По законам гламура

– Вот! – рявкнула я, показывая на экран. – Это Святой Дух туда заходил?

– Это не я! – разрыдалась горничная. – Посмотрите сами! Не я это!

Теперь, внимательно разглядев горничную и ее одежду, я убедилась, что это была действительно не она: волосы были такие же темные и стриженые, но вот у той, что стояла сейчас рядом со мной, были черные колготки и туфли, а у той, что действительно заходила в номер Михаила, колготки были телесного цвета и светлые туфли, а лица в этом полутемном коридоре почти не было видно.

– Время! – неожиданно сказала дежурная, и я повернулась к ней.

– Что?

– Да вы на время посмотрите, – повторила она, показывая на угол монитора.

– Ну и что? – удивилась я.

– В это время сериал показывают, и мы его вместе смотрим у меня в комнате, – объяснила она. – Так что мы в этот момент вместе с ней были, и я точно могу сказать – она никуда не отлучалась.

– В рабочее время телевизор смотрите? – взревел Пашьян, но в голосе его слышалось явственное облегчение от того, что его сотрудники здесь ни при чем. – Без премии обе в этом месяце!

В этот момент раздался звук остановившегося лифта, шум шагов, и мы, выглянув, увидели врачей «Скорой помощи» и санитаров с носилками.

– Что-то мы к вам зачастили! – усмехнулся один из санитаров.

– Но это уже в последний раз! – с угрозой в голосе сказала я.

Они вошли в номер Михаила, где первым делом измерили ему давление. Затем врач что-то коротко бросил медсестре, и та быстро сделала парню укол.

– Что с ним? – спросила я.

– Давление практически на нулях, – ответил врач. – Эх и ночка кому-то предстоит!

– Куда повезете? К «водникам»? – спросила я.

– А куда же еще? Дорога проторенная! – посмеиваясь, ответил врач.

– Как же вы так ошибиться могли? – не скрывая злорадства, спросил меня Пашьян, когда они ушли и унесли на носилках Михаила.

– И на старуху бывает проруха, – огрызнулась я. – Обрядили всех в белые халаты, а в коридоре темно из-за вашей экономии, вот и обозналась. Но она явно из персонала гостиницы, раз смогла открыть дверь! Или эта дверь заклинанием «Сезам! Откройся!» отпирается?

– Ну не то чтобы, но… – смущенно сказала дежурная.

– Что «но»? – грозно спросила я.

– Да замки-то все старые и не раз чиненные, так что… – промямлила она.

– Их что, все одним ключом открыть можно? – догадалась я.

– Если постараться, то да, – потупясь, ответила дежурная.

– Быстро посмотрите, все ли ключи на месте! – приказала я. – Здесь полно пустых номеров, от которых вполне могли позаимствовать ключ, чтобы открыть сегодня дверь Михаила.

Дежурная и горничная тут же бросились проверять ключи, а мы с Пашьяном пошли за ними. Выдвинув ящик с ячейками для ключей, причем сверху видны были только груши с написанными на донышках номерами, дежурная с облегчением заявила:

– Вот! Все на месте!

– Это груши на месте! – рявкнула я. – А сами ключи?

Дежурная и горничная быстро в четыре руки перебрали их, и опешившая дежурная непослушными губами пролепетала:

– От сорок первого нет.

– Как же вы не хватились? – удивилась я.

– Да не селят туда никого, – объяснила она. – Там унитаз уже давно разбит, и его никак не заменят.

Едва сдержавшись, чтобы не выругаться, я откашлялась и сказала:

– Надо понимать, никто из вас не знает, кто позаимствовал ключ? Я права?

Обе женщины покивали головами, а Пашьян яростно выругался.

– Черт-те что и сбоку бантик! Ну и порядки в вашей гостинице! – не выдержала я. – Просто налюбоваться не могу!

– Это не могут быть наши! – стоял на своем Арам Хачатурович. – Никто на это не пойдет и ни за какие деньги! Я лично всех собрал и предупредил, что!..

– Вы об этом уже говорили! – заметила я. – Хорошо! Предположим, это не ваши, кто тогда? Как сюда мог попасть посторонний человек?

– Мог через ресторан, – предположил он.

– Вполне, – согласилась я. – Зашла туда через уличный вход женщина с пакетом, села, заказала что-нибудь, а потом прошла в гостиницу через внутренние двери. На лестнице надела халат, достала из пакета полотенце, пакет свернула и спрятала в карман, а потом под видом горничной прошла на этаж. Здесь открыла заранее украденным ключом дверь, впрыснула из шприца отраву, взяла грязное полотенце и вышла как ни в чем не бывало. А… – Тут меня осенило, и я спросила у дежурной: – Какая это была по счету серия?

– Сто вторая.

– А эту жвачку для мозгов показывают всегда в одно и то же время, так что преступница была уверена, что все будут увлеченно смотреть телевизор и на нее внимания не обратят. Значит, она была здесь не один раз и хорошо знает местные порядки. Да, это реально! – задумчиво сказала я.

– А еще какая-нибудь из проживающих могла, – подсказала мне дежурная.

– Жить в этой гостинице столько времени? – удивилась я.

– Ну зачем же столько времени? – отведя глаза, сказала она. – Бывает, что люди на полсутки номер снимают.

– Если им любовью больше заняться негде, – догадалась я и повернулась к Пашьяну, который, услышав последние слова, аж побагровел. – Давайте-ка, Арам Хачатурович, так договоримся. Двери из ресторана в гостиницу закрыть намертво и никого не пропускать! Устройте там ремонт, например! Пусть все через улицу ходят! Ничего! Не зима на дворе! Перебьются!

– Сделаю немедленно! – пообещал он. – Но ведь бывает, что еду в номера заказывают. Как же официанты проходить будут?

– А вы дайте ключ от этой двери доверенному человеку и предупредите, чтобы он пропускал только тех, кого лично знает, а обо всех посторонних, кто попытается пройти, тут же докладывал вам. – Пашьян согласно кивнул, а я продолжила: – Далее! Предупредите на регистрации, чтобы на короткое время больше номера не сдавали. А у тех, кто к кому-нибудь в гости идет, обязательно брали паспорта и официально выписывали пропуск.

– Но у нас тут еще парикмахерская, фитнес-центр и сауна, – возразил он. – Люди же туда тоже приходят!

– И тоже могут пройти наверх, – закончила я и спросила: – А закрыть их на эти несколько дней нельзя?

– Хозяин на это никогда не согласится! Клиенту стоит только раз отказать, так он быстро уйдет и больше не вернется. А у нас здесь бассейн рядом, и там те же услуги предлагают. Нет! Он на это не пойдет! – уверенно сказал Пашьян и предложил: – А может, я парня толкового посажу, чтобы он за всеми женщинами, что сюда приходить будут, следил?

– Двое уже доследились! – сердито буркнула я, но потом согласилась: – Хорошо, посадите! Хуже не будет! – Пашьян тут же достал телефон, а я сказала: – Сейчас отвезу бутылки на экспертизу, а потом у меня кое с кем намечена задушевная беседа.

Быстро доехав до Кирьянова, я без проблем прошла к нему, благо меня там уже каждая собака знала, и, войдя в кабинет, устало опустилась на стул.

– Ну, хвались! – насмешливо сказал он.

– Володя! Предупреждаю, что без кофе я злая! – сварливо сказала я. – А уж от таких событий, что на меня свалились, тем более!

– Бедолага ты моя! – вздохнул он. – Пошли! – Кирьянов поднялся из-за стола. – Сейчас отдадим в лабораторию твою добычу, и, пока они колдовать будут, я тебя кофе напою. Или ты из кофеварки брезгуешь?

– На безрыбье!.. – обреченно махнула рукой я, поднимаясь и выходя за ним. – Только нет у меня сейчас времени на кофе!

В лаборатории Кирьянов с порога сказал:

– Генка! Я к тебе сейчас неофициально.

– Это всегда радует, – отозвался, не поворачиваясь, какой-то мужчина у окна. – А то от твоих официальных визитов у нас сплошная головная боль.

– Не слышу радости в голосе! – возмутился Володя. – Я тебе калым привел! – И мужчина, повернувшись, заинтересованно уставился на меня.

Я вручила ему свой сверток, и он, надев перчатки, развернул полотенце.

– В одной из этих бутылок есть какая-то медикаментозная гадость, которая, как я поняла, очень сильно понижает давление. Причем концентрация там убойная, раз здорового парня с ног свалила, – заметила я.

– Полюбопытствуем! – сказал эксперт и, повернув к себе штатив с сильным увеличительным стеклом, начал рассматривать бутылки. – Ну, я могу сказать вам прямо сейчас, что указанную гадость влили туда с помощью обыкновенного шприца. – Он показал мне прокол на стенке одной из бутылок почти под пробкой, а потом спросил: – Официального заключения, как я понимаю, вам не требуется?

– Не требуется! – кивнула я.

– Ну, тогда я результат Володьке сообщу, а он уже с вами свяжется. Идет? – спросил он.

– Вполне! – согласилась я.

Когда мы с Кирей вышли в коридор, я спросила его:

– Ста долларов хватит?

– Не порть мне людей! – возмутился он. – Бутылки коньяка будет вполне достаточно!

– Ну, тогда я его тебе завезу! – пообещала я.

Вернувшись в гостиницу, я поднялась прямо на пятый этаж и постучала в номер Серебровой. Вероника открыла мне дверь и, заметив неласковое выражение моего лица, понимающе кинула. Сидевшая перед телевизором Тамара Николаевна обернулась, чтобы узнать, кто пришел, и, встретив мой сердитый взгляд, заметно побледнела.

– Ну-с, Тамара Николаевна! – начала я, без приглашения садясь в кресло по другую сторону журнального столика. – И кого же вы осчастливили новостью о том, что первое место занял Михаил? Его недавно с рухнувшим на нули давлением отвезли в больницу.

– Как?! – воскликнула она. – И он тоже?

– Тоже! Тоже! – подтвердила я. – Ну, так кому же вы рассказали о результатах тура?

– Никому! – с испуганным удивлением в голосе заверила меня Сереброва.

– Позвольте вам не поверить! – иронично сказала я. – Результат знали мы трое: вы, Глаха и я. Я ведь специально вела себя так, чтобы спровоцировать членов жюри на уход и этим сузить круг подозреваемых. Так что вы, Вероника, – я обратилась к ней, – глубоко заблуждались на мой счет. Поверьте, когда надо, я умею быть очень гибкой, но бывают случаи, когда грубая нахрапистость куда полезней вежливой гибкости и галантерейной галантности. – Тут я снова повернулась к Серебровой и продолжила: – Вот у меня и осталось всего два человека: Глаха и вы. Глаха отпала, и остались только вы, Тамара Николаевна!

– Почему это Глаха отпадает? – возмутилась Сереброва. – При ее-то образе жизни и репутации она вполне способна…

– Увы! Не проходит! Дело в том, что номер Глахи, в отличие от вашего, я слушаю и точно знаю, что свой сотовый телефон она перед отъездом в театр забыла в номере, так что с дороги никому позвонить не могла. Из номера же она звонила только своему продюсеру. И вообще у нее голова сейчас занята совершенно другими мыслями, она мечтает лишь о том, чтобы поскорее расплатиться с Сергеем и уехать домой. – Остальные подробности жизни Глахи и Александра я предпочла опустить – это их личное дело. – А вот у вас такая профессиональная бодигардесса, что пообещала мигом обнаружить «жучок», если я его вам поставлю, а вы в этом случае собирались подать на меня в суд за вторжение в частную жизнь. Под этим вторжением вы, вероятно, подразумевали визиты к вам Михаила. Не так ли? – Тут Сереброва пошла пятнами.

– Тамара Николаевна никуда не звонила и никому ничего не сообщала, ни по телефону, ни каким-нибудь другим способом, – холодно заверила меня Вероника.

– Извините, но для вас, как, впрочем, и для меня, клиент всегда прав, и принять ваши слова на веру я не могу, – ответила я.

