либретто и не видя сценического воплощения, можно понять и прочувствовать суть оперы. А главное, бесконечно приятное и крайне редкое качество в операх, написанных композиторами – нашими современниками, – она очень мелодичная, напевная, с настоящими – поющимися, а не проговариваемыми – развёрнутыми вокальными партиями. И при этом очень национальная. Данную особенность трудно объяснить словами, а может быть, и не нужно: музыку лучше слушать.

Режиссёр-постановщик Георгий Ковтун обладает удивительной способностью видеть музыку насквозь и «рисовать» продиктованные ею картины. А поскольку он хореограф, то всё в его постановках идёт через пластику, движение. В «Чёрной палате» много танцев и пронзающей силы пантомимы, они вытекают из музыки, проходят через сердца и души артистов и с их пением проникают в зал, к зрителям, которые на этой опере становятся единым целым – друг с другом и с артистами, а все вместе – могучим татарским народом, вновь – через века – проживающим трагический эпизод своей истории. Кажется совершенно невероятным, что такие сложные танцы – нашествие, танец девушек-чаек, сражение и другие – исполнялись не балетными артистами, а самими певцами, причём и солистами, и хором (хормейстер – Дина Венедиктова). Очень точно об этом сказал Эльмир Низамов: «Ковтун ставит настолько соответствующие мелодии движения и изменения пластики героя, что я ловлю себя на мысли: «Откуда он это знает? Как он понял, что здесь должно быть именно так?» Георгий Анатольевич делает мою музыку ещё более выразительной, живой, она обретает тело. Тут я понимаю, что такое театр и настоящий режиссёр».

Но, конечно, все чудеса, которые происходили на сцене по воле либреттиста, композитора и режиссёра, были бы невозможны без замечательных молодых артистов. Певцы и сами удивлялись, как это у них получается: и петь, и танцевать, и исполнять сценические трюки, и носить «исторические» сценические костюмы (художник по костюмам – Асель Исмагилова) так, словно они в них родились? И всё в превосходной степени! Фурор произвёл Рузиль Гатин (Турыбатыр), создавший образ патриота, верного и своей родине, и своей любви. Воины Тамерлана после пыток подвесили Турыбатыра на верёвках вниз головой, растянув ему руки и ноги в разные стороны, видимо, намереваясь разорвать его живым (так Рузиль и висел под колосниками растянутый), пел свою мужественную арию. Турыбатыр заставил меня вспомнить исторический факт: когда Мусе Джалилю и его соратникам отрубали головы, присутствовал немецкий священник Юрытко, который сказал: татары умерли улыбаясь...

А костюмы Исмагиловой – отдельная «тема» постановки. Латы и кольчуги вои­нов сделаны из мягкого материала, но так, что они выглядят как настоящие, татарские национальные платья девушек и их головные уборы – все разные и все красоты неописуемой! А облачение военачальника Тамерлана! Зрители благодаря костюмам Асели (но не только им, конечно) словно перенеслись на шесть веков назад и наблюдали за происходящим в том времени. И наконец, оркестр «Новая музыка», ставший неотделимой составляющей спектакля. В камерных оркестрах обычно нет духовой группы, но здесь она была, и даже исполнялось соло трубы. А в сцене нашествия неистовствовали барабаны. В сложных условиях, поскольку для оркестра в зале Театра имени Тинчурина специального места не предусмотрено, «Новая музыка» под управлением Анны Гулишамбаровой звучала идеально, демонстрируя слитность, чистоту и высокую исполнительскую культуру.

Все три премьерных спектакля завершались дружными аплодисментами публики, не расходившейся до тех пор, пока в зале не начинали гасить свет, – такое невероятное единение возникало между артистами и зрителями перед лицом любви, беды, смерти и мужества. А после третьей премьеры на виду у потрясённого зала артисты-мужчины качали на сцене Георгия Ковтуна, десять раз подбрасывая его в воздух вместе с подаренными ему букетами, которые он держал в вытянутых руках. Они бы, наверное, качали и Рената Хариса, и Асель Исмагилову, и Анну Гулишамбарову, и Эльмира Низамова, но в таком случае Эльмиру пришлось бы дописать музыку под этот уникальный порыв. Как сказано в либретто Рената Хариса (почти дословно), перед такими именами время замедляет бег...

КАЗАНЬ

Теги: искусство , театр

Будни перед праздником