Все золото мира

– У меня много дел, мисс Пэрриш. Убирайтесь!

Она подошла к нему с прямой спиной и высоко поднятой головой. Но на ее лице читались страх и сожаление.

Когда она проследовала мимо него на крыльцо, он вдохнул аромат ее духов. Ее запахом пропитались простыни в его постели. Ничего страшного. Он их просто сожжет.

Пирс заставил себя смотреть ей вслед. На нижней ступеньке Никки споткнулась и упала на руки и колени. Вцепившись в край двери, он запретил себе бросаться ей на помощь. Она не заслуживает его заботы. Никки поднялась, игнорируя кровь и грязь, и поставила сумку на заднее сиденье.

Не оглядываясь на Пирса, она села в машину и уехала.

Целый час Пирс мерил шагами большой и одинокий дом. Прежде он никогда не казался ему одиноким. Черт бы побрал эту Никки! Около двух часов дня в дверь снова позвонили. Его сердце подпрыгнуло, он плотно стиснул зубы. Он не позволит этой двуличной женщине его одурачить.

Открывая дверь, он произнес:

– Что еще ты хочешь?

Но на пороге была не Никки. И не очередной адвокат. На этот раз стоящий на ступенях пожилой седовласый мужчина побледнел, увидев Пирса, и схватился за грудь. Встревоженный, Пирс провел его в дом и быстро усадил на диван. Мужчина молча разглядывал его.

Пирс принес ему стакан воды:

– Выпейте.

Незнакомец подчинился. Постепенно его лицо порозовело. Все это время он пристально смотрел на Пирса.

Пирс терял терпение:

– Как я уже говорил первому адвокату, я не имею никакого отношения к семье Волфф. Возвращайтесь туда, откуда пришли, и сообщите им, что я так сказал. Вероятно, первый адвокат был запасным, а теперь они прислали настоящего, но мой ответ прежний.

Седовласый мужчина покачал головой:

– Меня зовут Винсент Волфф. По-моему, я твой отец.

Пирсу показалось, что земля ушла у него из-под ног.

– У меня уже есть отец, – сказал он.

– А еще у тебя есть братья, кузены, сестра и дядя. В пять часов за тобой прилетит вертолет. Я хочу познакомить тебя с ними.

Пирсу показалось, что его душат.

– Все, о чем вы говорите, всего лишь предположение.

Винсент фыркнул:

– Теперь, когда я увидел тебя, у меня не осталось никаких сомнений. Ты и Девлин не однояйцевые близнецы, но в тебе чувствуются гены Волффов.

Пирс подумал о матери и отце в больничной палате. Мысль о них укрепила его решимость.

– Меня действительно не волнует, о чем вы думаете. Волффы мне безразличны.

Винсент поднялся, его лоб покрылся бисеринками пота.

– Чего ты боишься, мальчик?

– Я ничего не боюсь, – солгал Пирс.

Он боялся, что его отец никогда не выздоровеет. Он боялся, что его мать будет относиться к нему иначе, если узнает правду. Он боялся, что, признав себя Волффом, в корне изменит свою жизнь.

Винсент, должно быть, понял его сомнения.

– Мы хотим с тобой познакомиться, Пирс. Вот и все. Никто ничего от тебя не ждет. От тебя ничего не требуется. Мы тебе не враги.

Пирс сглотнул. Нельзя отрицать истину. Этот человек из Волфф-Маунтин, который его разыскал, приходится ему кровным родственником. Такого рода связи чувствуются интуитивно.

– Я благодарен вам за приглашение, сэр. Но я не уверен, что сейчас подходящее время.

– Мы ждали более тридцати лет. Мне кажется, это достаточно долго.

Зазвонил телефон Пирса, напугав их обоих. Пирс взглянул на экран телефона – звонила мать. Его сердце испуганно екнуло.

– Я должен ответить.

Винсент кивнул:

– Конечно. – Он отошел в противоположный конец комнаты.

Пирс ответил на вызов:

– Мама? Что случилось?

Она начала быстро говорить. Пирс опустился на стул, так как у него ослабели ноги.

– Скажи папе, что я люблю его. И тебя люблю. Поговорим позже. – Когда Пирс поднял глаза от телефона, на него смотрел Винсент.

– Твои родители? – с трудом выдавил старик.

Пирс кивнул:

– Да. Мой отец… Он… – Ему стало очень неловко. – Он несколько месяцев ждал донора почки. Мама сказала, что донор наконец нашелся. Операция пройдет на следующей неделе.

– Поздравляю!

– Спасибо.

– Ты приедешь в Волфф-Маунтин? – произнес старик почти с мольбой.

Пирс обрадовался хорошей новости об отцовской операции. По загадочной случайности телефонный звонок все изменил. На лице Винсента читались горе и слабая надежда. Молитвы Пирса услышаны – его отец будет жить.

Возможно, пришло время заплатить по счетам вперед.

– Да, – медленно сказал Пирс. – Я приеду.

Никки плакала до тех пор, пока ее глаза не опухли, а щеки не покрылись красными пятнами. Она никогда не видела Пирса таким взбешенным и отчасти была сама виновата в том, что произошло. На вечеринке он спросил ее, готова ли она забыть о Волффах, а она ответила, что не знает.

Поэтому, когда появился адвокат, Пирс подумал наихудшее.

Какой ужас!

Умывшись, она решила составить план действий. Если это конец, ей придется оставить радужные мечты о будущем с Пирсом. Она женщина независимая и большую часть жизни провела в одиночестве. Пусть ее сердце разбито, она сумеет выжить.

Возможно, что-нибудь изменилось бы, если бы она сказала Пирсу, что любит его. Вероятно, тогда он не решил бы так стремительно, что она его предала. Но на его месте она, скорее всего, поступила бы точно так же. Никто не знает тайну его рождения, кроме Гертруды. И почти невозможно поверить, что старуха вдруг разговорилась и во всем призналась Волффам.

С блокнотом и ручкой Никки, свернувшись калачиком на диване, начала составлять перечень предстоящих дел, которые были необходимы, чтобы вернуть ее жизнь в нормальное русло. Она старалась игнорировать душевную боль, понимая, что потеряла единственного человека, которому была нужна. Во всех смыслах.

Зазвонил ее мобильный. Вздохнув, Никки достала его из сумочки и замерла, увидев номер на экране.

Она ответила:

– Алло.

– Говорю сразу, ты нужна мне как юрист. – Душа Никки ушла в пятки. Голос Пирса был холоден. – Меня пригласили на ужин в Волфф-Маунтин. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Я считаю, лишние свидетели помешают тебе общаться в непринужденной обстановке. Тем более учитывая характер наших личных отношений.

– У нас нет никаких личных отношений, – отрезал Пирс. – Ты мне обязана. Они пришлют вертолет в пять часов. Приезжай ко мне, или я приеду к тебе сам и вытащу тебя из дома.

– Пирс, я… – Она хотела объяснить, что не звонила Волффам. Но в таком настроении Пирс не стал бы ее слушать. – Я приеду, – уныло ответила Никки. Она и вообразить не могла, что ей когда-нибудь предстоит провести такой отвратительный вечер. Но если Пирс хочет, чтобы она его сопровождала, она поедет.

Потому что, то ли к лучшему, то ли к худшему, она полюбила Пирса.

Глава 17

Стоя на крыльце, Пирс наблюдал за приземляющимся на поле черно-желтым вертолетом. Никки приехала несколько минут назад и по-прежнему сидела в машине. Когда она вышла, у Пирса екнуло сердце. Она была совсем не похожа на заспанную женщину в мятом сарафане, которая появилась на его кухне сегодня утром.

Никки была одета с иголочки и причесана волосок к волоску. На ней было черное платье из мягкой ткани, со скромным V-образным вырезом и рукавами длиной три четверти. Идеальное платье для ужина с семьей миллиардеров. Наряд дополняли черные туфли на низких каблуках.

