По законам гламура

– Может! – согласилась Вероника. – Но факт остается фактом – на ногу я наступать совершенно не могла. И тогда Кисляк…

– Интересное прозвище, – заметила я.

– А это от его привычки постоянно повторять: «Ох, и кисло же нам придется!» – усмехнулась Вероника и продолжила: – Так вот, он, ни слова не говоря, кинул мой и свой рюкзаки ребятам и взвалил меня на плечо, как мешок с картошкой, – и пошел вперед. Сначала он вполголоса отпускал ехидные замечания на мой счет, потом костерил в бога, душу, свет, мать и тридцать три святителя весь окружавший нас мир, а под конец только коротко и зло матерился.

– Мужественный человек, – с уважением произнесла я.

– Да, он такой, – согласилась Вероника. – Когда мы подошли к точке, где нас должна была ждать вертушка, ее, естественно, не было.

– Почему естественно? – удивилась я.

– Потому что стоял плотный, как вата, туман – вытяни руку, и пальцев не увидишь. По рации нам сообщили, что заберут нас, как только позволит погода. Мы нашли небольшую пещерку неподалеку, там и отсиживались двое суток – не самых лучших в моей жизни, честно говоря. Когда там наконец разрезали мой ботинок, зрелище было не для слабонервных – нога у меня была синяя, как баклажан, а уж распухла так, что смотреть было страшно. Там неподалеку ручеек был, и ребята стали мне на ногу холодную мокрую тряпку класть, только от нее у меня еще и ангина началась. В общем, хлопот я доставила им много. Вот тогда-то между мной и Андреем – Кисляком что-то и проскочило, искра какая-то, которую, как нам казалось, никто и не заметил. Как-то теплее нам рядом стало… Роднее… Нет. Между нами ничего не было, да и быть не могло, – торопливо заверила меня Вероника. – Потому что были Дашуня и Манюня… – медленно произнесла она.

– Его жена и дочь? – тихо спросила я.

– Да! Потом, уже на базе, оказалось, что у меня не вывих, а разрыв сухожилия. Я долго лечилась, ребята меня, конечно же, навещали. Потом я вышла из госпиталя, и после медкомиссии меня списали. Вот тогда-то Батя и предложил устроить мне прощальный ужин дома у Кисляка – он у нас в отряде был один женат. Ну, мы собрались и знаешь?.. – Вероника надолго замолчала, и я поняла, что вспоминать ей об этом больно, но она справилась и продолжила медленно и задумчиво: – Я какими-то новыми глазами посмотрела на его беременную хлопотушку-жену, которая, как она любила говорить, «была с Андрюшенькой с одной деревни»… На его дочку… Жена Андрея глядела на него влюбленным, но каким-то домашним взглядом, а обычно жесткое лицо самого Кисляка светилось покоем и умиротворенностью… Мне было и радостно за него, и очень грустно за себя. Потом мы ушли. А на улице, перед тем как разойтись, Батя сказал, ни к кому в отдельности не обращаясь… Так, как бы между прочим, но я поняла, что это он мне: «Повезло Кисляку с женой… И дочка у него замечательная».

– И что ты ответила? – осторожно спросила я.

– А я согласилась с ним.

– И что было потом? – поинтересовалась я.

– А вскоре отряд расформировали… – сказала Вероника уже совершенно другим, своим обычным холодным и равнодушным тоном. – Батю тут же пригласили работать начальником службы безопасности одного банка… Извини, не скажу, какого именно. А он потянул нас всех за собой. Там меня заметил президент банка…

– Начал подкатываться? – усмехнулась я.

– Начал, но быстро отстал, – усмехнулась Вероника в ответ. – Правда, у него хватило ума не срывать на мне зло, и наши отношения остались чисто деловыми. Я часто бывала с ним на разных мероприятиях, научилась носить вечерние платья и туфли на шпильке… Да и всем прочим овладела. Меня стали приглашать самые разные люди. Говорят, – хмыкнула она, – что именно с меня и пошла мода на женщин-телохранительниц, а так это или нет, я не знаю.

– И теперь ты в свободном полете работаешь по разовым контрактам? – спросила я.

– Да! Долго терпеть капризы одного клиента трудно, а когда они меняются, то как-то легче – придурь-то у всех разная, – пожала плечами Вероника.

– Знаешь, когда я тебя увидела, то подумала: а не пойти ли мне самой в телохранительницы?

– Зачем тебе это? Ты не сможешь! – уверенно сказала Вероника. – Характер не тот! Тут нужно терпение, как у кошки, и железную выдержку, чтобы не сорваться. А ты человек взрывной! Прогибаться не станешь.

– Ты права. Я раньше в прокуратуре работала и ушла оттуда потому, что, как ты говоришь, совершенно не умею прогибаться. Стала частным детективом. Сама себе хозяйка!

За этим разговором мы как-то незаметно выпили весь коньяк, а кофе варили аж три раза. Наконец почувствовав, что усну сейчас прямо в кресле, я поднялась.

Когда Вероника уже закрывала за мной дверь, я решилась спросить то, что мучило меня все это время:

– Вероника! А как Кисляк поживает?

– Нормально! У него тогда близняшки родились: мальчик и девочка! – тусклым голосом ответила она.

– И как же он их назвал? – непонятно почему вдруг спросила я – мне-то какое дело?

– Дочку – Верой, а сына – Николаем, – как ни в чем не бывало сказала Вероника. – Спокойной ночи!

Дверь закрылась, и я медленно, как тяжелобольная, поплелась к себе. Когда я спустилась на свой этаж, то со стула, стоявшего прямо напротив коридора, как разжавшаяся пружина, вскочил охранник, но, увидев, что это я, успокоился.

– Ну, бди! Бди! – сказала я, сворачивая в коридор и тут же застыла, увидев в коридоре кровать.

Кровать перегораживала вход в комнату Полины, а на ней лежал Иван. Парень не спал.

– Ты чего пароль не спрашиваешь? – поинтересовалась я. – Вдруг это супостат?

– Да я вас увидел еще тогда, когда вы только в холл вошли, – ответил Иван, садясь на кровати.

– Доклад по гарнизону, – потребовала я.

– Все спокойно! Женьку в Первую Советскую увезли – врачи сказали, что трещина ребра точно есть. Мы с Полинкой Ксении позвонили, а потом его матери, так что они уже в курсе. Мать обещала завтра за его вещами приехать, и я насчет этого дежурную уже предупредил. Все продукты из холодильников мы в унитаз спустили, а газированную воду вылили, – отрапортовал Иван.

– Ну, служи дальше, – милостиво разрешила я и пошла к себе.

В комнате на столе стоял остывший ужин, но мне даже поковыряться в нем не захотелось. Я просмотрела запись на мониторе, ничего особенно не увидела и собралась было лечь спать, но потом передумала – лучше я домой поеду. Ночью здесь ничего нового уже не случится, а вот завтрашний день может быть нелегким.

Умывшись на всякий случай холодной водой, чтобы чувствовать себя бодрее, я вышла из номера и пошла вниз. На улице было довольно свежо, так что я окончательно пришла в себя и оправилась. Двигалась я со скоростью асфальтового катка и до родного дома добралась без приключений.

Поставив будильник на семь часов утра, я рухнула, не раздеваясь, на кровать и вырубилась – мой резерв прочности на сегодняшний день оказался исчерпанным до конца.

Суббота и воскресенье

Будильник надрывался недорезанным поросенком, а я все никак не могла отлепить себя от постели. Наконец я, призвав на помощь все свое мужество, встала и отправилась прямиком под холодный душ, где поклацала зубами минут пять, а потом решила, что с меня довольно, и отправилась пить кофе. Он-то и взбодрил меня окончательно. За завтраком я решила узнать, «что день грядущий мне готовит», и бросила кости. Выпало 18 + 12 + 34. Отличная комбинация, обрадовалась я. Она означала, что я буду приятно удивлена тем, как стремительно события приобретут благоприятный для меня оборот. Быстро собравшись, я отправилась в гостиницу с твердым намерением весь день не выходить из своего номера – у преступников оставалось мало времени, и события могли начать разворачиваться в любой момент.

Охранник в холле был уже другой – молодой армянин. Парень оглядел меня с ног до головы и спросил:

– Куда идем, дорогая?

– К себе, дорогой! – ответила я и тут же объяснила: – Арам Хачатурович в курсе!

Неизвестно, что подумал охранник, но, разочарованно вздохнув, он позволил мне пройти к номеру. Заперев дверь, я сразу устроилась перед мониторами. Время шло, вот прошли на завтрак Полина с Иваном, вот новая горничная начала убирать номера, и я решила, что у меня есть несколько минут до обычного визита Антонины Ивановны с пайком, чтобы сбегать к Глахе, то есть теперь уже к Ольге Митрофановой, и узнать, как там дела, а заодно и на Сергея посмотреть – я очень надеялась, что он начнет кочевряжиться и у меня появится возможность хорошенько врезать ему. У меня просто руки чесались.

Дверь в номер Глахи была прикрыта, и я без стука вошла внутрь. Ольга уже не в костюме Глахи, а в нормальном человеческом виде, то есть в юбке и кофточке, сидела на диване рядом с Александром, и они оба смотрели на Маргариту Федоровну как на бога. Она же, очевидно, уже ознакомившись со всей этой грустной и гнусной историей, теперь смотрела документы. Подняв на меня глаза, Маргарита Федоровна приветливо сказала:

– Доброе утро, Танечка! Вы были правы, дело действительно несложное, но какое же мерзкое!

– Да вот я и пришла полюбоваться на того, кто эту кашу заварил, – сказала я и посмотрела на часы – было пять минут одиннадцатого. – Кажется, пора начать обзванивать газеты. Думаю, что желающих поприсутствовать на нашей пресс-конференции найдется немало, включая и телевидение.

– А может, еще немного подождем? – просительно сказала Ольга. – А то я боюсь! Ну, что я буду этим людям говорить?

– То же, что вчера рассказала мне и только что – Маргарите Федоровне, – пояснила я. – О Наталье, о вашем детстве, о том, как она убежала, как вы ее похоронили и вас уговорили занять ее место и что из этого получилось.

– Не надо ничего этого! – раздался от дверей хорошо поставленный мужской голос. Я обернулась и увидела молодого мужчину лет тридцати с небольшим, дорого и хорошо одетого. Вместе с ним был невысокий толстяк. Оба тяжело дышали. – Я ненамного опоздал, но только потому, что пришлось подниматься пешком – здесь лифты сломались. – Сергей отдышался и представил нам своего спутника: – Мой адвокат!

– Здравствуйте, коллега! – с хищной улыбкой приветствовала Маргарита Федоровна толстяка, явно предчувствуя хорошую схватку. – Нам с вами будет что обсудить!

Сергей же неприязненно посмотрел на Ольгу с мужем и резко заявил:

– Это все потом! Но для начала я должен вас предупредить, что, прежде чем мы перейдем к обсуждению насущных вопросов, я должен получить все те документы, о которых мне говорили. Наверное, вы! – Он неприязненно посмотрел на меня.

– В таком случае разговор окончен! – жестко ответила я, доставая телефон. – Я сейчас звоню своему другу, между прочим, подполковнику милиции, и сообщаю, что вчера в ресторане гостиницы «Турист» было совершено покушение на жизнь Глахи! Силами собственной службы охраны были обезврежены и задержаны непосредственные исполнители, а также посредники, то есть те двое, которых вы приставили к Ольге, чтобы организовать ее убийство. И, к великому счастью правоохранительных органов, даже заказчик присутствует здесь собственной персоной, вместе со своим адвокатом. Можете мне поверить, опергруппа приедет немедленно. Дело обещает быть шумным и скандальным, и у моего друга появится великолепный шанс проявить себя – ему уже давно пора стать полковником.

– Это ловушка! – воскликнул адвокат.

– Нет! – возразила я. – У вашего клиента была возможность договориться полюбовно, но он не захотел!

– Я согласен на все! – с ненавистью глядя на меня, сказал Сергей.

– Учтите, что услуги Маргариты Федоровны будете оплачивать тоже вы, – предупредила я его. – У Ольги с Александром таких денег просто нет.

– Не разорюсь! – буркнул Сергей и спросил: – Но где у меня гарантии, что вы не пустите эти документы в ход в дальнейшем?

– Я могу вам твердо обещать, что никакого уголовного дела не будет, – серьезно сказала я. – Вам не остается ничего другого, как поверить мне на слово.

– Между прочим, слову Татьяны Александровны можно верить, – заметила Маргарита Федоровна. – И раз, как я поняла, обе стороны согласны на конструктивный диалог, то предлагаю приступить к делу. Возражений нет?

– Нет! – сердито сказал Сергей.

– Рад знакомству! – галантно сказал его адвокат, протягивая Маргарите Федоровне свою визитную карточку.

– Взаимно! – ответила Маргарита Федоровна.

Я поднялась и попросила:

– Ольга Ивановна! Сообщите мне, пожалуйста, о результатах!

– Обязательно, Татьяна Александровна, – заверила меня Митрофанова.

В дверях меня остановил вопрос Сергея:

– Скажите, а какого черта вы вообще ввязались в эту историю?

– Сволочей не люблю! – сказала я, повернувшись к нему. – Мой ответ вас удовлетворил?

На этаже я столкнулась с Антониной Ивановной, которая уже возвращалась в ресторан. Я вошла к себе и, глядя на полутемный коридор, возмущенно подумала: «Господи! Тут такие дела творятся, а они не додумались все лампы вкрутить, чтобы посветлее было! Скряги чертовы!»

Устроившись поудобнее в кресле, я курила и внимательно смотрела на мониторы. Тут в дальнем конце коридора началось какое-то движение. Изо всех сил вглядываясь в изображение, я поняла, что рядом с охранником появилась женская фигура. Посмотрев на часы, я увидела, что очередная серия столь популярной в гостинице мыльной оперы уже началась.

Охранник встал навстречу женщине, она подошла к нему, и они о чем-то стали разговаривать. Женщина постоянно крутилась и вертелась, принимая самые зазывные позы, и результат не заставил себя ждать: минут через пятнадцать охранник исчез из вида, потом появился, и эта сладкая парочка пошла по коридору. Когда лицо женщины, точнее девушки, стало видно лучше, я удовлетворенно хмыкнула – это была она. Именно эту особу я смогла вычислить и не ошиблась. Действовать было еще рано – раз она отвлекла на себя охранника, значит, роль отравителя теперь отводилась ее сообщнику.

Я дождалась, когда парочка – охранник и девица – скроется в одном из пустующих номеров, достала из сумки две пары наручников и приготовилась. Через пару минут в холле появился мужчина и на цыпочках пошел по коридору. Когда он проходил под горевшей лампой, я рассмотрела его лицо – это был уже известный мне парень. Он остановился у двери Полины, отпер замок и вошел внутрь номера. Я впилась взглядом в монитор, на который транслировалось происходящее в номере Полины. Парень прошел в комнату, направился к холодильнику, и тут я сорвалась с места.

Мигом проскочив коридор, я влетела в номер и, не раздумывая, врезала парню изо всех сил. Тот беззвучно рухнул на пол и отрубился.

Пока злоумышленник находился без сознания, я надела ему на руки наручники. Достав телефон, я позвонила Пашьяну и сказала:

– Арам Хачатурович! Поднимитесь-ка на четвертый этаж! Я хочу показать вам кое-что любопытное!

– Что-то случилось? – встревожился он.

– Да! – кратко ответила я. – Но больше уже ничего не случится!

– Понял! – крикнул Пашьян.

Я вышла в коридор, заперла снаружи дверь номера своим ключом и пошла в холл, чтобы встретить Пашьяна. Появился он буквально через пять минут и, выскочив из лифта, собрался было что-то сказать, но я приложила палец к губам. Я кивнула, приглашая следовать за собой, и Арам Хачатурович послушно пошел. Остановившись около номера, занятого парочкой, причем из-за двери слышались весьма специфические звуки, я своим ключом тихонько отперла замок и резко распахнула дверь. Сцена на кровати заставила Пашьяна выругаться, а охранник подскочил на месте и прикрылся краем простыни. Девушка же на кровати, нимало не смутившись, невозмутимо повернула лицо к двери удивленно вскинула брови.

– Одевайся, паскуда! – бросила я ей. Девица спокойно встала с кровати и стала одеваться, а я спросила у Пашьяна: – Кто этот кретин?

– Племянник! – зло бросил он.

– Дядя Арам! – заблеял охранник. – Она сама предложила! Сказала, что у нее армян никогда не было и ей очень интересно, правда ли мы в постели такие горячие, как говорят.

– Ишак! – заорал на него Пашьян. – Настоящий глупый ишак! – А потом уже тише сказал мне: – Вон на что этот молодой дурак купился!

Я могла бы ему кое-что поведать по этому поводу, но смолчала – пусть сами разбираются. И, словно подслушав мои мысли, Арам Хачатурович грозно пообещал:

– Ничего! Я с ним разберусь! Я с ним так разберусь, что… – Он яростно потряс кулаком.

Тем временем девица не торопясь оделась и хотела было пройти мимо нас, но я остановила ее:

– Куда?! Нет уж, так просто ты не отделаешься! Давай сюда руки! – Я достала вторые наручники.

– Это произвол! – возмутилась девица. – Что вы нашли особенного в том, что я решила с этим парнем перепихнуться? Желание было взаимным!

– Не волнуйся, в ближайшем будущем тебе придется этим заниматься отнюдь не по собственному желанию! – издевательски заметила я и снова потребовала: – Руки! А попытаешься сбежать, так я тебя, мразь, так уделаю, что паранджу наденешь и никогда больше не снимешь! Ну?! – прикрикнула я.

Презрительно усмехаясь, девица протянула мне руки, и я защелкнула на ней наручники.

– Ничего не понимаю! – удивленно глядя на меня, сказал Пашьян.

– А теперь действие второе! – объявила я. – Те же и неизвестный!

Взяв девицу за плечо, я вывела ее в коридор, бросив на ходу охраннику на кровати:

– Одевайся и присоединяйся к нам!

Подойдя к номеру Полины, я открыла дверь и показала на парня, который по-прежнему лежал возле холодильника и уже успел прийти в себя.

– А вот и второй! Пока эта мерзавка отвлекала на себя охранника, ее сообщник проник в номер, и надеюсь, что еще не успел ничего впрыснуть в пирожные, которые, как известно, любит Полина. Правда, эти двое не знали, что я велела Ивану и девушке не есть и не пить ничего из того, что стоит в холодильнике. Так что старались они напрасно, – сказала я ехидно и попросила Пашьяна: – Поднимите этого молодого негодяя на ноги!

Услышав это, парень на полу зашевелился и попытался встать, но обозленный Арам Хачатурович так врезал ему ногой, что тот со стоном рухнул обратно.

Девушка взвизгнула, а я предупредительно сказала:

– Я ничего не видела!

Тут появился уже одетый племянник Пашьяна, и Арам Хачатурович бросил ему:

– Твое дерьмо, ты и подбирай!

Сил у охранника было немало, так что он шутя поставил парня на ноги.

– Посторожи их пока! – сказала я ему. – Надеюсь, что на этот раз у тебя лучше получится!

Охранник покраснел и опустил глаза, а я для начала обыскала парня, но шприца не нашла и, согнувшись, начала искать его на полу. Наконец-то он, причем уже пустой, нашелся под кроватью, и я рассмеялась:

– Как же ты, сволочь, умудрился его туда запихать? Неужели надеялся, что не найду? Ну вот! – удовлетворенно сказала я, поднимая шприц. – Перчатки ты не надевал. Наверное, надеялся, что с собой его унесешь, а вышло вон как! Теперь мы тебе пальчики откатаем и сравним с теми, что на шприце, проведем анализ его содержимого, анализ пирожных, и… Ждет тебя печальная судьба.

– Это они все время были? – спросил Арам Хачатурович. – В смысле, они всех отравили?

– Да! – подтвердила я.

– Но почему? Зачем? – никак не мог угомониться Пашьян.

– А вот она нам сейчас и ответит. – Я повернулась к девушке. – Ну? И зачем же тебе это все потребовалось?

Девица презрительно усмехнулась и отвернулась.

– Ай, какая же ты невоспитанная, Лариса Артамонова! Разве тебя мама в детстве не учила, что нужно быть вежливой?

Девица опять ничего не ответила, и я от души влепила ей пощечину. Артамонова заорала в голос, и мне показалось, что не столько от боли, сколько от удивления, что кто-то посмел с ней так обойтись. Парень что-то промычал и дернулся, но охранник одним ударом утихомирил и его.

– Что? Не привыкла к такому обращению, Лара? – спросила я. – Так привыкай! Тебе предстоит их скоро немало получить! А ну, отвечай, зачем ты все это затеяла?

– Чтобы конкурс сорвать! – заорала она. – Раз мне не досталось первое место и деньги, так пусть никому не достанутся!

– Вон оно как! – воскликнула я.

– Да! Вот так! – уже истерично кричала Артамонова.

– Почему же ты решила, что он сорвется? – удивилась я.

– А потому что в последнем туре обязательно должны быть два участника, а не один! А если вдруг останется только один, то заключительный тур состояться не сможет и победителя не будет! – выпалила она.

– Откуда же ты узнала, что осталось всего двое? – насторожилась я.

– Так об этом сегодня вся гостиница гудит, – ядовито улыбаясь, выговорила Артамонова. – Все только и говорят о том, что Женьке вчера ребра сломали. Вот и получается, что двое.

– А кто тебя насчет правил проведения конкурса просветил? – спросила я. – Или об этом тоже вся гостиница гудит?

Лариса отвернулась и ничего мне не ответила, а Пашьян предположил:

– Кто-нибудь из спонсоров, наверное. Они там все побывали!

– Да я уже поняла, – согласилась я. – И даже предполагаю, кто ей так своеобразно покровительствовал.

– А хотя бы и так! – расхохоталась Артамонова, поворачиваясь ко мне, и самодовольно улыбнулась. – Или я того не стою?

– Грош тебе цена в базарный день! – зло бросил Пашьян. – С племянником моим трахалась! Со спонсором каким-то трахалась! А может, и не с одним! И с этим, наверное, тоже! – Он кивнул на парня. – Проститутка!

– Что бы ты понимал в жизни! – презрительно бросила ему девица.

– Успокойтесь, Арам Хачатурович! – попросила я Пашьяна. – Она непробиваема и считает, что всегда права! – А потом со злостью спросила: – Чего же ты выбрала Полину? Почему не Ивана?

– Чтобы эта лапотница непобежденной осталась? – взвизгнула она. – Никогда! Пусть радуется, что я ее напоследок оставила и дала на сцене покрасоваться! А у Ивана тогда бы все обломилось! А то размечтался, дурак! Говорил, если я первое место займу, то на эти деньги дом подправлю! Шиш ему, а не дом! Пусть в конуре своей живет, деревня темная! Только и знает, что горло драть!

– Да, сволочь ты редкая! – покачав головой, сказала я и, повернувшись к Пашьяну, попросила: – Позвоните, пожалуйста, Тумасяну и скажите, что я готова отчитаться о проделанной работе. Пусть свою компанию собирает!

Он тут же позвонил и передал мою просьбу, а потом кивнул на преступников и спросил:

– А с этими что делать?

– Заприте где-нибудь, – посоветовала я. – Лучше всего в том же подвале. Надеюсь, что место там для них найдется! Только парня посадите к уголовникам – пусть развлекутся напоследок, а эту тварь – к отморозкам, чтобы и ей, и им нескучно было.

– Скучать не будут! – угрожающе пообещал Пашьян, и Артамонова впервые за все время испугалась.

– Не надо! – заверещала она.

– Значит, травить ни в чем не повинных людей можно было, а платить по счетам – нет? – издевательски спросила я. – Нет уж! За все расплатишься! Пока так, а уж что с тобой потом делать будут, меня не касается!

– Не надо! – верещала Лариса так, что уши закладывало. – Посадите меня лучше с Вадиком! А еще лучше отпустите! Мы же ничего плохого не сделали!

– Как же ты себя, ненаглядную, любишь! – иронично хмыкнула я и тихонько на ухо попросила Пашьяна: – Пусть их отведут куда-нибудь поближе к кабинету на тот случай, если спонсоры захотят с ними поговорить, а я, пока они не приехали, к себе пойду и еще раз всю эту историю в уме прокручу, чтобы потом отчитаться перед клиентами. А как все соберутся, позовите меня!

Он кивнул, и они с охранником повели девушку и парня к месту их временного заточения. Я же вошла к себе, налила кофе, закурила и начала анализировать всю эту мерзкую историю с самого начала. Решив, что все безупречно логично, я облегченно вздохнула и еще раз дала себе слово, что больше никогда в жизни не ввяжусь в дела, касающиеся шоу-бизнеса.

На всякий случай я решила бросить кости, чтобы узнать, не подстерегает ли меня какая-нибудь неожиданность. Выпало 33 + 20 + 6.

– Вскоре вы успешно завершите крайне утомительную работу, результатами которой будут для вас почет и уважение, – вслух сказала я и добавила: – А что? Заслужила!

Удивившись, что мои клиенты так запаздывают, я посмотрела на часы, и тут в мою дверь постучали. «Наверное, пора!» – подумала я и крикнула:

– Уже иду!

Поднявшись, я положила в сумку все улики и вещественные доказательства и вышла из номера. Но в коридоре я с изумлением увидела двух похожих друг на друга пожилых женщин, которые с тревогой смотрели на меня. «Классические учительницы старой закалки!» – промелькнуло у меня в голове.

– Простите? – недоуменно спросила я.

– Вы Татьяна Александровна? – спросила меня одна из женщин.

– Да! – ответила я и тут же догадалась: – Вы, вероятно, мать и тетя Жени?

– Я мама, – сказала одна из женщин, а вторая добавила:

– А я – тетя. Понимаете, Женечка у нас один на двоих, и мы очень его любим.

– Я сразу поняла, что он не только горячо любимый сын и племянник, но и не менее горячо любящий, – стараясь не улыбнуться, сказала я. – Но в чем дело? Вам не хотят отдавать его вещи? Тогда я сейчас скажу, и вам все отдадут!

– Нет-нет! Мы уже все взяли, – сказала мать, показывая на стоявшую около стены сумку.

– Тогда в чем дело? – удивилась я.

– Видите ли, нам сказали, что Женечка здесь в драке пострадал. Вы не думайте! Он у нас не хулиган! – торопливо говорила мать.

– Он и драться-то не умеет! – поддержала ее сестра.

– Охотно верю, тем более что сама была тому свидетельницей, – кивнула я. – Но я не понимаю, что вас так беспокоит?

– Так ведь милиция этим делом будет заниматься, а там сами знаете какие нравы! Обвинят его бог знает в чем, – объяснила мне тетя Жени.

С трудом сдержавшись, чтобы не расхохотаться, я откашлялась и сказала:

– Никакого дела никто заводить не собирается, так что можете быть совершенно спокойны! Более того, есть много свидетелей того, что Женя в драке не участвовал, а травму получил совершенно случайно. Если потребуется, я готова подтвердить это где угодно!

– Спасибо вам большое, Татьяна Александровна! – на два голоса начали благодарить меня женщины. – И Полина с Ванечкой тоже сказали, что подтвердят это! Такая пара замечательная, дай бог им счастья!

– Думаю, даст! – поддержала я женщин и спросила: – А у Жени серьезная травма?

– Рентген показал, что у него трещина в ребре, – сообщила мне мать Жени. – Они его сегодня после обеда уже выпишут, и он дома долечиваться будет. Только придется на перевязки ходить.

– А Ксаночка! Ой, такая девочка славная! – начала было тетя.

Я кивнула:

– Я знаю ее.

– Так вот, она сказала, что на своей машине его туда возить будет! А еще она сказала, что обязательно отвезет его на заключительный тур, чтобы он хотя бы послушать смог и поболеть.

– А за кого он болеть собирается, если и Полина, и Иван его друзья? – рассмеялась я.

– Не знаю, – растерянно сказала мать Жени. – Наверное, за обоих!

Увидев в холле направляющегося ко мне Пашьяна, я заторопилась:

– Передавайте Жене, чтобы он поскорее выздоравливал и ни в коем случае не ссорился с Ксенией. Она совершенно необыкновенная девушка! А сейчас извините, я спешу! Всего вам доброго!

Попрощавшись с женщинами, я направилась к Араму Хачатуровичу, а мне вслед донеслось:

– Да он и ссориться-то не умеет!

Подойдя к Пашьяну, я спросила:

– Уже пора?

– Все собрались и ждут только вас, – ответил он. – Кстати, я им сказал, что вы вчера, когда с этими отморозками дрались, себе костюм порвали, и они решили возместить вам убытки.

– Это радует! – удовлетворенно заметила я.

Спустившись на второй этаж, мы прошли в его административную часть, потом в какую-то дверь и оказались в приемной, где секретарша с любопытством на меня уставилась и только что не ела глазами. В кабинете мои клиенты сидели по обе стороны стола для заседаний, причем Тумасян, как ему и положено, во главе, а вот место с другого торца было предназначено для меня.

– Мне сказали, что вы очень кофе любите, и я велел сварить для вас так, как у нас готовят, – сказал Тумасян и поставил передо мной поднос с кофе.

– Что правда, то правда, – улыбнулась я этой предусмотрительности и села.

