Судебная экспертиза психического здоровья: краткий курс

В тех случаях, когда низкий уровень психического развития обусловлен естественной возрастной незрелостью (малолетние потерпевшие до 9-10 лет), можно констатировать понимание только внешней стороны юридически значимых событий, без осознания биологического и социального их смысла. У несовершеннолетних необходимо тщательно исследовать индивидуальную сторону познавательной деятельности и уровень личностного созревания.

Особый психотравмирующий характер посягательств может вызвать страх. Характерными свойствами аффективных состояний являются специфические состояния измененного сознания, характеризующиеся фрагментарностью восприятия и отсутствием понимания смысла собственных поступков и поведения преступника, что обусловливает неспособность понимать характер и значение совершаемых действий виновного.

Способность потерпевшей оказывать сопротивление определяется, как наличие у нее возможности эффективно преодолевать принуждение со стороны преступника, действуя с пониманием ситуации, руководствуясь собственными целями и интересами.

Нарушение способности потерпевшей оказывать сопротивление зависят от структуры ее индивидуально-психологических особенностей. Пассивно-подчиняемый тип поведения характеризуется выполнением всех требований преступника в силу таких личностных черт, как внушаемость, подчиняемость, нерешительность, мнительность, робость, доверчивость, эмоциональная неустойчивость.

Определение «беспомощного состояния» является компетенцией суда, поэтому эксперт-психолог может устанавливать способность или неспособность к осознанию происходящей криминальной ситуации и оказанию сопротивления только в рамках его специальных психологических познаний.

•  Компетенция врачей – психиатра и сексолога при комплексной судебной экспертизе потерпевших при сексуальных преступлениях

Для установления у потерпевшей (потерпевшего) от сексуального преступления полного понимания совершаемых с нею действий необходима оценка ее (его) психосексуального развития. Поэтому судебно-следственными органами может быть задан следующий вопрос, соответствующий данной задаче: «Мог ли потерпевший (ая) по уровню своего психосексуального развития или в силу каких-либо аномалий сексуальности в момент правонарушения правильно понимать характер и значение действий или оказывать сопротивление с учетом обстоятельств конкретной ситуации?».

В случаях сексуальных преступлений психогенное воздействие имеет специфический характер и вызывает неоднозначные последствия в зависимости от личности потерпевших и от уровня их психосексуального развития (Ткаченко А.А., 1996).

Наряду с разнообразными психопатологическими расстройствами, возникающими в результате «травмы изнасилования», в ряде случаев возникают сексологические расстройства (вагинизм, коитофобия, аноргазмия и др.). У людей, перенесших в детстве сексуальные посягательства, в дальнейшем могут выявляться нарушения сексуального развития с торможением формированием эротической фазы сексуальности и зрелого сексуального влечения. У девочек, подвергшихся сексуальному насилию, нередко формируется склонность к сексуальным эксцессам, промискуитету или компульсивной мастурбации, преждевременное сексуальное поведение по отношению к взрослым, что может приводить к неблагоприятным социальным и медицинским последствиям.

Возникшие в результате изнасилования преходящие и нерезко выраженные психогенные расстройства не дают основания квалифицировать их как «тяжкие последствия». Однако в ряде случаев может развиться посттравматическое стрессовое расстройство или иное невротическое нарушение.

Психопатологическое и сексологическое исследование жертв сексуальных преступлений являются самостоятельными вопросами, которые можно сформулировать следующим образом:

1.  «Какие непосредственные и отдаленные последствия имело для потерпевшего совершение с ним противоправных действий сексуального характера?»

2.  «Какова степень тяжести наступивших расстройств психической и сексуальной сфер?».

При ответе на эти вопросы необходимо учитывать этап психосексуального развития в период сексуального насилия, характер последующих сдвигов и отклонений в сексуальном становлении с возможным установлением зависимости изменений процесса психосексуальных ориентаций от совершенного деяния.

Клинический пример (Б.В. Шостаковича)

Испытуемая Б-ва, 19 лет, потерпевшая по делу об изнасиловании. Воспитывалась в детском доме, в возрасте 5 лет была удочерена. В детстве часто болела, перенесла ряд детских инфекций. Росла слабой, болезненной, капризной, неусидчивой; отмечались снохождения. В возрасте 10 лет получила травму головы, в остром периоде травмы были головокружения, рвота, по этому поводу не лечилась. В школу пошла в 8 лет, училась плохо, оставалась в третьем классе на второй год. Осматривалась психиатром. Диагноз: «задержка интеллектуального развития». Спустя три года диагноз: «олигофрения в степени легкой дебильности». Была переведена во вспомогательную школу, однако посещала ее нерегулярно. По школьной характеристике: неуравновешенная, склонна к фантазированию, дружит с девочками старше себя по возрасту. Когда узнала, что она приемный ребенок в семье, стала злой, непослушной, употребляла алкоголь, уходила из дома, забросила занятия.

