По законам гламура

И тут раздался истошный крик Полины. Мы все разом повернулись к ней и увидели, что один из отморозков, которого не успела взять охрана, уже оклемался и стоял позади Глахи, держа у ее горла нож. Сама она, замерев от ужаса, боялась пошевелиться или пискнуть. Обрушившаяся на зал тишина было воистину гробовой!

– Ну, ты! Положи пистолет на пол и отшвырни подальше! А потом сама отойди! – потребовал парень у Вероники.

– Да бога ради! – равнодушно сказала Вероника, положила свой пистолет на пол, а потом отшвырнула его ногой в сторону.

– Теперь дайте нам пройти, – продолжил парень тем же тоном. – На улице я ее отпущу! – Ему никто ничего не ответил, и он истошным голосом заорал: – Дайте пройти, а то я ее зарежу!

Мы все расступились, освобождая дорогу, и Вероника сказала:

– Иди! Теперь тебе никто не мешает!

Я сначала неприятно удивилась такому ее странному поведению, а потом заметила, что она что-то держит за спиной, и тоже сказала:

– Иди!

Не ожидавший такой быстрой победы парень немного постоял, а потом медленно двинулся к лестнице, ведя перед собой Глаху. Когда он прошел мимо Вероники, в воздухе вдруг что-то просвистело. Раздался звон разбитой посуды, и парень рухнул на пол, закатив глаза. Освободившаяся Глаха едва не потеряла сознание, но ее подхватил вовремя подоспевший охранник и оттащил в сторону. Охрана бросилась к свалившемуся на пол парню и отвела душеньку, отделывая его ногами так, что я даже отвернулась, чтобы не смотреть, хотя он это вполне заслужил.

– Чем это ты его? – спросила я у Вероники.

– Обыкновенная тарелка, – ответила она, пожимая плечами, – эффектно, правда?

– Да уж, – хмыкнула я и подошла к Пашьяну. – Надеюсь, вы понимаете, что за испорченный по вине вашей охраны ужин клиентам положена компенсация? – спросила я.

– Почему это по вине охраны? – возмутился Арам.

– А потому, что нечего было их в зал пускать! – объяснила я. – Наверное, сунули швейцару купюру покрупнее, вот он их и пустил! – И, заканчивая эту тему, я решительно сказала: – Короче! Провести моих… В смысле тех, кто к конкурсу имеет отношение, через дверь в гостиницу и отнести им в номера новый ужин! Или вы скандала хотите?

– Не хочу! – буркнул Пашьян и, повернувшись к гостям, громко произнес: – Администрация гостиницы приносит вам свои извинения за произошедшие отнюдь не по нашей вине беспорядки и просит немного подождать, пока здесь уберут и принесут вам ваши заказы снова.

– Ну уж нет! – огрызнулся один из гостей, отряхивая свой костюм. – Пошел он к черту, этот ваш ресторан! Отметил свой день рождения, называется! Ноги моей здесь больше никогда не будет! Это не ресторан, а притон какой-то! И всем своим знакомым скажу, чтобы сюда не ходили, а то влипнут, как и я.

Пашьян побагровел, но ничего не сказал. Разгневанного посетителя кое-как утихомирили его спутники, и гости потянулись к выходу, причем никому и в голову не пришло расплатиться, да их никто и не останавливал. И тут я заметила среди присутствующих известного в Тарасове репортера Давыдова, славившегося своими очень занятными, а порой и скандальными статьями. Перехватив мой взгляд, репортер быстро спрятал фотоаппарат под пиджак, а когда я направилась к нему, собрался сбежать. Однако вовремя передумал – в зале было полно охраны, и по моему сигналу она могла его перехватить.

– Позвольте выразить вам свое восхищение, – галантно заявил репортер, когда я подошла к нему. – Вы сражались, как львица! А ваша подруга – как пантера! Сказочное было зрелище! Вы – светленькая, она – темненькая! Вам бы с ней на пару в боевиках сниматься!

– Не заговаривайте мне зубы, Давыдов, – попросила я. – Скажите лучше, для кого сейчас стараетесь? И не говорите мне, что эти снимки на память для семейного альбома!

– Да вы знаете, я сюда чисто случайно попал, – начал юлить репортер.

– Сейчас камеру отберу! – пригрозила я.

Немного поколебавшись, он спросил:

– А если я буду откровенен?

– Оставлю, но только в том случае, если ваши интересы не пересекаются с моими, – пообещала я.

– Надеюсь, вы знаете о том, что в декабре выборы в областную Думу? – спросил Давыдов.

– Ну, не настолько я темная, – усмехнулась я.

– Дело в том, что среди этих мерзавцев – вы понимаете, о ком я, – он посмотрел мне в глаза, и я кивнула, – сын Льва Петровича Кошкина, депутата областной Думы.

– Слышала о нем от одной своей знакомой по институту. Известный подлец, – усмехнулась я.

– Полностью с вами согласен. Это еще тот прохиндей, – подтвердил Давыдов. – Но прохиндей, который собирается баллотироваться на новый срок.

– Что отнюдь не входит в чьи-то интересы, и вас, не безвозмездно, попросили способствовать тому, чтобы этого не произошло, – поняла я.

– Вот именно! Я не буду называть ничьих имен, но, поверьте на слово, эти люди хоть тоже не ангелы, но все-таки гораздо порядочнее Кошкина, – заверил меня Давыдов.

– Ну, и цеплялись бы к нему самому, – посоветовала я.

– Так прицепиться не к чему, – усмехнулся Давыдов. – Любовниц у него нет – Кошкин импотент, любовник-теоретик, так сказать! И в постели его ни с кем застукать невозможно. Не пьет. По кабакам, где можно было бы шумную потасовку с мордобоем подстроить, не ходит – желудок бережет. Взятки ему, дураку, никто давать не станет, потому что все знают, что бесполезно – все равно он ничего не решит. В общем – полное ничтожество…

– И вы решили взяться за сына, – перебила я репортера.

– Ну да! – подтвердил Давыдов. – На этом очень хорошо сыграть можно: какой же из него депутат, если он в своем доме порядок навести не может? Если собственного сына пьяницей, наркоманом и лоботрясом вырастил?

– Интересный подход, – усмехнулась я.

– А то! Вы ведь тоже в работе ничем не брезгуете. Я не ошибся – вы частный детектив Иванова? Мне вас как-то показывал один знакомый.

– Не буду спорить, – ответила я и спросила: – Если мне для дела вдруг ваша запись потребуется, дадите копию или хотя бы распечатаете необходимые кадры? – Давыдов задумчиво посмотрел на меня, и я добавила: – Естественно, за деньги.

– Дам! – пообещал репортер, протягивая мне свою визитку. – Удачи вам!

– И вам того же! – ответила я.

Мы распрощались, и я направилась к своим, которые сгрудились вокруг Александра. Вероника только что осмотрела его голову и уверенно сказала:

– Ничего страшного! Сотрясения явно нет, но полежать пару дней придется!

А вот Женя сидел на стуле со страдальческим выражением лица и держался за бок.

– Что случилось? – встревожилась я, наклоняясь к нему.

– Что-то с ребром. Получил в бок от кого-то.

– Дышать больно? – быстро спросила я.

– Да, – со стоном ответил Женя. – Очень!

– Дай-ка посмотрю, – тут же сказала Вероника и принялась ощупывать его бок. – Перелома ребер нет, но трещина наверняка имеется, – сказала она. – Нужно рентген сделать!

– Опять «Скорую»? – с ужасом спросил Пашьян.

– Опять! – вздохнула я. – Пожалуйста, вернитесь все в свои номера, – повернулась я к собравшимся, – ужин вам принесут туда.

– А Женя? – испуганно спросила Полина.

– Он поедет в больницу или в травмопункт, – ответила я.

– Наверное, я в конкурсе участвовать больше не смогу? – тоскливо спросил Женя.

– Да куда уж тебе! – усмехнулась я. – Тебе в лучшем случае наложат давящую повязку, и как ты петь сможешь?

– Никак! – вздохнул Женя и тут же вскрикнул от боли.

– Вот именно! – выразительно заметила я и посоветовала: – А ты родным сообщи, что с тобой случилось.

Сереброва с Вероникой и Глаха с Александром собрались возвращаться в свои номера, но я задержала Александра и, отведя его в сторону, спросила:

– А где те двое охламонов, что вместе с вами Глаху охраняют?

– Отпросились они сегодня, – хмуро объяснил он. – Сказали, что с девчонками какими-то познакомились и о встрече договорились.

– Так! – ехидно сказала я и попросила: – А позвоните-ка вы им прямо сейчас и скажите, что Глаху убили, что здесь в ресторане была драка, в которой кто-то Глаху пырнул ножом, и она умерла. Они немедленно вернутся в гостиницу.

– Да вы что? – вытаращился на меня Александр.

– Так надо! – категорично заявила я. – Просто поверьте мне на слово.

Александр посмотрел мне в глаза, потом побелел как мел и, достав телефон, сделал, как я велела.

– Сейчас будут! – сказал он.

– Вот теперь забирайте Глаху и идите к себе! – разрешила я.

Они ушли, а я повернулась к Пашьяну:

– Ваши люди знают в лицо двух других охранников Глахи?

– Конечно, – кивнул он.

– Тогда поставьте на входе парочку ребят покрепче, и пусть они скрутят этих двух подонков, когда те появятся. А потом врежут им от всей души по первое число. Я с ними позже побеседую.

– Зачем? – удивленно спросил Пашьян.

– За надом! – исчерпывающе ответила я и в свою очередь спросила: – Вам здесь трупы нужны?

– Упаси бог! – воскликнул Арам.

– А ведь могли быть! – с нажимом сказала я.

Он уставился мне в глаза, и тут до него дошло.

– Так это не было случайностью? – воскликнул он.

– Вот именно! – вздохнула я. – Я сейчас к себе в номер поднимусь – мне кое-что взять надо, а потом с сопляками побеседую. Вы же пока выясните имена этих придурков недоделанных и список составьте – мало ли как повернется? Вдруг пригодится! А за это время пусть ваши ребята разогреют тех двоих, что постарше, для серьезного разговора.

– Они сделают это с большим удовольствием, – многообещающе заверил меня Пашьян.

В номере я быстро взяла видеокамеру и снова спустилась в ресторан, где поинтересовалась:

– Куда Пашьян пошел?

– Он в подвале, – ответил один из официантов. – Давайте я вас провожу!

– Не возражаю, – согласилась я. – А то я у вас здесь просто заблужусь!

Внизу, в полутемном, но неожиданно сухом подвале, он подвел меня к Пашьяну и ушел, а я спросила:

– Арам Хачатурович! Где бы мне с этими отморозками поговорить?

– У нас тут есть пустая кладовка, – ответил он.

– Вот и отлично! – обрадовалась я.

Мы прошли немного вперед, Пашьян отпер дверь и щелкнул выключателем. Я вошла и, оглядевшись, осталась довольна: чудное место для приватной разборки.

– Давайте сюда из мелюзги того, кто поцелее, – попросила я и, закурив, прислонилась к стеллажу.

Пашьян кивнул и скрылся, а вскоре один из охранников привел ко мне насмерть перепуганного парня лет семнадцати.

Когда охранник вышел, я спросила:

– Ну, колись, дитя неразумное, кто вас на это подбил!

– Ну, мы около гостиницы тусовались – хотели на Глаху вблизи посмотреть и вообще поговорить с ней. Мы и на концерты эти долбаные ходили. Только все без толку. В гостиницу к ней не пропускали, и в театре к ней не подойти.

– А те двое из вас, что постарше, все это время с вами были? – спросила я.

– Не, – сказал парень, помотав головой. – Они сегодня к нам около гостиницы подошли.

– Как представились?

– Федор и Семен, – ответил парень.

Я могла бы ему ответить, что они такие же Федор и Семен, как я царица Савская, но промолчала и спросила:

– Ну и что дальше было? Ты говори, говори! А то приходится из тебя каждое слово клещами тянуть!

– Они сказали, что раз мы такие Глахины фанаты, то есть возможность сегодня на нее вблизи посмотреть, потому что она в общем зале ужинать будет, – ответил парень. – А у нас денег на ресторан нет, мы все, что было, на пиво и чипсы истратили. Вот Федор посмеялся над нами и сказал: «Пошли, сявки! Угощаю!» Девчонки тоже с нами хотели пойти, но он их не взял, сказал, что малы они еще по кабакам ходить.

– Ясно! – вздохнула я. – Сколько выпили до прихода Глахи?

– Да мы там только пиво… – начал было парень.