– Полагаю, что вас наняли не для того, чтобы вы следили за моральным обликом жильцов гостиницы? – спокойно спросила Вероника.

– Конечно, нет. Меня интересует только одно: кому вы звонили? Заметьте, что я даже не спрашиваю, почему вы это сделали.

– Да не звонила я никому! – воскликнула Сереброва.

– Татьяна, – позвала меня Вероника, и я посмотрела в ее сторону. – В этой гостинице мини-АТС, и вы можете проверить, что из этого номера не было никаких звонков. Вот мой сотовый. – Достав из кармана пиджака телефон, она протянула его мне. – Можете проверить исходящие звонки и убедиться, что с этого телефона уже давно не звонили.

– Вот вам еще и мой. – Сереброва тоже протянула мне телефон. – Последний раз я звонила по дороге в гостиницу мужу, чтобы узнать, как он себя чувствует.

– Ну, поскольку гибкости во мне ни на грош, то я все-таки проверю, – как бы себе под нос прошептала я, однако достаточно громко, чтобы меня услышали. Я действительно просмотрела номера, а по номеру, что был на телефоне Серебровой последним, даже позвонила.

– Простите! – сказала я, когда мне ответил мужской голос. – Вас беспокоят из Тарасова…

– Что-то с Томой? – взволнованно спросил мужчина.

– Нет-нет! С Тамарой Николаевной все в порядке… – начала было я, но мужчина перебил меня.

– Вы мне можете все сказать! Я ее муж! Что с ней? – взволнованно спросил он.

Я протянула телефон Серебровой:

– Успокойте, пожалуйста, своего мужа.

Тамара Николаевна взяла сотовый:

– Не волнуйся, Митенька! Со мной все в порядке!…Я тебе потом все объясню! Нет! Ко мне это не имеет никакого отношения! Ну, все, дорогой! Спокойной ночи!

Она выключила телефон и сухо спросила:

– Теперь вы убедились?

– Да! – кивнула я.

Выйдя в коридор, я остановилась и задумалась: «Что за черт? Нас там было трое, и никто из нас никому ничего не говорил! Откуда же?..» – и тут меня осенило. Я бросилась к двери Светлова и довольно громко постучала. Он быстро мне открыл, и я увидела, что выглядит он неважно.

– Что-нибудь случилось с Софочкой? – с тревогой спросила я.

– Нет, там все по-прежнему, – тусклым голосом ответил он и с надеждой спросил: – Вы что-то выяснили?

– Да! – твердо сказала я и попросила: – Дайте мне телефон директора театра, если он у вас, конечно, есть!

– Есть! – засуетился Светлов. – Вот! – Он протянул мне визитку.

Я набрала домашний номер директора театра и, когда он мне ответил, представилась:

– Частный детектив Иванова. Немедленно поезжайте в театр! Если, конечно, неприятностей не хотите!

– Что-то стряслось? – всполошился директор театра.

– Да, и давно! – отрезала я. – Когда вы там будете?

– Через двадцать минут, – торопливо заверил он меня, и я услышала, как он, пока нес трубку к аппарату, проворчал: – Будь он проклят, этот чертов конкурс и все, кто его затеял!

– Вы что-то поняли? – полуутвердительно спросил Светлов.

– Да, но, к сожалению, поздно, – не могла не признать я.

Спустившись к себе, я достала из сумки нужный мне прибор и поехала в театр. Внутрь меня вахтер из-за позднего времени, естественно, не пустил, и я ждала директора, сидя в машине около служебного входа. Когда директор подъехал, я вышла и сказала:

– А теперь мы пойдем в ваш кабинет.

– Я ничего не понимаю, – жалобно сказал директор. – Этот конкурс свалился мне как снег на голову, и у меня из-за него сплошные неприятности. Вы представляете…

– Потерпите! Недолго осталось! – довольно резко оборвала его я.