Как видно из материалов уголовного дела, испытуемая в день совершения правонарушения, совместно с И. и другими лицами, употребляла спиртные напитки, после чего И совершил с ней насильственный половой акт. В ходе следствия она давала одинаковые показания. Сообщила, что в квартире всей группой пили водку, И. неоднократно «приставал» к ней, она отвечала отказом, после чего он избил ее и совершил половой акт. Помнит, как на другой член компании нецензурно бранил ее, бил по лицу. Проснулась утром в фургоне автомобиля, была грязной, одежда разорванной. Дома рассказала матери о случившемся. Мать подтвердила, что утром дочь пришла домой грязная, сильно избитая, в рваной одежде, плакала, рассказала об изнасиловании ее И. По материалам дела, И. отрицал совершение полового акта с испытуемой.

По заключению судебно-медицинской экспертизы, Б-ва половой зрелости достигла, имеющиеся множественные ушибы тела и свежие надрывы девственной плевы могли образоваться в сроки, указанные потерпевшей. При обследовании в ГНЦ им. В.П. Сербского со стороны внутренних органов патологии не выявлено. При неврологическом исследовании определена рассеянная симптоматика. Психическое состояние: сознание ясное, правильно ориентирована в месте, времени, неопрятна. Держится свободно, без чувства дистанции и адекватной оценки ситуации. Многословна, без стеснения употребляет жаргонные и нецензурные слова. Сообщила, что любит выпить в компании. Обнажено, не замечая противоречий, рассказывает о своих взаимоотношениях с мужчинами, рассказывает о неоднократно ранее совершаемых половых актах с мужчинами, которые ее за это водили в ресторан и давали деньги. Заметив недоверие к ее рассказу, настаивает на своих «похождениях». При упоминании о несоответствии ее рассказу материалам дела (судебно-медицинской экспертизы), машет руками – «там все неправда». При беседе о дне правонарушения повторяет данные, сообщенные на следствии. Боится угроз со стороны родственников обвиняемого, и поэтому у нее бывает плохое настроение, и тут же заявляет, что никого не боится и «всем еще покажет». Словарный запас бедный, знания ограничены. Суждения незрелы, легковесны. Эмоционально неустойчива, реакции однообразны и мало дифференцированы. Критика к своему состоянию снижена.

Заключение комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии : Б-ва Т.В. обнаруживает последствия раннего органического поражения головного мозга с изменениями психики (последствия инфекционных заболеваний, травмы головного мозга), могла правильно воспринимать внешние обстоятельства дела и давать о них правильные показания. Учитывая низкий уровень интеллектуального развития, индивидуально-психологические особенности личности и характер осведомленности о половых взаимоотношениях в период, относящихся к исследуемой ситуации, она понимала характер совершаемых с ней действий, но не осознавала в полной мере их значения (социальный, морально-нравственный аспекты). Присущие Б-вой индивидуально-психологические особенности личности существенно повлияли на ее поведение в начальных этапах ситуации и ограничивали ее способность оказывать сопротивление.

Комментарии.

•  Перспективы использования глубинно-психологического анализа для оценки личности обвиняемых, совершивших сексуальные правонарушения.

В отечественной судебной экспертизе психического здоровья использование глубинно-психологической парадигмы вызывает критику. Вместе с тем, в самой формуле «невменяемости» и «ограниченной вменяемости» заложена возможность глубинно-психологического анализа особенно, когда вопрос касается оценки влечений.

Бессознательное является сферой репрезентантов влечений, проявляющихся здесь психически.

Не подлежит сомнению тот факт, что не все влечения «осознаются» и контролируются сознанием. Этот феномен описывается в дескриптивной психиатрии как «эго-дистонические» расстройства, которые могут проявляться в обсессивных, импульсивных или компульсивных противоправных сексуальных действиях, что вызывает сомнения в свободе воли (вменяемость). Психиатрические критерии помрачения «сознания» К.Ясперса (отрешенность от реального мира; дезориентировка в окружающем, нарушение мышления и амнезия периода помраченного сознания), которые используются при оценке «ясности» сознания, являются слишком грубыми и не учитывают флуктуирующий характер взаимоотношений сознания с бессознательным и реальность существования предсознательного, которое осуществляет связь бессознательного с сознанием.

Репрезентанты влечений могут проявляться через психические феномены, которые не осознаются субъектом. Это сновидения, описки, оговорки, юмор или творчество. Способ распознавания этих феноменов лежит за пределами рутинной психиатрической практики, но требует специальной, разработанной в психоанализе, методики выявления. Это свободные ассоциации и анализ проявлений бессознательного. Другим способом, который используется в клинической практике – это проективные методики (ТАТ, тест Роршаха, рисуночные тесты), которые позволяют выявить бессознательное. Однако эти тесты в своих интерпретациях используют «объективные» критерии, которые противопоставляются «субъективным» критериям глубинной психологии. По-видимому, это лукавство психологов, зависящих от идеологии. Наилучшим путем является путь, разработанный в глубинной психологии.

Таким образом, глубинно-психологические методы должны использоваться при судебной экспертизе психического здоровья испытуемых, совершивших сексуальные преступления. Лучшим подходом является упоминание эксперта о парадигме, в которой производится экспертиза, поскольку путаница в метапсихологии различных научных школ затрудняет интерпретацию результатов. Вопросы, которые судебно-следственные органы могут задавать специалистам в глубинной психологии, могут касаться степени осознания субъектом своих противоправных действий, степени его социальной опасности и терапевтических возможностей при лечении. Разработка конкретных критериев диагностики, судебной экспертизы и эффективности аналитически ориентированной терапии требует своего дальнейшего изучения и внедрение в практику судебной экспертизы психического здоровья.

Ключевые понятия:

Способность понимать характер и значение действий виновного

Способность оказывать сопротивление

Квалификация беспомощного состояния

Литература

• Арсел Л.Т., Фольнегович-Шмальц В., Козарич-Ковачич Д., Марушич А. Психосоциальная помощь жертвам войны: беженкам и членам их семей. – К., 1998.

• Кудрявцев И.А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза. – М., 1988. – Гл. 6. КСППЭ несовершеннолетних обвиняемых и потерпевших. – С. 180–189.

• Метелица Ю.Л. Судебно-психиатрическая экспертиза потерпевших. – М., 1990.

• Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. – М., 1998.

• Форель А. Половой вопрос. Вып. 1. 2-е изд. СПб., 1907. С.269.

Глава 16. КСППЭ и судебно-психологическая экспертиза свидетелей и потерпевших

Свидетельские показания согласно УПК являются доказательством по делу. Свидетельские показания, данные психически здоровыми лицами, иногда оказываются недостаточно полноценными и находятся в противоречии с действительностью. Это может зависеть от эмоционального состояния свидетеля и потерпевшего, сохранности его долгосрочной памяти, механизмов восприятия и воспроизведения событий. Индивидуально-личностным особенностям, его активного нежелания раскрыть какие-то обстоятельства и ряда других факторов. Ограничением может выступать неспособность свидетеля правильно воспринимать важные для дела обстоятельства и в последующем их воспроизводить, давать о них показания. Указанная неспособность может быть обусловлена, в числе других причин, и состоянием психического здоровья свидетеля. Судебно-психиатрическая, судебно-психологическая и комплексные судебные психолого-психиатрические экспертизы (КСППЭ) назначается в соответствии с УПК «для определения психического состояния свидетеля или потерпевшего в случаях, когда возникает сомнение в их способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значения для дела, и давать о них правильные показания».

Если речь идет о психических расстройствах у свидетелей, то назначается судебно-психиатрическая экспертиза. Судебно-психиатрическая экспертиза свидетелей и потерпевших не оценивает достоверность и содержание показаний, поскольку это является компетенцией суда, а констатирует психическое состояние лица (свидетеля или потерпевшего) на предмет их способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания (процессуальная дееспособность). Однако в ряде случаев необходимо комплексное изучение свидетелей или потерпевших с участием психолога и психиатра, определяющих назначение КСППЭ.

У малолетних и несовершеннолетних свидетелей и потерпевших большое значение приобретает определение «психической зрелости», что принадлежит к компетенции психолога. Некоторые индивидуально-психологические особенности личности потерпевшего имеют юридическое значение. Это так называемые «неболезненные особенности психики», которые могут оцениваться как «акцентуации характера» или «расстройства личности у взрослых», имеющиеся в классификации психических и поведенческих расстройств (МКБ-10). Эти расстройства, описанные в психологической парадигме, имеют иное значение, чем при психопатологическом описании. Болезненный характер этих расстройств определяется не признаками расстройств, а степенью наступивших нарушений адаптации, которые сами по себе определяются взаимодействием личностных и средовых факторов. Судебно-следственная ситуация является экстремальной не только для подсудимого, но и для потерпевшего, особенно если потерпевший – жертва насилия.

Свидетелем и потерпевшим может оказаться лицо с любой формой психической патологии. Однако особенно часто необходимость проведения судебно-психиатрической экспертизы предопределяется умственной отсталостью, органической патологией ЦНС, психической или черепно-мозговой травмой в криминальной ситуации, шизофренией.

Юридические критерии, предусмотренные законодательством, определяют невозможность потерпевшим и свидетелем правильно воспринимать обстоятельства дела и давать о них правильные показания, понимать характер и значение совершенных в отношении потерпевшего деяний, оказывать сопротивление («беспомощное состояние») в период совершения преступления и осуществлять свое право на защиту.

В отношении потерпевших с психическими нарушениями компетенция психиатра и психолога зависят от глубины (тяжести) психических нарушений. При выраженной умственной отсталости (глубокой дебильности или имбецильности) интеллектуальные, эмоциональные и волевые нарушения бывают выражены столь значительно, что такие потерпевшие не способны правильно воспринимать обстоятельства дела и давать о них правильные показания, не понимают характер и значение совершенных в отношении них деяний, вследствие чего не могут осуществлять свои процессуальные функции. При легкой умственной отсталости субъекты, несмотря на примитивность представлений, могут хорошо адаптироваться в жизни и правильно воспринимать обстоятельства дела и давать о них правильные показания, понимать характер и значение совершенных в отношении них противоправных действий. Однако возможны клинические варианты умственной отсталости, при которой субъекты-пострадавшие могут воспринимать лишь внешнюю сторону совершенных в отношении них противоправных действий и не понимать социальные, этические и личностные последствия совершенных с ними действий. Кроме того, их виктимное поведение может быть обусловлено не столько интеллектуальными, сколько эмоциональными расстройствами, патологической внушаемостью и подчиняемостью.

Специфические особенности экспертного заключения в отношении потерпевших, получивших черепно-мозговую травму в криминальной ситуации , обусловлены клиническими проявлениями расстройства психики. При черепно-мозговой травме у пострадавших в криминальной ситуации, выраженные психические нарушения возникают в остром периоде травмы, в момент ее получения и обусловлены клиникой нарушенных состояний сознания. В дальнейшем, как правило, наступает улучшение состояния с восстановлением психических функций и явлениями антеро-ретроградной амнезии (событий предшествовавших травме и нарушения воспоминаний событий последующих после травмы). Возможно сочетание видов амнезии – антеро-ретроградная амнезия. Важное судебно-психиатрическое значение имеет амнезия ретардированная, которая возникает на период помрачения сознания или другого психического расстройства не сразу после их окончания, а спустя различные сроки, обычно исчисляемые днем-неделей. Поэтому больной сразу же после окончания болезненного психопатологического состояния способен сообщить о бывших у него в тот период расстройствах и о своем поведении, а затем забывает и о том, что с ним было, и о том, что он уже рассказывал.

Определенное место в клинике травматической болезни головного мозга занимает психогенная симптоматика. Для потерпевших, попавших в криминальную ситуацию, воздействует комплекс отрицательных психогенно-травмирующих факторов. Это телесные повреждения, опасные для жизни, нарушение социального статуса, попытки шантажа и угроз со стороны обвиняемых и их сторонников, процедура судебного разбирательства с публичным обсуждением неприятных для потерпевшего подробностей.

Тяжесть травмы оценивается судебно-медицинскими экспертами и не выходит за рамки обычной для этих случаев процедуры. Тяжесть же психической травмы, а также перспектива отдаленных негативных последствий в виде посттравматического стрессового расстройства подлежит экспертной оценке специалистов в сфере психического здоровья, оптимально в форме КСППЭ. В этих случаях оценка тяжести телесных повреждений расходится с оценкой психического расстройства и его социальных последствий для личности потерпевшего. Эти расстройства могут быть оценены судом в качестве «морального ущерба».

Кроме того, наличие психических расстройств, связанных с черепно-мозговой травмой, которая получена в криминальной ситуации, имеет большое значение для констатации судом «беспомощного» состояния потерпевшего. Согласно постановлению Пленума Верховного Суда СССР № 7 от 26.04.1984 г., состояние потерпевшей (в делах об изнасиловании) признается «беспомощным», когда она «в силу физического или психического состояния (физические недостатки, расстройства душевной деятельности или иное болезненное либо бессознательное состояние) не могла понимать характера и значения совершаемых с ней действий или не могла оказывать сопротивление». Понятие «беспомощное» состояние относится исключительно к определенному правонарушению и к конкретному временному периоду. Поэтому в зависимости от продолжительности и глубины нарушенного сознания у потерпевших с ЧМТ возможны различные экспертные решения применительно к различным эпизодам преступления.

Экспертной оценке подлежат и психогенные расстройства у потерпевших, которые возникают как реакция на причиненный материальный и моральный ущерб, ущерб здоровью. Психогенные расстройства различной глубины, развившиеся в период судебно-следственной ситуации, могут препятствовать участию этих лиц в судебно-следственных мероприятиях на период болезни.

Особым экспертным вопросом является оценка психического состояния несовершеннолетних потерпевших.

На этапе криминальной ситуации психотравмирующим фактором являются агрессивные действия преступника, под влиянием которых у несовершеннолетних возникает острая аффективная реакция как следствие испуга. В одних случаях возникает психомоторная заторможенность различной степени выраженности – от легких форм с кратковременным выпадением отдельных двигательных функций («тело сделалось ватным», «ноги отнялись» и т. п.) до тотальной двигательной заторможенности с полной пассивностью и невозможностью оказать сопротивление. В других случаях развивается психомоторное возбуждение с повышенной суетливостью, бесцельностью и хаотичностью движений, а также недостаточным учетом ситуации и последствий своих поступков, нередко опасных для жизни.

На этапе посткриминальной ситуации у несовершеннолетних потерпевших вне зависимости от психогенных реакций в предшествующий период происходит внутренняя переработка психотравмирующего события с осмыслением случившегося, фиксацией на аффективно значимых переживаниях, постепенно занимающих доминирующее положение. В этот период на первый план в психическом состоянии выступают негативно окрашенные эмоции, тревога, обида, желание наказать обидчика, что сопровождается психогенным фантазированием.

Возрастная личностная незрелость и недостаточность механизмов психологической защиты способствуют психологическому срыву с возникновением у некоторых потерпевших кризисных состояний. При этом в сознании у них доминируют негативно окрашенные представления, формируется пессимистическая концепция будущего, появляются суицидальные мысли. Углублению кризисного состояния способствуют такие индивидуально-психологические особенности, как психическая негибкость, повышенная требовательность к себе и к окружающим, скрытность, замкнутость, бескомпромиссность, что затрудняет переработку внутреннего конфликта, поиск и нахождение конструктивных путей выхода из сложившейся ситуации. Длительный процесс следствия актуализирует отрицательно окрашенные переживания и является дополнительным психотравмирующим фактором для потерпевших. При этом у одних потерпевших развиваются затяжные депрессивные состояния, у других – происходит декомпенсация психического состояния, проявляющаяся в выраженном заострении присущих им характерологических особенностей и появлением невротических расстройств.

Таким образом, криминальные действия преступника, являясь мощным психотравмирующим фактором, приводят к кратковременной или пролонгированной социально-психологической дезадаптации преморбидно психически здоровых несовершеннолетних потерпевших и формированию у них острых или затяжных психогенных состояний.

Сотрудниками ГНЦ социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского рекомендуется следующая схема проведения КСППЭ несовершеннолетним потерпевшим с психогенными расстройствами.

• Изучение психического состояния потерпевших в период совершения в отношении них противоправных действий (криминальная ситуация) производится ретроспективно на основании материалов уголовного дела и со слов испытуемых, что позволяет оценить психические расстройства в тот период, которые могут обусловить:

а) невозможность правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела;

б) невозможность понимать характер и значение действий преступника и оказывать ему сопротивление (юридический критерий беспомощного состояния);

в) эмоциональное состояние, которое существенно влияет на поведение потерпевших вплоть до совершения ими опасных для жизни действий.

• Анализ динамики психического состояния потерпевших в посткриминальной (судебно-следственной) ситуации с целью определения:

а) возможность потерпевших правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания;

б) уголовно-процессуальная дееспособность этих лиц с решением вопроса о возможности их участия в следственных действиях;

в) состояния, предрасполагающего к самоубийству, и его связи с криминалом;

г) степени тяжести телесных повреждений, повлекших за собой психические расстройства.

Учет незрелости психики потерпевших детей и подростков и их склонность к фантазированию должна учитываться в следующих вопросах к экспертам при проведении КСППЭ:

1)  Страдает ли потерпевший или свидетель психическим заболевание? (компетенция психиатра).

2)  Может ли он по своему психическому состоянию воспринимать обстоятельства дела и давать о них правильные показания?

3)  Способен ли подэкспертный с учетом его психического состояния, индивидуально-психологических особенностей и уровня психического развития правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания? (компетенция психолога)

4)  Не обнаруживает ли потерпевший (свидетель) патологической склонности к фантазированию и псевдологии?

5)  Имеются ли у потерпевшего какие-либо личностные особенности, которые оказали влияние на его поведение в криминальной ситуации?

6)  Мог ли потерпевший по своему психическому состоянию оказывать сопротивление в криминальной ситуации?

7)  По своему психическому состоянию в настоящее время может ли потерпевший участвовать в судебно-следственных действиях?

Следует учитывать, что юридический критерий способности давать показания состоит из двух видов психической деятельности, способность к осуществлению которых и является необходимой предпосылкой для возможности использовать человека в качестве свидетеля по уголовному делу. Первый компонент юридического критерия – «способность правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела» – обычно исследуются экспертами в сфере психического здоровья в докриминальной, криминальной и посткриминальной ситуациях. Второй – «способность давать о них правильные показания» – имеет значение в ситуациях предварительного следствия и судебного разбирательства.

Для эксперта-психолога, как отмечает М.М. Коченов, задача правильного восприятия свидетелем и потерпевшим обстоятельств дела имеет два аспекта. Первый аспект связан с установлением способности правильно воспринимать и воспроизводить отдельные факты или внешнюю сторону событий в пределах чувственного отражения действительности, т. е. время, место преступления, внешность преступника, последовательность его действий и действий других участников событий и т. п. Второй аспект указанной задачи связан с установлением способности правильно воспринимать внутреннее содержание событий или действий (способность к осмысленному восприятию и пониманию).

При судебно-психологическом экспертном исследовании способности к восприятию важной для дела информации необходимо учитывать внешнюю (объективную) и внутреннюю (субъективную) стороны перцептивной деятельности.

Оценка субъективной стороны восприятия включает изучение таких факторов, как:

• Уровень развития и особенности органов чувств (анализаторов) у подэкспертного.

• Уровень психического (интеллектуального и личностного) развития подэкспертного.

• Психическое состояние подэкспертного (страх, растерянность, частичное аффектогенное сужение сознания и нарушения произвольной регуляции поведения).

• Индивидуально-психологические особенности подэкспертного (повышенная внушаемость, подчиняемость, зависимость от мнения и оценок субъективно значимых, авторитетных для них людей, повышенная склонность к фантазированию).

• Глубинно-психологическая оценка механизмов психологической защиты потерпевшего («замещение», «вытеснение», «рационализация» и др.).

Фантазирование, которое имеет существенное значение при экспертной оценке свидетелей и потерпевших-подростков, может возникать по механизмам инфантильной психологической защиты, отражая стремление к самоутверждению, а также психогенно, по механизму вытеснения тяжкой ситуации или без очевидных причин по механизму «замещения» реальной действительности. Различаются патологические и непатологические формы фантазирования.

Склонность к вымыслам подразделяют со времен Дельбрюка (1891) на три варианта: фантазии, псевдология и лживость. К психопатологии, преимущественной для детского и подросткового возраста, относится только инфантильное фантазирование. Патологические фантазии представляют собой болезненные инфантильные вымыслы, «грезы наяву», способные на время завладеть сознанием и на высоте развития сопровождающиеся визуализацией представлений или даже бредом воображения. Фантазирование можно рассматривать как психопатологический феномен при наличии следующей совокупности признаков: 1) доминирование его в сознании; 2) готовность к перевоплощению в вымышленные образы; 3) вживание в вымыслы; 4) появление расстройств поведения, сопряженных с содержанием фантазий. Психопатологически патологические фантазии проявляются в двух вариантах – шизоидном и истероидном. Патологическое фантазирование у шизоидов чаще возникает аутохтонно, под влиянием идей метафизической интоксикации или на фоне гебоидных расстройств. Такие фантазии носят интровертированный, аутистический характер, часто возникают по механизму замещения неинтересной для подростка реальности и носят отвлеченный характер (Сухарева Г.Е., 1959). Истерическое фантазирование, как правило, экспрессивно, ближе к реальности, конкретно, образно, протекает на фоне ясного сознания, начинается и заканчивается произвольно, связано с психической травмой и гротескно отражает стремление подростка к самоутверждению (Гурьева В.А., 1980).

Клиническими критериями неспособности подэкспертного правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значения для дела, и давать о них правильные показания являются следующие: 1) наличие глубокой личностной патологии; 2) патологический характер фантазирования; 3) выраженность психического инфантилизма; 4) нарушение критических способностей.

В отличие от этого псевдология – это сознательные, не патологические вымыслы, которые хотя и могут иметь разработанную фабулу, но осознанно служат цели собственного самоутверждения или реабилитации. Псевдология может носить характер «склонности» и развивается у аномальных личностей. Ложь – это сознательное, корыстное искажение истины для получения выгоды.

Заключение судебно-психологической экспертизы о способности подэкспертного правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания должно быть категоричным, поскольку промежуточные выводы («способность… была ограничена») не имеют какого-либо юридического значения.

Пределы компетенции эксперта-психолога определяются оценкой только принципиальной способности правильного восприятия и воспроизведения юридически значимой информации. Оценка достоверности показаний является исключительной прерогативой судебно-следственных органов и не входит в компетенцию экспертов психологов или психиатров.

Ключевые понятия:

Уголовно-процессуальная дееспособность

«Беспомощное состояние»

Патологическое фантазирование

Судебно-психологическая экспертиза способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания.

Принципиальная способность к восприятию.

Принципиальная способность к воспроизведению.

Докриминальная, криминальная и посткриминальная ситуация.

Возможность использовать показания как доказательство по делу.

Следственная и судебная ситуации.

Литература

1. Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. М., 1980.

2. Метелица Ю.Л. Судебно-психиатрическая экспертиза потерпевших. М., 1990.

3. Морозова Н.Б., Шаихова Б.З. Комплексная судебная психолого-психиатрическая малолетних потерпевших. Методические рекомендации. М., 1995.

4. Печерникова Т.П., Морозова Н.Б., Смирнова Т.А. Судебная психиатрическая экспертиза потерпевших, получивших черепно-мозговую травму в криминальной ситуации. Методические рекомендации. М., 1995.

5. Печерникова Т.П., Морозова Н.Б., Смирнова Т.А., Литвиненко И.В. Психогенные состояния у несовершеннолетних потерпевших (клиника и судебно-психиатрическая оценка) Методические рекомендации. М., 1993.

6. Подростковая судебная психиатрия. Руководство для врачей / Под ред. проф. В.А.Гурьевой. М., 1996.

7. Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. М., 1998.

Глава 17. КСППЭ и судебно-психологическая экспертиза «морального вреда»

Как отмечает В.Б. Первомайский (2002), в последнее время участились случаи обращения граждан в суд с исками о возмещении морального вреда. В этих случаях используется ст. 6 Закона «Об адвокатуре», позволяющая обращаться к мнению специалистов в сфере психического здоровья – психолога или психиатра для судебного разбирательства.

Следует подчеркнуть, что экспертная теория и практика в отношении оценки «морального ущерба» разработана еще недостаточно (Жабокрицкий С.В. с соавт., 2001). Наиболее обосновано этот вопрос в аспекте психического здоровья освещен В.Б.Первомайским.

В законодательстве право на возмещение причиненного физическому или юридическому лицу морального (неимущественного) вреда предусмотрено в целом ряде законодательных актов. Обзор законодательных представлений о моральном вреде представлен в работе С.В.Жабокрицкого с соавт. Это Гражданский кодекс Украины (ст.7, 440), Кодекс законов о труде (ст. 173), Законы «О защите прав потребителей» (ст. 24), «Об информации» (ст. 49), «Об авторских правах и смежных правах» (ст. 44), «О порядке возмещения вреда, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда» (ст. 3), «Об обращении граждан» (ст. 25), Постановление Пленума Верховного Суда Украины № 4 от 31 марта 1995 г. «О судебной практике по делам о возмещении морального (неимущественного) вреда». В постановлении дается следующее определение: «Под моральным вредом следует понимать потери неимущественного характера вследствие моральных или физических страданий, или иных негативных явлений, причиненных физическому или юридическому лицу незаконными действиями или бездеятельностью других лиц. В соответствии с действующим законодательством, моральный вред может состоять, в частности: «в унижении чести, достоинства, престижа или деловой репутации, моральных переживаний в связи с повреждением здоровья, в нарушении права собственности (в том числе интеллектуальной), прав, предоставленных потребителям, иных гражданских прав, в связи с незаконным пребыванием под следствием и судом, в нарушении нормальных жизненных связей вследствие невозможности продолжения активной общественной жизни, нарушении отношений с окружающими людьми, при наступлении других негативных последствий». Таким образом, в «Постановлении» перечислены типичные ситуации «морального ущерба»: 1) моральные или физические страдании; 2) унижение чести, достоинства, престижа или деловой репутации; 3) моральные переживания в связи с повреждением здоровья; 4) нарушение права собственности (в том числе интеллектуальной); 5) нарушение прав, предоставленных потребителям; 6) нарушение иных гражданских прав; 7) незаконное пребывание под следствием и судом; 8) нарушение нормальных жизненных связей вследствие невозможности продолжения активной общественной жизни; 9) нарушение отношений с окружающими людьми; 10) наступление других негативных последствий.

Все эти действия по определению законодателя у большинства людей должны вызвать состояние, которое можно квалифицировать как «моральный вред». Однако все ли эти юридически значимые действия можно квалифицировать таким образом? Отнюдь. «Моральный вред» является субъективно переживаемым состоянием и должен иметь объективно определяемые признаки нанесенного субъекту ущерба. Эти состояния следующие:

• физический вред или повреждение физического здоровья;

• психический вред или повреждение психического здоровья;

• собственно моральный вред;

• психологический вред или психологические переживания (страдания) в связи с каждым из причиненных видов вреда (включая вред материальный).

Собственно моральный вред (унижение чести, достоинства, престижа или деловой репутации и др.) устанавливается исключительно судом, поскольку сфера морали не входит в компетенцию специалистов в сфере психического здоровья. Иное дело, изменение психического здоровья, наступившие вследствие юридически значимых действий ответчика. Выделяются следующие сферы компетенции специалистов:

А) Физический вред или повреждение физического здоровья подлежит компетенции судебно-медицинской экспертизы. Однако психологическая составляющая вреда физическому здоровью выражается в таких категориях клинической психологии, как «внутренняя картина болезни», приводящая к ограничению социальной адаптации (компетенция психолога). Внутренняя картина болезни по Р.А.Лурии (1977) – «все то, что испытывает и переживает больной, вся масса его ощущений … его общее самочувствие, самонаблюдение, его представления о своей болезни, о ее причинах… – весь тот огромный мир больного, который состоит из весьма сложных сочетаний восприятия и ощущения, эмоций, аффектов, конфликтов, психических переживаний и травм». При этом следует отметить фрустрирующую физическим недугом потребность: витальную, общественно-профессиональную, этическую, эстетическую, связанную с интимной жизнью (Лакосина Н.Д., Ушаков Г.К., 1976). Другим вариантом является развитие у потерпевшего психического расстройства, которое может квалифицировать в категориях клинической психиатрии как «нозогения» (Смулевич А.Б.) или в соответствии с МКБ-10 как F43.0 «Острая реакция на стресс», F43.1 «Посттравматическое стрессовое расстройство» и др. При повреждении головного мозга используются другие диагностические категории (Например, F07.2 «Посткоммоционный синдром» или F07.8 «Другие органические расстройства личности и поведения, обусловленные заболеванием, повреждением или дисфункцией мозга»).

Б) Вред психическому здоровью определяется в соответствии с клиническими диагностическими критериями (МКБ-10) и шкалам ухудшения качества жизни (адаптации).

Наиболее частым результатом острой или хронической психической травмы является психическое расстройство, определяемое в МКБ-10 как F43.1 «Посттравматическое стрессовое расстройство» (ПТСР) и F62.0 «Стойкое изменение личности после перенесенного катастрофического переживания». Психическая травма, возникшая в результате действия (или бездействия) и определяемая законодателем как «моральный вред» может привести к другим психогенным психическим расстройствам или являться пусковым (триггерным) событием для психосоматических расстройств, причинную взаимосвязь между которыми необходимо обосновывать в каждом конкретном случае.

При оценке тяжести ПТСР следует учесть, что многие больные «хронифицируются» – у них развиваются соматоформные, аффективные и аддиктивные расстройства с соответствующим ухудшением адаптивного поведения.

Такие последствия «морального вреда» как «нарушение нормальных жизненных связей…», «нарушение отношений с окружающими людьми», «наступление других негативных последствий» могут оцениваться специалистами в сфере психического здоровья по критериям «качества жизни» или «адаптивного поведения». Примером может служить американская многоосевая классификация DSM-IV, в которой по IV оси в шкале из 6 пунктов учитывается выраженность психосоциальных стрессоров (Каплан Г.И., Сэдок Б.Дж., 1994):

Код 1. Стрессорный фактор определяется как отсутствующий.

Код 2. Стрессорный фактор определяется как слабый (конфликты в семье, неудовлетворенность работой).

Код 3. Стрессорный фактор характеризуется как умеренный (разлука с супругом, потеря работы, серьезные финансовые затруднения, родитель-одиночка, плохие отношения с начальником).

Код 4. Стрессорный фактор рассматривается как тяжелый (субъект не может найти работу).

Код 5. Чрезмерно тяжелый стрессорный фактор (субъект становится жертвой насилия, наличие физической или сексуальной неполноценности, серьезное соматическое заболевание).