Русская фантастика 2015

Мы расчистили часть стены и натолкнулись на плоскость из материала, похожего на стекло. Я смыл со стекла грязь, использовав воду из фляги.

И увидел то, что до сих пор посещает меня в кошмарных сновидениях.

Я увидел черноту, в которой ровно светили похожие на застывшую снежную пыль искорки. Я увидел покрытую причудливым рельефом внешнюю поверхность Корабля, – я сразу понял, что это такое, – она уходила в бесконечность, терялась в абсолютной ночи, которая, оказывается, каждое мгновение окружала наш хрупкий мир.

Мне порой снится, что я вываливаюсь из этого окна. Что я лечу над безжизненной поверхностью Корабля, а ночь, царящая за бортом, выпивает из меня жизнь.

– «Край» Корабля выглядел неподвижным, – сказал я, – и мертвым.

– Наш университет запланировал экспедицию к «краю», – сообщил Арнольд. – Ее участники будут вооружены высокоточными измерительными приборами. Только после тщательных исследований мы сможем делать выводы о незыблемости «края».

– Вот как?.. – приподнял бровь Милфорд. – Наука окажется перед вами в долгу, коллега.

В ту ночь я не мог уснуть. Сказывались перемена места, обильный и жирный ужин, а также моя склонность к бессонницам. Я ворочался с боку на бок, зарывался руками в свежее сено, раскиданное по полу трапезной слугами. Утомленные переходом студенты и ученые мужи храпели на все голоса. А рабочие в окрестных лагерях, как и я, не спали: они били в тамтамы и распевали песни. За кирпичными стенами административного корпуса что-то затевалось.

После полуночи я услышал голос Льюиса. Управляющий разговаривал со своими людьми, и он был встревожен. Застучали копыта, небольшой конный отряд отдалился от здания. Минут через сорок в отдалении прогремели выстрелы.

Я вышел на крыльцо. С удивлением увидел сидящего на табурете майора Шефнера. Майор курил трубку, на его коленях лежал «винчестер».

– Что стряслось, майор?

– Ночная смена прекратила работу. Управляющий поскакал поговорить с людьми.

Снова загрохотали выстрелы. Я посмотрел в сторону Карбоновой Глыбы, у ее подножия горело множество костров, а на лесах – сотни факелов. Гора в таком освещении казалась облитой кровью, как жертвенный камень язычников.

– Идите спать, мистер Шелдон, – посоветовал майор. – Нам завтра понадобится ваша свежая голова.

– А вы, майор? – спросил я.

– И я тоже отправлюсь спать, – флегматично ответил тот и запыхтел трубкой. По всему было видно, что он собирается бдеть до рассвета.

Очевидно, этот факт на каком-то подсознательном уровне оказал расслабляющее воздействие. Мне почти сразу же удалось уснуть.

Но наши тревоги не развеялись с наступлением утра.

Когда мы собрались в трапезной на завтрак, который состоял из вареных вкрутую яиц, бекона, козьего сыра и гренок со сливочным маслом и джемом, выяснилось, что одного из студентов с нами нет. Поначалу никто не придал этому факту значения: быть может, отсутствующий Ральф Тейлор задержался за умыванием или в отхожем месте? Только майор Шефнер стегал себя перчаткой по колену, то и дело бросая взгляды в сторону двери.

Вскоре к нам присоединился управляющий. Он был бледен, в то же время глаза его сверкали лихорадочным блеском, – сказывалась бессонная ночь. Льюис сообщил, что все неприятности, возникшие ночью, удалось уладить, и призвал нас быть бдительными, пересекая Угольный Мешок.

– Позвольте, джентльмены! – не выдержал Киллиан. – Куда же все-таки запропастился мой студент – мистер Тейлор?

Милфорд отправил своих студентов искать Тейлора. Пока их не было, мы в полнейшем молчании пили кофе. Всех терзали дурные предчувствия.

Вернулись студенты, Тейлора они не нашли. Тогда управляющий Льюис вызвал слуг и приказал им проверить все здание от подвала до чердака, а заодно – конюшни, хлев, два сарая и кузницу.

Но и слуги не смогли обнаружить пропавшего студента. Его лошадь стояла в конюшне вместе с остальными. Вещи тоже были на месте.

– Что же делать… – в задумчивости тер подбородок Милфорд. – Надо проверить рабочие лагеря. Быть может, Тейлор вышел ночью на прогулку и его схватили фанатики. Но на это уйдет уйма времени. Тем не менее я не имею права оставлять своего человека на произвол судьбы.

Льюис прочистил горло и сказал официальным тоном:

– Как управляющий концерна «Надсон и Сын» я заверяю вас, что наша служба безопасности, и я лично приложим все силы, чтобы найти пропавшего Ральфа Тейлора.

– Спаси вас бог, мистер Льюис! – Милфорд вздохнул с облегчением. – В таком случае, мы немедленно выдвигаемся в путь.

– Это весьма разумное решение, сэр, – одобрил управляющий.

Не откладывая дело в долгий ящик, мы принялись седлать лошадей. Я приказал всем вооружиться. Телье, Киллиан, Ганн и студенты разобрали винтовки, которые до сего момента хранились зачехленными в фургоне. Я и майор Шефнер в пути никогда не расставались с оружием, а Милфорд показал, что у него на поясе в кобуре – револьвер. Профессор Арнольд проигнорировал мое распоряжение, но его ассистенты схватили по винтовке и расположились на козлах фургона с оборудованием.

После вчерашнего дождя в Угольном Мешке было сыро. Над лужайками, поросшими чахлой травой, серыми клочьями висел туман. На голых ветвях кустарников восседало воронье. Когда мы проходили мимо, черные птицы расправляли крылья и принимались истошно кричать, нагоняя на нас сплин.

Милфорд то и дело озирался. Наверное, надеялся, что потерявшийся студент неожиданно найдется.

Мы пересекли одну железную дорогу, затем – вторую. Постояли, ожидая, пока состав из наполненных углем вагонеток неспешно проедет мимо, направляясь к сереющим вдали складам, а затем пересекли и третью железную дорогу.

Нам стали попадаться дубовые рощи и спонтанные переборки разной ширины. Последние не образовывали отсеки, они просто непонятно зачем соединяли землю со сводом: бесполезные, увитые плющами нержавеющие куски металла.

Ветер снова пах снегом, его порывы доносили шум воды и грохот гребных колес барж, принадлежащих различным промышленным компаниям Объединенного Королевства. Спрос на надсоновский уголь был традиционно высоким на всех горизонтах Корабля, где обитали люди.

Свод постепенно становился ниже, вскоре впереди показались входы в тоннели. Их было десять. Все они располагались на одинаковом расстоянии друг от друга. Послышался гудок паровоза, проходящего с горизонта на горизонт. Мы приближались к той части Корабля, через которую шло множество коммуникаций, соединяющих разные уровни нашего многослойного мира.

Нужный нам подъемник находился в третьем восточном тоннеле. Туда мы и направились по старой, редко используемой грунтовке.

Я заметил, что майор Шефнер то и дело наклоняется к шее лошади, что-то высматривая на дерне.

– Следы? – спросил я.

– Свежие, – подтвердил майор.

– Смотрите в оба, джентльмены, – сказал я тогда. – Вы давно не в Гранд-Парке.

Первым увидел покойника, наверное, снова Шефнер. Я еще не успел понять, почему это майор спешился, а он уже кинулся к входу в тоннель. Через несколько секунд Шефнер, не выпуская из зубов мундштук чадящей трубки, стоял возле трупа. Я подъехал ближе и спрыгнул с лошади.

– Господи Иисусе… – пробормотал Милфорд. Остальные тоже заторопились спешиться.

Мы обступили покойника со всех сторон. На дороге лежал пропавший Ральф Тейлор. Прежде белая сорочка теперь была черна от грязи, угля и крови. Кто-то, точно мясник на бойне, пронзил остро заточенным штырем юному кораблеографу сердце. Возле тела крови не было, и это указывало на то, что Тейлор был убит в другом месте, а сюда доставлен позднее.

– Ральфа специально оставили здесь, – мне казалось, что я озвучиваю очевидное. Тем не менее слова сами рвались наружу. – Они знали, какой мы дорогой пойдем, и оставили тело, чтоб мы нашли его.

Майор Шефнер кивнул.

– Проклятые фанатики, – простонал Милфорд. Он вытянул из кармана платок и промокнул им покрытую испариной лысину.

– Необходимо изменить маршрут, – констатировал Шефнер. – Пока это лишь предупреждение. Следы на дороге ведут в одну сторону. Впереди ждет засада.

– Что скажете вы, мистер Шелдон? – обратился ко мне Милфорд.

– Идем вперед, – сказал я, поправляя ремень винтовки. – И упаси господь этих убийц оказаться у нас на пути.

Милфорд кивнул. Я знал, что профессор против изменений в маршруте, по крайней мере – на начальном этапе.

Нам пришлось расстаться еще с одним членом экспедиции – сокурсник и близкий друг погибшего поскакал обратно, чтобы известить о страшной находке управляющего Льюиса. Таким образом, наш отряд сократился на двух человек. А ведь самая сложная часть пути ждала впереди.

В подъемнике у нас заложило уши. Мы поднялись на высоту необжитых горизонтов. Покинули платформу, достигнув уровня Бронвудского леса. Места там были исключительно дикие; следы свиней, волков, косуль и мелких видов механоидов стали попадаться сразу возле шахты подъемника. Можно было, конечно, вскрыть одну из «темных зон» на соседнем с Угольным Мешком или даже с Сити горизонте, но мы соблюдали предельную осторожность. Если привычному миру случится соприкоснуться с миром, до последнего момента недоступным, хранящим за глухими переборками неведомые тайны, то пусть это случится в безлюдной местности.

Бронвудский лес встретил нас запахами прелых листьев и грибов. Кроны шумели, ветви поскрипывали, отзываясь на дыхание ветра. Пели птицы. У входа в тоннель с подъемником белели руины церкви времен Крестовых походов.

Старая просека почти заросла шиповником и лещиной. Пришлось взяться за топоры и ножи, чтобы расчистить дорогу для фургонов. Не давала покоя мысль, что здесь мы не одни и что из чащи за нами могут наблюдать убийцы и фанатики, вознамерившиеся во что бы то ни стало сорвать экспедицию.

Только поздним вечером мы подошли к переборке, за которой скрывалась «темная зона». За день мы изрядно вымотались, и сил едва хватило, чтобы разбить лагерь, определиться с ночным дежурством, а после – поужинать.

Я спал возле костра под одеялом в обнимку с «ремингтоном», и, черт возьми, я бы прекрасно выспался, если бы не комары. Для дежурства я выбрал себе самый тяжелый – предрассветный – час, когда лампы под сводом начинают светить даже не в половину накала, а в четверть. Мой напарник – студент-физик – откровенно дремал, но я не стал будить его повторно. Я сидел и смотрел на обступающий лагерь лес, стараясь не прозевать за игрой теней приближение чужаков. Я думал о судьбе, сделавшей меня своим баловнем. Во второй раз я оказался причастным к великому открытию; если судьба продолжит благоволить мне и я вернусь живым, то не потрачу остаток жизни на пьянство. Здесь, на безлюдных горизонтах, в тайге, в тундре, в пустыне – я на своем месте. Здесь воздух легок, он кружит голову, точно опиумный дым. Здесь мое предназначение, и, скорее всего, здесь меня ждет последняя гавань.

Проснулся майор Шефнер. Он пожелал мне доброго утра, а затем объявил общую побудку. Все зевали и потягивались; к нашему облегчению, ночь, таящая в себе угрозу, была пережита без приключений.

После завтрака, который состоял из галет, консервов и растворимого кофе, участники экспедиции приступили к работе.

Сначала мы изучили переборку. Милфорд и Киллиан даже прослушали ее с помощью устройств, которые напоминали докторские стетоскопы. Нужно было убедиться, что за преградой нас не поджидает полость Хаббла, в которой царит убийственная пустота. Профессор Арнольд с ассистентами тем временем отыскали место, где выходила наружу электрическая жила. Я, майор Шефнер и оставшиеся без дела студенты подогнали туда фургон с оборудованием. Затем впритык к переборке поставили палатку из плотного, прорезиненного изнутри брезента.

Милфорд и Киллиан пришли к заключению, что за переборкой есть атмосфера. Тогда ассистенты Арнольда втащили в палатку массивный прибор, который подключили кабелем к электрической жиле. Профессор Арнольд и майор Шефнер надели длинные фартуки, тяжелые резиновые рукавицы и противогазы. Скрылись внутри палатки, тщательно завязав за собой полог. А я приказал всем отойти к лесу.

Плотный материал палатки приглушал звук, но все же мы услышали отвратительный скрежет: как будто некий безумец тащил по брусчатке тяжелый плуг. Минут через десять скрежет прекратился. И прошло еще минут пятнадцать, прежде чем Арнольд и Шефнер вышли наружу и сдернули маски противогазов.

Едва сдерживая нетерпение, мы окружили их. От бороды Арнольда шел сильный запах горелых волос. Лицо доктора технических наук было красно и покрыто бисеринками пота.

– Что ж, – проскрипел Арнольд. – Пробный прожиг прошел успешно. Толщина переборки около пяти с половиной дюймов, структура неоднородная, плотность к середине уменьшается. Давление в «темной зоне» существенно не отличается от давления на горизонте, температура и влажность воздуха несколько выше. Мы взяли пробы атмосферы, после чего залили отверстие эпоксидной смолой. Как только майор Шефнер подтвердит пригодность атмосферы для дыхания, мы осуществим основной прожиг.

– Я поздравляю вас, коллега! – Милфорд пожал Арнольду обтянутую толстой резиной руку. – Ганн! Немедленно задокументировать: 24 июня 1886 года в десять часов тридцать семь минут состоялся первый в истории прожиг переборки, отделяющей безымянную «темную зону» от территорий Объединенного Королевства…

Пока Милфорд диктовал, а Телье и Киллиан поздравляли друг друга и Арнольда, я отошел к майору Шефнеру. Тот изучал образцы атмосферы при помощи маленькой химической лаборатории: колбы, реторты, тигли, пробирки – с реактивами и пустые – стояли перед ним на раскладном столике.

– Надеюсь, что опасения комиссара Пибоди окажутся напрасными, – сказал я, наблюдая, как ловко управляется майор с посудой и реактивами.

– Я тоже, – ответил он.

– Майор, ваша специализация – отравляющие газы? – спросил я полушепотом.

Шефнер взглянул на меня, но ничего не ответил. У Комитета Безопасности – свои тайны. Я понял, что слухи, которые просачивались в прессу, о новых способах ведения войны и о чудовищном химическом оружии, имели под собой основание.

Воодушевленный Милфорд решил не терять время и отдал приказ готовиться к вскрытию переборки. Студенты под руководством Арнольда, которое чаще всего заключалось в нервных окриках и междометиях, принялись выгружать из фургона и устанавливать остальное оборудование. Это были сплошь прототипы, и я не видел ничего подобного раньше, хотя, работая некогда на концерн «Надсон и Сын», привык иметь дело с передовой техникой.

При помощи магнитов к переборке крепились направляющие вроде рельс. На направляющие было посажено сопло, которое соединялось шлангом в металлической оплетке с массивным баллоном. К моему изумлению, в баллоне оказалась вода. Но не простая, а с добавлением гранатового песка. К тому же в баллоне она находилась под высоким давлением.

Ассистенты проверили, легко ли движется сопло по направляющим: устройство описало овал высотою в семь футов и шириною в пять и вернулось в исходную точку. В движение его привели вручную посредством троса и нехитрой подвесной системы.

– Джентльмены! – послышался голос майора Шефнера. – За переборкой – пригодный для дыхания воздух.

Милфорд перевел дух.

– Тогда – с богом! Мы находимся в шаге от великого открытия. Сегодня человек, гражданин Объединенного Королевства, впервые ступит на «темную зону». Для меня будет огромной честью сделать этот шаг вместе с вами! Коллега! – Он повернулся к Арнольду. – Начинайте!

Арнольд заправил бороду под фартук. Надел очки-консервы, затем дал знак ассистенту, и тот с видимым усилием повернул на баллоне с водой кран.

Тончайшая струя ударила из сопла в поверхность переборки. Второй ассистент профессора Арнольда принялся крутить ручку привода, отправляя сопло вдоль направляющей. Я с изумлением обнаружил, что струя воды оставляет на металле четкий и глубокий след.

Профессор Арнольд стоял посреди клубов водяной пыли, уперев руки в бока.

– Больше! Больше давление! – ревел он, отдавая распоряжения. – Вращать равномернее!

Сопло пошло по второму кругу. Сверкнули искры, и дневной свет резко потускнел, суля то ли дождь, то ли кару господню.

– Не останавливаться! – точно сержант на поле боя, заорал на ассистентов Арнольд. – Убью, если кто-то прервет процесс!

Неожиданно всех охватил ужас, но останавливаться было поздно. К тому же мы уже ничего не могли изменить. Сегодня параллельным прямым суждено было пересечься. Два разных мира становились одним целым. И завтра никогда больше не будет похожим на вчера.

Вырезанный водой металлический овал вывалился в «темную зону». Контуры отверстия на несколько мгновений скрылись за завесой пара, а затем врата в другой мир открылись нашему взору.

Мы стояли, пораженные собственным дерзким поступком. А Арнольд сорвал очки и перчатки, устремился к отверстию. Милфорд кинулся следом, страшась уступить лавры первопроходца.

А потом пришла очередь остальных сбросить с себя оцепенение. Студенты наперегонки метнулись вперед, но Милфорд поднял руку, и все сбавили шаг.

Два профессора стояли плечом к плечу и глядели на открывшийся им пейзаж.

– Поздравляю, Джошуа! – пробурчал Арнольд. – Признаки симметрии несомненны.

Сказано это было таким тоном, что я не понял – искренен ли технолог или же язвит.

– Благодарю… – выдохнул Милфорд. Он извлек из футляра подзорную трубу, раздвинул ее и приник к окуляру.

И в следующую секунду мы во все глаза смотрели через окно, появившееся в монолите переборки, на «темную зону».

Там, по другую сторону, простирался окутанный испарениями лес. Ветер доносил непривычные сладковатые запахи и странные звуки, которые не могли быть голосами птиц или зверей. Даже дневной свет был другим: более спелым, красновато-оранжевым.

Быть может, эта необычность помешала мне разглядеть симметрию, о которой вели разговор ученые.

– Форма свода, – принялся перечислять Милфорд, – рельеф, колоннада у дальней переборки…

– Все это так, – проворчал Арнольд, – кроме того, что мы видим не такой же Бронвудский лес, а какие-то… джунгли.

– Мы не исключали, что эволюция в изолированных «темных зонах» могла идти иным путем, – высказался Телье.

– Я думаю, что стоит повременить с разговорами, коллеги. – Милфорд сложил подзорную трубу и посмотрел на нас.

– Валяйте же, Джошуа! – бросил Арнольд.