Оказавшись наконец в кабинете директора, я кивнула ему на стул, куда он покорно сел, включила прибор и начала методично обходить комнату. Так и есть! «Жучок» оказался прикрепленным под подоконником. «Неглупо! – не могла не признать я. – В любом другом месте его могли бы заметить, а вот здесь – вряд ли». Под стол могло что-то упасть, и человек, доставая, с удивлением увидел бы эту непонятную для него вещь. Хотя какая уж она непонятная – фильмы же все смотрят. Стулья во время уборки, переворачивая, ставят на стол, тут тоже заметили бы, а кто смотрит под подоконник? «Жучок» оказался из дешевеньких, с небольшим радиусом действия, но функцию свою выполнял исправно, судя по количеству жертв среди конкурсантов.

– У вас лупы не найдется? – спросила я директора, который подошел и с боязливым удивлением посмотрел мне на руки.

– А? Что? – вздрогнув, спросил он. – Что это у вас?

– «Жучок»! – ласково объяснила я ему. – Все, что говорилось в этом кабинете, слушали посторонние люди в припаркованной неподалеку машине.

– Все? – в ужасе переспросил директор, и я, не удержавшись, поинтересовалась:

– Что? Примы захаживают?

Он смутился и попытался мне что-то объяснить, но я только рукой махнула:

– Бросьте! Вы радоваться должны, что члены жюри и вы сами здесь совершенно ни при чем. Так лупа у вас есть или нет?

– Нет! – сокрушенно развел руками директор. – Зачем она мне?

– Ладно, потом разберусь, – сказала я, убирая «жучок» в сумку. – А вот теперь сядьте, и давайте поговорим. – Директор тут же сел на свое законное место за стол, а я, присев на стул по другую сторону, закурила и начала рассуждать: – Так! Значит, туры проходят через три для на четвертый. – Директор согласно кивнул. – Сейчас осталось три конкурсанта: Полина, Иван и Евгений…

– А Михаил? – удивился он.

– А этот уже не участвует, – выразительно сказала я, и директор от ужаса округлил глаза, а я продолжила: – Значит, – я обогнула стол и стала пролистывать перекидной календарь, – сегодня Михаил, вчера Анатолий, до этого была Марина, а перед ней Виктор, который лидировал первые четыре тура и выбыл по состоянию здоровья прямо накануне пятого, когда его место заняла Марина. И о чем это нам говорит?

– О чем? – заинтересованно спросил меня директор.

– А о том, что именно в день подведения итогов четвертого тура заинтересованное лицо узнало, что победителем будет снова объявлен Виктор, и устроило ему отравление прямо накануне пятого, чтобы вывести из игры. Таким образом получается, что вот в эти три дня, между четвертым и пятым турами, – я показала ему на числа, – в вашем кабинете неким таинственным образом завелся этот «жучок», благодаря которому преступник смог подслушать, что здесь говорится.

– Какой ужас! – воскликнул директор.

– Подождите ужасаться! – остановила я его. – Вы у меня сейчас будете очень подробно вспоминать, кто заходил к вам в кабинет в эти три дня. Итак?

– Всех? – обреченно спросил директор.

– И без исключения, – подтвердила я, закуривая очередную сигарету.

Глядя на записи в своем календаре и органайзере, директор морщил лоб, пыхтел, усиленно изображая работу мысли, а потом уверенно заявил:

– Только свои!

– Кто именно? Причем с фамилиями и должностями! – спросила я.

– Главбух Завьялов, завтруппой Данилов, главный режиссер Торопов, танцовщик Борисов, кладовщик… – начал уныло перечислять директор, и тут я, подумав, перебила его:

– Погодите! А кто сидел или стоял около подоконника?

– Никто! – уверенно сказал директор. – Нет у них такой привычки – на подоконник садиться! Что они, мальчишки какие-нибудь? – Тут он осекся и виновато посмотрел на меня.

– Что-то вспомнили? – тут же спросила я.

– Да! – виновато сказал директор. – Совсем забыл. Тут парень один приходил, студент. Сказал, что увидел объявление и хотел бы у нас по вечерам подрабатывать монтировщиком сцены.

– Да я помню, что вы и за отдел кадров работаете, – кивнула я.

– Ну, я, конечно, обрадовался – кого я еще найду на такую зарплату? Дал ему листок бумаги, чтобы он заявление писал.

– Он писал его на подоконнике? – удивилась я.

– Нет! То есть да! – ответил директор.

– Вы меня совсем запутали, – помотала головой я. – Так нет или да?

– Понимаете, он вот здесь сидел. – Директор показал на стул возле своего заваленного бумагами стола. – Писать ему было неудобно, а на столе для заседаний новые эскизы декораций лежали, так что там тоже негде было писать. Вот он на подоконнике и устроился. Еще сказал, что по студенческой привычке.

– Где заявление? – быстро спросила я.

– Так он потом отказался, – огорченно сказал директор. – Спросил меня, придется ли ему еще и днем работать, а я ему честно и ответил, что да, потому что у нас есть детские спектакли. Тут он сказал, что это ему не подходит, и ушел.

– Ну, хитрец! – восхищенно воскликнула я. – Ну, молодец! Как ловко он все организовал! А как он выглядел?

– Года двадцать два—двадцать три ему, – начал вспоминать директор. – Одет прилично, но недорого. Довольно высокий, стройный, волосы светлые, глаза тоже… Нос… – задумался он. – Да обыкновенный нос.

– Особые приметы какие-нибудь были? Шрам? Татуировка? Шепелявил? Картавил?.. Ну, словом, хоть что-нибудь, – почти умоляла его я, но он в ответ только покачал головой:

– Да самый обычный парень.

– Но вы если увидите его, то узнаете? – спросила я.

– Конечно, узнаю, – твердо заверил меня директор.

– И на том спасибо, – вздохнула я.

Вернувшись в гостиницу и поднявшись на свой этаж, я очень удивилась, не увидев нигде обещанного Пашьяном охранника, но потом, когда подошла к комнате дежурной и услышала оттуда мужской голос, поняла, что этот охламон, призванный бдить и не пущать, смотрит с женщинами телевизор. «Работнички ножа и топора!» – вздохнула я, но ничего говорить не стала – раз все конкурсанты у себя в комнатах, то незамеченным к ним никто не войдет, так что до утра можно быть спокойной, а перед завтраком я сменщику этого лоботряса внятно объясню, что почем.

– Бар еще открыт? – спросила я у дежурной, когда она отдавала мне ключ.

– Полчаса осталось, – ответила она, посмотрев на часы.

– Значит, успею, – обрадовалась я и, войдя в номер, первым делом заказала кофе. Ночка мне предстояла та еще.

В ожидании кофе я достала из сумки снятый в кабинете директора театра «жучок» и внимательно разглядела его через лупу – дата изготовления меня порадовала – это был, можно сказать, свежачок, а значит, покупался недавно, что значительно облегчало мне задачу, потому что салонов безопасности в городе было всего два: «Бастион», тот, что покрупнее и ассортимент там был побогаче, и «Гарда», которая изо всех своих силенок пыталась с ним конкурировать, помельче и поэтому не гнушалась комиссионными услугами. Дождавшись кофе, я устроилась поудобнее, закурила и начала размышлять: «Итак, мы имеем двоих: парень и девушка. Парень купил аппаратуру и организовал прослушку в кабинете директора театра, а сам, сидя где-то неподалеку, и совсем не обязательно, что в машине, узнавал результаты голосования. А вот девушка… А почему, собственно, девушка? Это вполне может быть и женщина в возрасте! Так вот, она проникала в гостиницу и добавляла лекарство в еду или питье. С этим все ясно! Но как она могла знать, кому и во что? Как ни крути, опять-таки получается, что эти двое – близкие к конкурсантам люди».

Без толку промучившись часов до двенадцати, я поняла, что надо дать отдых мозгам, и решила лечь спать. С надеждой посмотрев на гадальные кости, я взяли их в руку, хорошенько потрясла и бросила. Выпало: 30+15+8.

– Вам откроются неизвестные ранее факты, – сказала я и вздохнула: – Эх, поскорей бы!

