Русская фантастика 2015

Они шли друг за другом. Две особи более крупного размера, и две – относительно мелкого. То и дело из труб, расположенных на спинах за плечевыми поясами, вырывались облака зловонного сизого чада.

Один из студентов по распоряжению профессора Телье уселся на платформу и принялся зарисовывать удивительное шествие в блокноте, ловко орудуя карандашом. Какая все-таки жалость, что наше фотографическое оборудование осталось в Броквудском лесу.

Механоиды скрылись за очередным отвалом земли. На движущуюся платформу они не обратили ни малейшего внимания. Либо это было для них привычным явлением, либо природа Корабля лишила механические создания любопытства.

Итак, платформа остановилась. Какое-то время мы молча стояли и, нахмурившись, рассматривали негостеприимный пейзаж. Было очевидно, что здесь мы вряд ли сможем найти воду и пищу. Даже горизонт с гигантскими червями и мокрицами мог показаться более пригодным для жизни нежданных гостей из Объединенного Королевства.

Затем мы почувствовали, что за нами кто-то наблюдает. Взгляд был пристальным и холодным, так мог глядеть охотник, оценивая расстояние до цели, скорость ветра, вычисляя упреждение, прежде чем спустить курок…

Я рывком оглянулся. Что-то темное скрылось за терриконом, только зашуршал потревоженный щебень.

– Здесь как в кошмарном сне, – пожаловался Уильям Ганн.

– Зря мы сюда пришли, – поддержал своего аспиранта Милфорд.

– Зря или не зря, – протянул майор Шефнер, забросив «винчестер» на плечо, – нужно разведать горизонт, джентльмены. А после будет видно, что делать: вернуться или искать следующий подъемник.

Я же прислушался к гулкому звуку, что рождался и затихал в отдалении. Человеку с живым воображением могло бы показаться, что на другом конце пустоши бьется, иногда сбиваясь с ритма, металлическое сердце.

– Предлагаю проверить источник шума, – сказал я. – Карбоновой Глыбы нет, похоже, месторождения горизонта выработаны. Но я не удивлюсь, если там отыщется промышленный объект.

Легкий ропот прошел по нашему отряду.

– Хорош, должно быть, завод, спрятанный в глубине «темной зоны», – высказался Киллиан. – Настоящая адова кузница… Боюсь, джентльмены, что старик Надсон покажется ангелом по сравнению с теми силами, которые могут хозяйничать здесь.

– Не драматизируйте, мой любезный Ричард, – возразил Телье. – Дьяволу не нужны заводы.

Мы побрели на шум, источник которого располагался в северной части горизонта. Никто из нас не питал иллюзий относительного этого похода. Не было ни энтузиазма, ни излишка моральных сил, могущих подпитывать наш дух. Никто не шутил, никто не пытался затеять научный диспут. Мы нехотя обменивались короткими фразами, то и дело смачивая забитые пылью глотки водой с привкусом ржавчины.

Повсюду встречались следы механоидов. Похоже, горизонт был населен самыми разными видами этих существ. Некоторые из них были не крупнее воробьев, а некоторые превосходили размерами даже тех гигантов, шествие которых мы наблюдали с платформы подъемника.

Обойдя очередной отвал каменистого грунта, мы убедились, что эта часть «темной зоны» может быть не менее жестока, чем горизонт чудовищных мокриц. Покореженные останки исполинского цельнометаллического существа и многочисленные следы когтистых лап вокруг корпуса недвусмысленно говорили, что здесь идет такая же борьба и что проигравшему не уготовано ничего иного, кроме смерти.

И еще этот взгляд, направленный нам в спины…

Взгляд как будто стал материальным. Он превратился в тонкий, словно вязальная спица, луч. Он уперся в спину майора Шефнера, скользнул по шее и ключице, прощупал заброшенную на плечо винтовку. Затем луч переместился на лысину Милфорда, затем на повязанную платком шею Уильяма Ганна.

И никто его не видел, кроме меня. Все разглядывали разрушенную механическую и электроническую внутренность мертвого существа.

– Если бы я нашел все необходимые части, – проговорил студент-технолог по имени Отто Янсен – ему единственному из трех представителей Дервингтонширского университета посчастливилось выжить под обстрелом бандитов. – Если бы удалось подключиться к электрической жиле… То можно было бы попытаться прожечь переборку и отправить послание в Угольный Мешок…

Мои спутники упорно не замечали луч. Они смотрели на безусого юнца, как на святого пророка, на изможденные лица возвращался румянец, и в потухших глазах разгорался огонь. Юноша парой косноязычных фраз, произнесенных с австрийским акцентом, смог разбудить в людях надежду.

Я подхватил винтовку и стремительно развернулся.

Луч исчез. Над дальним терриконом промелькнуло нечто, похожее на хвост скорпиона – только из черной вороненой стали. Да ударила вверх сизая струя вонючего дыма.

Не сказав никому ни слова, я кинулся к подозрительному террикону, стал взбираться по ненадежному откосу. Свет ламп, сияющих на своде, как будто сконцентрировался на мне. Я обливался потом, со свистом втягивал растрескавшимися губами горячий воздух, с отвращением ощущая, как скрипит на зубах пыль.

Но с вершины я увидел лишь висящие в неподвижном воздухе серые клубы и вереницу свежих следов.

…Мы устроили привал в тени бетонной глыбы, торчащей из земли, точно пенек гнилого зуба. Решили приберечь оставшиеся припасы, довольствовались лишь теплой водой и табаком.

Профессор Телье и любопытные студенты изучили останки растерзанного механоида.

– Безнадежно, – такой вердикт вынес Отто Янсен. – Все внутренние узлы уничтожены, ничего не уцелело. Едва ли мы найдем что-нибудь полезное… Кроме, пожалуй, нескольких обрезков кабеля.

А Милфорд, откинувшись спиной на бетонную глыбу и опустив шляпу так, что остался виден только подбородок, заросший рыжеватой щетиной, произнес сонным голосом:

– Сверхсимметрия подтверждена, в Объединенном Королевстве я бы стал героем… Да, Шелдон, я всегда вам завидовал. Вы совершили свое открытие наобум, преодолев тяготы перехода через Сибирию. Я же не являюсь человеком силового действия. Мое открытие родилось на кончике пера. Но мне страстно хотелось своими глазами убедиться в правильности теории. Я поплатился за свою гордыню…

Что я мог ответить этому человеку? Мы знали, что идем в неизведанное. Следовательно, осознавали степень риска.

– Не унывайте, док, – сказал я. – Это все тот же Корабль, наш Корабль. А значит, мы сможем найти дорогу домой.

– Сначала мы открыли, что Корабль пределен, а не простирается бесконечно, – продолжил лениво Милфорд. – Затем, что его внутреннее устройство высокоорганизованно… Но остается главный вопрос – зачем? Корабль не мог сформироваться сам по себе. Физики неоднократно пытались рассчитать вероятность самопроизвольного возникновения Корабля, и каждый раз мы приходили к невероятно малому числу. Наш Корабль попросту невозможен, и все же он существует! И мы живем в нем… Это лаконичное совершенство и сбалансированность физических констант, благодаря которой возможна жизнь… Зачем, Шелдон? Каков был великий замысел?

– Я не знаю, док, – чистосердечно признался я. – Надо думать, чтобы мы нашли ответ?

– И меня приводит в ярость сама мысль, что ответ может найти кто-то другой, – слабо шевеля воспаленными губами, произнес профессор. – И что я – сгину в том пространстве, которое сам открыл.

– Господь создал Корабль познаваемым, – ответил в тон Милфорду я. – Мы можем обойти каждый горизонт, прощупать и измерить каждый его дюйм.

Милфорд приподнял шляпу и посмотрел мне в глаза.

– А вы, простая душа… задумывались ли вы, каким Корабль может быть снаружи? Наверняка, нет! Что для вас предел познания? Вы не видите дальше, чем на ружейный выстрел. – И он вяло махнул рукой, словно хотел отогнать муху.

Мне не хотелось обсуждать это вслух, тем не менее я решился:

– Порой, док, мне снится, будто я вываливаюсь в забортную пустоту. Я не вижу Корабль со стороны, а только окружающую его вечную ночь. И в этой ночи я тону, словно в темной речной воде.

– М-да… – Милфорд потер виски. – Тогда вы, вероятно, задавали себе вопросы… Что есть эта пустота? Так ли уж она пуста? Конечна ли она?

Действительно, я не единожды размышлял об этом. Но каждый раз я приходил к достаточно простым выводам: да, окружающее Корабль пространство пусто и тянется бесконечно во всех направлениях. Корабль – это единственный материальный островок посреди небытия.

Неожиданно подал голос Уильям Ганн.

– