Экстрим

– Убери руки! – ответил Дока зло. – Ещё повредишь!

Он выглядел совсем мальчишкой со своими длинными волосами, собранными в хвостик. Учился на биофаке МГУ – хотел стать приматологом. Не мог понять, куда его занесло, и всё время спрашивал, как ему вернуться обратно.

– Мой столбик трогать нельзя! – объяснил он Юльке. – Вдруг я умру, если его вынуть?

– Ты уже умер, дурачок! – утешила его Юлька, почувствовавшая себя в роли мамаши. – Ну дай, я посмотрю!

– Всё равно не трогай! – увернулся от неё Дока. – Вдруг заразу занесёшь?

С обратной стороны туловища, между лопаток у него высовывался закруглённый блестящий кончик парковочного столбика.

– Да, припарковался – так припарковался! – начал стебаться Колян, выдернув Доку из-под Юлькиной опеки. – Где твоя хата, братан?

– Вон, – показал Дока. Хата маячила в отдалении.

– А полочка у тебя в ней есть?

– Есть, – удивлённо ответил Дока.

– А на полочке что?

– Орангутаны, гориллы, шимпанзе… Я на гоминидах специализируюсь. С детства зафанател.

– У солнца чего́ просил?

– Да ничего толком. Так, предметы первой необходимости. Что-то я его побаиваюсь.

– А откуда узнал, что оно исполняет желания?

– Случайно.

– Частичная амнезия в башке имеет место?

– Имеет.

– Слушай, у нас тут психотерапевтическая группа сложилась. Собираемся сесть в круг и пообщаться, попсихоанализировать. Ты на тренинги когда-нибудь ходил?

– Только в кино видел.

– Ладно, никто из нас не ходил. Разберёмся как-нибудь. Ведущим пусть пока будет Карлсон – он самый старший. Будешь участвовать?

– Почему бы и нет?

– Вот и отличненько!

* * *

Тренинг всё откладывался и откладывался. Карлсон потребовал у солнца учебник по проведению тренингов и старательно его изучал. Юлька не хотела мешать Карлсону и приставала к Доке. Дока укрывался от неё в своём жилище, курил одну сигарету за другой и просил себя не беспокоить. Майк и Колян всё больше и больше скисали. Как-то они сидели вдвоём в своих шезлонгах и пили дурацкие коктейли «Тропикана» с кучей экзотических фруктов.

– Не могу здесь больше! – сказал Колян. – Хочу ездить по миру, общаться с людьми, жить полной жизнью. Когда же это дерьмо закончится?

– Может, ещё не все собрались? – задумчиво сказал Майк. – Не, решили всё правильно: наша сила – в сообществе.

– Да никто больше не появится, Мишунь, всем нутром я это чувствую… Только вот помогут ли нам эти тренинги?

– Твоё нутро меня уже достало! – взбеленился Майк. – Лучше бы больше думал головой! Что нам ещё остаётся? Церковь построить и молиться?

– Чё ты наезжаешь? – обиделся Колян. – Про тренинги, ваще, я первый выдумал!

– А я выдумал строить город! Но никто меня не поддержал.

– Потому что ты знаешь, что надо сначала всё вспомнить. А для этого нужно действовать сообща. Да ты сам только что сказал, в чём наша сила!

– Ребят, хватит собачиться! – Юлька появилась как нельзя вовремя. – Пойдёмте лучше к Доке. Он заперся у себя и не отвечает.

* * *

Они стучали довольно долго, наконец услышали звук отодвигаемого засова и увидели недовольное лицо приматолога. Впустив их, Дока плюхнулся на диван и уставился в потолок. В руке он сжимал фигурку какого-то ухмыляющегося гоминида. Пепельница была полна окурков.

– Не стесняйся, братва, присаживайся кто куда! – пригласил вместо хозяина Колян.

– А мы тут мимо проходили, решили – дай заглянем к специалисту по приматам, – сказал Майк. – Я что-то забыл, сколько у горной гориллы хватательных конечностей.

– Ну пожалуйста, не уходи в себя! – сказала Юлька, пытаясь потрепать Доку по распущенным волосам. – Пойми, все́м очень тяжело, не только тебе.

