Помоги проекту - поделись книгой:
– Вас, я вижу, убило током, – продолжала Юлька. – А с вами, Колян, что приключилось?
Колян ухмыльнулся и продемонстрировал свои способности.
– Понятно, перелом шейного отдела. А на каком основании, ребята, вы решили, что находитесь в реанимации? На основании вашего неверия в множественность миров?
– Лучше уж научное объяснение, чем фантастическое, – попытался защититься Майк. – «Мы все мертвецы!» Дешёвым ужастиком попахивает!
– А вы никогда не задумывались, Майк, что мир гораздо сложнее, чем его представляют учёные?
– Да что мы сидим, когда дама стоит? – вдруг возопил Колян, вскакивая. – Сотвори ещё один шезлонг, Микаэлло!
– Я бы предпочла обычный стул, – сказала Юлька, и Майк сбегал в Хижину за стулом.
– А где шампанское, где ананасы? – возмутился Колян. – У нас праздник – новый член клуба коматозников, а ты тормозишь, как последний лох!
– Не надо шампанского, – отрезала Юлька. – Я к вам ненадолго.
– Кстати, а где твой вигвам? – спросил Колян.
– Я его уничтожила.
Оба молодых человека выпали в осадок.
– Как?
– Очень просто: попросила солнце. Я решила стать бездомной странницей и путешествовать по этому миру до тех пор, пока не найду ответы на все вопросы. И вот повстречала вас, но вы, похоже, сами ничего не знаете.
– Пока не знаем, – сказал Майк. – Но чем нас больше, тем проще становится докопаться до истины. Понимаешь, мы обнаружили некие закономерности… Скажи, Юль, у тебя в… твоей постройке были полки с модельками?
– Ну да. В прошлой жизни я увлекалась всем, что связано с океаном. Он-то меня и погубил…
– Постой, постой! – выкрикнул Колян. – Мысля́ пришла! Майк, а я знаю, как тебя шарахнуло! Электричкой или чем-то, что с ней связано. Может, ты с моста на контактный провод попи́сал в дождь?
– А ты, по этой логике, с мотоцикла грохнулся? Надо было шлем надевать!
– При чём тут шлем? Он только черепушку защищает, профан! Для шеи нужно «ошейник» – специальный протектор покупать.
– А я слышал, что байкеры специальные кожанки носят, с высоким воротником и защитными вставками, чтобы шею и позвоночник защитить.
– Да ладно, большинство ездит в обычных косухах, а в косухе шея голая, как у стервятника. И ваще, я не байкер!
– А кто ты, родной? Ну давай, вспоминай, это важно! Только по земле больше не катайся, не шокируй девушку…
– Жестокий ты, Микаэлло! – сплюнул Колян. – Я думаю, мы со временем всё вспомним, даже то, что не хотим. У нас тут что-то вроде психотерапевтической группы наклёвывается. Не удивлюсь, если скоро ещё кто-нибудь к нам зачешется.
У Юльки явно была депрессия. Майк усадил её в своё любимое кресло в Хижине и пытался утешать. А Колян обнаружил: то, что он просит у солнца, теперь появляется в жилище Майка, а не в его собственном. Мотолюбитель бегал наружу и обратно, заказывал у солнца всякие вещи и болтал всякую чушь. В своё бунгало ему возвращаться было теперь без надобности, хотя оно маячило неподалёку.
– А может, мы, типа, в чистилище, – предположил Колян, вернувшись в очередной раз с Пустоши и раскуриваю сигару, которую только что сотворил вместе с «Зиппо». – И сейчас решается, возвращать нас обратно на Землю или отправить дальше по лестнице космической эволюции? На Венеру, там, с летающими рыбами или в созвездие Рака? Вот тебя, Юль, держит что-нибудь на Земле?
– Я не знаю. Парень у меня остался, но мы с ним часто ссорились. Наверное, мы работали океанологами…
– А чего ты любила?
– Океан любила, дельфинов, осьминогов… Осьминоги, знаешь, какие умные, умнее многих позвоночных! Я, вообще, откуда-то из Приморья…
– А я всё гадаю, что у тебя за акцент, – встрял Майк. – Не переживай, Юль, вернёшься ты в своё Приморье.
