Все золото мира

– Они не твои родители, – резко возразил Девлин.

Внезапно в разговор вмешалась Никки.

– Семья – это больше, чем кровные узы, – тихо сказала она, хотя ее голос был сильным и уверенным. – Пирс очень любит своих родителей, поэтому вы обязаны уважать его право говорить им то, что он считает нужным. Тайна его происхождения останется в этих стенах до тех пор, пока он не решит ее обнародовать.

Пирс понял, что Никки говорит как его адвокат. От иронии ситуации он едва сдержал улыбку. Она походила на разъяренную медведицу, защищающую своего детеныша.

– Мне нужно время, – произнес Пирс. – Я должен прийти в себя. Мне только сегодня сообщили, что для моего отца нашелся донор и ему будут делать операцию на следующей неделе. – Он услышал, как Никки тихо вздохнула.

Его прервал Винсент.

– Я не все сказал, – медленно произнес он. – И это важно для нас всех.

Наступила тишина. Дети Винсента настороженно смотрели на отца.

Он поморщился:

– Долорес так и не оправилась после того дня. Она начала выпивать, но не притрагивалась к спиртному, вынашивая Ларкина и Анну-Лизу. Однако ее психическое состояние оставляло желать лучшего. У нее бывали припадки, и она отказывалась принимать какие-либо лекарства, особенно когда обнаружила, что может еще родить. Мне больно в этом признаваться, но она никогда не была хорошей матерью, в отличие от дорогой Лоры – жены Виктора. Мне кажется, Долорес обвиняла Девлина в том, что ее второй ребенок умер. Она вела себя нелогично, но таковы последствия психического расстройства. Она попыталась полюбить Ларкина и Анну-Лизу, но не смогла вынести материнства. – Внезапно он вскочил, все его тело сотрясала дрожь. – Я знаю, мои дети, вероятно, мне не поверят, что я не догадывался о ее поступках. Я не знал, как она с вами обращается. Клянусь, я бы ее остановил. Клянусь. – Он покачнулся, будто собирался упасть в обморок.

Виктор кинулся к брату. Бросив на Пирса извиняющийся взгляд, он произнес:

– Ему нездоровится. Я отведу его наверх.

Когда старики ушли, в помещении воцарилось молчание. На этот раз поднялся Девлин. Он подошел к Пирсу и молча встал рядом с ним. Пирс тоже встал, приготовившись при необходимости физически обороняться.

Но произошло нечто неожиданное. Девлин Волфф заключил Пирса в медвежьи объятия и долго не отпускал. Пирс медленно расслабился, на его глаза навернулись слезы. Он позволил себе быть любимым родным братом. Никки оказалась права насчет его встречи с кровными родственниками. Следовало послушать ее с самого начала. Комнату наполнили приглушенные женские рыдания. Но это были слезы радости. Семья наконец-то воссоединилась.

Душа Никки разрывалась на части, глаза саднило. Она смотрела на Пирса сквозь пелену слез. Он был в кругу родственников, которые стремились с ним поближе познакомиться.

Шел десятый час вечера, когда она и Пирс поднялись наверх в роскошные гостевые апартаменты. Им выделили отдельные комнаты, но Пирс проигнорировал то, что ранее сказал Винсенту о дружбе с Никки, и попросил поместить их вместе. Ужин подали после ухода Винсента. За едой началась оживленная беседа. Все пытались установить точную последовательность событий, произошедших в ночь рождения Девлина и Пирса.

Двоюродные братья Пирса тоже были вовлечены в разговор, как и его родные братья и сестра. Среди них были Гарет с женой Грейси, Джейкоб с кинозвездой Ариэль Дейн, Киран с Оливией. Невестки Пирса оказались доброжелательными и радушными. Девлин женился на скромной учительнице начальных классов. Ларкин тоже недавно женился на одной из богатейших женщин Америки – Уинни Беллами.

Сложнее всего было понять, что чувствует красавица Анна-Лиза – сестра Пирса. Она была единственной женщиной, выросшей среди мужчин Волфф. Она смотрела на Пирса одновременно ошеломленно и печально. Ее красивый муж, архитектор Сэм, весь вечер держал ее за руку.

Но в конце концов семейство сжалилось над Пирсом и отпустило его отдыхать. Утром дом снова станет оживленным, а пока в нем воцарилась тишина.

Достав бумажник из кармана, Пирс положил его на комод. Разувшись, он потянулся и зевнул. Простые действия помогли ему восстановить чувство реальности.

Наконец он повернулся и устало посмотрел на Никки:

– Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь за то, что я такой осел. Но надеюсь, что простишь. Прости меня, Никки.

