Русская фантастика 2015

Тогда Милфорд – с опаской, будто полагал, что отверстие внезапно закроется и разрубит его, подобно гильотине, – шагнул на противоположную сторону. Одной ногой, затем другой. Мы затаили дыхание.

– Здесь скользко, – сказал Милфорд, и все рассмеялись: наверное, это были не те слова, которые полагалось произносить, впервые ступая на новые земли.

За Милфордом последовал Арнольд, затем – Телье, я, Киллиан и майор Шефнер. Потом пришла очередь студентов.

Итак, мы оказались в «темной зоне».

Точнее, мы оказались на новой территории, которая отныне стала частью Объединенного Королевства.

Сверкнула магниевая вспышка: Ганн сделал первую фотограмму удивительного леса, который гудел, точно предостерегая незваных пришельцев, в пятидесяти футах от переборки.

Здесь все было точно в кошмаре, навеянном опиатами. Ни одного привычного глазу деревца или кустарника. Древовидные папоротники с листвой, похожей на роскошные опахала. Уходящие к своду трубчатые хвощи, словно сошедшие с иллюстраций Франса Гигера – оформителя нового издания палеонтологической энциклопедии. Древовидные растения вроде членистых лап насекомых, коряво произрастающие пучками из одного корня и с иглоподобными ветвями в верхней части. Здесь были и настоящие исполины высотой до шестидесяти футов, они напоминали мне перевернутые метлы.

– Параллельные отсеки… – проговорил, смакуя каждый слог, Милфорд; он стоял, скрестив на груди руки, и задумчиво глядел перед собой. – Кто бы мог подумать… Новый мир буквально в шаге от нашего. Все, что было нужно сделать – заглянуть за стену, которую мы привыкли не замечать.

Студенты под руководством Арнольда разобрали водорезку и погрузили оборудование в фургон. Было ясно, что основной лагерь останется на прежнем месте, поскольку фургонам дальше не пройти. В джунгли «темной зоны» отправились Киллиан и Телье со своими студентами. К ним присоединился майор Шефнер, как эксперт по безопасности. Я рассчитывал на вторую вылазку, Милфорд – тоже. Далее мы планировали измерить площадь «темной зоны» и нанести ее границы на карту Корабля. Если теория симметрии подтвердится, а мы в этом почти не сомневались, то Бронвудский лес и джунгли по другую сторону переборки на карте будут выглядеть, как два крыла красивой бабочки.

Как ни странно, но вечер в «темной зоне» настал гораздо раньше, чем мы ожидали. Оранжево-красный свет стал вишневым, пугающим. Болотистая почва источала пар, и загадочный лес постепенно скрылся за завесой пахнущих гнилью клубов. Это привело нас в удивление и испуг, потому что на «нашей» стороне был день – самый обычный светлый день. И хронометры говорили, что сейчас только три часа после полудня.

Вскоре лампы под сводом «темной зоны» погасли полностью, свет лился только сквозь отверстие в переборке. Большая часть внимавших вечерним джунглям «темной зоны» участников экспедиции поспешила вернуться на сторону Бронвудского леса.

Но там нас уже ждали. Я успел увидеть ужас в округленных глазах студента, которого мы оставили присматривать за фургоном с оборудованием. И в следующий миг мускулистая рука, сжимающая кривой нож, оборвала несчастному юноше жизнь. Лезвие вскрыло студенту горло, и горячая кровь щедро окропила пожухлый дерн. За спиной студента стоял коренастый китаец в серой от въевшейся угольной пыли робе. Его лоб был выбрит, а волосы собраны в длинную косу.

Признаюсь, я оторопел. Вместо того чтобы перехватить «ремингтон» и взять убийцу на мушку, я несколько долгих мгновений просто глядел в озаренные злым светом раскосые глаза. Все-таки, как это ни прискорбно осознавать, я уж не тот молодой авантюрист с молниеносной реакцией, которым был в еще не столь отдаленное время.

Когда же, словно пробудившись, я прижал приклад к плечу, то бритолобый китаец исчез, словно испарился, но сейчас же ожил подлесок: из густой тени выдвинулись цепью люди, одетые в робы.

– К бою! – закричал я, продолжая отставать на все те же драгоценные мгновения от ритма, в котором разворачивались события.

С шипящим присвистом воздух рассекла черная молния. Профессор Арнольд, стоявший рядом со мной, взмахнул руками, словно хотел отогнать комариную тучу. Из его роскошной бороды торчало оперение стрелы, которая вошла профессору под шею. Я выстрелил и, кажется, ранил одного из нападавших. Грянуло еще несколько выстрелов: студенты оторопели еще сильнее, чем я, нам нужно было время, чтобы собраться для отпора. Но у нас не имелось ни лишней секунды: воздух наполнился гулом стрел. Одна из них сбила мне шляпу, вторая застряла в толстой коже голенища сапога. Я продолжил нажимать на спусковой крючок, пятясь на полусогнутых ногах к отверстию в переборке. Верный «ремингтон» перхал свинцом, прореживая цепь серых фигур. Боковым зрением я видел, как падают студенты, сраженные стрелами. Это был не бой, это была бойня. И, держу пари, от нас бы и мокрого места не осталось, если бы мы задержались на прежней позиции.

– Отходим! – закричал я, разбрызгивая слюну. – Все за переборку!

Мне не нужно было повторять, студенты кинулись назад, на территорию «темной зоны». Одновременно нападающие отбросили луки и с кровожадным ревом перешли в наступление. В их руках теперь были короткие копья, ножи и даже мечи.

Увидев, что профессор Арнольд еще жив и даже в сознании, я поставил его на ноги и, задыхаясь от напряжения и боли в мышцах, забросил через игольное ушко, ведущее в другой тайный мир. Затем перемахнул через порог сам, а пара стрел бессильно клюнула в переборку за моей спиной.

Впереди стоял стеной сумеречный дивный лес. А еще ближе – мелькали, точно фонари, качающиеся на ветру, бледные лица студентов и ученых мужей.

– Развернуться! – рявкнул я, передергивая затвор винтовки. – В две шеренги! Стрелять по моей команде!

Я развернулся к дыре, в которой с мгновения на мгновение должны были показаться наши безжалостные враги. Прижал приклад к плечу, нажал до середины спусковой крючок…

Что-то большое и темное заслонило отверстие, отрезав нас от дневного света Бронвудского леса. Я ждал. Остальные тоже сумели овладеть собой и теперь стояли в полной готовности вступить в бой.

Загудела электрическая дуга, и почти сразу затрещала сварка.

– Они запечатывают выход? – пронесся шепоток среди студентов, сначала – недоуменно, а потом – с ужасом. – Они что, собираются отрезать нас от известного Корабля? Они хотят замуровать нас! Мы отсюда не выберемся!

Два самых несдержанных юнца кинулись к уже замурованному отверстию, принялись колотить прикладами по заплатке, в качестве которой использовался вырезанный нами фрагмент переборки. Само собой, усилия молодых людей были напрасными, похоже, китайцы умели обращаться с оборудованием, предоставленным компанией Надсона, и знали толк в сварке.

Я посмотрел на профессора Милфорда, но руководитель экспедиции лишь нервозно пожал плечами.

– Филиас! Джошуа! – проговорил слабым голосом Арнольд. Я одним движением переместился к раненому. – С ними был Юн Су, изобретатель из лабораторий старика Надсона, – сообщил наш технолог. – Я сожалею, но он сделает крепкие швы. Вы не выберетесь.

А после профессор Бэйзил Арнольд испустил дух. Милфорд, который не успел услышать ни слова из того, что произнес умирающий, схватил меня за рукав и потребовал:

– Что он вам сказал?

– Ничего важного, док, – отмахнулся я. – Нужно искать другой путь.

Бум-бум! Бум-бум! – Студенты продолжали сбивать приклады о заплату. Меня разозлило это достойное мулов тупое упорство и напрасная растрата сил, ведь молодые люди должны уже были осознать тщетность своих попыток.

– Джентльмены! Оставьте! – распорядился я. – Соблаговолите собраться вокруг меня! Да, особенно – вы двое! – Я подозвал упрямцев жестом. А когда все подошли, произнес громко: – Отставить панику! Если мы смогли сюда попасть, значит – сумеем выбраться обратно! С нами – лучшие умы Королевства!

В подтверждение моих слов, профессор Милфорд шмыгнул носом. На его ранней лысине блестела испарина, а полные, почти женские плечи тряслись.

– Что же мы, позвольте, можем сделать? – пролепетал он. – Сколько же нас, позвольте, осталось?

Мы действительно потеряли удручающе много людей. Четыре человека были убиты по ту сторону переборки, и профессор Арнольд скончался здесь, в «темной зоне». Нас – шестеро, включая меня. И еще не вернулись из вылазки Киллиан, Телье, Шефнер и двое студентов.

Одиннадцать человек.

Но однажды я ступил на Сибирийский горизонт с куда меньшим отрядом.

А вот, кстати, и наши. Бегут через диковинный лес, грязь выплескивается из-под ботинок и жирными шлепками падает на источающую пар землю.

– Шелдон! Милфорд! – узнал я голос майора Шефнера. – Мы услышали выстрелы! Что у вас стряслось?

Милфорд перевел дух. Студенты тоже приободрились, подкрепление подоспело, без сомнения, вовремя.

Наши разведчики запыхались, они едва держались от усталости на ногах. Вид покойного Арнольда со стрелой, торчащей из груди, поверг их в изумление и скорбь.

– На нас напали люди Надсона, – пояснил я, и голос мой был сух, как старая полынь. – Шайка фанатиков, не согласных с тем, что мы открыли путь в «темную зону». К несчастью, они смогли применить оборудование концерна против нас и уничтожили лаз, через который мы сюда попали.

Майор Шефнер гневно поглядел на меня. Его ноздри раздувались, и даже в сумраке было отчетливо видно, как на виске пульсирует жилка.

– Вы прозевали шайку беглых работяг? Шелдон! Отвечайте! Куда вы смотрели? Как они смогли подобраться к лагерю незамеченными?

У меня ведь нет на затылке глаз. Признаться, мы все, раззявив рты, всматривались в удивительную и завораживающую бездну нового мира, простершуюся перед нами. Мы не смотрели назад и не заметили притаившегося в засаде хищного зверя.

– Я осознаю свою ответственность… – начал было я.

– Старый выпивоха, – с горечью и презрением бросил майор Шефнер.

– Оставьте, джентльмены! – брезгливо взмахнул руками Киллиан. – Выяснять меру вины каждого станем, как только над нами засияет электрика Королевского горизонта. А сейчас – не трать зря дыхание!

– Действительно, – буркнул Шефнер, очевидно, вспомнив, что за безопасность в экспедиции отвечает именно он. – Прошу меня извинить.

Я же ощутил жгучее желание припасть к горлышку фляги и сделать добрый глоток виски. Вместо этого я передал флягу майору. Тот все понял правильно.

– За упокой души новопреставленного… – Шефнер глотнул, поморщился и передал флягу Телье.

– Что мы будем теперь делать… – простонал Милфорд.

Я прочистил горло и произнес:

– Если вас интересует, что делать в данный момент, то необходимо предать земле тело нашего доброго профессора Арнольда. Если же, что делать вообще…

– Да, Шелдон! Что делать вообще? – спросил, повышая голос, Милфорд. – Вы, насколько всем известно, самый опытный в нашей компании неудачников.

Все притихли, я же кожей ощутил пристальные взгляды, направленные на меня. Я снова мысленно перенесся на десять лет назад, и ответ пришел сам собой.

– Оставаться у переборки нет смысла, док, – сказал я. – Нужно идти вперед. Когда мы отправлялись в экспедицию, перед нами стояли определенные цели. Даже если мы не выберемся на горизонты Объединенного Королевства, мы все равно обязаны найти ответы на вопросы, которые привели нас в «темную зону».

От меня не укрылось, что все сникли еще сильнее. Неужели эти молодые люди полагали, будто я порекомендую биться головой об переборку, пока не будет проделан выход из «темной зоны»? Неужели они полагали, что я призову тратить силы на бессмысленное действо вроде рытья подземного хода? Неужели они думали, что я опущу руки и вместе со всеми погружусь в болезненный сплин?

Нет уж. Мой опыт подсказывал иное. Движение – суть жизнь. Пока у нас есть цель и воля, мы сможем сохранить рассудок.

– Но Шелдон! За переборкой остались наши припасы! У нас нет ни еды, ни воды! – пессимизм овладел Милфордом, отчаяние буквально сочилось сквозь поры кожи молодого профессора. – Мы здесь все умрем!

Шефнер фыркнул и отвернулся. Ему было столь же неприятно слышать плаксивый голос руководителя экспедиции, как и мне.

– Джентльмены, – обратился я к Киллиану и Телье, – расскажите, что вы видели во время вылазки?

Ученые переглянулись.

– Эти джунгли простираются на многие мили, – сказал Киллиан. – Без сомнения, его расположение симметрично Бронвудскому лесу.

– Мы не увидели ни птиц, ни зверей, – добавил Телье. – Только насекомые. Впрочем, сейчас ночь…

– Подъемник расположен так же, как и тот, что остался за переборкой, – подхватил Шефнер. – Мы не решились им воспользоваться. Быть может, он приведет нас на горизонт, аналогичный Угольному Мешку.

– Любопытно. – Профессор Милфорд, казалось, на короткое время смог позабыть о своем страхе.

– Мистер Киллиан, – обратился я к кораблеографу. – Нам нужны будут самые подробные карты этого горизонта и смежных.

– М-да. – Киллиан снял с плеча рюкзак. – Моя колода всегда при мне.

– Оставьте шуточки, бога ради! – взвизгнул Милфорд.

– Ладно, – потер я ладони, – в таком случае – за дело.

Троих я отправил собирать хворост: нам был нужен костер и свет, потому как лампы «темной зоны» все еще работали в ночном режиме, а запас свечей и масляных светильников оказался по другую сторону переборки. Трое принялись копать могилу для профессора Арнольда: двое рыхлили землю ножами, а третий выгребал грунт саперной лопаткой, которая по счастливой случайности оказалась в снаряжении майора Шефнера.

Ученые мужи, а также майор Шефнер и я склонились над картами. Сначала в сумеречном свете, а затем – под беспокойный танец языков костра, мы изучали замысловатую схему лабиринтов отсеков. Четкие линии – территории Объединенного Королевства. Пунктир – предполагаемые отсеки «темной зоны». Мы искали, где в хитросплетениях линий могут скрываться незамеченные ранее тоннели и подъемники, которые бы связывали наш мир с «темной зоной».

Искали, но не находили.

Звучали малопонятные для меня термины, вроде «скрытая масса Корабля», «червоточины в переборках, предсказанные Общей Теорией Кораблестроения». В то же время мы уделяли внимание материям и структурам, более привычным и приземленным – вентиляционным шахтам и питающим реки водоносным трубопроводам: тем путям, которыми мы никогда не пользовались напрямую, блюдя древнее табу, дабы не навредить древним и могучим механизмам, которые поддерживают на корабле условия, пригодные для жизни. Мы обсуждали расположение электрических жил и паропроводов.

– Нужно покинуть этот горизонт и углубиться в «темную зону», – предложил, поглаживая подбородок, майор Шефнер. – Насколько я вижу, здесь – одна сплошная переборка. И муха не пролетит. Необходимо как минимум провести разведку смежных горизонтов.

– Поддерживаю, – высказался я.

Прочим осталось лишь согласиться.

После короткой похоронной церемонии, во время которой профессор Телье прочитал несколько проникновенных псалмов, а профессор Милфорд, взявший наконец себя в руки, произнес энергичную речь, восхвалив наше мужество и призвав считать жертвы ненапрасными, отряд выдвинулся в путь.

С форсунок срывались частые и мелкие капли, это был еще не дождь, но и без того топкая и «живая» почва мгновенно превратилась в жидкую разваренную овсянку. Походная обувь по щиколотку вязла в грязи, и каждый новый шаг давался с превеликим трудом. Складывалось впечатление, будто «темная зона» противится нашему продвижению через свои девственные территории. Сейчас бы спрятаться под крышу, развести костер и забыться сном, укрывшись с головой волглым пиджаком. Но ничего похожего на убежище поблизости, увы, не наблюдалось, и мы продолжали брести вперед через морось и туман, чуть позолоченные тусклым светом ламп, словно призраки или лесные духи, идущие из ниоткуда в никуда.

Вокруг нас чавкало и хлюпало. Причудливые деревья вблизи откровенно пугали, пробуждая в каждом глубинные страхи детства и представляясь дистрофичными чудовищами, слепо выпроставшими в стороны многопалые конечности.

Влажному шелесту, звук которого нарастал впереди, мы поначалу не придали значения, поскольку он до последнего момента не выделялся из общего фона. А потом из тумана в нашу сторону выдвинулось одно из самых отвратительных и богомерзких созданий, которое только мог носить Корабль.

Овальное, выпуклое сверху туловище высотой в четыре фута и длиной – боюсь даже предположить… Оно все тянулось и тянулось из тумана: сегментированное, собранное из члеников, одетых в глянцево-блестящий хитин, частящее многочисленными лапами. С большими круглыми глазами, что, словно мозаика, были собраны из агатово-черных фасеток. С раззявленными, точно в беззвучном крике, челюстями, вокруг которых подергивались не то недоразвитые лапы, не то костистые щупальца. Вонь желчи и рвоты, которую источала мерзкая тварь, перебила запахи сырой земли и дождя, в мгновение ока став невыносимой.

Грянул выстрел. Пуля, выпущенная из «винчестера» майора Шефнера, с визгом срикошетила от скошенной хитиновой пластины, прикрывающей твари голову. Тем не менее чудище взяло в сторону. Пронеслось мимо нас, точно кеб, управляемый крепко принявшим на грудь возницей. Исчезло в тумане.

– Иисусе… – простонал профессор Милфорд.

– Р-ракообразное! – заключил Телье и добавил совсем уж очевидное: – Г-гигантское!

Я же предположил, что чудовищная мокрица не собиралась нападать на нас, и что это мы – чужаки, а она – на своей территории.

– Будьте начеку, – пробурчал, оглядываясь, Шефнер. – Случайна наша встреча или нет, но челюсти этой мокрицы явно рассчитаны не на то, чтобы жевать листву.

Действительно, прежде чем мы достигли платформы подъемника, нам довелось воочию убедиться, что этот первобытный мир предельно жесток. Мы натолкнулись на растерзанное существо, похожее на многоножку. Само собой, размеры многоножки также внушали трепет. Несколько «мокриц» поедали ее внутренности, не обращая внимания на усиливающийся дождь, и, хвала господу, на нас – пришельцев, неосторожно приблизившихся к тошнотворному пиршеству. Оторванные лапы многоножки ворочались в лужах, словно не могли смириться, что тело, которое они должны были спасти, давно находится отдельно.

Мы продвигались вперед. Огромные красные черви, больше похожие на удавов, выбирались из земли, не стесняясь нашего присутствия. Они извивались, разбрызгивая жидкую грязь, в недоступной человеческому пониманию неге. Когда же мы подходили совсем близко, черви нехотя зарывались в жижу. Но на каждом шагу мы ощущали, что эта неугомонная дрянь продолжает копошиться под нашими ногами. Не самое приятное чувство, доложу.

И вот наконец мы встали на твердую поверхность. Платформа вздрогнула, как застоявшаяся лошадь, и медленно, со скрипом, поползла вниз. Дождевые капли еще долго ниспадали нам на головы мелкими, злобными плевками.

Мы использовали передышку, чтобы отдохнуть и подкрепиться. Нам повезло, что, отправляясь в первую вылазку, отряд майора Шефнера захватил с собой некоторое количество припасов. Безусловно, это была лишь толика от запаса, оставшегося в Броквудском лесу, но все же каждому досталось по нескольку галет и по куску свиной тушенки. Пустив по кругу флягу с водой, мы запили нехитрую снедь. Однако вода не спасала глотку от привкуса стылого жира, и я покончил с остатками виски.

Новый горизонт встретил нас смесью запахов горячего железа, селитры, сырой нефти и дегтя. Раскатисто и сердито гремело, словно в отдалении забивал сваи паровой молот.

И снова на долгие, тягучие минуты мы оказались в плену увиденного. Миры «темной зоны» изменялись, точно узоры в калейдоскопе, не прекращая повергать нас в изумление. Платформа находилась под сводом нового горизонта, и ее спуск продолжался с той же неспешностью, с которой улитка сползает по замшелому стволу вяза. Нам же выпала возможность осмотреться на мили окрест.

Без сомнения, эта часть Корабля была зеркальным отражением Угольного Мешка. Однако отличия также оказались разительными. Прежде всего отсутствовала Карбоновая Глыба. Старик Надсон, вложивший средства в экспедицию, был бы разочарован: вместо горы угля здесь имел место овальный котлован со ступенчатыми склонами. Приходило на ум, что полезные ископаемые уже кем-то выработаны. Вид самой долины так же красноречиво говорил, что некогда здесь находилась промышленная зона, однако со временем все работы прекратились, и на эти бесплодные земли пришли упадок и запустение. Терриконы наползали один на другой, не было ни пятнышка зелени. Грунт – как будто вспахан чудовищным плугом, за которым мог бы идти языческий бог из седой древности. В низине, прилегающей к котловану, угадывалось какое-то движение. Хотя это могло колыхаться горячее марево.

А еще через миг никто не смог удержать восклицания. Из-за серого муравейника вытянутого террикона вышли четыре реликтовых механоида – собрата того исполинского экземпляра, чей остов украшал фойе Рей-Браунского университета. Только эти механоиды отнюдь не были реликтовыми. Они были порождением «темной зоны» и существовали с нами в одно и то же время, как бы ни безумно это могло звучать.

Шестилапые, с передними конечностями, которые можно было бы с натяжкой назвать руками. С крошечными безликими головами на длинных и гибких шеях.