– У владивостокцев нет акцента! – резко сказала Юлька. – А что вернусь – так это навряд ли. Говорю же вам: мы все умерли.
– Опять завыла, – расстроился Колян. – Как можно быть такой пессимисткой? По-любому, когда-нибудь мы отсюда свалим. Ничто не может длиться вечно.
– А если может? – оживился Майк. – А давайте налаживать жизнь здесь. Построим город, с подземкой, с надземкой. Инфраструктуру, короче, забацаем, супермаркеты. Там, глядишь, и другие жители появятся.
– У тебя есть на это энергия? – удивилась Юлька. – Или
Майк выбежал из Хижины, через минуту вернулся обратно, посмотрел на себя в зеркало и сказал одно слово: «Блин!»
Юлька грустно усмехнулась, а Колян выбросил свою сигару в открытую дверь.
– Юль, а ты помнишь, как звали твоего парня? – спросил Майк, когда они вышли прогуляться по Пустоши.
– Помню: Руслан.
– И как у вас с ним было?
– Как у всех. Ссорились, мирились, снова ссорились.
– Что если Колян прав, и мы все в чистилище? Остались у тебя незаконченные дела на Земле?
– По-моему, «чистилище» – это что-то другое. Там то ли расплачиваются за грехи, то ли их искупают, чтобы попасть в рай. Скорее уж, мы – в астральном мире.
– То есть мы – призраки?
– А ты задумывался: кто такие призраки? Люди называют призраками жителей других миров, в том числе астрального. Про голографическую проекцию, отображающую живого человека, тоже можно сказать: «это призрак». Но при этом она воспроизводит человека, который реально существует, просто находится в другом месте. Возможно, жителям других миров кажутся призраками живые люди с Земли.
– Юль, я вот подумал… может, человеческое сознание не умирает? Может, оно бесконечно?
– Скорее всего, так и есть. Но менять один мир на другой крайне болезненно. Зачастую сознание оказывается в худшем мире, чем предыдущий. Кроме того, за ним из прошлой жизни тянется шлейф…
– Вот поэтому мы и выглядим мертвецами! А может, нам нужно не вспомнить то, что мы забыли, а забыть то, что помним? Тогда сознание очистится и переместится в новый мир?
– Я пыталась. Даже просила солнце. Ничего не получается.
– Значит, нам остаётся вспоминать… Да я и так уже выстроил картину своей жизни на Земле. Постоянной девушки у меня не было. Учился в вузе, похоже, на технаря. Увлекался поездами. Сидел ВКонтакте. Слушал западный рок… Я русский. Аполитичен. Не гомофоб и не гомосек.
– По-моему, ты забыл упомянуть о религиозных воззрениях, – слегка улыбнулась Юлька, выплюнув в очередной раз воду изо рта.
– Вообще-то, с ними я ещё до конца не определился, – начал Майк.
Вдруг рядом с ними раздался громкий хлопок, и парень с девушкой вздрогнули от неожиданности. Это Колян, тихо подкравшись сзади, лопнул надутый полиэтиленовый пакет и дико заржал. В этот раз о религиозных воззрениях Майка Юлька так и не узнала.
Глава 4 Продырявленный Карлсон
Юлька несколько раз грозилась уйти, но так никуда и не ушла. Некуда ей было идти. А после того, как появился Карлсон, она вообще уходить расхотела. Но это – отдельная история.
Карлсон, вообще-то, не был красавцем – невысокий, полненький, уже начал лысеть. А со сквозной дыркой в брюхе выглядел, прямо скажем, отвратно. На Пустоши у него выработалась дурная привычка ковыряться в своих кишках. Кроме того, на Земле у него были жена и двухлетний мальчуган. Но Юльку всё это не смущало. Она и сама-то не была первой красавицей, даже до утопления.
Что Юльке нравилось, так это то, что Карлсон был полной противоположностью её бойфренда. Руслан был нервным, желчным, взбалмошным, а Карлсон – спокойным, доброжелательным, уравновешенным… Одним словом, Юлька втрескалась в простреленного женатика.
Майк с Коляном долго спорили на тему, чем можно было прошить такую дыру в человеке. Сошлись на гранатомёте. Правда, Колян утверждал, что гранатомёт должен был быть подствольным, а Майк – что для подствольного дыра слишком большая. Он считал, что выстрелили в Карлсона из РПГ-7 с нескольких десятков метров и что реактивная граната не разорвалась у Карлсона за спиной, иначе он выглядел бы по-другому. Хотя в этом мире всё не совсем так, как на Земле. Может быть, дырка в пузе – это
Карлсон не помнил, как его звали на самом деле. Красивым, умным и в меру упитанным мужчиной в самом расцвете сил его ласково называла жена́. Какой несчастный случай с ним произошёл, он тоже не помнил. Говорил что-то про военные сборы.
А Юлька смотрела на него влюблённым взором, и ей было наплевать и на дырку, и на связанную с ней дурную привычку. «Тело – прах земной, а душа прекрасна и бесценна», – сказала она Майку и Коляну, когда они начали над ней подтрунивать. И Майк подумал, что она права, хотя наверняка передрала эту фразу у какого-нибудь распердяченного от гордости актёришки или поп-звезды.
Избушка Карлсона стояла в пределах видимости. И, конечно, у него была заветная полочка с модельками… с модельками самолётов, разумеется! А чего ещё ожидать от «летающего человечка»?
Колян высказал предположение, что Карлсон – вэдэвэшник и пострадал во время десантной операции, но продырявленный человек себя десантником не считал.
– Я, вообще-то, работал в офисе, – объяснил ему Карлсон. – С чего бы мне становиться профессиональным военным? Наша фирма специализировалась на реализации предметов гигиены…
– Спекулировала, значит! – заржал Колян. – Да ты, батенька, паразит! В одном месте по дешёвке закупал, в другом месте с барышом продавал! Так?
– Ну, я был менеджером по продажам. Закупкой занимались другие…
– Что за паразитское у нас общество, – всплеснул руками мотолюбитель. – Никто ничего не производит, все только спекулируют! К примеру, в России урожай классных яблок, а на прилавках – кислое чилийское дерьмо. Видно, оно барыша больше даёт.
– Оставь человека в покое, – заступился за Карлсона Майк. – Мы тут все не ангелы собрались. Сам-то на какие бабки по миру мотался?
– Кажется, меня приглашали… – Колян потёр пальцами виски. – Не, не помню…
– Мы все не помним, как умирали, – стал размышлять Майк. – Кто мог промыть нам мозги, а? Слушай, а может, всё-таки пришельцы, хоть я в них и не верю?
– Да, – вступила в разговор Юлька, – это распространённый фантастический сюжет: с человеком случается несчастье, медицина помочь уже не в силах, и тут появляются пришельцы, забирают человека на свой корабль и лечат его супертехнологиями. Но обратно на Землю по тем или иным причинам они его не возвращают, очищают память и увозят на свою планету. Но мне кажется, что нас никто не забирал. Всё произошло автоматом.
– Что значит «автоматом»? – спросил Колян. – Что-то я не догоняю, куда ты клонишь.
– А то и значит: вселенной правят незыблемые законы. Это они определяют, кого куда направить после смерти, а не какие-то пришельцы.
– А, «закон кармы», что-то такое слышал, – стал вспоминать Колян.
– Я думаю, что эти законы гораздо сложнее, чем так называемый закон кармы…
– Подожди, Юль, – прервал её Майк. – Что-то ты перескакиваешь. Сначала сказала, что пришельцы спасают человека от смерти, а потом стала рассуждать о посмертной участи. Не в тему!
– Я отталкиваюсь от факта, что сущность человека бессмертна. В данном случае понятия «жизнь» и «смерть» являются весьма условными. Идёт смена одной реальности на другую, одного мира на другой. Предположим, что пришельцы с помощью высокоразвитой технологии могут манипулировать сущностью человека. Зачем им тогда спасать от смерти чьё-то тело?
– Но сама ты в пришельцев не веришь, так?
– В зелёных яйцеголовых человечков – не верю. Но, быть может, базовые вселенские законы воплотились в суперразум, и этот суперразум предстал нам в виде солнца?
– Лучше бы всё, что с нами происходит, оказалось глюком! – замахал руками Колян. – Мозги закипают от ваших космологических теорий!..
А что Карлсон? Карлсон внимательно слушал, теребил свой аппендикс, кивал, качал головой, но собственных гипотез не выдвигал. Неожиданно он сказал:
– Может быть, нам рассматривать то, что происходит, в качестве увлекательного приключения? Мы все – хорошие люди. А что плохого может случиться с хорошими людьми?
Юлька посмотрела на «в меру упитанного» сияющими глазами.
– Постой, так ты веришь в человечество? – удивился Майк. – А я вот наоборот. Мне часто кажется, что Земля – это отстойник идиотов.
– Ну зачем же так? – покачал головой Карлсон.
– Человечество – выброшенная на берег рыба, – продолжал Майк. – Скользкая увечная рыба без рук без ног. Она дрыгается из последних сил своим искалеченным телом, открывает рот, но не может надышаться во враждебной среде и понимает, что скоро умрёт. Всё человечество – такая вот умирающая рыба, а люди – её клеточки.
– Я уверен, что так считать неправильно, – твёрдо сказал Карлсон. – Я согласен, человечество – единый организм, но он не умирает, а движется к чему-то светлому – к знанию, к истине, к любви. Иначе просто не может быть. Не может – и всё.
– «Да здравствует жизнь!» – сказал мертвец, – засмеялся Майк.
Карлсон хотел что-то возразить, но Юлька взяла его под локоть и увела на прогулку.
– Понимаете, когда мы родились на Земле, у нас была по́лная амнезия прошлых миров, а не частичная, – объясняла Юлька Карлсону на седьмом круге вокруг Майковой Хижины. – Поэтому мы предстали в виде чистых младенцев. Но при следующей смене мира что-то пошло не так. То ли потому что мы умерли молодыми, то ли потому что умерли неестественной смертью, то ли по какой-то другой причине. И вот мы переместились в новый мир, но видим себя отголосками Земного мира. Не избавившись от прошлого, мы не сможем двигаться дальше.
– Скажите, Юля, а какой смысл двигаться дальше, если, по вашей теории, мы вынуждены всё забывать?
– Таковы вселенские законы бытия, – неуверенно объяснила Юлька.
– Мне кажется, законы должны быть осмысленными, а не бессмысленными. По-моему, наша суть в наших воспоминаниях. Избавь нас от всех воспоминаний, и мы станем чистым листом, то есть ничем. И тот, кто родится в другом мире, будет уже новым существом, а не мной или вами.
– Ну, кроме памяти есть ещё духовный опыт, привычка чувствовать тем или иным способом, предрасположения, общая направленность…
– И все эти вещи непосредственно связаны с памятью! – Карлсон остановился и посмотрел на солнце. – Скорее всего, даже с памятью души, а не мозга. Люди, которым удаляли часть мозга, рано или поздно всё вспоминали. Информация, якобы хранящаяся в удалённых хирургом секторах мозга, неведомым для физиологов образом перекочёвывала в другие сектора. Следовательно, воспоминания хранятся в душе, а не в мозгу. А вы говорите, что душа должна каждый раз очищаться от воспоминаний. В этом случае она перестаёт быть собой.
– Но это же ужасно – хранить память обо всех своих прошлых жизнях! Память – источник страдания!
– Значит, надо приучать себя помнить только хорошее, – сделал вывод Карлсон и засеменил вперёд, чему-то тихонько улыбаясь. Видимо, он вспоминал что-то хорошее из своей земной жизни.
Глава 5 Припаркованный приматолог
Последним к их группе присоединился Дока. Из груди у него торчал парковочный столбик, серебряный в красную полоску.
– Ой, а можно потрогать? – беспардонно спросила Юлька. – Вы у нас первый такой, с посторонним предметом…
Поделиться книгой: