По законам гламура

– Я читала все это, – согласилась я. – Действительно, мало приятного такую особу у себя в родне числить!

– А! – отмахнулась Ольга и продолжила: – А потом… Ну, прямо гром среди ясного неба! Телеграмму принесли, что умерла Наташка в психушке. И опять нам позор на всю деревню! Телеграмму же наша почтальонша прочитала да по всей округе разнесла! Что делать? С одной стороны, никакого добра мы от Натальи не видали, а с другой – не оставлять же тело в психушке. Не по-людски это! Делать нечего, отпросилась я на работе, денег заняла на дорогу и поехала за ней, чтобы привезти и рядом с матерью по-человечески похоронить. Там-то я Сергея и встретила! Он меня как увидел, так и вцепился, словно репей в собачий хвост.

– И предложил вам заменить Наталью, то есть Глаху – имя-то уже раскрученное! – догадалась я.

– Да! – кивнула Ольга. – Дал мне денег, чтобы я Сашу из деревни в Москву вызвала – посоветоваться с ним. Подумали мы и решили, что ничего сложного и зазорного в этом, в общем-то, нет, а деньги хорошие. Нам в деревне такие и не снились! Подумали мы и согласились, только условием поставили, чтобы Саша при мне остался – страшно мне одной было. Сергей согласился. Он нам и на похороны Наташки денег дал, и машину нанял, чтобы ее в деревню отвезти. Там мы ее тихонько и похоронили – прямо с машины да в могилу – Саша с водителем ее вдвоем копали. Это Сергей так велел, чтобы никто не узнал, что она умерла. Только чего скрывать-то, если и так вся округа знает?

– Ну, округа – это одно дело, а вот в Москве, да и вообще в других крупных городах о ее смерти ничего не знали. Даже в Интернете об этом ничего нет, – пояснила я.

– Ну, уволились мы с Сашей с работы… и поселились мы в Наташкиной квартире. Сергей сказал, что петь самой мне не придется, потому что «фанера» есть. Нужно только вовремя рот открывать и по сцене под музыку двигаться. Я прямо там в квартире и репетировала! Получалось плохо, и Сергей недоволен был. А как-то сказал: «Что мне с тобой делать? Не получается из тебя Глаха, хоть плачь! А ведь я на тебя столько денег угробил, что самому страшно!»

– Подождите! – воскликнула я, потому что уже все поняла. – Вы что-нибудь подписывали? – Ольга кивнула. – А что именно?

– Документы какие-то. – Она беспомощно обернулась на мужа. – Разве же мы в этом разбираемся?

– А второй экземпляр договора у вас? – спросила я, и Ольга кивнула.

– Сергей сказал, что Наташка ему за сорванные концерты деньги должна, и раз мы ее наследники, то должны ему еще и эти деньги отдать. Мы с Сашей за голову схватились! Это же если все наше хозяйство продать и голыми по миру пойти, то и тогда мы столько не наберем. А потом Сергей подумал несколько дней и сказал, что если я под видом Наташки сюда приеду и все это время высижу так, чтобы никто ничего не заподозрил, то мы можем считать, что ничего ему не должны.

– Отказ от наследства в его пользу подписали? – быстро спросила я.

– Да! – потупившись, ответила Ольга.

– А ваш отец? – быстро спросила я.

– Нет вроде бы, – неуверенно сказала она.

– У вас в деревне есть телефон? – спросила я.

– У дяди Гриши сотовый, – объяснила Ольга. – Он отца, если надо, может позвать.

– Говорите мне номер вашего дяди Гриши, – сказала я.

Набрав продиктованный мне номер, я передала телефон Александру, и тот, поговорив с соседом и убедив его, что дело не терпит отлагательства, принялся ждать. Где-то минут через пятнадцать Александр обрадованно закричал:

– Здоров, Матвеич! Это я! Долго говорить не могу – телефон чужой! У нас все в порядке, а ты скажи мне, как Егор?…А сам? – А потом, повернувшись в жене, сообщил: – Говорит, у них все нормально! – и спросил тестя: – Матвеич! К тебе Наташкин продюсер, Сергеем зовут, из Москвы не приезжал?…А затем, чтобы ты отказ от наследства, что после нее осталось, в его пользу подписал!…Нет! – сказал Александр, обращаясь ко мне.