– Думаете, ваша психотерапия поможет? – процедил сквозь зубы Дока и стал закуривать очередную сигарету.

– Смотря от чего, – сказал Колян. – От проблем, может, и не избавит, а от амнезии, я надеюсь, вылечит.

– А если я вспомню что-то страшное про себя?

– У тебя из груди торчит парковочный столбик, братан! Ты думаешь, может быть что-то страшнее?

– Спасибо, утешил, – пробормотал Дока.

– Короче, кончай киснуть и жалеть себя! Пойдёмте, в фрисби поиграем или волейбольным мячом попасуем. Спорт – великая сила!

Совместными усилиями Доку удалось вытащить на Пустошь, и они долгое время играли в игры на открытом воздухе, на время забыв о своём странном положении.

* * *

От занятий спортом Дока немного очухался и разоткровенничался.

– Такая классная баба у нас на курсе была, – рассказывал он Коляну, с которым у него как будто заладился контакт. – Изабеллой звали. Даже для одного журнала обнажённой снялась. Но кто я и кто она? Тачки нет, бабла нет, даже одеваюсь отстойно…

– Да бабам совсем не то в парнях нужно, – стал объяснять Колян. – Думаешь, им бабло и тачки нужны? Им крутость нужна, безбашенность, внутренняя смелость. Почему они в девяностые на бандюков вешались? Потому что бандюку насрать, хлопнут его завтра или нет, сечёшь? А бабло для баб – второстепенное.

Дока помрачнел.

– Спасибо, конечно, за совет, но мне эта информация теперь вряд ли пригодится. Я же ведь мертвец…

– Не ссы, прорвёмся, братан! У нас с Микаэлло, знаешь, какая теория есть? Микаэлло, расскажи Доке про ко́му!

Майк зафутболил волейбольный мяч куда-то вдаль и, отдышавшись, принялся рассказывать.

– Ну, типа мы все лежим в коме после несчастных случаев, а учёные головы ставят над нами эксперимент. Облучили нам мозги каким-то новым излучением, и это излучение и-ни-ци-ировало появление новой психической реальности – коллективного сознательного. Короче, мы создали Пустошь энергией нашего ума.

– Видал, какой у нас Майк умный? – Колян изобразил Доке гигантскую голову. – Слыхал, какие слова знает? «Ин-сце-нировать». Хрен с два я бы тебе так круто объяснил.

– А зачем нам тогда свою амнезию лечить? – резонно спросил Дока.

– А это – вроде проверки на вшивость. Если все вместе справимся с этой задачей, дальше у нас всё как по маслу пойдёт.

– Что-то я не уверен. Кажется, мы и правда все сдохли. И на рай, который обещает порядочным людям патриарх всея Руси в своих проповедях, эта хрень мало похожа.

– Ну вот, ещё один нытик завёлся! Хотя, Микаэлло, наша синяя красавица последнее время выть стала меньше, как тебе кажется?

– Да ныть-то мы все горазды, – сверкнул глазами Майк. – «Не могу здесь больше! Когда это дерьмо кончится!»

– Ты всё-таки этот… человеконелюбец, в натуре! – сплюнул Колян.

– Человеконенавистник, ты хотел сказать? Мизантроп? Ну да, я мизантроп, не буду спорить. И вообще, я – серийный убийца. Знаешь, сколько жертв на моём счету?

– Народ, вы посмотрите на этого перца, у него, оказывается, чувство юмора есть! – завопил Колян, и на его крик подошла Юлька.

– А давайте притворимся, что мы все – дети! – сказала утопленница. – Притворимся, что ничего не знаем о жизни, что никогда не занимались любовью и не разочаровывались в людях! И будем по-детски друг с другом дружить!

– Давайте, давайте, – согласился Колян. – Вот ты, Дока, занимался с кем-нибудь любовью? Или только сам с собой?

– Да иди ты! – разозлился приматолог.

– А в людях разочаровывался? Может, ты прямо сейчас разочаровываешься – во мне? Ну тогда просто всё забудь и стань, как дитя. Отчего же не послушаться нашу мудрую мадемуазель? А я себе нравлюсь таким, какой есть.

– И это он называет меня жестоким! – удивился Майк.

– Да я хочу сделать из него настоящего мужика! – стал оправдываться Колян, но тут они увидели улыбающегося Карлсона, семенящего к ним из своей избушки.

– Я готов стать ведущим! – радостно сказал Карлсон.

Глава 6 Групповая психотерапия

Тренинги решено было проводить на открытом воздухе. Когда пятеро человек сели в круг, всем им вдруг пришла в головы мысль посмотреть на солнце. И каждому показалось, что светило чуть-чуть увеличилось в размере.

– Только вот ручки не надо воздевать! – вернул всех на землю Майк. – У нас тут тренинг, а не костёл!

– Почему бы и не помолиться? – возразила Юлька. – Когда мы просим о чём-то солнце, разве это не молитва?

– Да, я лично только что просил у солнца прозрение, – мягко сказал Карлсон.

Майк поморщился. У него были сложные отношения с солнцем.

– Вот у нас и первая проблема наметилась! – радостно сказал Колян. – Не хочешь об этом поговорить, товарищ по положению?

– Да, – поддержал Карлсон, отдёргивая руку от дыры в брюхе. – Как ведущий, поддерживаю эту идею. А потом каждый выскажется по поводу своего отношения к данной проблеме.

– Хорошо, – согласился Майк. – Я считаю, что солнце сделало из нас рабов. И это мне, прямо скажем, напоминает рабство христиан и мусульман там, на Земле. Если мы ещё и молиться ему начнём…

– Да мы и так его постоянно о чём-то просим! – сказала Юлька.

– А молитва – это не только просьба! – окрысился Майк. – Я сто раз читал протестантские брошюрки. Христиане требуют уступить своё место Богу, поставить Его в центр своей жизни, а самому сесть у Его ног. Не видели, что ли, картинку, где кружочек с надписью «Бог» на твоём стуле восседает?

– Ну и какая тут проблема, коллега? – удивился Колян. – Он же круче всех нас! Ты же не против того, чтобы, к примеру, президент тобой управлял, и не хочешь занять его место.

– С чего ты взял?

– Ты же не дебил и отлично знаешь, что не потянешь президентство. Так мир устроен: кто круче, тот выше сидит.

– Но президент сидит на СВОЁМ месте, а Бог хочет усесться на МОЁ! Чувствуешь разницу?

– В данный момент ты тоже сидишь на СВОЁМ стуле, и солнце на него не претендует, – засмеялся Колян. – Кстати, именно оно и дало тебе этот стул!

– Солнце не претендует на моё место до тех пор, пока я не стал его любить и за всё благодарить. Сто́ит только начать это делать, как оно поймёт, что я почувствовал себя рабом, и сгонит меня даже вот с этого стула.

– Или одарит тебя в награду за любовь к нему милостями. С рабами такое тоже случается. Иногда им даже дарят свободу.

– Я и так свободен!

– А кто только что вопил, что из нас сделали рабов?

– Ну не коси под дурака, Колян! Я говорю не о внешнем, а о внутреннем рабстве. Пока ты не чувствуешь себя рабом, ты раб только формально, в силу внешнего порабощения. А как только начнёшь лизать тирану задницу, потеряешь себя как личность.

– Я думал, мы все хотим выбраться отсюда, – обиделся Колян. – Выбраться любыми средствами . Если для этого надо к кому-то подлизаться, в данном случае это не зазорно.

– А я опять говорю: вопрос в том, как подлизаться! Если чисто внешне, то я согласен. Но оно-то хочет, чтобы мы почувствовали себя рабами. А это, скорее всего, необратимый процесс!

– И откуда ты знаешь, чего оно хочет? – скривился Колян.

– Я лично согласна его и любить, и благодарить, – вмешалась Юлька. – Мне кажется, что оно живое и всё понимает. Но помочь себе можем только мы сами.

Все замолчали.

– Пусть теперь выскажется Дока, – сказал Карлсон, вспоминая о своей роли ведущего. – Мы ещё от вас, молодой человек, ни одного слова не слышали.

– А чего тут говорить? – заёрзал на стуле приматолог. – И без меня всё сказали.

– Мы обсуждали, сто́ит ли нам поклоняться солнцу как божеству. У вас есть мнение на этот счёт?

– Да какая разница: поклоняться, не поклоняться? Один фиг.