Судебная экспертиза психического здоровья: краткий курс

Вторая группа мотивов, связанных с нарушением опредмечивания потребностей, включает мотивы-суррогаты , обусловленные формированием расстройств сексуального влечения, когда преступные действия совершаются в отношении биологически неадекватных или запрещенных социальными нормами объектов, и мотивы психопатической самоактуализации. Последние заключаются в том, что главную движущую силу поведения приобретает определенная черта психопатической личности. При этом поведение подчиненно стремлению удовлетворить потребность, определяемую ведущей личностной чертой субъекта. Например, при демонстративном расстройстве личности подавляющей становится потребность манипулировать, сохранять контроль над окружающими, при возбудимой – выделяется стремление к властвованию, у тормозимых личностей – стремление к уходу от жизненных неприятностей и т. д. Причем правонарушения могут иметь разное содержание, но их мотивация сходной.

Наконец, выделяются суггестивные (внушенные) мотивы поведения, достаточно распространенные при зависимом расстройстве личности и у субъектов с низким интеллектом, особенно часто проявляющиеся в групповых преступлениях. Их сущностью является внушающее воздействие, давление лидера группы и влияние всей иерархии взаимоотношений в группе на психопатическую личность, которая стремится сохранить свое место в значимой для нее группе, продемонстрировав таким образом свою самооценку. Мотивы-суррогаты и мотивы психопатической самоактуализации свойственны только патологическим личностям и влияют на судебно-экспертную оценку. Внушенные мотивы могут быть и у здоровых и требуют оценки как эмоционально-волевой сферы личности, так и интеллектуального уровня подэкспертного. Данные о мотивации при экспертизе психического здоровья должны сопоставляться с клиническими особенностями испытуемого и условиями среды в конкретной криминальной ситуации.

При психопатических реакциях отмечаются неодинаковые уровни нарушения социальной адаптации и разные степени декомпенсации психопатий. Реакции без грубых признаков изменения компенсации, с обострением основных характерологических черт («однозначные реакции»), при которых мотивация поведения носит главным образом аффектогенный характер, обычно расцениваются как не влекущие невменяемости. Основанием для такого решения служат в таких случаях отсутствие глубоких болезненных нарушений и относительная сохранность адаптации до совершения правонарушения. Психопатические особенности личности делают эти реакции лишь более резкими и яркими.

При неоднозначных реакциях возможна неответственность в случаях, когда они сопровождаются изменениями настроения, значительной извращенностью эмоциональности с неадекватностью вызвавшей причине, на фоне депрессии. При этом социальная адаптация оказывается нарушенной. Одним из признаков, которые обусловливают неспособность осознавать свои действия и руководить ими, является отсутствие критики к своим поступкам, патологическая мотивация поведения. В соответствии с современной номенклатурой болезней (МКБ-10) психопатологические образования при расстройствах личности по А.Б. Смулевичу (2000) могут рассматриваться как гетерогенные коморбидные расстройства, отвечающие критериям п.2 ст. 19 УК Украины (хронического психического заболевания, временного расстройства психической деятельности, иного болезненного состояния) и требующие экскульпации или ст.20 УК Украины – ограничения вменяемости.

Психопатические реакции по типу «глубокой психопатии», которые в целом встречаются крайне редко, и характеризующиеся длительным состоянием усиления всех особенностей личности, изменением мышления, критических способностей и возможности прогнозирования своих действий, изменением мотивационной сферы с утратой социальной адаптации, обычно оцениваются как исключающие вменяемость.

Индивидуально-психологические особенности в виде «акцентуации характера» являются крайним вариантом нормы, при которых отдельные черты характера чрезмерно усилены, вследствие чего обнаруживается избирательная уязвимость в отношении определенного рода психогенных воздействий при хорошей и даже повышенной устойчивости к другим. При установлении «акцентуации характера» судебно-экспертная компетенция переходит к психологу, но лишь в том случае, когда отсутствуют гетерогенные психопатологические образования, требующие компетенции эксперта-психиатра.

Психологическими эмпирическими критериями адекватной экспертной оценки меры влияния личностных (психопатических) аномалий на юридически значимое поведение являются особенности самооценки (степень ее дифференцированности, соответствие реальности, устойчивости), свойства уровня притязаний (адекватность личностным возможностям и ресурсам), характер опосредования деятельности, а также своеобразие структуры и содержания ведущих мотивов, соотношение ведущих первичных и вторичных компенсаторных черт, критичность, прогностические способности.

В целях анализа признаков, с которым эксперты ГНЦ ССП им. В.П. Сербского подходили к заключению об ограниченной вменяемости, в отличие от заключений о вменяемости при расстройствах личности, были проанализированы методом корреляционного анализа учитываемые персонографические, психопатологические, криминологические признаки (Дмитриева Т.Б., Шостакович Б.В., 2001). В порядке убывания значимости выделены следующие признаки:

• парциальная личностная незрелость;

• нарушение прогностических функций;

• частые (более 3) декомпенсации состояния в анамнезе или констатация декомпенсации во время совершения общественно опасных действий;

• мозаичность клинических проявлений расстройств личности;

• аффективные расстройства с эмоциональной лабильностью или склонностью к дисфорическим состояниям;

• высокая степень агрессивности, выявляемая экспериментально-психологическим методом.

В последние годы выделились особые сферы интереса судебно-экспертного изучения личностных аномалий у сексуальных преступников и у лиц, вовлеченных в сравнительно новые виды криминальной активности.

КССПЭ личностных аномалий является оптимальным методом решения экспертных вопросов при сексуальных правонарушениях. По нашему мнению, рассмотрение сексуальных правонарушений, помимо традиционных подходов, требует привлечения знаний глубинной психологии.

По данным И.А.Кудрявцева (1996), в последние годы наметилась новая предметная область КСППЭ личностных аномалий – КСППЭ последствий пребывания в замкнутых ненормативных асоциальных группах. Это касается апологетов тоталитарных сект, а также жертв и участников экстремистских организаций. Оптимальный вариант экспертного исследования в этом случае складывается из решения следующих задач:

• Оценка сплоченности и характера референтной группы, ее структуры, групповых ценностей, норм, модуса и средств организации, применяемых санкций, место подэкспертного в групповой иерархии.

• Определение исходных (преморбидных) психических и личностных данных: черт характера, степени зрелости, особенностей социализации, уровня социальной адаптации личности и др.

• Установление особенностей групповой динамики: характера взаимодействия между членами группы, ролей, позиций, ценностных ориентаций, взглядов, мнений, эталонов восприятия, своеобразия социальной перцепции, атрибуции ответственности за принимаемые решения и поступки, особенно в актуальный период времени.

• Выявление результатов групповой динамики, наступивших изменений психики и личности подэкспертного, квалификация их природы, глубины (патологии) и механизмов развития.

• Системная оценка эффекта комплексного влияния установленных психических и личностных изменений, групповых воздействий и позиции лидера группы на регуляцию поведения подэкспертного в юридически значимый период времени, определение на основе этого меры его способности к осознанной и произвольной регуляции инкриминируемых ему деяний.

Психологическими критериями существенного ограничения произвольности криминального группового поведения членов асоциальной группы являются признаки нарушения у субъекта преступления основных звеньев процесса целеполагания и целедостижения, невозможность критического анализа альтернатив поведения, формирование патологической зависимости от лидера группы, утрата способности к принятию самостоятельных решений, деиндивидуализация, замена конвенциональной морали групповой.

Таким образом, судебная экспертиза индивидуально-психологических особенностей или расстройств личности требует совместного психолого-психиатрического обсуждения юридически значимых вопросов. Наилучшей формой экспертизы состояния психического здоровья является КСППЭ.

Клинический пример (собственное наблюдение)

Испытуемый Д., военнослужащий срочной службы, обвиняемый в самовольном оставлении части (дезертирство).

Наследственность манифестными психическими заболеваниями не отягощена. Отец злоупотреблял алкоголем, оставил семью, когда испытуемому исполнилось 2 года. Жил с матерью и бабушкой. С детства подвергался побоям. Рос замкнутым, обидчивым, нерешительным. Окончил 9 классов, работал разнорабочим. Алкоголем не злоупотреблял, поскольку плохо его переносил. Любил мягкие игрушки и животных, ласкал и «разговаривал» с ними.

Призван в строительную часть. Сразу же стал подвергаться побоям старослужащих. Стал прятаться, не выходил на работу. Его находили и наказывали, подвергали унижениям. Заставляли стирать вещи старослужащих, заставляли мыть места общего пользования зубной щеткой. В служебной характеристике отмечено, что Д. был неопрятным, «бестолковым», «ленивым». Резал себе руки бритвой, пытался наносить себе другие увечья с целью обратить на себя внимание и найти защиту у командования и медицинских работников.

Следователем военной прокуратуры направлен на КСППЭ. Перед экспертами поставлены вопросы: 1) Страдает ли Д. психическим заболеванием, лишающим его способности осознавать значение своих действий и руководить ими? 2) Имеются ли у Д. индивидуально-психологические особенности, которые оказали существенное влияние на его поведение при совершении инкриминируемого ему правонарушения? 3) Годен ли испытуемый по состоянию здоровья к военной службе?

При клиническом психиатрическом исследовании выявились изменения личности, которые оценивались как «акцентуация характера тормозимого круга», не лишающая его способности осознавать значение своих действий и руководить ими (формула вменяемости). При экспериментально-психологическом исследовании расстройств познавательной деятельности у Д. не выявлялось. Отмечались легкие колебания внимания и повышенная утомляемость. По данным клинического интервью, анализа материалов дела и медицинской документации, опросника Кетелла и теста Розенцвейга у испытуемого были выявлены следующие индивидуально-психологические особенности: сензитивность, повышенная ранимость, эмоциональная неустойчивость, трудности социальной адаптации в условиях конфликта, интравертированность, робость, повышенная подчиняемость и зависимость, склонность принятия конвенциональных норм, высокий уровень тревожности.

Результаты экспериментально-психологического исследования свидетельствуют о том, что выявленные индивидуально-психологические особенности Д. оказали существенное влияние на его поведение при совершении инкриминируемых ему деяний. Субъективная непереносимость психотравмирующей ситуации, восприятие возникших проблем как неразрешимых, в сочетании с тенденцией к избегающему поведению, обусловили пассивный уход из конфликтной ситуации с нарушениями возможности в полной мере контролировать свое поведение и прогнозировать его возможные последствия, т. е. ограничили его способность в полной мере осуществлять произвольную волевую регуляцию своих действий.

Основные понятия:

Индивидуально-психологические особенности

Расстройства личности (психопатии)

Мотивация противоправного поведения при расстройствах личности

Акцентуация характера

Литература

1. Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Криминальная патопсихология. – М., 1991.

2. Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. – М., 1980.

3. Кудрявцев И.А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза. – М., 1988. – Гл. 5. КСППЭ индивидуально-психологических особенностей личности. – С. 122–151.

4. Кузнецов А.В. Уголовное право и личность. – М., 1977.

5. Личность: теории, эксперименты, упражнения. – СПб, 2001. (Психологическая энциклопедия)

6. Судебная психиатрия: Учебник для вузов / Под ред. проф. Б.В. Шостаковича. – М., 1997.

7. Сыропятов О.Г. При участии Н.А. Дзеружинской, А.И. Щербака и С.С. Яновского. Судебная и пенитенциарная психиатрия: / Руководство для психиатров, клинических психологов и юристов. – К.: УВМА, 1998.

8. Смулевич А.Б. Психопатологические образования и расстройства личности (к проблеме динамики психопатий).// Журнал неврологии и психиатрии. № 6., 2000. – С. 8–13.

Глава 13. КСППЭ несовершеннолетних

Судебно-психиатрическая экспертиза несовершеннолетних (СПЭН) проводится в соответствии с общими нормами производства судебно-психиатрической экспертизы, но подчинена специфическим для подросткового возраста правилам, связанным с особым законодательством, методологией обследования, клиникой, диагностикой и экспертной оценкой психических расстройств у подростков.

Выделение СПЭН в самостоятельный раздел было продиктовано потребностями юридической и судебно-психиатрической практики и основано на узаконенном представлении об особом правовом положении несовершеннолетних.

Подростки 14–16 лет могут быть привлечены к уголовной ответственности лишь за тяжкие преступления, а несовершеннолетним 16–18 лет могут быть инкриминированы все статьи УК Украины. При небольшой общественной опасности криминального поступка к ним могут применяться не пенитенциарные, а принудительно-воспитательные меры в специальных воспитательно-трудовых учреждениях.

Указанное правовое положение несовершеннолетних связано со сложившимся представлением о естественной возрастной психической и социальной незрелости, определяющей неспособность в полной мере осознавать законы общества и правила поведения, логически мотивировать свои поступки, недостаточном знании правовых норм и умении ими пользоваться, незрелости волевых функций, несформированности критических способностей и способности адекватно прогнозировать последствия своих поступков.

Понятие «ограниченной вменяемости» в отношении подростков использовалось еще до введения этой нормы права в законодательство (ст. 20 УК Украины). Как отмечают В.А. Гурьева и Е.Г. Дозорцева (1996), кардинальным вопросом подростковой психологии, психиатрии и юриспруденции в отношении ограниченной вменяемости должен быть не возраст сам по себе, а «психология (и психиатрия) развития», не нашедшая адекватного отражения в законодательстве. Как отмечает Л.А. Крыгина (2001), разграничение нормы и патологии у подростков требует многомерной оценки на индивидуальном, социально-культурном и семейном уровнях. По мнению W. Kretschmer (1972), поставленный еще K. Kahlbaum вопрос о взаимоотношении типа развитии и типа заболевания в подростковой психопатологии неразрешим. Но путь к его разрешению лежит через комплексный психолого-психиатрический подход при оценке психического здоровья подростка.

Принципиальным вопросом экспертизы несовершеннолетних является вопрос о том, достиг ли несовершеннолетний возраста, с которого наступает уголовная ответственность, и нет ли у него отставания в психическом развитии, в силу которого он не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими. Необходимость выяснения наличия или отсутствия психических расстройств у несовершеннолетнего обвиняемого для решения экспертных вопросов предопределяет предпочтительность назначения КСППЭ.

Вопросы следственных органов при проведении КСППЭ несовершеннолетних обвиняемых:

«Страдал ли несовершеннолетний обвиняемый во время совершения инкриминируемого ему деяния психическим расстройством (хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики)?» (Компетенция психиатра).

«Имеется ли у несовершеннолетнего обвиняемого отставание в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством?» (Компетенция психолога). Отставание в психическом развитии может быть обусловлено различными факторами или сочетанием факторов таких, как социальная депривация; педагогическая запущенность; наличие сенсорного дефекта; соматическая ослабленность вследствие перенесенных заболеваний; алиментарный дефицит. Формы проявления отставания могут быть тотальными или парциальными. Выявление психологической структуры психического отставания предопределяет компетенцию психолога при проведении экспертизы.

«Мог ли несовершеннолетний обвиняемый во время совершения инкриминируемого ему деяния осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, и, если мог, то в полной ли мере?» При наличии у несовершеннолетнего какого-либо психического расстройства, определяющего его неспособность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими при совершении общественно опасного действия, суд может сделать вывод о его невменяемости (ст. 19 УК Украины). При наличии психического расстройства, ограничивающего способность несовершеннолетнего в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими при совершении преступления, применяется ст. 20 УК Украины «Ограниченная вменяемость» и суд учитывает это обстоятельство при назначении меры наказания или принудительных мер медицинского характера. Наличие психического расстройства у подростка предопределяет компетенцию психиатра. Данные экспериментально-психологического исследования в этих случаях углубляют аргументацию экспертного заключения. Как правило, это такие особенности познавательной деятельности и эмоционально-волевой сферы, как некритичность мышления, нарушения произвольной регуляции деятельности, снижение интеллектуальной продуктивности, неустойчивость внимания, снижение объема памяти, низкая обучаемость, определяющая неспособность к смысловой оценке своего поведения и нарушения целенаправленности деятельности. Клинические критерии ограниченной способности несовершеннолетнего обвиняемого к осознанной регуляции своего поведения в криминальной ситуации сводятся к частичной задержке интеллектуального и эмоционально-волевого развития, парциальной критичности, ограниченной способности к опосредованию действий, психосексуальному инфантилизму, неустойчивости социальной адаптации, регредиентному характеру психопатологических проявлений.

Выводы о том, что подросток «мог полностью осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими», основывается на таких результатах психологического исследования, как хорошая общая осведомленность, способность к абстрактному мышлению, возможность самостоятельной организации деятельности, целенаправленность поведения, способность к учету социальных норм, социализированность интересов и ценностей, адекватная реакция на судебно-следственную ситуацию.

Клинический пример (собственное наблюдение)

Б. 15 лет. Обвиняется в краже.

Единственный ребенок в семье. Родители воспитывали его в строгости. Раннее развитие без особенностей, болел простудными заболеваниями без осложнений. До 8 класса учился хорошо, любил книги «про приключения», намеревался стать моряком.

В возрасте 14 лет изменился по характеру. Стал уходить из дома на несколько дней, ночевал у знакомых, стал плохо учиться. После серьезных бесед с отцом по поводу своего поведения вновь уходил из дома, воровал у родителей деньги. По ночам блуждал по городу, отсыпался в подвалах и на чердаках. Во время одного из побегов к нему подошли незнакомые молодые люди и предложили совершить кражу. Пошел вместе с ними, пассивно выполнял все, что ему «приказывали». Взял в чужом доме теплую одежду, ботинки. В украденной одежде и ботинках пришел домой и после настойчивых вопросов все рассказал родителям. Родители обратились к участковому милиционеру и вернули украденные вещи их владельцам.

При клиническом психиатрическом исследовании груб, бесстыден, циничен. Утверждает, что устал от «нотаций» отца. Общается среди асоциальных подростков. При патопсихологическом исследовании нарушений мышления не выявлено. Амбивалентен, выявлены негативизм и излишняя откровенность с помощью ПДО (шкалы объективной оценки). Диагностирован смешанный лабильно-сенситивный тип. Отношение к алкоголизации – отрицательное. По шкале субъективной оценки выступили лабильные черты. Критика к своему поведению неполная.

Психиатрический диагноз: Гебоидофрения. Синдром неустойчивого поведения. Ограниченно вменяем. Рекомендуется применение мер медицинского характера – лечение в психиатрической больнице по месту жительства.

Гебоидный синдром – симптомокомплекс, характеризующийся болезненным заострением и искажением эмоционально-волевых особенностей личности, свойственных подростковому возрасту (преимущественно в первой его фазе). Основными психопатологическими компонентами гебоидного синдрома являются выраженное расторможение и часто извращение примитивных влечений, особенно сексуального, утрата или ослабление высших нравственных установок (понятий добра и зла, дозволенного и недозволенного) со склонностью в связи с этим к асоциальным и антисоциальным поступкам; своеобразное эмоциональное притупление с отсутствием или снижением таких высших эмоций, как чувство жалости, сочувствие, сострадание; повышенная аффективная возбудимость со склонностью к агрессии; выраженный эгоцентризм со стремлением к удовлетворению низших потребностей, нелепый критицизм с особой оппозиционностью к общепринятым взглядам и нормам поведения; утрата интереса к любой продуктивной деятельности. Предвестниками гебоидного синдрома в детском возрасте являются расстройства влечений, особенно садистическое извращение сексуального влечения в виде желания делать назло близким, причинять боль окружающим, мучить животных или младших детей, испытывая при этом удовольствие, стремление ко всему, что у большинства людей вызывает брезгливость, особого тяготения к различным эмоционально отрицательным событиям и происшествиям (катастрофы, убийства, пожары), о которых дети любят вспоминать и рассказывать. Патология влечений может выражаться также в склонности к воровству, уходах из дома, жестоких агрессивных поступках, прожорливости. К расстройствам влечений у детей нередко присоединяются и другие компоненты гебоидного синдрома: нелепое упрямство, склонность во всем противоречить взрослым, отсутствие жалости.

Динамика гебоидного синдрома зависит от этиологии. При пограничных состояниях, в частности психопатиях и резидуально-органических психопатоподобных состояниях, гебоидные проявления в большинстве случаев сглаживаются к концу пубертата или в ближайшем постпубертатном периоде (к 20–25 годам). При шизофрении гебоидная симптоматика может сохраняться значительно дольше. При шизофрении гебоидный синдром сопровождается особенно выраженным извращением сексуального влечения с жестокими и вычурными садистическими действиями на эмоционально холодном фоне. Кроме того, отмечаются аутистическое поведение, разнообразные расстройства мышления, немотивированные колебания настроения с приступами страха и тревоги, чередования злобности и раздражительности с нелепыми шутками, манерностью, гримасничаньем.

Основные понятия:

Судебно-психиатрическая экспертиза несовершеннолетних

Психология (психиатрия) развития

Комплексная психолого-психиатрическая экспертиза

Литература

1. Гурьева В.А. Подростковая судебная психиатрия. – М., 1996.

2. Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. – М., 1980. – Гл. 5. Судебно-психологическая экспертиза несовершеннолетних обвиняемых. – С. 68–83.

3. Кудрявцев И.А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза. – М., 1988. – Гл. 6. КСППЭ несовершеннолетних обвиняемых и потерпевших. – С. 152–180.

4. Кудрявцев И.А., Дозорцева Е.Г. Психологический возраст: методологические проблемы и судебная экспертная практика // Психологический журнал. – 1988. – № 6. – С. 103–115.

5. Организация и проведение судебно-психиатрической экспертизы несовершеннолетних. Методические рекомендации. – М., 1994.

6. Сыропятов О.Г. Судебная и пенитенциарная психиатрия. – К., 1998.

Глава 14. Судебная экспертиза при сексуальных преступлениях

Судебная сексология, первоначально развивающаяся в рамках судебной психиатрии, в последние десятилетия XX века выделилась в отдельную научную дисциплину. Выделение судебной сексологии в отдельную науку обусловило необходимость комплексного подхода к изучению личности субъекта, совершившего сексуальное правонарушение. По определению Ю.М. Антоняна, А.А. Ткаченко и Б.В. Шостаковича (1999), судебной сексологией можно считать область знаний, охватывающую биологические, психологические и социологические аспекты полового диморфизма в его взаимосвязи с юридически значимыми проявлениями жизнедеятельности человека.

Следует учесть, что моральная и правовая оценки сексуального поведения человека исторически и культурно обусловлены. Само понятие полового преступления можно рассматривать в широком и узком смысле. Сексуальными преступлениями в узком смысле по действующему законодательству являются следующие действия:

1. Изнасилование, «то есть половое сношение с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей» (ст.152 УК Украины).

2. Насильственные действия сексуального характера – «мужеложство, лесбиянство и иные действия сексуального характера с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшему (потерпевшей) или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшего (потерпевшей)» (ст.153 УК Украины).

3. Понуждение к действиям сексуального характера «Понуждение лица к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершение иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей)» (ст.154 УК Украины).

4. Половое сношение или иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста – «Половое сношение, мужеложство или лесбиянство, совершенное лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, с лицом, заведомо не достигшим шестнадцатилетнего возраста» (ст.155 УК Украины).

5. Развратные действия – «Совершение развратных действий без применения насилия в отношении лица, заведомо не достигшего четырнадцатилетнего возраста» (ст.156 УК Украины). Под развратными действиями можно понимать такие действия, которые грубо и резко нарушают гармоничное развитие личности и входят в противоречие с устоявшимися, общепринятыми представлениями современной цивилизации об отношении полов.

Сексуальными преступлениями в широком смысле являются такие действия, которые имеют сексуальную мотивацию: сексуальные убийства, похищение дамского белья фетишистом, эксгибиционизм в общественном месте, раскапывание могил некрофилом.

Ю.М. Антонян с соавторами (1999) при квалификации сексуальных преступлений предлагает учитывать такие признаки, как:

а) возраст жертвы;

б) способ совершения преступления;

в) характер полового преступления;

г) мотивы сексуального преступления: сексуальные и неспецифические (месть, самоутверждение, корысть и др.);

д) состояние психического здоровья преступника (у 50 % лиц, совершивших сексуальные преступления, отмечаются психические расстройства);

е) объект преступного посягательства: половая неприкосновенность личности, половая свобода личности, общественный порядок, общественная нравственность;

ж) последствия преступных действий сексуального характера;

з) пол потерпевшего;

и) преступление совершенно в группе или в одиночку.

•  Психическое здоровье сексуальных преступников

Обследование Ю.М. Антоняном и С.П. Поздняковой около полутора тысяч сексуальных преступников показало, что 75 % из них являются вменяемыми. Эту группу составляют лица с психическими аномалиями.

Существенных различий в характере общественно опасных действий вменяемых и невменяемых лиц не обнаружено. Тем не менее, психически здоровые лица чаще, чем «аномальные», планировали свои действия. «Аномальные» лица чаще совершали развратные действия в отношении малолетних и подростков обоего пола, чем изнасилования. Преступники с психическими аномалиями чаще психически здоровых совершают повторные сексуальные преступления (общий рецидив составляет 47,7 %, а специальный -32,2 %).

В исследовании С.П. Поздняковой и других сотрудников ГНЦ ССП им. В.П.Сербского показано, что психопатологические характеристики имеют важное значение при сексуальных преступлениях. Органическое поражение головного мозга наиболее частая патология у сексуальных преступников (56,1 %). У большинства сексуальных преступников этой группы психические нарушения связаны с преждевременным сексуальным развитием. Это способствовало ранней сексуальной активности, закреплению неблагоприятных психических и социальных воздействий, приобретению перверсного опыта, что и приводило к совершению сексуальных преступлений. Склонность к злоупотреблению алкоголем была выявлена у 69,8 % сексуальных преступников и нередко сочеталась с другой психической патологией. Психопатические личности сексуальные преступления наиболее часто совершают в возрасте от 19 до 35 лет. Среди сексуальных преступников – психопатов ранее судимые составляют 61,4 %. Большинство психопатических личностей совершают насильственные преступления – изнасилования и покушения на изнасилование. Наиболее многочисленную группу психопатических лиц, совершивших повторные сексуальные преступления, составляют преступники с извращением направленности полового влечения по объекту, чаще – педофильные акты в отношении девочек. У преступников с эксплозивными личностными расстройствами при изнасиловании проявляются черты сексуального садизма. У сексуальных преступников с истерическим характером чаще встречается сочетание нескольких форм извращений полового влечения, например, педофильной гетеро– и гомосексуальной активности. Психопаты тормозимого типа с присущей им робостью и нерешительностью чаще совершают развратные действия в отношении детей. Эта направленность сексуальной активности свойственна и умственно отсталым преступникам. Для больных эпилепсией характерны сексуальный садизм, гомосексуализм и педофилия.

Патопсихологическое исследование сексуальных преступников с психическими аномалиями позволило выявить у них ряд психологических особенностей.

Исследования показывают, что у них одним из ведущих признаков является тревожность, состоящая в повышенной склонности испытывать беспокойство, неуверенность, страхи, ожидать неопределенную опасность, агрессию, ощущать свою беспомощность и уязвимость. Криминогенная тревожность заключается не только в том, что она включает в себя беспокойство, субъективное ощущение своей личной незащищенности, но и порождает «защитную» агрессию. Окружающее представляется чуждым и даже враждебным, а запреты, предписания и нормы непонятны.

Как отмечает И.А. Кудрявцев (1996), основываясь на опыте лаборатории психологии ГНЦ ССП им. В.П. Сербского, у аномальных лиц с нарушением сексуального влечения имеются особенности смысловой сферы, восприятия лиц противоположного пола и своего физического «Я». У лиц с садистическими проявлениями, обвиняемых в изнасиловании, выступали признаки, указывающие на сексуальную враждебность к женщинам, их негативное восприятие, что свидетельствует о сексуально-ролевом конфликте. При использовании ТАТ у этих испытуемых доминировали темы «убийств», «насилия», «конфликтов», «подчинения», «подавления», а также тема конфликтных взаимоотношений с родителями, сверстниками, с персонажами, находящимися в отношении социального подчинения.

У испытуемых с проявлениями эксгибиционизма в исследованиях с помощью рисуночного теста отмечались признаки, свидетельствующие о «стремлении выставлять себя на показ», фиксация на чисто внешних деталях одежды (подчеркивание вырезов, пуговиц и т. д.).

По результатам теста Сонди у испытуемых, совершивших сексуальные преступления, отчетливо обнаруживалась тенденция к деструкции «Я», склонность к накоплению грубых аффектов, снижение моральной цензуры, крайне низкий контроль над влечениями и эмоциями.

При анализе данных, полученных с помощью методики «Рисунок человека», выяснилось, что лица, обвиняемые в развратных действиях в отношении малолетних, обнаруживают тенденцию к идентификации себя с «ребенком». В большинстве случаев после предъявления инструкции нарисовать человека они рисовали ребенка либо персонажа значительно моложе себя по возрасту. При этом наблюдалась плохая структурированность рисунка, недифференцированность полоролевых признаков. Признаки нарушения полоролевой идентификации отмечались при исследовании методом ЦТО (цветовой тест отношений с использованием карточек Люшера). Наиболее часто отмечались отождествление себя с матерью – «Я-мать» и с ребенком – «Я-мальчик».

Использование проективных методов в сочетании с анкетными личностными тестами MMPI и16-PF Кеттела позволяет соотнести особенности смысловой сферы с профилем личности и выделить такую психологическую категорию, как «степень выраженности внутриличностного конфликта». Указанная категория может стать отправным понятием при разработке меры способности лиц, совершивших преступления сексуального характера «осознавать значение своих действий или руководить ими».

При низком самопринятии постоянная невротическая «борьба с самим собой», «со своим дефектом» влечения, осознание положения «изгоя общества», чувство ущемленности в сочетании с функционированием неэффективных способов психологической защиты, перманентным или ситуационным снижением контроля над эмоциями, наличием личностных механизмов накопления травмирующих переживаний, склонностью к их фиксации, аффекту враждебности, существенным образом ограничивают способность к произвольной регуляции поведения на высоте напряжения актуальной сексуальной потребности. В этих условиях, как показывает анализ материалов уголовных дел, криминальная мотивация определяется характером потребностного состояния без учета последствий своих действий, без полноценного осмысления различных аспектов конкретной ситуации. Отмечаются изменения восприятия отдельных обстоятельств и сторон содеянного и нарушение их оценки в целом. При этом в большинстве случаев наблюдается сохранение постситуационной оценки происшедшего, что сопряжено с негативным отношением к себе, переживанием чувства отчуждения криминального поступка («психологическая защитная деперсонализация»). Отмеченные особенности психологического функционирования являются причиной и механизмом, усиливающими внутриличностный конфликт субъекта преступления.

В случаях высокого уровня самопринятия поведение в криминальной ситуации отличается смысловой целостностью, отсутствием конфликтных мотиваций и дезорганизующих целевую регуляцию криминального поведения психологических механизмов, что свидетельствует об отсутствии ограничения способности к произвольной регуляции инкриминируемых деяний (Кудрявцев И.А., 1996).

Таким образом, одной из разновидностей задач, решаемых КСППЭ, является определение индивидуально-психологических особенностей личности, связанных со сферой полового влечения, у индивидов, обвиняемых в сексуальных правонарушениях, в первую очередь при парафилиях, на их способность к произвольной регуляции юридически значимого поведения.

Оптимальной формулировкой вопроса экспертам — психологам может быть следующая:

1.  «Имеется ли у подэкспертного индивидуально-психологические особенности сферы полового влечения или расстройства личности, связанные со сферой сексуального влечения, в виде…(указать юридически значимые качества)?»

2.  «Если да, то оказали ли они существенное влияние на способность подэкспертного к осознанной и произвольной регуляции юридически значимого поведения (указать какое именно юридически значимое поведение) в такой-то ситуации (указать конкретный вид или аспект юридически значимой ситуации в конкретный момент)?»

•  Комплексная судебная сексолого-психиатрическая экспертиза (КССПЭ)

Пределы компетенции сексопатолога связаны с возможностями сексологического метода. Последний позволяет объективизировать с помощью сексологической антропологии и морфоскопии, а также ряда квантифицированных показателей функциональных проявлений половой сферы. Структурный анализ сексуальных расстройств дает возможность выделения ведущего синдрома и отграничения «органической» патологии от патологии психической, что может явиться значимым при определении причин и тяжести психических расстройств в целом.

Комплексная судебная сексолого-психиатрическая экспертиза (КССПЭ) – это экспертиза, объединяющая специальные познания эксперта-сексопатолога и эксперта-психиатра для совместного исследования психосексуальных особенностей подэкспертного в целях получения общего ответа на вопросы, входящие в их совместную компетенцию.

Обоснованность выбора КССПЭ выражается в постановке вопросов, отражающих компетенцию экспертов и уровень современных знаний. Эти вопросы связаны со стоящими перед КССПЭ задачами (Шостакович Б.В., Ткаченко А.А., Якубова, 1996).

Определение направленности сексуального влечения, способов его реализации или иных отличительных черт сексуальности, выяснение их влияния на поведение в момент преступления, степени опасности личности и выбор адекватных мер медицинского характера в случае экскульпации индивида. Решение этих задач подразумевает анализ трех основных звеньев аномалий сексуальности: дизонтогенетического, феноменологического и синдромологического. Вид асинхронии сексуального развития во многом определяет конкретные проявления сексуальности половозрелого человека и часто оказывает воздействие на многие особенности сексуального, в том числе криминального, поведения. Феноменологический этап заключается в квалификации имеющихся у индивида аномалий сексуального влечения (парафилии – расстройства сексуального предпочтения F65 по МКБ-10). В соответствии с современными диагностическими подходами, парафилии определяются как необычные или причудливые образы или действия, которые могут быть настойчиво и непроизвольно повторяемы и обычно включают в качестве наиболее предпочтительного для сексуального удовлетворения нечеловеческий объект; повторяющиеся действия с людьми, подразумевающие реальное или изображаемое страдание и унижение; или повторяющиеся сексуальные действия с партнерами без их согласия. Наиболее часто приводят к нарушению закона три группы парафилий – педофилия, эксгибиционизм и садизм, часто сочетающиеся с другими формами сексуальных девиаций. Кардинальным принципом типологизации парафилий является их разделение на эго-дистонические и эго-синтонические варианты, учитывающее внутреннюю структуру переживаний и форму, в которой эти переживания проявляются, существенно различающиеся даже при внешне однотипных девиантных действиях.

В ходе диагностики определяющим является правило, в соответствии с которым парафилия рассматривается как вполне определенное расстройство не в силу несоответствия стандартам культуры, но, прежде всего, из-за объективного наличия критериев аномальности подобного поведения (Ткаченко А.А., 1995). Среди них в первую очередь учитываются следующие признаки.

•  Деперсонификация – лишение субъективности объекта, чья роль сводится к значению стимула для воспроизведения особого, для каждого случая своего, аффективного состояния либо воображения, реализация внутренних побуждений, связанных с приверженностью к определенным ситуациям.

•  Насильственность – аутохтонность девиантных переживаний и побуждений, возникающих вне жесткой зависимости от произвольных волевых усилий, приобретающих характер неодолимости и отчуждаемых личностью.

•  Стереотипность – существование однообразного, клишированного сценария поведения, предполагающего предсказуемость и неизменность осуществляемых действий, соответствующих ранее представляемым.

•  Аддиктивность – сосредоточенность на определенных предметах, наделяющихся символическим смыслом, и установление с ними патологических отношений; фиксации на процессе, а не на результатах активности, а также на заранее предсказуемой эмоции, которая достигается стереотипным способом.

Парафилии являются мотивационными нарушениями и поэтому могут иметь значение непосредственной причины преступления, которое является их поведенческим выражением. Вопрос эксперту-сексопатологу может быть сформулирован следующим образом: «Имеется ли у подэкспертного признаки парафилии (или каких-либо аномалий сексуальности) оказывающие влияние на его поведение в конкретной криминальной ситуации?»

Синдромологический этап диагностики состоит в выявлении наличия у парафилий собственных закономерностей развития, динамики и клинического проявления. Синдромологическое своеобразие парафилий заключается в особенностях клинических проявлений с различной степенью нарушений различных сфер психики. Вопрос, касающийся этого этапа, может звучать так: «Если у подэкспертного имелись признаки парафилий, то в какой степени их влияние на поведение было выражено, носят ли они патологический характер и лишали ли они индивида возможности осознавать значение своих действий и руководить ими в период совершения преступления?»

Этап выделения облигатных критериев невменяемости состоит в анализе психопатологической структуры парафильного поведения с акцентом на соотношении парафильных побуждений с иными психопатологическими образованиями в период их реализации. А.А.Ткаченко (1995) выделяет следующие ( I) эго-дистонические формы парафилий:

А) Обсессивный вариант , отражающий идеаторный уровень существования парафилий. Отличительной особенностью является длительное существование перверсных побуждений при отсутствии их реализации. Реализация влечения свидетельствует о декомпенсации нарушений психики и имеет ряд особенностей: отсутствует изменение сознания, во время реализации перверсного акта появляется чувство стыда и раскаяния, действия не вызывают чувства разрядки и сопровождаются депрессией.

Б) Импульсивный вариант характеризуется отсутствием осознания побуждений к девиантной сексуальной активности. Собственные действия и поступки в этот период воспринимаются как независимые от воли. Влечение возникает внезапно, его реализации не предшествует внутренняя проработка и борьба мотивов, не будучи даже осознанным, оно непосредственно переходит в действие без учета ситуации. Этап выхода из состояния характеризуется кратковременным чувством облегчения с частичной, а нередко полной амнезией случившегося. Совершенные действия чужды «Я».

В) Компульсивный вариант свидетельствует о сформировавшейся в период пубертата парафилии. В большинстве случаев испытуемые ясно отдают себе отчет в девиантном характере своего сексуального поведения, являющегося единственно приемлемым видом сексуальной активности. Влечение при данной форме парафилий возникает непроизвольно, часто на фоне измененного настроения (тревога, страх, дисфория). Возникшее желание быстро приобретает характер доминирующей идеи, имеет выраженную побудительную силу, препятствуя осуществлению других желаний, занимает все сознание на определенное время (от часа до нескольких суток) и сопровождается борьбой мотивов. Обычно наблюдается сужение поля сознания с потерей значимости внешних стимулов и концентрация на внутренних переживаниях.

В случаях компульсивного варианта парафилии целесообразно устанавливать двойной диагноз парафилии и обсессивно-компульсивного расстройства (F42). Диагностика обсессивно-компульсивного расстройства предполагает следующие критерии: 1) переживания и действия занимают длительное время (больше часа в день); 2) вмешиваются и препятствуют функционированию; 3) вызывают выраженный дистресс; 4) остаются стойкими и 5) с трудом контролируются индивидом.

(II) Эго-синтонические формы парафилий характеризуются полным принятием личностью собственных девиантных побуждений с утратой тех элементов синдромологической структуры девиантного акта, которые определяются осознаваемым внутриличностным конфликтом. Эротические интересы становятся доминирующими, все иные – занимают в иерархии ценностей второстепенное значение. Речь в этих случаях идет о сверхценных переживаниях с различным соотношением интеллектуального, аффективного и волевого компонентов в зависимости от вида основной психической патологии. Несмотря на отсутствие какой-либо борьбы с возникающими желаниями, последние носят характер овладевающих переживаний с аутохтонным развертыванием поведения вне зависимости от внешних условий. Это сочетается со стереотипизацией самих девиантных действий. Степень отработанности «шаблона криминального поведения» столь высока, что производит впечатление тонкого и глубокого понимания психологии и мотивации жертвы, позволяющего точно угадывать слабости избранного объекта.

Для экспертной оценки парафилий существенным является состояние сознания испытуемого. При парафилиях его отличает степень расстройства восприятия, связность переживаний, сознание «Я», неодинаковая роль в их возникновении ситуационных факторов. Для судебно-психиатрической оценки важно установить соотношение времени возникновения состояния измененного сознания и осознанного умысла на осуществление девиантного акта.

Условия для выделения среди парафильных лиц группы, требующей применения категории ограниченной вменяемости, создает не столько различная степень тяжести данных состояний, сколько континуальность тех их психопатологических вариантов, которые характеризуются различной полнотой способности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. Стереотипность, клишированность парафильного поведения позволяют рассматривать его на аномальном крае непрерывной шкалы, на одном полюсе которой располагаются индивидуальные личностные реакции, а на другом – болезненные штампы поведения.

Одним из критериев расстройства (ограничения) сознательной регуляции в этих случаях становится нарастающая степень автоматизированности поведения, нарушающая рефлексивные и волевые способности в отношении узкой сферы сексуального поведения, а в наиболее патологических случаях исключающая самоанализ, выбор, планирование, коррекцию и другие характеристики произвольного поведения, подразумевающие умысел противоправного деяния. Установление влияния имеющейся патологии влечения на конкретное криминальное действие может стать одним из критериев ограниченной вменяемости.

Ведущий фактор опасности индивида связан с конкретным видом патологии влечения. Очевидно, что человек с агрессивными тенденциями, с садистическими и некро-садистическими формами поведения расценивается как представляющий особую опасность. Вопрос, отражающий данную функцию КССПЭ, может быть задан так: «Нуждается ли обследуемый в применении к нему каких-либо мер медицинского характера с учетом патологии сексуальной сферы?».

Отвечая на этот вопрос, важно обосновать применение мер медицинского характера в зависимости от степени риска повторных правонарушений.

Таким образом, основными критериями назначения КССПЭ в связи с сомнениями в психическом и сексуальном здоровье обвиняемых являются следующие:

• Указание обвиняемого на наличие расстройств сексуального влечения, выражающегося в потребности совершения аномальных противоправных сексуальных действий.

• Повторность и стереотипность аномального сексуального поведения.

• Отсутствие криминального анамнеза либо ограничение его случаями привлечения к уголовной ответственности за сексуальные правонарушения.

• Выбор педофильного (до 14 лет) объекта противоправных действий, в особенности гомосексуально ориентированного и фетишистского объектов, а также сочетание нескольких различных по своим характеристикам объектов.

• Поведение, связанное с садистическими, эксгибиционистическими актами и активностью, не ведущей к генитальному сближению, а также сочетание различных форм девиантного сексуального поведения.

• Совершение сексуальных преступлений преимущественно вне состояний алкогольного опьянения.

Клинический пример КССПЭ (З.Старовича):

Л, 27 лет, обвиняется в изнасиловании.

В детстве боялся и ненавидел отца. С матерью имел хороший эмоциональный контакт. Близких отношений с тремя старшими сестрами не сложилось («они считали меня сопляком»). Воспоминания о сексуальных событиях в период детства отсутствуют. Первую сексуальную информацию получил в школе от ровесников, которые продемонстрировали порнографические фотокарточки и объяснили содержание их изображения в плане «что и как надо делать с женщинами и чего им нужно от мужчины». По научению ровесника в 14 лет начал мастурбировать, сначала по нескольку раз в неделю, а затем ежедневно. При этом представлял себе, как он овладевает многочисленными женщинами самого разного возраста. Эротические сновидения бывают примерно раз в месяц. В их содержании преобладает циничное, без ласк и ухаживаний овладение красивыми женщинами. Отмечает практически постоянное желание совокупления. Утренние и ночные эрекции ежедневные. Дневные эрекции ежедневные, многократные, провоцируются «видом сзади» привлекательных женщин, при этом «сразу представляю, как буду ею овладевать». Сексуальная инициация в 16 лет прошла успешно, проведена в лесу ровесницей, имевшей сексуальный опыт и слывшей особой легкого поведения. Воспоминания о первой сексуальной партнерше вызывают негативные реакции («эта шлюха давала каждому встречному и поперечному, а мне потом отказывала, так как хотела иметь дело только с пижонами, у которых были деньги и машины»). В 18 лет влюбился, «думал, что она порядочная девушка, а потом застукал ее с пижоном, который годился ей в отцы. Тогда я понял, что все бабы – курвы и хотят только одного, а любовь изображают для того, чтобы охмурить какого-нибудь пижона». С этого времени стал совершать изнасилования девушек, которые хоть чем-то внешне напоминали былую симпатию. Сам факт того, что совершает половой акт с женщиной против ее воли, вид испытываемого ею страха – были сильными сексуальными возбудителями (меня бесило, когда они слабо сопротивлялись и я не видел ужаса в их глазах или когда они начинали хныкать о том, что «целки»). На всем протяжении половой жизни никогда не испытывал затруднений в совершении полового акта.

Соматическое обследование никаких отклонений от нормы не выявило.

При проведении психологического исследования установлено следующее:

Тест визуальной стимуляции – сексуальные реакции возникали в ответ на демонстрацию изображений гетеросексуальных половых актов.

Психорисунок. В выполненном рисунке образа женщины преобладали черты агрессивности, в рисунках образа мужчины и собственного «Я» – черты силы и доминации.

Тест Роршаха – ответы сексуального характера отмечались в 45 % случаев, изображение на демонстрируемых таблицах ассоциировалось в основном с изображением мужских и женских гениталий. Изображение на таблице IX расценил как «силой овладевают бабой».

Проекционный тест Старовича. Выявлена генерализованная агрессия по отношению к женщинам и высокая самооценка в мужской роли.

Вывод. В процессе производства экспертизы установлено, что у гр-на Л., 27 лет, имеется гетеросексуальная ориентация полового влечения и генерализованная агрессивность по отношению к женщинам. Также выяснено, что подэкспертный не имел в семье позитивных образцов для идентификации в мужской роли. Модель мужской роли перенял в основном от ровесников, которые отождествляли ее с грубой физической силой, сексуальным цинизмом и пренебрежением к женщинам. Единственная в жизни Л. попытка внесения чувственного компонента в отношениях с женщиной закончилась стрессом, обусловленным изменой возлюбленной, приведшим к генерализации агрессии по отношению к противоположному полу и формированию насильственных установок на удовлетворение сексуальных потребностей. В итоге изнасилование для Л. стало доминирующей формой реализации сексуальных потребностей по типу «наказания» женщин, «расплачивающихся» за однажды испытанное им чувство оскорбленного мужского достоинства. Одновременно при насильственном установлении гетеросексуальных связей у Л. реализовался возникший у него под влиянием среды стереотип «сильный мужчина – завоеватель женщин».

Ю.М. Антонян и А.А. Ткаченко (1993) выделяют следующие психологические качества насильников:

1) импульсивность, нарушение прогнозирования последствий своих поступков, неприятие социальных норм и требований, высокий уровень тревожности, ригидность и аффективность в сочетании с плохой приспособляемостью, отчуждением, дезадаптированностью;

2) бессознательное ощущение своей ущербности, недостаточности во взаимоотношениях с женщинами, неуверенность в себе;

3) снижение возможности сопереживания, слабое самосознание, нарушение сексуальной приспособляемости и отсутствие персонификации в выборе сексуального партнера;

4) стремление к утверждению себя во взаимоотношениях с женщинами, восприятие их как потенциально агрессивных, подавляющих, стремящихся к доминированию.