– И скажите, чтобы ни в коем случае не подписывал! – прошептала ему я.

– Мне вот здесь говорят, чтобы ты ни в коем случае не подписывал, – передал Александр Матвеичу. Потом что-то слушал и закончил словами: – Ну, бывай! Мы во вторник уже дома будем! – Александр вернул мне телефон. – Матвеич сказал, что выгонит его поганой метлой.

– Раз Сергей так суетится, то думаю, наследство у Натальи порядочное! – заметила я.

– Да вы скажите нам: зачем Сергей все это затеял? – спросил Александр. – Зачем ему Ольгина смерть? Да еще со скандалом?

– Да не Ольгина смерть ему нужна была, а Глахи, которую она изображала! Если бы стало известно, что Наталья тихо скончалась в психушке, то это было бы обычно, то есть сенсации не получилось бы. Ну, написали бы статейку в «желтой» прессе, и все! А вот когда в драке, с шумом и скандалом, как и вся ее жизнь, то это совсем другое дело! Тут тебе и следствие, которое милиция проводит! И рассказы очевидцев! И под эту сурдинку, – повторила я выражение Давыдова, – новый выпуск дисков с записями Глахи разошелся бы на ура! Заработать решил этот подонок на ее и вашей, Ольга, смерти!

– Нет! Ну, какая сволочь! – воскликнул Александр.

– Я не слишком большой знаток, но мне кажется, что в шоу-бизнесе ни человеческая жизнь, ни достоинство, ни какие-либо другие нормальные для нас вещи в расчет не берутся. «Сатана там правит бал!» – закончила я и попросила: – Дайте-ка мне номер телефона этого Сергея.

Ольга продиктовала, а я его набрала и стала ждать ответа. Вскоре я услышала чей-то пьяный голос в трубке:

– Какого черта?

– Слушай сюда, подонок! – жестко начала я. – Ты там случайно не на радостях по поводу смерти Глахи напился?

– Ты кто? – недоуменно спросил Сергей.

– Не важно! А важно то, что Глаха, а точнее, Ольга Митрофанова, в девичестве Федорова, которую ты выдавал за ее умершую в психушке сестру Глаху, а по-настоящему Наталью Федорову, жива и здорова и сейчас сидит рядом со мной!

– Бред! Я ничего не понимаю! – ответил Сергей, да вот только тон у него был уже совсем другой.

– Я объясню! – охотно согласилась я. – Покушение провалилось! Твои исполнители облажались. Их показания задокументированы, а они сами сидят под замком. Так что не сегодня завтра они подтвердят свои показания на суде присяжных.

– Чего ты хочешь? – спросил Сергей.

– Объясняю один раз, потому что второго не будет. Завтра ты вылетаешь в Тарасов первым же рейсом из Москвы! Он прибывает сюда в половине десятого! Если в десять часов тебя, причем абсолютно со всеми документами, которые касаются твоих юридических взаимоотношений с настоящей Глахой, не будет в номере у Ольги, то в пять минут одиннадцатого она соберет пресс-конференцию, на которой выложит все в подробностях, а я присовокуплю туда свои доказательства. Понял?

– А если самолет опоздает? – быстро спросил Сергей.

– Значит, тебе не повезло! Причем несколько раз! – ехидно сказала я и добавила: – Учти, облапошить Ольгу тебе больше не удастся, потому что ее интересы будет представлять очень опытный адвокат. И он любому столичному даст сто очков вперед!

– Я буду в Тарасове! – уже совершенно трезвым голосом сказал Сергей и отключился.

– Ну, вот и закончились ваши мучения, – сказала я. – Конспирацию, конечно, вам нужно будет соблюдать до самого отъезда, чтобы конкурс не сорвать, зато потом вы спокойно уедете отсюда, и чую я, что впереди вас ждут очень неплохие деньги.

– А адвокат откуда возьмется? – спросила Ольга.

– Не волнуйтесь, это не проблема, – успокоила я и посмотрела на часы.

«Ничего! Время для звонка еще подходящее!» – решила я и стала звонить Маргарите Федоровне, известному тарасовскому адвокату. Ее неверного мужа, имевшего солидный бизнес, я как-то выслеживала, точнее – следила за его любовницей, хотя конспирировались они со страшной силой. После завершения дела Маргарита Федоровна осталась довольна моей работой и щедро расплатилась со мной, пообещав, что поможет мне во всем, если понадобится.

– Добрый вечер, Маргарита Федоровна! Это Иванова, – сказала я, когда она мне ответила. – Вы сейчас очень заняты?

– Вообще-то я участвую в двух процессах, но для вас обязательно выкрою минутку. А что случилось? – приветливо спросила она.

– У меня ничего, но я могу подкинуть вам клиента, и дело обещает быть не только коротким – для вас это пара часов работы, но и очень интересным. Речь пойдет о наследственных делах и авторском праве.

– Это действительно очень интересно, – согласилась Маргарита Федоровна.

– Ну, тогда приезжайте в гостиницу «Турист» завтра к девяти часам и поднимайтесь на пятый этаж в люкс, который занимает Глаха.

– О боже! Только не она! – в ужасе воскликнула адвокатесса.

– Не беспокойтесь! Вам придется иметь дело с ее сестрой Ольгой… – Я вопросительно посмотрела на сестру Глахи, и та подсказала мне:

– Ольгой Ивановной.

– Ольгой Ивановной Митрофановой, в девичестве Федоровой. Она является наследницей умершей Глахи, – объяснила я.

– Глаха умерла? – удивленно воскликнула Маргарита Федоровна. – Странно, но я нигде об этом не читала! Более того, она вроде бы у нас тут конкурс судит!

– Маргарита Федоровна! На месте узнаете подробности! Приезжайте. Я ее предупрежу, чтобы Ольга была с вами предельно откровенна. Дело в том, что тут ее пытается объегорить продюсер Глахи, некто Сергей, и уже кое в чем преуспел. Больше я о нем ничего не знаю, но он сам должен здесь быть завтра в десять часов, и вы познакомитесь. Он привезет все документы, какие у него есть, а вы уж тут сами разбирайтесь! Главное, заставить его отказаться от всех претензий на наследство и от прав на сценическое имя «Глаха» и всех прочих, какие у него имеются, а потом оперативно оформить все нотариально. Думаю, что сопротивляться он не будет – я его здорово припугнула. Кстати, знакомый нотариус?.. – начала было я, но Маргарита Федоровна перебила меня, рассмеявшись:

– Танечка! Ну куда же без них? Естественно, есть! И не один! Так что за этим задержки не будет! Вы спросите лучше у своей протеже: какие у нее с собой документы?

– Какие у вас с собой документы? – послушно спросила я у Ольги.

– Все! – неожиданно ответила Ольга. – И свидетельства о рождении, и о Наташкиной смерти, словом, все, что было. Мы их здесь в сейфе держим.

– У них все есть! – сообщила я адвокатессе.

Она довольно рассмеялась:

– Люблю предусмотрительных клиентов!

– Вот и хорошо! Тогда до завтра! Если я вам зачем-то понадоблюсь, то вы найдете меня на четвертом этаже в сорок пятом номере, – сообщила я и отключила связь.

– Так адвокаты же бешеных денег стоят? – испуганно воскликнула Ольга.

– Ничего! Сергей все оплатит и будет счастлив, что еще дешево отделался. Вы с ним не стесняйтесь! Это он теперь должен вас бояться! – ободрила я Ольгу. – А в Москве вам Светлов поможет! Я его специально об этом попрошу! Он и выпуск посмертных дисков с песнями Глахи поможет выпустить. Заплатить ему, конечно, придется, но дело того стоит! Поверьте! – сказала я, поднимаясь.

– Ой, даже не знаю, как вас благодарить! – воскликнула Ольга и тоже встала. – У вас и своих дел невпроворот, а тут вы еще и моим занялись!

– А я свои уже, можно сказать, закончила, – сообщила я.

– Так вы узнали, кто ребятишек травит? – всплеснула она руками.

– Узнала, но пока помолчу! Вот возьму с поличным, тогда все всё и узнают! – пообещала я.

– Ты как хочешь, Олюшка, а я сегодня напьюсь, – торжественно пообещал Александр. – Такой груз с плеч упал, что и слов подходящих не найду!

– Тебе нельзя! – решительно заявила Ольга. – У тебя голова болит!

– А вот я выпью, и она пройдет! – возразил Александр.

Я вышла из номера и обессиленно привалилась к стене – ноги меня не держали. Тут открылась дверь номера Серебровой, и показалась Вероника.

– Зайдешь? – пригласила она, совершенно естественно обратившись ко мне на «ты».

Я согласилась. Оказалось, что перенервничавшая Тамара Николаевна приняла снотворное и уже спит, так что мы прошли в небольшую комнату, которую занимала Вероника, закрыли двери, но стали разговаривать на всякий случай шепотом. Вероника кивнула на стоявшую на столике бутылку коньяка, причем очень хорошего, явно не из гостиничного буфета, и спросила:

– Будешь?

– Не откажусь, – согласилась я. – Вообще-то я не по этой части – больше кофе люблю, но сейчас надо!

Вероника достала из шкафа еще одну рюмку и пообещала:

– Сейчас сделаю. – Оказывается, у нее в номере была кофеварка!

Когда мы устроились друг против друга в креслах, Вероника молча подняла рюмку и спросила:

– Сигаретой не угостишь?

– Ну, ты и спросила! – укоризненно сказала я, пододвигая ей пачку. – Редко куришь, раз свои не держишь?

– Так, балуюсь в последнее время, – неопределенно ответила Вероника и спросила: – Ну что? Разобралась? Поняла, что Глаха не настоящая?

– А ты это с самого начала знала? – вопросом на вопрос ответила я.

– Я как-то сопровождала одного клиента на закрытую вечеринку, где выступала эта девка. Так это, я скажу тебе, день и ночь!

– Ну, я-то настоящую никогда не видела, да и не до того мне было, – объяснила я и восхищенно сказала: – А лихо ты тарелку метнула!

– Дело нехитрое, если уметь! – отмахнулась Вероника.

Тут я увидела, что у нее забинтована щиколотка, и спросила:

– Подвернула?

– Нет! – покачала головой Вероника. – Старые раны болят! Перетрудила ногу!

– Тебе, наверное, и в горячих точках приходилось бывать? – с нескрываемым интересом спросила я.

В ответ она покачала головой:

– Мы все больше за границей бывали.

– Отсюда и языки? – уточнила я.

– Да! Без них там никуда! – подтвердила она.

– А как ты в бодигарды попала? Из-за ранения? – поинтересовалась я.

– Да это не ранение было! – поморщилась Вероника.

– Расскажи! – попросила я. – Естественно, без всяких секретов и тому подобного.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Ладно! – согласилась Вероника и начала: – Год и страну называть не буду, но отходили мы после выполнения одного задания, какого именно, даже вспоминать не хочется – разными вещами приходилось заниматься.

– Так вот почему ты не курила! – воскликнула я. – Вы же табачным дымом себя выдать могли!

– Правильно понимаешь! – усмехнулась она. – У нас никто не курил! – И стала рассказывать дальше: – И я подвернула ногу. Как я умудрилась это сделать, до сих пор ума не приложу. Ведь наши высокие шнурованные ботинки специально сконструированы так, что это практически невозможно. А вот я смогла!

– Видимо, твой ангел-хранитель зазевался в тот момент, – предположила я.