По законам гламура

– Он на какой-то момент заставил меня почувствовать себя дурой, а я этого не прощаю, – жестко ответила я.

– И теперь уже у него будут бедствия с последствиями? – догадливо спросил он.

– И во множестве, – зловеще пообещала я.

Из «Гарды» я отправилась в театр, где предъявила директору фотографию парня, и он опознал того студента, который приходил к нему якобы наниматься на работу.

«Ну, теперь можно и в гостиницу заехать и узнать, все ли там в порядке», – подумала я, садясь в машину. По дороге я позвонила Кирьянову и сообщила, что по всем без исключения телефонным номерам, по поводу которых я его так напрягала, можно дать отбой, потому что они мне уже не нужны. Он страшно обрадовался и радостно сообщил мне заключение экспертов. Выяснилось, что в одну бутылку с газированной водой была добавлена большая доза дибазола, а водка и вторая бутылка воды оказались чисты, как слеза младенца. Пообещав заехать к нему с коньяком, как только разгребусь с делами, я вышла из своей «девятки» возле «Туриста» и решила проверить, как теперь обстоят дела с охраной. В холл гостиницы меня пропустили беспрепятственно, а потом я подошла к лифтам, нажала кнопку и стала ждать, когда подойдет свободный.

– Вы куда? – услышала я сзади чей-то мужской голос и, не поворачиваясь, ответила:

– В парикмахерскую.

Больше вопросов не последовало. Я действительно поднялась на второй этаж, заглянула в конференц-зал и убедилась, что все трое ребят на месте и репетируют. А потом по лестнице дошла до своего этажа, но, когда вышла в коридор, мне навстречу поднялся молодой здоровый парень в форме охраны гостиницы и строго спросил:

– Вы к кому?

– Я здесь живу в сорок пятом номере, – ответила я и, достав из сумки, показала ему ключи, которые утром, естественно, оставила у себя, а не сдала дежурной.

– Извините, но я вынужден вас обыскать, – заявил охранник.

– Мальчик! – изумленно воскликнула я. – Ты с утра пьян или уже успел перетрудиться до невменяемого состояния? Это кто же тебе такие инструкции дал?

На звуки нашей перепалки выглянула уже новая дежурная и с места в карьер начала разоряться:

– Ходят тут всякие, а у людей потом от этого одни неприятности!

Я не выдержала и расхохоталась, а потом позвонила Пашьяну и спросила:

– Арам Хачатурович! Это вы дали приказ при входе на четвертый этаж всех обыскивать?

– Вообще-то впрямую я так не говорил… – начал было он.

– Значит, это личная инициатива, – поняла я. – Знаете, по-моему, обыскивать – это лишнее. Достаточно просто встать так, чтобы были видны двери в номера, и следить за тем, кто куда идет или потом переходит из номера в номер. А то если ваш работник со своим служебным рвением попробует обыскать Полину, то вам придется срочно искать ему замену – рука у Ивана тяжелая.

– Передайте ему телефон, пожалуйста, – хмыкнув, попросил Пашьян.

Взяв мой телефон, парень молча выслушал начальство, а потом вернул сотовый мне и сказал:

– Извините, пожалуйста, Татьяна Александровна. Я неправильно понял Арама Хачатуровича.

– Надеюсь, что теперь правильно, – милостиво ответила я и спросила: – Что он тебе еще сказал?

– Велел оказывать вам всяческое содействие в вашей работе, – добавил охранник.

– Тогда давай начнем с малого, – сказала я и достала из сумки снимки двух подозреваемых. – Вот посмотри. Если увидишь здесь их двоих или кого-то одного, вырубай без малейших колебаний и тут же зови меня, понял? – Охранник кивнул. – Кстати, вырубить-то сможешь?

– Не волнуйтесь, – ответил он. – У меня тоже рука тяжелая.

У себя в номере я просмотрела записи с видеокамер, но ничего настораживающего не увидела. Ничего нового я не узнала, и прослушивая запись с «жучка», установленного в номере Светлова, а вот в номере Глахи, судя по всему, царила паника, потому что Сергей потребовал, чтобы Глаха хотя бы раз появилась на публике, то есть поужинала вместе с остальными.

– Ну, зачем ему это? – с беспокойством спрашивала Глаха. – Я и так на этом дурацком конкурсе сижу, долги отрабатываю.

– Значит, надо, – отвечал Александр. – Ты же поп-звезда! Тебе положено общаться с поклонниками!

– Да ну его! – сердилась Глаха. – У него семь пятниц на неделе! То не общайся с фанатами, то общайся! Господи! Ну, когда все это кончится?

– В понедельник, – стараясь успокоить Глаху, сказал Александр. – Вечером мы сядем в поезд – и домой! А сегодня уже пятница, и ждать осталось совсем недолго! Ну, не бойся, родная! Все будет хорошо!

«Чего это она так разволновалась? – удивилась я. – Может быть, боится, что сможет встретить в зале кого-то из знакомых? Так, я думаю, Александр не в дремучем лесу жил и о ее похождениях и так все знает. Ну да бог с ней! Пусть сама со своими проблемами разбирается!»

Достав из сумки с техникой две камеры наблюдения, я вышла в коридор и, приложив палец к губам, показала охраннику, который напрягся при виде меня, чтобы он меня не выдавал. Немного повозившись, я открыла ключом от своего номера двери Жени и Полины. Войдя в комнату сначала одного, потом другой, установила камеры так, чтобы они смотрели прямо на холодильники. Потом поднялась на пятый этаж, сняла там камеру и, вернувшись на свой, установила ее в номере Ивана, хотя это были, откровенно говоря, пустые хлопоты в казенном доме – он все равно ничего из пайка не ел.

Покончив с делами, я вернулась к себе и, усевшись напротив мониторов, принялась ждать. Сигаретами я запаслась, кофе из бара заказала, так что устроилась я с удобствами, книгу бы еще, но интересная отвлекла бы внимание, а от неинтересной я могла заснуть. Меня и так клонило. Я встала и начала разгуливать по номеру, не упуская при этом из виду мониторы. Я постоянно посматривала на часы, и мне казалось, что обе стрелки намертво прилипли к одному месту, а бойкое поскакивание секундной неожиданно привело в бешенство: и чего она дергается, как припадочная, если время все равно остановилось? Наконец пришло время обеда, и я заказала его, как и очередную порцию кофе, в номер, чтобы не отлучаться со своего поста даже на минутку.

Пришедший официант быстро расставил все на столике и, пожелав мне приятного аппетита, ушел. Когда я покончила с едой, то поняла, что совершила страшную ошибку – спать захотелось так, что я зевала во весь рот, а в глаза можно было смело вставлять спички. От нечего делать я включила телевизор, умудряясь одним глазом смотреть в него, а вторым – на мониторы. Тут-то меня прямо в кресле и сморило.

Очнулась я от того, что у меня затекла шея. С трудом подняв голову, я посмотрела на часы и изумилась – было время ужина.

– Вот стыдоба-то! – стала ругать я себя.

Я выключила телевизор и промотала запись с той камеры, что была установлена в коридоре.

– Слава богу! – с огромным облегчением сказала я, наблюдая совершенно пустой коридор со смутной фигурой охранника вдалеке.

Поразмыслив, я решила, что можно на ужин и в ресторан спуститься – все-таки развлечение. Я вышла из номера и, когда подошла к лифтам, спросила парня:

– Ты мои инструкции помнишь? – Он кивнул. – Значит, кроме Ивана, Жени и Полины, ты на этаж никого не пропускаешь! – Он снова кивнул. – Кстати, ты их в лицо знаешь?

– Видел, – подтвердил он.

– А на этот этаж, часом, никто не пробовал зайти? – спросила я. – А то я контролирую только коридор и номера, а вот холл и лестница с лифтами – на тебе.

– Нет! – помотал головой охранник, но что-то смутило меня в его ответе, и я переспросила:

– Точно нет?

– Да дежурная или горничная какая-то сунулась было, а потом увидела меня, удивилась очень и спросила, какой этаж. Ну, я сказал, что четвертый, а она ответила, что задумалась и перепутала, и тут же вниз пошла, – ответил охранник.

– Нестыковочка получается, – насторожившись, заметила я. – Номер этажа крупной цифрой на каждой лестничной площадке отмечен. Трудно перепутать! А как выглядела эта женщина или девушка?

– Вы имеете в виду, похожа она на девушку со снимка или нет? – уточнил охранник, и я кивнула. – Нет! На фотографии блондинка длинноволосая, а тут была темненькая и стриженая, да еще и в очках. Я ее сначала за Эллу принял, которая тут горничная на этаже – сегодня ее смена, а потом сообразил, что она с дежурной телевизор смотрит.

– Значит, она все-таки попыталась, – зло процедила я сквозь зубы.

– Да нет! Совсем не похожа она на девицу со снимка! – начал было охранник, но я перебила его:

– Мальчик, а ты знаешь, что на свете существуют парики и очки с простыми стеклами? – Он смутился и промолчал. – То-то же! Ну, ладно! Вряд ли она сегодня еще раз решится зайти, а ты стой и бди! Ясно?

– Ясно! – хмуро пообещал охранник, а я пошла в ресторан.

Проход из гостиницы в ресторан был закрыт, у двери, как я и велела, стоял парень в форме охранника. «Ничего, пройду, как и все остальные, через улицу, раз так для дела надо», – решила я.

Обычно полупустой, ресторан сегодня был почти полностью заполнен. У двери расположилась солидная группа парней лет шестнадцати-восемнадцати самого хулиганского вида. Они сидели вокруг сдвинутых столов, пили пиво и чему-то громко смеялись. В компании выделялись два очень неприятных парня значительно постарше, которые и задавали тон.

– Извините, Татьяна Александровна, – услышала я над ухом голос метрдотеля. – Но банкетный зал сегодня снят под свадьбу, и мы накрыли конкурсантам и всем остальным вон в том углу, чтобы вам никто не мешал.

– Ничего страшного, – успокоила его я.

Когда я проходила к нашему со Светловым столику, мне вслед раздалось несколько похабных замечаний, но я сделала вид, что не слышу их, – ну, не обращать же внимание на идиотов.

– Если бы я знал, что здесь будет эта шваль, заказал бы ужин в номер, – сказал Леонид Ильич.

– Бросьте! – отмахнулась я. – Не в безвоздушном пространстве живем, а этого добра везде хватает.

– Ваша правда, Таня, – вздохнул он. – Но, скажите мне на милость, куда катится мир?

– Вопрос чисто риторический и ответа не требует, – улыбнулась я.

Посмотрев на столик конкурсантов, стоявший ближе к нам, я увидела, что Иван с ненавистью косится на отморозков у входа, а Полина и Женя пытаются его успокоить – видимо, эти подонки что-то сказали по поводу Полины, и теперь Иван злился. Сереброва же являла собой полнейшую невозмутимость, как и ее телохранительница. Столик в самом углу, явно предназначенный для Глахи, был еще пуст. «Интересно, что будет, если она попробует выйти на улицу? – подумала я. – Ее же фанаты растерзают!» Но опасения мои не подтвердились, потому что Глаха с Александром прошли в зал через двери – видимо, Пашьян внял доводам Александра и велел пропустить их.

– Ё-ё-ё! Глаха! Иди к нам! – раздались радостные полупьяные выкрики со стороны отморозков.

Глаха втянула голову в плечи, спряталась за Александра, и они быстро прошли к столику, где сели спиной к залу.

– Интересно, почему это для некоторых двери открывают, а народная артистка Советского Союза вынуждена через улицу добираться? – как бы в пространство довольно громко спросила Сереброва, явно не надеясь получить ответ.

Я могла бы ей сказать, что для этого нужно иметь популярность Глахи, но промолчала – у меня и так отношения с Тамарой Николаевной были натянутыми.

Ужин шел своим чередом, за закрытыми в банкетный зал дверями шумела свадьба, когда двое парней из тех, что сидели около входа, поднялись из-за своего стола и направились к нам.

– Чего им надо? – испуганно спросил Светлов.

– Не чего, а кого, – ответила я и успокоила его: – Явно не вас, – а потом добавила: – Если начнется заварушка, то быстро под стол и носу оттуда не высовывайте! Ясно?

Он мелко-мелко покивал, а парни тем временем подошли уже совсем близко и начали звать:

– Глаха! Пойдем к нам! Что ты тут со старичьем сидишь?

– У нас и водка есть, и ширнуться, и курнуть! И «колеса» тоже есть! А потом на природу закатимся! Покайфуем на берегу!

Глаха сжалась в комок, а Александр громко ответил:

– Оставьте ее в покое! Она никуда с вами не пойдет!

– А ты не вякай! Твое дело – ее желания исполнять, а не командовать! Вертухай! – неожиданно сказал один из парней, и я поняла, что этот парень сидел. – Глаха к нам хочет! Правда, Глаха?

– Спасибо за приглашение, но я никуда не пойду! – дрогнувшим голосом ответила та, не поворачиваясь.

– Да брось ты! Пошли с нами, и не бойся ничего – мы тебя от кого хочешь защитим!! А то держат тебя под замком, как арестованную! Самой же небось эта преснятина надоела! Давай оттянемся по полной! Не выпендривайся! Ты же наша девчонка! Такая же, как мы! – на два голоса уговаривали ее парни.

Глаха промолчала, и тогда они стали протискиваться мимо других столиков к ней. Дело принимало угрожающий оборот, и я невольно посмотрела на Веронику, которая ответила мне понимающим взглядом – перед лицом общей опасности можно было и забыть о старых обидах. Вероника что-то шепнула Серебровой, которая, побледнев, смотрела на пьяных парней и кивала, показывая, что все понимает. Парни тем временем добрались до столика Глахи, и Александр встал, закрывая ее собой.

– Идите проспитесь! – угрожающе сказал он.

Один из парней замахнулся на него.

Тот отклонился, но второй парень ударил Александра изо всех сил бутылкой по голове. Телохранитель Глахи покачнулся и начал падать. Парни заржали и, схватив Глаху за руку, потащили с собой.

– Сашенька! – взвизгнула Глаха и начала вырываться, но парни, хохоча, тащили ее, а она вдруг жалобно попросила: – Мальчики! Ну, не надо!

На миг я оторопела, но потом картинка мгновенно сложилась в моей голове, и я все поняла. Иван же тем временем встал из-за своего стола, подошел к парням и двумя ударами отправил сначала первого, потом второго в нокаут. От столика около входа раздался пьяный яростный крик: «Наших бьют!» – и остальные отморозки бросились к нам.

– Под стол! – скомандовала я, и Светлов, не раздумывая, юркнул вниз.

Оглянувшись на Веронику, я увидела, что Сереброва тоже лезет под стол, а вот сама телохранительница с непроницаемым выражением лица уже направляется ко мне, чтобы вместе встретить толпу обкуренных подонков. Женщины из числа сидевших в зале завизжали и тоже полезли под столы, причем мужчины не отставали от дам, явно опасаясь связываться с пьяной толпой. «Их человек пятнадцать, – подумала я. – На двоих – многовато! Придется потрудиться!»

Не тратя силы на крики и ругань, двумя бешеными фуриями мы с Вероникой налетели на подонков, стали крушить. У некоторых парней в руках появились ножи, и я услышала голос Ивана:

– Ах вы, гниды! Давить таких надо!

Мельком глянув в его сторону, я увидела, что он уже давно работает кулаками, как исправная боевая машина, и вокруг него лежит несколько неподвижных тел. Недаром для него прошла служба в десантных войсках. Втроем мы успешно справились с пьяным хулиганьем, а когда все закончилось, я не без удовольствия оглядела поле сражения. Кое-кто был без сознания, а остальные просто лежали, постанывая, и не решались подняться.

Я повернулась к тем двоим парням из этой группы, что не участвовали в потасовке, а остались за столом, и увидела, что они собираются уходить.

– Это зачинщики! – крикнула я Веронике, срываясь с места.

В руке Вероники словно из воздуха появился пистолет. Два выстрела слились в один, и парни рухнули на пол, попутно свалив стулья, которые упали с оглушительным в наступившей мертвой тишине грохотом.

– Вообще-то они живыми нужны были, – заметила я.

– Пули травматические, – спокойно ответила Вероника.

Тут наконец-то подоспела охрана гостиницы во главе с Пашьяном, который, оглядев учиненный в зале погром, лишь выругался в голос.

– Подвал у вас есть? – спросила я, подходя к нему.

– Есть, – кивнул он. – А зачем?

– Затем, что мне с этими подонками потолковать надо. Или вы предпочитаете вызвать милицию?

– Только не это! – воскликнул Пашьян и коротко распорядился.

Постанывающих и прихрамывающих парней повели вниз, а тех, что притворялись тяжелоранеными, поднимали на ноги, бесцеремонно пиная ботинками в бок.

– Этих, – я кивнула на двоих, которых вырубила Вероника, – отдельно, – попросила я. – У меня с ними свой особый разговор будет.

– Понял! – кивнул Арам Хачатурович.