Все с любопытством смотрели на меня, но я, интригуя их, налила, взяла чашку с кофе, отпила немного, закурила и приступила к делу:

– Господа! Вы обратились ко мне, чтобы я разобралась с серией непонятных несчастных случаев, которые произошли с участниками конкурса. Передо мной стояли три задачи: выяснить, как происходит утечка информации, кому она поступает и кто является преступником-отравителем. Первоначально я считала, что это пакостит кто-то из оставшихся конкурсантов. Но выяснилось, что все немного не так. Как вы, наверное, уже слышали, все отравления были медикаментозными, и это сразу отметало версию о пищевых отравлениях. Препараты добавлялись в пищу, а это предполагало, что в гостинице постоянно кто-то этим занимался. Среди персонала гостиницы злоумышленника я не обнаружила. Тогда я решила пойти другим путем и выяснить, как происходит утечка информации. Я подозревала в болтливости всех без исключения членов жюри. Но оказалось, что они ни при чем. Обследовав кабинет директора театра, где всегда проходил подсчет голосов, я обнаружила подслушивающее устройство, так называемый «жучок». Вычислив, когда он мог там появиться, я вышла на человека, который его там установил. Это студент физфака нашего университета, который был опознан как директором театра, так и продавцом, который продал «жучок». Дата установки «жучка» подсказала мне и правильный путь к цели. Ориентируясь по этой дате, я вычислила истинного виновника. Дело в том, что господин Светлов, – я коротко поклонилась в сторону Леонида Ильича, – желая организовать этот конкурс как можно достойнее, провел колоссальную подготовительную работу. Он встретился с родственниками конкурсантов и записал интервью с ними на видеокамеру. Одним словом, собрал об участниках всевозможную информацию. Он хотел в дальнейшем использовать ее во время проведения туров, но, к сожалению, из-за скудного финансирования ему этого сделать не дали. Однако результаты его работы очень пригодились мне. Проанализировав собранный им материал, я нашла преступника и поняла мотивы его действий. Хочу сообщить вам, что виновник вместе с сообщником были сегодня задержаны здесь, в гостинице, в момент совершения очередного преступления. Теперь опасность для конкурсантов, хотя их всего двое и осталось, ликвидирована, – подытожила я.

– Но кто же это? – воскликнул Дубов.

– Вот! – сказала я и положила на стол фотографию.

Снимок тут же пошел по рукам, и Сергеев удивленно воскликнул:

– Так это же Лариса! – и растерянно посмотрел на меня.

«Эх, как же тебе сейчас паршиво! – подумала я, глядя на него. – Такого ты от нее не ожидал! Ты обещал ей свою помощь! Ты с ней спал! Ты ходил просить за нее Сереброву и наверняка предлагал деньги. Ты ради нее унижался! Вот какой она тебе сюрприз подготовила!»

Мельком глянув на других спонсоров, я увидела, что все они смотрят на Сергеева, кто насмешливо, а кто с жалостью. Чтобы сгладить неловкость ситуации, я сказала:

– Вы совершенно правы! Это студентка биофака нашего университета Лариса Артамонова! Единственный, горячо любимый и поздний ребенок в семье. Бесконечно избалованная, она считает себя пупом земли и центром Вселенной. Обожающая ее мать, кстати, работает фармацевтом в единственной оставшейся в городе аптеке, где еще изготавливают лекарства. Я просмотрела и прослушала то, что она рассказала Леониду Ильичу о своей дочери и ее женихе Вадиме Гурьянове, показав при этом его фотографию – это тот самый парень, который установил «жучок» в театре…

– Как жених?! – не выдержал Сергеев. – Это же ее брат двоюродный!

– Если вы посмотрите сделанные Леонидом Ильичом записи, то убедитесь, что я права, – пояснила я, глядя на его пунцовое от негодования лицо. – И должна вам сказать, что в каждом слове матери этой девицы не то что сквозила, а прямо-таки перла наружу абсолютная уверенность в том, что ее дочь обязательно будет победительницей. Она даже сказала, что на полученные в качестве приза деньги Лариса и Вадим сыграют свадьбу и отправятся в свадебное путешествие.

– Вот это наглость! – воскликнул возмущенный и немного смущенный Сергеев. – Ну и сволочь! А с виду!.. – Он что-то прошептал себе под нос.

– Внешность обманчива! – сказала я обычную в таких случаях фразу и продолжила: – Считавшая себя неотразимой Лариса тоже была уверена в своей победе. Однако выбыла она из конкурса довольно скоро, и это явилось для нее страшным ударом. Давайте вспомним, как это было! – предложила я. – Вот прошел первый тур, но его итоги объявили лишь перед началом второго, и тогда выбыла Татьяна. По итогам второго тура выбыла Светлана. По итогам же третьего – Лариса, но она узнала об этом только перед началом четвертого, который, как и предыдущие, выиграл Виктор. Она страшно обозлилась, что ее, всю такую замечательную и неповторимую, выгнали, и решила отомстить всем сразу. Она считала, что раз сама не заняла первое место и не получила денежный приз, то его не получит никто. Зная о том, что, если в последнем туре останется лишь один участник, конкурс завершиться не сможет, она решила сорвать его.

– В чем почти что преуспела, – с горечью сказал Светлов. – Если бы у них сегодня получилось отравить Полину, остался бы один Иван, а это против всяких правил, и конкурс можно было бы смело объявлять несостоявшимся.

– Это и была ее цель! – повторила я. – И Лариса приложила к этому немало усилий! Артамонова и ее жених разработали свой план. Он купил и установил «жучок» в кабинете директора, подслушивал решение жюри, а потом передавал все ей. А может, они вместе подслушивали – я не знаю. Всю же остальную работу Лариса взяла на себя. Не могу утверждать это с уверенностью, но не исключаю, что не только потому, что ей это было проще сделать, но и потому, что она, вероятно, испытывала истинное наслаждение в те минуты, когда делала свое черное дело, – она очень мстительная особа.

– Но как она могла это сделать? – воскликнул Тумасян.

– Очень просто, – ответила я. – Какое-то время она жила в гостинице и была знакома с распорядком дня конкурсантов. Она была осведомлена также и о том, кто из персонала когда работает, и о царящих здесь порядках. Во время сериала Лариса проникала в гостиницу, что совсем нетрудно сделать, надевала белый халат, которые здесь носят все поголовно, и незаметно – ведь все увлечены фильмом – проходила в нужный номер.

– Но, как она дверь-то открывала? – никак не мог успокоиться Тумасян.

– Украла ключ от сорок первого номера. В него давно никого не селят, – ответила я. – Дело в том, что в ящике стола дежурной ключи расположены так, что виден только номер комнаты, а вот есть ли ключ в наличии или нет, никто не проверяет.

– Хитрая, шельма! И какая настойчивая! – никак не мог успокоиться Сергеев.

– Да, вы совершенно правы. Она не успокоилась даже тогда, когда мы с Арамом Хачатуровичем приняли дополнительные меры безопасности. В холле этажа начал постоянно дежурить охранник, что явилось полной неожиданностью для Ларисы, которая попробовала вчера зайти на четвертый этаж, но, увидев там охранника, ретировалась. Она была, как всегда, в белом халате, парике и даже в очках, и охранник сначала было принял ее за Эллу, которая работала в тот день на этаже. Другая бы на месте Ларисы призадумалась, но только не она! И вот сегодня они с Вадимом пошли другим путем. Уж не знаю как: через парикмахерскую, сауну или фитнес-центр – они прошли в гостиницу в нужное для них время, то есть тогда, когда опять-таки шел сериал. Вадим остался ждать условного сигнала, а Лариса в своем настоящем и, надо отдать ей должное, весьма привлекательном виде пошла первой и объяснила охраннику свое появление тем, что пришла в гости к Полине и хочет подождать ее в холле. Затем она отвлекла охранника, а Вадим, пользуясь моментом, прошел в коридор, где открыл номер Полины и впрыснул, пока не знаю что на этот раз, в пирожные. За этим подлым делом я его и застала. В случае необходимости можно провести экспертизу, то есть снять со шприца отпечатки пальцев, провести анализ содержимого шприца и все прочее, но это уже на ваше усмотрение. Сама Лариса также задержана, и оба злоумышленника теперь находятся в гостинице, под присмотром господина Пашьяна. Должна вас предупредить, что перспективы уголовного дела меня не радуют. Лариса при хорошем адвокате от всего отопрется, а в том, что ее мать добудет для нее самого лучшего адвоката, я не сомневаюсь, да и улики в отношении ее слабоваты. В этом случае за все будет отдуваться Вадим, которого взяли с поличным, а ведь он всего лишь игрушка в руках Артамоновой. Но их судьбу вы уж решайте сами! Надеюсь, что дело обойдется без трупов и тяжких телесных повреждений. У меня все! – закончила я.

– Решим! – угрожающе сказал Тумасян. – И судьбу тех, кого вы вчера взяли, тоже решим!

– Вы знаете, – переглянувшись с Шишкиным, сказал Самсонов. – Нам было бы все-таки спокойнее, если бы вы провели здесь все то время, что осталось до заключительного тура. Вашу работу мы, естественно, оплатим, но произведем окончательный расчет в понедельник.

– Не возражаю! – согласилась я. – Хотя никаких неожиданностей вроде бы не предвидится. Но если вам так будет спокойнее, то пожалуйста! Никаких новых дел у меня пока нет! – С этими словами я поднялась и сказала: – Если у вас ко мне нет вопросов, то я пойду.

– Да-да! – кивнул мне мрачный Сергеев. – Спасибо вам большое, а мы уж тут сами разберемся.

Я вышла из кабинета и отправилась на четвертый этаж, но по дороге передумала и решила заглянуть к Глахе, то есть к Ольге, чтобы узнать, чем дело кончилось, чем сердце успокоилось. А там царили полный мир и покой!

Я прошла и села в кресло около журнального столика, чтобы потихоньку забрать свой «жучок», а тем временем Ольга и Александр воодушевленно рассказывали мне, что случилось после моего ухода. Эмоции переполняли их, но из всего сказанного я поняла, что Маргарита Федоровна разложила не только Сергея, но и его московского адвоката на составляющие. В результате у Ольги оказались на руках нотариально заверенные документы о том, что она и ее отец являются единственными наследниками Глахи, включая права на творческий псевдоним и все ее движимое и недвижимое имущество.

– Поздравляю вас! – сказала я. – Теперь вам остается только немного подождать, когда истекут полгода со дня смерти Натальи и вы вступите в права наследства.

– Татьяна Александровна! А вы обещали с Леонидом Ильичом поговорить! Вы помните? – спросила Ольга.

– А я прямо сейчас с ним и поговорю, – сказала я.

Я зашла в свой номер за нужными мне вещами и позвонила Светлову, который оказался уже на месте. Я спустилась к нему и увидела, что он ждет меня в дверях.

– Приветствую вас, о победительница! – с шутливой тожественностью воскликнул он, пропуская меня внутрь.

– И вполне заслуженно, – заметила я, прошла в номер и села в кресло. – Ну, что там было? – не без интереса спросила я.

– Ничего особенного! Пашьян привел этих двух мерзавцев, и, вы знаете, Лариса сначала так хладнокровно себя вела!

– Там же был Сергеев, и она явно рассчитывала на его заступничество, – кивнула я. – Ну, а он что?

– А Сергеев влепил ей пощечину и сказал, чтобы она забыла его номер телефона, – кратко проинформировал меня Светлов.

– После чего она, надеюсь, скисла? – с надеждой спросила я.

– Ненамного и ненадолго – спонсоры ведь решили их отпустить, – объяснил он. – Правда, они пообещали устроить им веселую жизнь.

– А что? – сказала я. – Они вполне могут это сделать, и возможностей у них хоть отбавляй. Все-таки перенервничать им пришлось здорово! И полагаю, что, когда ректор университета об этом узнает… а он об этом обязательно узнает, то не видать ни Ларисе, ни Вадиму высшего образования как своих ушей! – уверенно заявила я.

– А вы молодец! – одобрительно сказал Светлов.

– Я старалась! – рассмеялась я и протянула ему диск из видеокамеры и кассету.

– Что это? – удивился он.

– Оплата операции для вашей внучки, – объяснила я и в ответ на его удивленный взгляд пояснила: – Посмотрите, и сами все поймете! А вкратце история такова: Глаха давно мертва и похоронена, а под видом ее выступает ее старшая сестра Ольга. Сергей же, вознамерившись заработать на посмертном выпуске дисков с песнями Глахи, пытался организовать ее скандальное убийство, потому что тихая смерть от наркотиков не наделала бы нужного ему шума, даже если произошла в психушке. Но он решил, что в Москве это будет сделать сложно, вот и попросил вас пригласить ее для участия в конкурсе, чем мог серьезно подвести вас, так что вы имеете полное право мстить. Продайте эти записи на телевидение или в «желтую» прессу. Можете еще поговорить с Ольгой… Кстати, Александр ее муж, а совсем не охранник. И вы узнаете от них еще много нового и интересного, – посоветовала я. – Пусть это будет что-то вроде цикла передач или статей под названием: «Вся правда о Глахе». А впрочем, вам виднее! Главное, не продешевите!

– Какой мерзавец! – воскликнул Леонид Ильич, забирая у меня диск и кассету. – Но тогда получается, что я его сообщник? Теперь же уголовное дело заведут!

– Бросьте! – отмахнулась я. – Никакого дела не будет, потому что Тумасяну такая реклама совсем не нужна! Так что обойдется и этот подонок без уголовного преследования!

– А диск? – задумчиво сказал Светлов, покачав в руках диск. – Сергей после всей открывшейся информации конченый человек! Ему никто не то что руки не подаст, в его сторону никто даже не плюнет! От него, как от зачумленного, будут бегать! Но лучше бы все-таки его судили за такую подлость!

– А кто вам сказал, что я собираюсь оставить его без наказания? Я дала ему слово, что уголовного дела не будет, а вот насчет всего остального?.. Нет уж! Пусть его бизнес развалится, а он помучается! Это будет справедливо! Скажите, Леонид Ильич! Ну, ладно я, которая живьем Глаху никогда в жизни не видела, но вы-то! Как вы не смогли понять, что это не она!

– А я ее видел? – удивился Светлов. – В гостинице она из номера не выходила, а в театре она в зале сидела, а я за кулисами как белка в колесе крутился! Где нам пересечься было? И потом, она в Москве в последнее время мало выступала. Неохота организаторам концертов после окончания ее выступления за всякой швалью мусор собирать и мебель чинить. Ее же аудитория – сплошь отморозки с одной извилиной в голове, которые накурятся всякой дряни, нальются пивом и идут ее слушать, а на самом деле – в проходах и на креслах прыгать, орать во весь голос и дергаться, как припадочные.

– Да! – согласилась я. – Пример для подражания она была не самый лучший. Вы все это, – я кивнула на диск и кассету, – в сейф уберите! У вас же в номере он есть?

Светлов встал, подошел к сейфу и начал там возиться, а я тем временем, пошарив под столешницей, нашла свой «жучок» и положила его в карман. Светлов же, убрав свои «драгоценности», вернулся ко мне и спросил:

– Таня! И вы так просто отдали мне эти вещи? Вы представляете себе, сколько стоит такая «бомбочка»? Тут не только на операцию для Софочки, но и ее детям хватит!

– Не представляю, – улыбнулась я. – Но у меня будет к вам одна просьба.

– Все, что в моих силах! – с готовностью заверил меня Светлов.

– Тогда помогите Ольге выпустить потом диски с записями Глахи – авторские права по вступлении в наследство будут у нее, – попросила я.

– Так она их отбила у Сергея? – воскликнул Леонид Ильич.

– Я посоветовала ей хорошего адвоката, – объяснила я.

– Ну, тогда на Сергее можно ставить большой и жирный крест! – с нескрываемым удовольствием сказал Леонид Ильич.

– Заключите с ней договор, оговорите свои проценты, и вперед! – продолжила я. – Думаю, что необходимые для этого связи у вас есть.

– Конечно-конечно! – заверил меня Светлов. – Больше никаких просьб у вас ко мне не будет? – спросил он.

– Нет! Это все! – сказала я.

– А вы сегодня уже уходите отсюда? – спросил он.

– Да нет! Задержусь до понедельника для вящего спокойствия спонсоров, да и интересно мне, чем этот конкурс закончится, – ответила я.

– Значит, и на конкурсе будете? – уточнил Светлов.

– Буду! – пообещала я. – Теперь мне уже самой любопытно, кто победит.

– Это замечательно! И тогда вы увидите, что старый Лазарь Лихт умеет быть благодарным! – многообещающе сказал Леонил Ильич, провожая меня к двери.

– Что вы задумали? – насторожилась я.

– Увидите! – таинственно усмехнулся Светлов, и я вышла от него в полном недоумении.

Спустившись на четвертый этаж, где уже не было охранника, я своим ключом открыла дверь в номер Евгения и сняла камеру наблюдения – она мне там была уже не нужна, а вот другие три – в коридоре и у Полины с Иваном – я решила на всякий случай оставить на своих местах – мало ли что?

Вольготно расположившись в кресле, я закурила, включила телевизор и расслабилась, решая, чем бы мне себя занять, а то не привыкла я как-то бездельничать. Тут раздался телефонный звонок, и я очень удивилась – в моей комнате стационарный телефон не звонил ни разу. Сняв трубку, я услышала приятный мужской голос, который спросил:

– Татьяна Александровна Иванова?

– Да! Это я, – недоуменно ответила я.

– Вас Гаврилов беспокоит. Я тут сейчас у Тумасяна. Он мне кое-что рассказал, и я приглашаю вас в любой из своих магазинов, чтобы вы совершенно бесплатно выбрали любое понравившееся вам платье на свой вкус. А еще тут рядом со мной Краснов, наш местный цирюльник, – насмешливо произнес он. – Так он приглашает вас в свой салон, чтобы вы тоже совершенно бесплатно могли заняться собой.

«Понятно! – подумала я. – Это Тумасян нажал на них, чтобы они тоже в этом деле поучаствовали, а то все нервничали, деньги тратили, а они святые, что ли?»