Когда она подошла к Пирсу, он приложил все усилия, чтобы ее не обнять. Она была красива и отстраненна и едва встречалась с ним взглядом. Пирс понимал, что сам виноват в ее отчужденности.

– Пора ехать, – сказал он.

Никки кивнула, не сводя взгляда с вертолета. Идти по травянистому лугу в туфлях на каблуках было не очень удобно, но она обошлась без помощи Пирса. У него сложилось чувство, что она проигнорировала бы его руку, даже если бы он ее предложил.

Из-за шума не было никакой возможности разговаривать. Вертолет взлетел над городом и полетел в горы. На автомобиле поездка заняла бы гораздо больше времени. А на вертолете они добрались до места назначения всего за пятьдесят минут.

На вертолетной площадке их ждал внедорожник. Молодой человек в идеально отглаженных брюках цвета хаки и трикотажной рубашке с логотипом «Волфф энтерпрайзис» поприветствовал их, поставил сумки в багажник и встал по стойке «смирно», вежливо ожидая, когда они сядут в машину.

Никки мельком взглянула на Пирса:

– Я сяду сзади.

Пирс нахмурился:

– Не глупи. Не в этом платье. – Он уселся на заднее сиденье и был вынужден смотреть на изящную шею Никки сзади, вспоминая как ее целовал. Он беспокойно поерзал на сиденье. – Нас уже ждут?

Водитель кивнул:

– Да, сэр. Вся семья собралась в замке, даже Девлин и Джиллиан, которые живут в Атланте.

Пирс сильнее разволновался, увидев вдали дом Волффов. Вот он, Волфф-Маунтин, расположенный в седловине между двумя подъемами на вершине горы. Впечатляющее и массивное строение с зубчатыми бойницами.

Когда они подъехали по круговой дороге к входу, их вышел встречать Винсент Волфф.

Он помог Никки выйти из автомобиля и уставился на нее:

– Вы его подруга?

Никки тут же покачала головой:

– Нет, сэр, я…

Пирс положил ей руку на плечо:

– Она мой друг. Я подумал, что мне понадобится группа поддержки.

Винсент засмеялся, но как-то напряженно, будто редко веселился:

– Ясно.

Пирс немного постоял на месте, желая почувствовать атмосферу. На такой высоте легкий ветер был почти прохладным, несмотря на летнюю жару в долине. Наклонив голову, он встретил острый взгляд Винсента и печально пожал плечами.

– Не представляю, что нас ждет, – сказал Пирс.

Винсент кивнул:

– Я тоже пока этого не знаю. Все, за исключением детей, собрались в столовой. Я сказал им, что ты мой сын, но не более того. Я решил, что будет легче объяснить все всем сразу.

– Они вряд ли обрадуются.

Винсент нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Я полагаю, они будут подсчитывать, насколько сократится их наследство. Ведь в семье появился еще один рот.

Волфф явно рассердился:

– Не говори ерунды. У нас денег более чем достаточно, и потом, я в курсе, что ты богат.

– Не так, как вы, – лаконично и искренне ответил Пирс. Трудно представить, сколько понадобилось денег, чтобы построить такое огромное жилище в удаленном месте.

Хотя Пирс с удовольствием остался бы на открытом воздухе, откладывая встречу, Винсент провел его и Никки в дом.

– Мы не кусаемся, – сказал он, словно прочтя мысли Пирса.

Никки молчала и наблюдала за происходящим. Пирсу не хотелось признаваться, что, несмотря на размолвку, ее присутствие очень помогает ему сохранять самообладание.

Переступить через порог столовой оказалось для него сложнее всего. Никки положила руку на его предплечье и тихонько сжала. Ее молчаливая поддержка была одновременно полезной и обидной. Если бы не Никки, Пирсу не пришлось бы приезжать в этот дом.

За столом было три свободных места. Винсент указал места своим гостям и занял свое место. На них уставились тринадцать пар глаз.