Основные понятия:

Комплексная судебная сексолого-психолого-психиатрическая экспертиза

Парафилии

Основные признаки:

деперсонификация, насильственность, стереотипность, аддиктивность

Эго-дистонические формы

Варианты: обсессивный, импульсивный, компульсивный

Эго-синтонические формы

Литература

1. Антонян Ю.М., Ткаченко А.А. Сексуальные преступления. Чикатило и другие. М.: Амальтея, 1993.

2. Антонян Ю.М., Ткаченко А.А., Шостакович Б.В. Криминальная сексология. – М., 1999.

3. Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. – М., 1980.

4. Кудрявцев И.А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза. – М., 1988.

5. Старович З. Судебная сексология. – М., 1991.

6. Ткаченко А.А. Комплексная судебная сексолого-психиатрическая экспертиза: подходы к экспертной оценке лиц с парафилиями. Методические рекомендации. – М., 1995.

7. Чуприков А.П., Цупрык Б.М. Общая и криминальная сексология. – К., 2002.

Глава 15. Экспертиза психического здоровья потерпевших от сексуальных преступлений

Изучение потерпевших от преступлений – «виктимология» стала самостоятельной комплексной научной дисциплиной. Криминологов и криминалистов особенно привлекают проблемы потерпевших от насильственных преступлений, поскольку в этих случаях имеет не только действия преступника, но и взаимодействие между преступником и потерпевшими. Ю.М. Антонян и А.А. Ткаченко (1993) выделяют следующие типы поведения потерпевших:

1. Их поведение носит провоцирующий характер, который обычно выражается в установлении контакта с совершенно незнакомыми или малознакомыми людьми, посещение их жилищ или уединение с ними в других укромных местах, совместное употребление спиртных напитков, некритическом восприятии откровенных намеков и поползновений будущих насильников, демонстрации благосклонного отношения к возможному сексуальному сближению. Потерпевшие с таким поведением составляют 10–15 % общего числа жертв сексуального насилия.

2. Их поведение не является провоцирующим, тем не менее, создает объективные предпосылки для совершения изнасилования. Это чаще всего неосторожные поступки, например появление женщины в темное время суток в безлюдном месте, где нападение на нее весьма вероятно. Потерпевшие с подобным поведением составляет 35–40 %.

3. Их поведение может быть оценено как положительное или нейтральное. В таких ситуациях будущие потерпевшие не могли предполагать и складывающаяся обстановка не свидетельствовала о том, что они могут стать жертвой насилия. К ним в первую очередь относятся дети и пожилые женщины. Они составляют 45–60 % среди жертв насильников.

При изучении потерпевших от сексуального насилия можно выделить «объективную виктимность», связанную с незащищенностью со стороны государства и «субъективную виктимность». «Субъективная виктимность» включает в себя: 1) более или менее выраженные психологические (индивидуально-психологические и социально-психологические) особенности личности, приводящие к виктимогенной деформации; 2) биофизиологические свойства человека, главным образом обусловленные возрастом; 3) психопатологические особенности, связанные с психическими аномалиями и расстройствами. Клинический опыт свидетельствует о том, что ведущей психологической чертой потерпевших от сексуального насилия являются повышенная внушаемость, пассивная подчиняемость, психологическая инфантильность. Они плохо ориентируются в новых ситуациях, проявляют замедленность при ориентировании в них и в то же время не могут в должной мере прогнозировать развитие событий, в том числе связанных с их собственным поведением.

Следует помнить, что виктимное поведение пострадавших от сексуального насилия обусловлено бессознательными мотивами. Полагают, что при провоцирующем поведении потерпевшей очень часто с ее стороны имеет место «сексуальная игра», смысл и значение которой осознаются ею не всегда. Такая игра особенно характерна для тех случаев, когда будущая пострадавшая допускает уединение с мужчиной, его ласки, определенную атмосферу в создавшейся ситуации, но на этом ее «программа» допустимого поведения заканчивается, и она не желает вступать в интимную связь. Однако часто мужчина не понимает этого и настаивает на интимной связи вопреки изменившемуся поведению женщины. Амбивалентное поведение женщины в подобных ситуациях может быть связано с садомазохизмом. Как писал А.Форель (1907), ссылаясь на народную пословицу: «жены часто даже желают, чтобы мужья их били, и недовольны, если они этого не делают». Но, испытав удовлетворение вследствие причинения боли и унижения, у некоторых из них возникает стремление к социальной реабилитации, что и заставляет их обращаться с заявлениями в правоохранительные органы о наказании насильника. Исследование бессознательных психических процессов в случаях виктимного поведения пострадавших от сексуального насилия возможно с привлечением к экспертизе специалистов по глубинной психологии.

Имеются три основных условия, которые требуют оценки психического здоровья при насильственных сексуальных действиях. Это установление беспомощного состояния потерпевшей, способность давать показания и определение степени тяжести повреждений, которые являются особыми составами преступления.

Традиционно выделяются компетенции экспертов психологов, психиатров и сексологов. К предмету судебно-психологической экспертизы не относится физическая беспомощность, наступающая в силу физических недостатков, бессознательного состояния, некоторых соматических заболеваний, и психическая беспомощность, обусловленная психическим расстройством. Компетентность психолога ограничивается теми психологическими факторами, которые не относятся к психической патологии.

Основной вопрос судебно-следственных органов, решаемый в данном виде судебно-психологической экспертизы следующий: «Способна ли потерпевшая с учетом уровня ее психического развития, индивидуально-психологических особенностей и психического состояния понимать характер и значение совершаемых с нею действий или оказывать сопротивление?»

Юридический характер беспомощного состояния потерпевших состоит из двух взаимосвязанных психологических компонентов: а) «способность понимать характер и значение действий преступника», относящийся к процессам осознания юридически значимых событий; б) «способность оказывать сопротивление» – к психологическим механизмам произвольной регуляции собственного поведения в юридически значимой ситуации. В качестве необходимых компонентов сохранности способности потерпевших к пониманию характера и значения, совершаемых с ними действий выделяются:

а) специфический жизненный опыт потерпевшей, включающий осведомленность в области сексуальных отношений и регуляции половой жизни;

б) осознание уже на ранних стадиях развития криминальной ситуации сексуальной направленности действий преступника;

в) адекватная морально-этическая, нравственная оценка происходящих событий, сформированность способности к пониманию социального значения совершаемых с нею действий.

Сохранность способности потерпевшей понимать сексуальную направленность и социальное значение совершаемых с нею действий зависит от многих психологических факторов таких, как уровень психического развития подэкспертной, эмоциональное состояние в криминальной ситуации, ее индивидуально-психологические особенности.