Фабрика отклонений

Оля Беседина оказалась натуральной блондинкой с короткой прической. Она старательно поливала цветы, вытирала пыль. В приемной пахло свежим кофе и новыми кожаными диванами. Сама секретарша, видимо, вполне соответствовала местному дресс-коду: черный низ в виде очень узкой короткой юбки, белый верх – блузка с длинным рукавом и обильными складками на груди и воротнике.

Крячко тактично кашлянул у входа, и девушка тут же обернулась. На вид ей было лет двадцать пять, а большие серые глаза даже добавляли барышне немного инфантильности. Но когда Крячко подошел ближе и они поздоровались, он разглядел, что Оле Бесединой лет гораздо больше.

«Просто она умеет за собой следить, – прикинул Стас. – Наверное, ей не меньше тридцати пяти. Значит, придется форму беседы корректировать по ходу. Тут вариант с сопливой девчонкой никак не пройдет».

– Значит, вот вы какая, Оля! – Крячко улыбнулся.

– А вы что ожидали увидеть? – спросила секретарша, продолжая немного растерянно хлопать наклеенными ресницами.

– Юную несуразную девчонку. А вы просто… и слов-то сразу не подберешь. Богиня приемной, Венера, вышедшая из пены морской, краса и лицо компании!

– Ладно вам. – Беседина явно смутилась. – Скажете тоже. Вот не ожидала, что в полиции работают такие люди.

– А вы кого ожидали увидеть? – Крячко тут же ухватился за эту мысль.

– Ну, не знаю. Как-то иначе.

Стас решил, что не дождется четкого и ясного изложения мысли. Одно слово – внешний облик компании. Больше ничего. Глубины нет.

Крячко по-свойски обвел приемную рукой и спросил:

– Так где мы посидим и поболтаем? Может, вот тут, у столика? Кофе угостите? А то у вас тут такие запахи, что человеку, вставшему рано, просто невозможно это пережить. Люблю, грешным делом, хороший кофе, а у вас, судя по аромату, в нем толк понимают.

Он правильно рассчитал. Секретарша немного нервничала, а знакомое занятие – приготовление кофе – делало общение вполне комфортным. Важно создать привычную среду для собеседника, не вызывать самим фактом своего присутствия дискомфорта и нервозности. Крячко хорошо усвоил эти премудрости за долгие годы работы в уголовном розыске.

Они сидели на мягком диванчике с чашками ароматного кофе. Их разделял маленький стеклянный столик, и это было хорошо. Они ведь не являлись такими давними и близкими знакомыми, чтобы во время беседы нечаянно касаться друг друга локтями или коленями. Между ними пролегала четко обозначенная граница.

– Скажите, Оля, вы ведь тут недавно работаете?

– Да. А как вы догадались? Справки наводили?

Крячко внимательно наблюдал за собеседницей, хотя не показывал этого. Внешне он выглядел как человек, с наслаждением попивающий кофеек и млеющий от утреннего бодрящего напитка.

– Нет, я ни с кем у вас в конторе не разговаривал. Просто вы секретарь, у вас погиб шеф. При этом вы выглядите грустной, подавленной, но не убитой горем. Значит, не успели сродниться на служебной почве.

– Да, правильно. – Секретарша заметно смутилась и попыталась придать лицу и голосу побольше трагизма. – Но мы все очень любили Вадима Сергеевича. Для нас это такая трагедия. Да, я его еще не так хорошо знала, как моя предшественница.

– А вы откуда сюда пришли? Из недр компании или из другой организации?

– Из другой. Я ведь по профессии медсестра, работала в больнице, а потом мне захотелось… В общем, зарплаты там, в бюджетной организации, сами понимаете, мизерные. А им тут постоянно требуются менеджеры по продажам. Всякое там оборудование по каталогам, клиентская база. Пришла, попробовала, вроде стало получаться. Где-то с полгода я проработала, а потом Вадим Сергеевич предложил пойти к нему секретарем. Нина Захарова уходила, вот она меня и предложила. Он так сказал.

– При этом вы потеряли в зарплате, – уверенно предположил Крячко.

– Почему? – Оленька тут же вспыхнула, но спохватилась и отвела глаза. – Хотя, если честно, то с продажами у меня не очень… не сразу пошло. Если посчитать в среднем, то выходило не так уж и много. А тут стабильно, обязанности простые и как-то… престижнее, что ли.

– Оля, вы хорошо Россихина узнали за время работы с ним?

– Разве человека можно хорошо узнать? – уверенно возразила Беседина. – Чужая душа – потемки. К тому же кто он, а кто я?.. А если вы намекаете, что у нас, как это принято в кино показывать, отношения какие-то!.. – Секретарша выдержала паузу, явно надеясь, что гость спохватится и начнет убеждать ее, что ничего подобного он и не подумал.

Но полковник полиции только вежливо и чуть грустно улыбался и ждал ответа. И Оленьке как-то стало понятно, что отвечать надо, раз тема затронута. Он ведь все равно спросит прямо, если она сейчас начнет темнить. Лучше уж сразу все точки расставить.

Поэтому секретарша решительно продолжила:

– Ничего такого! Даже намека не было. Он человек серьезный. Не в смысле, что не шутил никогда, а насчет работы. Для него мы все сотрудники, и только. Он даже на корпоративах, которые мы устраивали, никогда подолгу не задерживался. Придет, бокал поднимет, поздравит или премии особо отличившимся раздаст и исчезнет. А мы уж на всю катушку между собой. Коллектив-то дружный.

– Про коллектив понятно, – вставил Крячко. – А про Вадима Сергеевича – не очень. Молодой, красивый, богатый мужик, и у него не было женщины?

– Почему? – тут же отреагировала Беседина и осеклась.

– Оля, вы мне можете рассказать все, что знаете. Видите, я же ничего не записываю. Мне помощь ваша нужна, а не официальные показания, которыми я буду везде размахивать. Мы же должны понять, с кем у Вадима Сергеевича была вражда, кто его ненавидел, кого он не любил. Сейчас же не тридцать седьмой год! – заявил Крячко. – Никто никого хватать ведь не будет. Просто мы присмотримся, сто раз проверим и оценим, найдем еще с десяток подтверждений. Вы же и ошибиться можете, правильно? Показалось, подумалось, что-то услышали и не так поняли. Но ваши слова имеют огромную ценность, потому что вы – первоисточник!

– Как Ленин? – Оленька улыбнулась, немного приободрившись.

– Ого, какие познания! – восхитился Крячко. – Откуда вы дедушку Ленина знаете? А тем более в статусе первоисточника. Это мы при социализме учились, работы его конспектировали.

– Да я книгу одну читала, детектив старый, еще тех времен. Вот и запомнилось смешное выражение – «первоисточник».

– Ну да, – пришлось согласиться Станиславу Васильевичу. – Так что там про любовницу-то вы хотели рассказать?

– Я думаю, что у Вадима Сергеевича была подруга. Я несколько раз слышала, как он по мобильнику разговаривал. Ну, понимаете, нам, женщинам, сразу видно, как и с кем мужчина общается. Одно дело, когда деловой разговор с женщиной, совсем другое – если у них флирт. А когда они любовники, тогда вообще третье.

– Интересно! – Крячко почесал в затылке. – Вот не знал. Это что же, вот так запросто спалиться можно? Одним разговором в присутствии жены? Ну-ка, просветите меня насчет этих ваших таинственных нюансов!

Оленька засмеялась и стала рассказывать о небольших, почти незаметных признаках, по которым женщины понимают суть чужих взаимоотношений. Заодно она привела примеры того, что уловила в разговорах шефа и незнакомки.

Только секретарша не смогла догадаться, что ее собеседник прекрасно знал об этих тонкостях человеческого общения. Более того, в словах Бесединой Стас уловил больше, чем она могла даже предположить.

– А она что, не москвичка? – спросил он небрежно, как будто говорил об очевидном.

– В смысле?.. – не поняла Оленька. – Почему вы так решили?

– Так ведь вы сказали, что он ей заявил, будто вряд ли успеет приехать в пятницу, поэтому лучше появится пораньше в субботу. Куда у нас сложно попасть в пятницу после обеда? Выехать за МКАД! Народ валит за город, на свои фазенды. А потом у вас еще в рассказе мелькнуло, что как-то он собирался к ней заехать по пути из аэропорта. Ближе всего Домодедово, а туда попасть можно по Каширскому шоссе. Оно идет через Видное.

– Точно! Вот это да! А я думала, что это все выдумки. Значит, про Шерлока Холмса не врали, и про его этот знаменитый метод.

– Я угадал? – смиренно спросил Крячко.

– Точно, в Видном она живет. Он как-то шутил по телефону про что-то там «видимо-невидимо», «видное-невидное». Теперь я вспомнила, он не раз называл Видное в разговоре с ней. Надо же! Сыщик вы настоящий, впервые вижу такого!

Станислав Васильевич не стал раскрывать карты до конца, потому что про Видное он не догадался, а просто понял и притянул, как говорится, за уши. Ведь тело Россихина нашли в Видном. Значит, теперь там же нужно отыскать его машину, которая где-то сиротливо стоит.

– Как, вы говорите, он ее называл?

– Галиной, но это было один раз. Такое ощущение, что Вадим Сергеевич специально вслух ее имени не произносил, чтобы никто не знал.

Крячко почесал в затылке. В принципе, установить личность любовницы не проблема. Галина, Видное. Все номера тамошних телефонов будут указаны в распечатке разговоров Россихина. Тем более что примерно известен микрорайон, в котором живет эта дама – пять или шесть домов. Дело одного дня.

Гуров сидел на Варшавском шоссе в управлении здравоохранения Южного административного округа Москвы уже второй час. Седовласый мужчина лет шестидесяти, прихрамывая на одну ногу, то приносил папки, то подсаживался к компьютеру. Он выполнял все просьбы полковника из МВД старательно, но с какой-то степенной неторопливостью.

«Наверное, таков уж характер этого человека, – подумал Гуров. – Он все в жизни так делает. Потому и является самым опытным работником этого управления, находит ответы почти на все мои вопросы. Незаменимая личность».

Второй час они занимались поиском следов ООО «МедЛайн» в целой череде крупных контрактов по линии здравоохранения. Гуров занялся этим делом сам. Интуиция ему подсказывала, что если Россихин что-то и нарушал, проводил какие-то нечестные сделки, то это не выходило за пределы Южного округа.

Покойный бизнесмен жил здесь. Офис его фирмы располагался в этом же округе. Почему? Для проживания Чертаново не такой уж плохой район, вполне экологически чистый. А вот офис лучше иметь ближе к центру, так престижнее. Или это ему не важно?

Сил не хватало, и Гуров вчера вечером обратился к генералу Орлову за помощью. Петр пообещал оказать содействие и озадачить специально обученных людей. Сейчас, наверное, оперативники уже ищут следы деятельности фирмы Россихина во всех округах Москвы, знакомятся с делами в самой этой конторе. Если Орлову, конечно, удалось решить вопрос с соответствующим постановлением.

– Анатолий Алексеевич, я вот тут не совсем понимаю. – Гуров оторвался от списка, который ему передал сотрудник управления. – Государственный и муниципальный заказ – это что? Договоры на поставку оборудования для бюджетных организаций?

– Это списки поставщиков, которые были допущены до электронных торгов.

– Электронные торги? – удивился Гуров. – У вас тут биржа какая-то?

– Почему? А, нет. Это просто очень точное название. Именно электронные, потому что торг идет в Интернете, в условленное время и по утвержденным правилам. Из участников торгов выбирается тот, который при всех прочих равных условиях предлагает самую низкую цену поставки.

– Да? Теперь понятно, спасибо. Просто я по роду службы с таким явлением не сталкивался. Вижу, что почти на каждых торгах в списке фигурирует ООО «МедЛайн». А побеждал он?.. Это у нас бумаги за какой срок? За прошедший год. Выходит, что побеждал Россихин за это время в торгах аж целых два раза из тридцати двух. Это круто!

– Знаете, Лев Иванович, я раскрою вам один маленький секрет. Это не моего уровня вопрос, и не мне бучу поднимать, хотя что тут поделаешь. Да и догадываются все, кому оно надо. Пожалуй, не существует механизмов честных конкурсов, которые не смогли бы обойти хитрые дельцы. Сколько уж их на моем веку придумывали! И открытые конкурсы, и закрытые, и регистрация, и проверка технической базы. Но каждый раз находились люди, которые все равно выигрывали нечестно. Обязательно из каких-то щелей выползали субъекты, которые, не имея ничего, кроме денег, отодвигали тех, у кого была и база, и возможность, и опыт.

– Значит, Россихин был честным предпринимателем, если он всего два раза прорывался к цели, так? Или заказы были незначительными?

– А вы посмотрите в шестом столбце сумму госконтракта. Это очень и очень серьезные деньги. Тот факт, что ваш Россихин не выиграл торги, не значит, что он проиграл. Знаете, как все это обставляется? Предприниматели получают информацию о торгах загодя, до того как она попадает в официальные каналы. Они сговариваются между собой, решают, кто в этот раз будет выигрывать. Потом начинается спектакль. По заранее оговоренным схемам они понижают стоимость и постепенно сходят с торгов, а в конце остается один, тот самый, который и выигрывает. За такую помощь его приятели имеют некоторую незначительную выгоду. Кто втемную участвует в поставках, кто просто по договоренности ждет своей очереди.

– И все у них так дружно? Прямо подпольный рынок какой-то.

– Я, знаете ли, кое-что в этом понимаю, доходит до меня кое-какая информация. Бывают и у них там подставы и обманы. Кидают друг друга. Не то чтобы уж миллиардные сделки захапывают, но порой вытаскивают из-под носа весьма вкусные куски. Обещают идти на понижение и сажают противника. Или сами перехватывают заказ. Последний выигрыш «МедЛайна» видите, вот, месяц назад? Они тогда здорово подставили другую фирму – «Парацельс». Это молодая организация, с хорошими личными связями среди производителей. Конкурент давнишним поставщикам в Москве. Вот их-то и подставил ваш Россихин. Насколько я знаю, люди из «Парацельса» были уверены в выигрыше. Они заручились обещаниями, даже отгрузку начали на свой склад от производителя, контракты подписали. А тут…

Гуров вышел из кабинета, сразу набрал номер Крячко и заявил:

– Станислав, я тут зацепочку интересную нашел. Вражда вполне могла перерасти в поножовщину. Тебе ребята нужны?

– Одного оставь. Рязанцева, например. Он порасторопнее, хотя и болтун. Я съезжу к любовнице Россихина, а Владика засажу за родственные связи покойника. Отрабатывать придется всех, кого найдем.

– Ладно, только ты перепроверь потом, а то дело серьезное. Упустит Рязанцев неприметную мимолетную связь, потом и не вспомнишь.

– Знаешь, он хоть и выглядит как лоботряс, а парень с головой. Его надо сразу вогнать в азарт.

– Вводи, ладно.

Гуров вышел на улицу, посмотрел на весеннее небо и глубоко вдохнул. Как странно ощущать вот это раздвоение. Когда он был молодым оперативником, то не замечал этого. Была работа, самое важное дело в его жизни, которому он отдавал всего себя.

А теперь, с возрастом, Лев Иванович стал не просто понимать, а именно остро ощущать, что существует и иной мир, который никак не связан с преступностью, живет, цветет и пахнет в стороне от нее. Скучать он, что ли, стал с годами по этому миру?

Или это защитная реакция психики на особо грязные, самые кровавые преступления? Наверное, так оно и есть. Вроде как душа периодически умывается, заставляя видеть голубое небо, свежую зелень, симпатичных девушек, молодых мамаш с колясками в сквере, старушек с неизменным вязанием на лавочках, одним глазом поглядывающих за непоседливыми внуками, копошащимися в песочнице.

Как же хорошо, что этот мир не знает о расчлененных трупах в подвалах, о лужах крови, о полуразложившихся головах и руках, найденных на свалке. Ради этого стоило выбирать такую вот профессию. Пусть этот красочный, сочный и яркий мир не знает всего этого.

А Маше он все-таки утром не позвонил! Лев Иванович недовольно нахмурился и снова вытащил телефон. Однако в ответ он услышал только длинные гудки. Умывается? На процедурах, на осмотре?

Гуров подошел к машине, где его ждали молодые оперативники, и услышал их разговор. Неугомонный, переполненный энергией Владик Рязанцев снова развлекал напарника какими-то байками, и опять определенной сексуальной окраски.

– А ты знаешь, например, что оргазм у свиньи длится по тридцать минут? – с видом знатока спросил Рязанцев.

– Сколько? – недоверчиво осведомился Кулаков. – Тридцать? Ничего себе. Это же надо кому-то засекать было. Из зависти, что ли?

– А хоть бы и так. Просто есть люди, которым интересно наблюдать и изучать природу. Или вот у сомов, оказывается, есть более двадцати семи тысяч вкусовых рецепторов. Зачем им столько? Чего на речном дне есть такого вкусного, нами не оцененного? Загадка! А вот еще. Таракан, к твоему сведению, может девять дней прожить, если ему отделить голову.

– Очень актуально, – проворчал Кулаков. – Специально про отрезанные головы перед сном читаешь?

– Нет, ты подумай, – не унимался Рязанцев. – Целых девять дней он живет. Совершенно непонятно, от чего же этот таракан умирает, если так долго мог жить без головы?

– От голода, – снова недовольно проворчал Кулаков и процитировал кого-то из юмористов: – «А зачем мне голова? Я в нее ем!»

– Нет, Серега, я серьезно. Вот всякой живности такие способности даны. Людям бы что-то в этом роде!

– Чтобы по девять дней без головы жить? Вот бы нам сейчас Россихин сам и начертал имя того, кто ему голову отделил.

– Да что ты все о трупах?! Блоха вот может прыгнуть на расстояние, которое превышает ее рост более чем в триста раз. Человеку дай такие способности, и он стадион перескочит.

– Может, тебе лучше дать те самые способности, которые есть у свиньи? – Кулаков хихикнул. – Чтобы по тридцать минут!..

– А тебе известно, что слоны – это единственные животные на Земле, которые не умеют прыгать?

– Вот знаешь, Влад, мне даже как-то хорошо от этого. Еще бы слоны прыгали! Вообще-то, я где-то читал, что ученые исследовали кости и мышцы слонов и пришли к выводу, что у них слишком огромный, просто нерациональный, запас прочности. Как будто они созданы для несравнимо больших нагрузок. Например, для тяготения, в несколько раз большего, чем у нас на Земле. На этом основании мудрые люди сделали предположение, что слоны – животные, привезенные к нам пришельцами с другой планеты.

– Это все ерунда. Тут спорные выводы. Блоха вон на какое расстояние прыгает и ничего себе не ломает. А человек сиганет таким вот макаром, и кранты ему! У нас среди земных животных полно своих чудес. Некоторые самцы у львов, например, в период гона могут совершать до пятидесяти половых актов в день.

– Владик, хочешь быть львом? – Кулаков схватил Рязанцева за воротник. – Такие возможности открываются! Хотя нет, свиньей быть прикольнее!

– Да отпусти ты! Я ему про загадки, а он все опошляет. Вот моча у кошек, например, если ее облучить ультрафиолетом, будет светиться.

– Влад, а кому надо было это выяснять? – с усмешкой осведомился Кулаков. – И зачем? Это так называемые британские ученые, о которых все пишут, но никто их не видел?

– А у страуса глаз по размеру больше его мозга.

– Что страус, у меня соседка такая! – заявил Кулаков. – Глазищи как блюдца, а в голове вакуум. – Из машины послышался стук костяшками пальцев о дверку.

– А у морской звезды так вообще мозг отсутствует. Даже нервного узла нет, как у птиц.

– Тебе про мою соседку опять рассказывать?

– А ты знаешь, что люди и дельфины – единственные существа на Земле, которые занимаются сексом ради удовольствия, а не строго для продолжения рода?

– Блин! И вот как это проверили? – не выдержал Кулаков. – Я не про людей, а про дельфинов, конечно. А как же твоя свинья со своими тридцатью минутами оргазма? И кто разбирался с муравьями, клопами всякими? Вдруг их тоже хлебом не корми, а дай уединиться и?..

– Это вас, ребята, нельзя оставлять наедине, – сказал Гуров и открыл дверцу. – Скоро весь район будет стоять рядом и слушать занимательную лекцию о тайнах природы. Что там вас, Владислав, больше всего впечатляет в свиньях?