Откашлявшись, Пирс поднял руку:

– Здравствуйте! Я – Пирс Эйвери. Это Никки Пэрриш.

Мертвая тишина была тяжелой и зловещей.

Пирс посмотрел на Винсента и пожал плечами.

– Вы устроили это шоу, поэтому ведите его сами, – сказал он, стараясь не выглядеть полным ослом. Чего, черт побери, хочет добиться этот старикан?

Винсент посмотрел на собравшихся за столом, его старые, покрытые пятнами руки дрожали.

Пирс тоже огляделся. Мужчины были красивыми и широкоплечими и очень похожими друг на друга. Женщины отличались друг от друга цветом волос и фигурами. Пирс знал, что трое мужчин – сыновья Виктора, а двое других и одна из женщин – дети Винсента. Он узнал только Девлина Волффа, которого видел на вечеринке.

Наконец Винсент заговорил:

– Я сказал всем вам, что этот человек – мой сын. И я полагаю, вы решили, будто давным-давно у меня была любовная связь на стороне. Но правда намного сложнее.

Пирс не сводил глаз со старика, не в состоянии выдержать любопытства на лицах всех, кто за ним наблюдает. Никки сидела рядом, и хотя не прикасалась к нему, ему казалось, что она каким-то образом его охраняет. Глупо, конечно, но он действительно чувствовал тепло ее тела.

Первым заговорил Виктор:

– Не мучай нас. Рассказывай.

Винсент кивнул:

– Начну с самого начала. Возможно, вы не знаете, что, когда мы с Долорес решили обзавестись детьми, возникли проблемы. У нее было два выкидыша. Когда мы наконец узнали, что она забеременела, то были на седьмом небе от счастья. У нее постоянно менялось настроение, поэтому я немного волновался, как она выносит ребенка, и терпеливо сносил ее плохое расположение духа. Когда пришло время рожать, мы поехали в больницу. – Внезапно он умолк и посмотрел на Пирса и Никки. – Мы с Виктором жили тогда в Шарлотсвилле.

Волфф-Маунтин был построен через пять лет после смерти Лоры и Долорес.

Пирс отрывисто кивнул. После того как Никки призналась, что искала информацию о Волффах, он сделал то же самое. Пирс прочел о трагическом похищении женщин во время их похода по магазинам. Несмотря на уплаченный выкуп, обеих молодых жен Волффов хладнокровно убили. Пирс вздрогнул, будто увидел призрак в комнате. Если бы его жизнь сложилась иначе, он еще мальчиком остался бы сиротой.

Винсент продолжал, все смотрели на него.

– Роды были долгими, как это часто бывает с первенцами, но прошли успешно. Какое-то время я находился в родильном зале по просьбе жены. Но я часто выходил. Мужчины моего поколения не принимали столь активного участия в родах, как нынешние папаши. Именно в тот момент я остро чувствовал разницу в возрасте со своей молодой женой. – Он криво усмехнулся. – Я был в коридоре и собирался выпить кофе, когда услышал суматоху в родильном зале. – Он глубоко вздохнул. Казалось, все собравшиеся наклонились в его сторону. – У нас родились близнецы, – просто сказал он. – Это было чудо. В то время ультразвук использовался редко, поэтому врач не делал жене УЗИ. Нам сказали, что во время беременности один ребенок спрятался за другого, поэтому врач слышал только одно сердцебиение. Долорес была в шоке, как и я. Но мы обрадовались. – Он вытер глаза и высморкался в носовой платок. Засунув платок в карман, он продолжал: – Младенцы родились на рассвете, поэтому мы решили сообщить об их рождении утром. А так как мы ужасно устали, то на некоторое время позволили унести малышей в детское отделение, чтобы немного отдохнуть. – У него дернулся кадык, глаза снова наполнились слезами. – Через несколько часов пришла врач и сказала, что один из близнецов умер. Выжил только Девлин.

Воцарилась тишина. Девлин откинулся на спинку стула, в его глазах стояли слезы.

– У меня был брат-близнец? – хрипло спросил он.