Она сидела на краю двуспальной кровати, отклонившись назад и опираясь на руки.

– На твоем месте я бы тоже мне не поверила. Даже вообразить было невозможно, что Гертруда решится на такой поступок.

– Думаю, после того, как мы выудили из нее правду, она отчаянно пыталась загладить свою вину.

– Возможно. – Никки наклонила голову. – Как ты себя чувствуешь?

Он пожал плечами:

– Контуженным.

– Сожалеешь о чем-нибудь?

– У меня масса сожалений. Начиная с того, что я так отвратительно к тебе отнесся. – Присев рядом с Никки, он взял ее за руку и переплел пальцы с ее пальцами. – Я не оправдываюсь, но одна из причин моей злости – жуткий страх. Ни разу в жизни я не оказывался в такой ситуации. И ей-богу, я не знал, как следует себя вести. Я скажу родителям правду, как только состояние отца стабилизируется после операции. Будет нелегко, но я обязан обо всем им рассказать.

– Да, – тихо ответила Никки, искренне сочувствуя Пирсу.

– По правде говоря, даже если бы ты сообщила обо мне Волффам, мне следовало бы поблагодарить тебя за это. – Он умолк и задумчиво уставился в пол.

– Ты счастлив и печален, смущен и обеспокоен и понятия не имеешь, как жить дальше.

Пирс улыбнулся Никки:

– Откуда ты знаешь?

Никки положила голову ему на плечо:

– Я догадалась. Ты счастливчик, Пирс.

– Знаю, – серьезно произнес он.

Внезапно он встал с кровати и, опустившись перед Никки на колени, взял ее за руки. Он посмотрел на нее, и она увидела всю искренность его чувств и эмоций.

– Я был сволочью, Никола Пэрриш, – сказал Пирс.

Его темно-карие глаза наполнились болью и сожалением. – Ты заслуживаешь лучшего мужчину. Я испортил самое хорошее, что когда-либо случалось в моей жизни. Я был таким самоуверенным и считал, что мне никто не нужен. Но, боже мой, Никки, мне нужна ты. Ты только и делала, что пыталась мне помочь, а я тебя оттолкнул. Я буду сожалеть об этом до конца своих дней. Я очень-очень виноват перед тобой. Если ты сумеешь меня простить, я до самой своей смерти буду отрабатывать твое прощение. А так как у меня переизбыток родственников, я почту за честь поделиться ими с тобой.

Никки шмыгнула носом, запрещая себе плакать. Сегодня она пролила достаточно слез. Пирс раскрыл ей свое сердце и искренне раскаивается в содеянном.

– Такого приятного предложения мне никто никогда не делал, – произнесла она. – И я действительно тебя прощаю, любовь моя.

Пирс резко глотнул воздух, будто ее ответ отвел его от края обрыва.

– А если я еще попрошу тебя стать моей женой? Я клянусь, что мы сумеем быть вместе, даже если ты уедешь работать в округ Колумбия.

Она моргнула, ее сердце замерло.

– Ты переутомился, – сказала она. – Не принимай поспешных решений. И, кроме того, я уже предупредила их, что не приеду.

– Боже мой, – прохрипел он. – Почему?

– Я не могу с тобой расстаться, – бесхитростно ответила Никки. – И не хочу.

Пирс побледнел:

– То есть ты рискнула всем ради меня, а я тебя оттолкнул?

– Не упрекай себя. Дело не только в тебе. Я решила, что не готова заниматься юридической практикой в большой фирме. Хотя их предложение было лестным.

Пирс опустил голову и шумно выдохнул. Потом он посмотрел Никки в глаза.

– Я люблю тебя, – просто и пылко сказал он, будто всю жизнь ждал возможности произнести эти три слова.

– Любишь?

Он кивнул, улыбаясь:

– И ты меня любишь. Иначе зачем бы ты поехала со мной сегодня в логово льва?

Высвободив руки, Никки потрепала его по голове:

– Может, мне просто стало любопытно? Или я решила подзаработать?

Он потянул ее за руку, заставляя слезть с кровати и опуститься на мягкий ковер рядом с собой. Склонившись над Никки, он принялся неторопливо ласкать ее грудь.

Оба были полностью одеты. Но вдруг им показалось, что в комнате слишком жарко.

– Почему бы нам не раздеться? – предложила Никки. Ее сердце едва не выскакивало из груди, в горле пересохло.

– Может, позже. – Он хищно улыбнулся, приходя в себя от потрясения с впечатляющей скоростью.