Пятница

Но выспаться у меня не получилось, потому что ночью я проснулась, как от толчка, села на кровати и даже рассмеялась – я все поняла. Я поняла все до конца! Сна не было ни в одном глазу. Я пошла в ванную, где долго сидела на бортике и курила, ожидая, когда пойдет теплая вода. Приведя себя в порядок, я оделась и тихонько вышла из номера. Поднявшись на пятый этаж, я громко постучала в дверь Светлова. Всклокоченный и сонный, он открыл дверь и с ужасом посмотрел на меня.

– Еще кто-то? – спросил он.

– Нет, Леонид Ильич! – торопливо заверила его я. – Ничего страшного не случилось!

– Тогда что же вы меня среди ночи подняли? – возмутился Светлов.

– Нужно срочно проверить одну мысль, а для этого мне требуются абсолютно все – понимаете, все, какие у вас только есть, – подчеркнула я, – документы, по всем без исключения конкурсантам, и действующим, и уже выбывшим, – объяснила я.

– И протоколы заседаний жюри тоже? – спросил Леонид Ильич. – Тома их потом у себя в номере пишет, а на следующем туре остальные подписывают, и она их мне отдает – мне же после конкурса отчитываться перед оргкомитетом надо.

– И их тоже! – кивнула я.

Сонно хлопая глазами и позевывая, Светлов безропотно выдал мне все, что требовалось, и я наконец-то пошла вниз. Поскандалив немного с вахтером, которого мне пришлось разбудить, я, поеживаясь от утреннего холодка, села в машину и поехала домой.

Господи! Как же дома хорошо! Сварив себе кофе, я взялась за документы и, хотя и провозилась с пяти до семи часов, нашла подтверждение всем своим предположениям. Но умозаключения хороши только тогда, когда они подкреплены фактами и доказательствами, а у меня их пока было недостаточно. Сделав несколько распечаток – вот когда мне пригодилась моя техника, на которую я никогда не жалела денег, – я позавтракала и, едва дождавшись человеческого времени, то есть того, когда нормальные люди идут на работу, прихватила парочку отобранных снимков и поехала в салон безопасности «Бастион». Там меня неплохо знали и даже уважали за то, что я никогда не экономлю на оборудовании. Во всяком случае, при поступлении нового товара они мне всегда звонили и приглашали посмотреть.

– Привет! – сказала я знакомому продавцу-консультанту. – Посмотри, пожалуйста, это не у вас брали?

– Барахло! – презрительно бросил парень, внимательно осмотрев «жучок». – И модель старая! Мы, Татьяна Александровна, подобными давно не торгуем, так что вы нас не обижайте.

– Значит, в «Гарде»? – спросила я.

– Скорее всего, – согласился он. – Сделан недавно, значит, не second-hand, который на толкучке купить можно.

– Спасибо, поеду туда, – пообещала я, убирая «жучок» в сумку.

– Вы, Татьяна Александровна, к нам на следующей недельке загляните, – заговорщицким шепотом сказал продавец. – Нам тут кое-что привезти должны. Эх и вещи, я вам доложу!

– Обязательно, – пообещала я. – Мне как раз гонорар светит, так что будет на что его потратить.

В «Гарде», где я неоднократно бывала, меня тоже хорошо знали и встретили приветливо. Старший продавец-консультант осмотрел мой «жучок» и вернул мне.

– Павел! – проникновенно сказала я. – Я не обратилась бы к тебе, если бы не крайняя необходимость. Скажи, это у вас покупали?

– Мы свято храним тайну клиента, – обтекаемо ответил продавец.

– Значит, здесь, – кивнула я. – А посмотри, пожалуйста, по компьютеру, с какого дня вы начали хранить эту тайну. А то, видишь ли, клиент этот неправедным делом занялся, и были народу от его самодеятельности сплошные бедствия с последствиями.

– Злодейка ты, – вздохнул Павел, но, поколдовав над клавиатурой, назвал мне дату продажи, которая аккуратненько вписывалась в мою схему.

– Этот? – спросила я, показывая ему фотографию.

– Он самый, – подтвердил Павел. – Я потому его запомнил, что хотел ему объяснить, как пользоваться, а он ответил, что сам разберется.

– Правду сказал, – подтвердила я, убирая фотографию. – Он студент физфака.

– Здорово тебе напакостил? – поинтересовался Павел.