Винсент кивнул:

– У Долорес началась истерика, я был вне себя от горя. Она заставила меня поклясться, что я никому не расскажу о том, что случилось. Она чувствовала, что не сможет спокойно об этом вспоминать. Ей казалось, будет лучше, если никто ничего не узнает. Она хотела стереть воспоминания о ребенке, словно его никогда не было. Она умоляла меня снова и снова, а я был готов на все, чтобы она успокоилась. Поэтому я поклялся. И я не нарушал свою клятву до сих пор.

Виктор, который был старше брата всего на пару лет, уставился на Винсента:

– Ты не сказал даже мне.

– Не сказал. Я знал, что ты не утерпишь и во всем признаешься Лоре, а ее доброе сердце будет обливаться кровью из-за Долорес. Поэтому происшествие стало тайной.

Заговорил один из молодых мужчин. Пирс решил, что это, скорее всего, Ларкин – младший брат Девлина.

– Но почему ты говоришь об этом сейчас? Что происходит, отец? – с подозрением спросил он, словно редко верил кому-то на слово.

Винсент мрачно произнес:

– Вчера днем мне позвонила врач, которая дежурила в ту ночь. Ей сейчас за девяносто. Она призналась мне в том, что скрывала столько лет.

Пирс напрягся, когда до него дошел смысл сказанного Винсентом. Значит, Волффу звонила Гертруда? Ошеломленный, Пирс повернулся к Никки, испытывая облегчение. Она его не предавала. Но облегчение тут же сменилось жутким стыдом за то, как скоро он обвинил ее в том, чего она не совершала. Никки столько раз отвергали, и он заставил ее снова пережить эту боль.

Никки усмехнулась, когда он посмотрел на нее, потеряв дар речи. Ему следовало пасть на колени и вымаливать ее прощение, но сейчас он мог лишь сжать ее руку под столом.

Постепенно старик рассказал своим сыновьям, дочери, брату и племянникам страшную историю, которую Гертруда уже поведала Пирсу и Никки. На лицах присутствующих застыло выражение ужаса. Пирс с трудом пришел в себя через полтора дня после того, как узнал правду. Но даже сейчас ему трудно ее принять.

Заговорил один из сыновей Виктора. Он мельком взглянул на Пирса:

– Я Джейкоб. Будучи врачом, я с трудом понимаю, о чем нам говорит Винсент.

Пирс почувствовал желание объясниться и постараться защитить свою престарелую двоюродную бабушку, но Винсент его опередил. Он рассказал об эпидемии гриппа и почему врач принимала роды у своей племянницы, которую вырастила как собственную дочь. Он поведал об отчаянии, в котором она пребывала, когда ребенок ее племянницы умер вскоре после рождения.

Винсент был прирожденным рассказчиком, потому что своими словами оказывал на присутствующих гипнотический эффект.

– Позже, – сказал он, – провели вскрытие. Ребенок умер от неоперабельного порока сердца. Удивительно, что он прожил два часа.

Девлин покачал головой, упершись кулаками в стол:

– Он?

– Да. Третий мальчик, родившийся в тот вечер, который умер. Не твой брат-близнец.

Пирс напрягся. Девлин смотрел на него печально и удивленно:

– Так этот парень по имени Пирс…

Винсент наклонил голову:

– Он твой брат. Он – Волфф.

Пирс откашлялся:

– Мои родители не знают правду. Мой отец тяжело болен. Моя мать знает только о том, что после сдачи анализа на донорство почки выяснилось, что я не их сын.

– Проклятие! – Девлин ударил кулаком по столу. – Эту старуху следует повесить!

Пирс скривился:

– Эта старуха – часть моей семьи.

– Не совсем. – Свирепый взгляд Девлина застал Пирса врасплох. Он ни разу не задумывался о том, что Гертруда никакая ему не родственница.

Никки коснулась его ноги под столом.

Пирс резко вдохнул:

– Я не знаю, что мне делать с полученной информацией. Сейчас я должен думать только о своих родителях.