Подняв платье Никки до талии, он расстегнул брюки и устроился у нее между ног. Но вдруг он помрачнел, поняв, что забыл о предохранении. Пирс простонал:

– Невероятно! Я предлагаю женщине стать моей женой, а сам даже не могу о ней позаботиться.

Никки хихикнула и засунула руку в карман платья:

– К счастью, я люблю все заранее планировать. – Она достала два презерватива и рассмеялась, увидев удивление на его лице.

– Слава богу. Я больше никогда не пожалуюсь на твою предусмотрительность. – Надев презерватив, он медленно вошел в Никки.

У нее перехватило дыхание:

– Я люблю тебя, Пирс. Я должна была признаться раньше.

– Ты осторожная женщина. В этом нет ничего плохого. – Вместе с Никки он перевернулся на спину, усадив ее на себя.

Она уперлась руками в его грудь, уже чувствуя близость сильного оргазма. Когда Пирс обхватил ее за бедра и резко в нее вошел, оба вскрикнули. Они двигались одновременно, приближая развязку.

Никки упала на Пирса, полностью обессиленная, ощущая невероятное счастье. Сначала она подумала, что Пирс заснул, но потом услышала, как он произнес:

– Никогда бы не поверил, что однажды полюблю юриста.

– Ну, по-моему, это нормально, потому что я не предполагала, что однажды полюблю миллионера.

Он ущипнул ее за ягодицу.

– Я миллиардер, – сказал он с дразнящей усмешкой. – И как только у меня появится такая возможность, я надену тебе на палец кольцо с неприлично крупным бриллиантом как доказательство моей любви.

Она поцеловала его в шею, с радостью услышав его чувственный стон.

– Деньги мне не важны. Мне нужен только ты.

– Значит, мы создадим отличную семью. – Он поцеловал ее в нос. – Кстати, я очень хочу поскорее увидеть тебя в ярко-розовых туфлях на высоких каблуках, о которых ты мне рассказывала.

– Ты хочешь, чтобы на мне были только туфли? – Она беспокойно поерзала, задаваясь вопросом, дотянется ли до второго презерватива.

Пирс поднял Никки и уложил ее на кровать:

– Мы начнем с туфель, моя дорогая адвокатесса. А об остальном я с тобой договорюсь.

– Мои услуги дорого стоят, – предупредила Никки. – Ты нанял лучшего адвоката.

– Я заплачу любую сумму. Все золото мира. Ты для меня самая желанная.

Никки закрыла глаза, улыбаясь. Наконец она получила от жизни все, что хотела, и даже больше.

Эпилог

Никки отстегнула ремень безопасности, который облегал ее округлый живот, и вышла из машины при помощи Пирса. Она потянулась и поморщилась, глядя на Волфф-Маунтин, ставший для нее родным домом.

Она положила голову на плечо мужа:

– Почему так тихо? Я думала, все приедут на ужин.

– Все и приехали, – сказал Пирс. – Может, они переодеваются наверху?

Девочка в животе Никки резко толкнулась, и та на мгновение затаила дыхание.

– Не могу поверить, что Анна-Лиза выиграла пари о том, кто у нас родится. Все считали, что будет мальчик. Ты разочарован? – Она взглянула на Пирса с легким беспокойством. Сегодня утром ей сделали УЗИ, и они оба узнали, что у них родится девочка. Все-таки в клане Волфф переизбыток мужчин.

Обняв ее лицо ладонями, Пирс нежно поцеловал жену в губы.

– Я безумно рад, – произнес он. – Не глупи. Нет ничего восхитительнее младенца в розовом. Она будет красивой и умной, как ее мама.

Взявшись за руки, они вошли в дом и направились в зал. В нише перед дверью Никки замедлила шаг.

– Мы можем зайти на кухню? – спросила она. – Ужин не скоро, а я проголодалась.

– Опять? – пошутил Пирс, его глаза озорно блестели.

– Послушай, умник, нельзя так разговаривать с беременной женщиной.

– Мы сходим туда через минуту и посмотрим, что можно поесть, – сказал он. – Давай проверим, все ли собрались.

Он открыл дверь, и как только Никки шагнула вперед, послышался оглушительный хор:

– Поздравляем!

Никки моргнула, на ее глаза навернулись слезы. В последнее время у нее глаза все время были на мокром месте. В зале находились все члены семьи Волфф и родители Пирса – мистер и миссис Эйвери. Стены были украшены розовыми бантиками, цветочными гирляндами и воздушными шарами. Небольшой стол ломился под тяжестью детских подарков. На втором столе красовалась серебряная чаша с пуншем и уменьшенная версия свадебного торта, на этот раз увенчанного парой розовых атласных пинеток.

Никки шмыгнула носом: