По законам гламура

Тут до нас донеслись крики и грязная ругань из соседней комнаты, и парень со страхом посмотрел на меня:

– Кого это?

– Федора с Семеном! – весело ответила ему я. – Проводят с ними разъяснительную работу, чтобы мне самой трудиться не пришлось. Продолжай.

– В общем, выпили мы пива и… немного водки, – нехотя добавил парень. – Только водки совсем немного было.

– Вам ее официант принес? – уточнила я.

– Нет, у Семена с собой было. Он нам прямо в бутылки с пивом по чуть-чуть добавлял, – объяснил парень.

– Хорошо. Теперь скажи, тот, что нож у горла Глахи держал, он кто? – спросила я. – Тот, который Александра вертухаем назвал?

– Это Петька, – объяснил парень. – Совсем бедолага тронулся! Дня без наркоты прожить не может! Если ее нет, то он от злости бешеный – ломает его, а если ширнется или курнет, тоже бешеный!

– Он сидел? – спросила я.

– В малолетке, – ответил парень.

– Значит, по вашим меркам, личность героическая, – вздохнула я. – Ладно! С этим разобрались! А теперь расскажи мне: как вы додумались к Глахе сунуться? – перешла я к самому главному вопросу.

– Да Федор нас начал подначивать: «Что же вы сюда, пиво жрать пришли, что ли? Хотели с Глахой познакомиться, а сами сидите!»

– Получается, Федор у них за главного? – спросила я, на что парень кивнул и продолжил:

– А потом Петьке с Олегом сказал: «Идите к ней, знакомьтесь и тащите сюда! И без нее не возвращайтесь!» Ну вот Петька с Олегом и пошли!

– Что за Олег?

– Кошкин, – ответил парень, опустив глаза. – Он вообще ничего не боится, потому что у него предок большая шишка. Он его всегда от ментов отмазывает. Олег еще ржал, что менты перед ним навытяжку стоят, а предок их последними словами полощет. Смехота!

– Ясно! – кивнула я. – Значит, Федор сказал, чтобы они без Глахи не возвращались?

– Ну да! – ответил парень. – А еще сказал, что у него на турбазе шашлыки заготовлены и потом мы все вместе туда поедем, но только вместе с Глахой, а без нее – нет!

– И откуда только такие кретины берутся? – вздохнула я и постучала в дверь, а когда появился охранник, сказала: – Забирай этого и приведи ко мне Федора! Сам разберись, кто он там из этих двоих!

Охранник взял парня за шиворот, а тот, повернувшись ко мне, спросил:

– Вы когда нас отпустите?

– А куда это ты вдруг так заторопился? – делано удивилась я. – Нет уж, парень! Вы все пока здесь посидите.

Охранник увел парня и через некоторое время втащил ко мне в кладовую избитого Федора. Лицо у бедняги было залито кровью, а сам он, хоть и матерился сквозь зубы, постоянно охал и постанывал.

Направив на Федора объектив камеры, я спросила:

– Кто тебя с подельником для этого грязного дела нанял, отвечай!

– Да пошла ты! – процедил Федор и грязно выругался.

– Мало получил? – вздохнула я. – Охранника позвать, чтобы он еще немного над тобой поработал?

– Не надо! – воскликнул Федор.

– Ладно. Экзекуция временно отменяется. Тогда повторяю вопрос: кто тебя нанял?

– Парень один, москвич, – сквозь зубы ответил Федор.

– Из охраны Глахи? – уточнила я.

– Да! – нехотя сознался Федор.

– Много заплатил? – поинтересовалась я.

– Прилично, – криво усмехнулся Федор и тут же сморщился от боли.

– Значит, как я поняла, вам нужно было затащить Глаху за город и там кончить. Так? – спросила я.

– Нет! – отвернувшись, ответил Федор. – Прямо в гостинице. Главное, чтобы шуму было побольше! Поскандальнее!

– И нож ты именно для этого припас? – уточнила я.

– Ну да! – подтвердил Федор.

– Ты колись! Колись до самых башмаков! – с угрозой сказала я. – Нечего в молчанку играть!

– Ну, тот парень, москвич который, сказал, что Глаха лечилась недавно, но герычем прямо-таки бредит и мучается ужасно, потому-то ее взаперти и держат. Только Сашка, старший их, при ней, как пес цепной, не выпускает Глаху никуда одну.

Договорились Сашку устранить. Вырубить – и дело с концом, а ее потом к себе затащить. Еще он сказал, что она для виду сопротивляться начнет, так на это не стоит обращать внимание. А когда она к нам за стол сядет, напоить, дури добавить, драку затеять. А в общей потасовке ей под шумок перо в бок и всадить! Ну и слинять потом.

– Отлично. В результате мы имеем не только преступный умысел, но и предварительный сговор группы лиц на совершение преступления общественно опасным способом, – заключила я. – Сроки знаешь?

– Брось! – скривился он. – Раз сразу ментовку не вызвали, то теперь уж не сдадите!

– Ошибаешься, – усмехнулась я. – А теперь последний вопрос: это москвич тебе сказал, что сегодня Глаха будет в общем зале ужинать?

– Он! – хмуро подтвердил Федор. – Мы с ним вообще-то давно все перетерли, и я только его сигнала ждал.

Я подошла к двери и позвала охранника.

– У меня с этим все, – сказала я и поинтересовалась: – Тех двух, что я просила на входе задержать, уже взяли?

– И даже обработали на совесть, – ухмыльнулся охранник.

– Тогда забирай эту мразь до кучи к его корешу, и пошли с теми беседовать, – распорядилась я.

Охранник рывком поднял Федора на ноги и, держа за шиворот, выволок из кладовой, а я вышла следом за ними. В комнате завскладом я застала радующую глаз картину: оба так называемых охранника Глахи сидели на стульях, а их руки были скованы позади спинок наручниками. Вид у обоих парней был самый плачевный – места живого на лице не было. Сам же Пашьян метался перед ними, как тигр по клетке, и, изрыгая проклятия, требовал ответить, зачем им понадобилось убивать Глаху.

– Успокойтесь, Арам Хачатурович! – попросила я, устраиваясь напротив подонков и снимая их на видео. – Мне и так все понятно! Из них такие же охранники, как из меня прима балета. Их ведь и приставили к Глахе именно для того, чтобы организовать шумное убийство. А приставил – продюсер Глахи Сергей. Я права? – спросила я у одного из пленников, но он в ответ злобно ощерился и сказал:

– Ты мне это не шей, поняла? У меня с большой натяжкой халатное отношение к обязанностям и не больше!

– А если я для начала тебя с Федором сведу, который тебя мигом опознает? – предложила я.

– Его слово против моего? – презрительно рассмеялся он. – Да любой адвокат меня мигом отмажет.

– Дурачок! – ласково сказала я. – Ты что же, решил, что тебя кто-то в милицию сдавать собирается? – Я рассмеялась. – Наивный! Тут тебе не Москва! Тут у нас другие законы! Вот привяжут тебе камень к ногам, на середину реки вывезут, и буль-буль! Волга-то рядом! Кто же тебя хватится, золотой ты мой! А в гостинице все одним миром мазаны и дружно заявят, что тебя с ним, – тут я кивнула на второго его дружка, – никто в глаза не видел с тех пор, как вы отсюда ушли. Въехал?

С ходу понявший меня Пашьян выглянул в коридор и скомандовал:

– Лодку подготовьте и фургон подгоните к задним дверям, чтобы далеко таскать не пришлось!

Наглость слетела с парня в момент. Он переводил напряженный взгляд с меня на Пашьяна и обратно, пытаясь понять, блефуем мы или нет. Вид у Пашьяна был самый решительный, и парень решил, что мы не шутим.

– Вижу, что въехал! – удовлетворенно констатировала я. – Так это Сергей нанял вас для того, чтобы организовать убийство Глахи?

– Да! – выдавил он из себя. – Только я не знаю, зачем ему это потребовалось! Он не объяснял, а я не спрашивал. Главное, деньги заплатил, и все!

– Подробности! – потребовала я.

– Я этих двух лохов, которые из себя крутых строят, вскоре после нашего приезда нашел. Понял, что они собой представляют, договорился обо всем и прикармливать начал. Ну, а сегодня узнал, что банкетный зал под свадьбу снимают, а значит, конкурсанты эти и остальные в общем зале ужинать будут. Вот я Сергею и позвонил. Он мне отмашку дал, а я – этим двум. У Сашки мы отпросились, чтобы на нас не подумали. Потом он, Сашка в смысле, позвонил и сказал, что Глаху убили и нам в гостиницу вернуться надо. Ну, мы приехали, а нас прямо с порога!.. – Он выругался.

– Что и требовалось доказать! – подытожила я. – Только с исполнителями ты лажанулся.

– Что вы с нами собираетесь делать? – спросил парень. – Действительно порешите?

– Охота была с тобой связываться, – отмахнулась я и спросила Пашьяна: – Арам Хачатурович! У вас «крыша» есть?

– А куда ж без нее? – удивился он.

– Ну, так подержите Федора с Семеном, этих двух и мелюзгу до моего распоряжения, а когда я скажу, вызывайте братков, объясняйте ситуацию и отдавайте им четверых: этих двух и тех, которые себя Федором и Семеном назвали. Соплякам же надавайте хорошенько по шее и на пинках вынесите за дверь, – попросила я. – А эти четверо пусть откупятся, если смогут! А не смогут, так туда им и дорога!

– Хорошо! – согласился Пашьян и спросил: – А почему именно до завтра?

– Потому что у меня на утро кое-какие дела намечены и эти сволочи мне под рукой нужны, – объяснила я.

– Ладно! – нехотя кивнул Пашьян и предупредил: – Кормить не буду!

– И не надо! – весело согласилась я. – Пусть помучаются!

Выйдя из подвала, я зашла к себе и взяла диктофон с чистой кассетой, а оттуда прямиком направилась к Глахе. На мой стук в дверь я услышала ее испуганный голос:

– Кто там?

– Не бойтесь! Это Иванова! – ответила я.

– Подождите минутку! – попросила Глаха.

Через некоторое время она открыла дверь в своем обычном виде и даже в очках и кепке. Я прошла внутрь и увидела, что на диване в гостиной лежал Александр с перебинтованной головой, а Глаха, судя по его положению, сидела до моего прихода рядом с ним и сейчас снова заняла это место, взяв Александра за руку. Я же устроилась в кресле напротив, положила рядом с собой видеокамеру, закурила и сказала:

– Я разобралась с сегодняшним инцидентом и выяснила, откуда у этой истории ноги растут, но мне нужны некоторые подробности, так что рассказывайте!

– Что рассказывать? – растерянно спросила Глаха.

– Все! – потребовала я. – И с самого начала!

– С какого начала? – продолжала сопротивляться Глаха.

– С того, что вы не Глаха! – вздохнула я. – И очень паршиво играли ее роль!

– Я Глаха, – упорствовала она.

– Бросьте! – отмахнулась я и начала перечислять: – Во-первых, вы старше ее. Хотя она и вела самый беспутный образ жизни, но потасканность и нормальное старение – это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Во-вторых, вы вели себя совсем не так, как она: взять хотя бы ваше уважительное отношение к окружающим вместо ее обычного наплевательского. Потом вы не поддались на провокацию, когда я сказала вам, что вы тоже под подозрением, и остались, хотя настоящая Глаха – я уверена – вышла бы из кабинета директора, хлопнув дверью так, что потолок бы обвалился, но перед этим обложила бы меня последними словами. Конечно, такую резкую перемену характера и манеры поведения можно было бы списать на влюбленность и прочие романтические чувства к Александру, но не до такой же степени! Потом Глаха при своем характере, не раздумывая, бросилась бы в драку, если бы задели ее мужчину, а вы нет. Далее! Что вы крикнули тем отморозкам, когда они тащили вас за собой? «Мальчики, не надо!» Вам самой не смешно? Да Глаха обматерила бы их, как старый пьяный боцман или даже хуже! Так что снимайте свои кепку, парик и очки, и давайте поговорим серьезно, как взрослые люди. А чтобы окончательно убедить вас, что я на вашей стороне, посмотрите для начала вот это!

Я включила видеокамеру на воспроизведение и протянула им. Глаха повернула ее так, чтобы Александру было тоже видно, и некоторое время они смотрели и слушали, а я курила. Когда запись кончилась, я сказала:

– Вот потому-то Сергей сначала приказал вам держаться подальше от фанатов, чтобы они не поняли, что вы не Глаха, а сегодня велел вам поужинать вместе со всеми, то есть в общем зале.

Александр и Глаха были потрясены настолько, что даже не догадались спросить у меня, откуда я все это знаю.

– Я его убью! – скрипнув зубами, сказал Александр, имея в виду, естественно, Сергея.

Глаха же принялась снимать свой маскарад.

– Ну вот и славно! – сказала я. – На Глаху вы действительно похожи, а вот масть другая. Она темная с карими глазами, а вы голубоглазая блондинка.

– Ничего удивительного, – тихо ответила Глаха. – Наташка же моя младшая сестра.

– А вас как зовут? – спросила я.

– Ольга, – вздохнула она. – Раньше Федорова, а сейчас Митрофанова.

– Ну, вот! Первый шаг сделан, теперь пойдет легче, – ободрила я ее. – Рассказывайте.

– Мама умерла, когда мне шесть лет было, и отец вскоре снова женился. Вы не подумайте плохого, – торопливо заверила меня Ольга, – он маму очень любил, но просто хозяйство, дом, корова, куры… За всем же этим глаз и уход нужны.

– Вы из деревни? – спросила я.

– Да, мы из-под Ярославля, – пояснила Ольга. – Только Настасья, новая жена отца, хоть и тоже наша, деревенская, а хозяйка никчемная оказалась. Все бы ей петь да плясать. Вот хозяйство прахом и пошло! Вскоре Наташка родилась. Она, как и я, на папу похожа, только черненькая в мать, а я – светлая. А Настасья?.. Она, бывало, Наташку на меня кинет, а сама – на гулянку. Ни один праздник без нее не обходился. Вы не думайте! Она не злая была! Она меня никогда не обижала! Просто беспутная бабенка!

– Я так поняла, что она уже умерла? – спросила я.

– Да, – кивнула Ольга. – Понимаете, она к рюмке здорово пристрастилась, вот папа ее и выгнал, а Наташку у нас оставил. Настасья зимой пьяная замерзла, – объяснила Ольга. – Ну, стали мы втроем жить. Только Наташка в мать пошла – учиться не хотела, по дому ее тоже ничего сделать не заставишь. Все перед телевизором сидела и мечтала, что тоже когда-нибудь выступать будет. Пела она и правда неплохо. Потом Саша из армии вернулся, и мы поженились. Жить у нас стали. Работали. Деньги никогда друг от друга не прятали – все знали, где они лежат, ну и брали, если надо. А как-то после зарплаты вернулись с работы, а Наташки нет, и вещей ее тоже нет. Я-то мигом все поняла, к буфету бросилась, чайник открыла, а там пусто. Сбежала Наташка и все деньги, что в доме были, забрала!

– Вы ее искали?

– Нет! Отец тогда сказал, пусть катится на все четыре стороны, а в отчий дом ей обратная дорога заказана. Мы уже потом, когда ее по телевизору увидели, поняли, что добилась она своего, петь стала. За все это время ни строчки, ни слова от нее не получили! Да мы и не расстраивались! А тут стали мы замечать, что, глядя на нас, соседи пересмеиваться и перешептываться стали. Оказалось, что кто-то из города газету скандальную привез, а там про Наташку написано. Ох, и позору было! На всю деревню! Не знали, как людям в глаза смотреть!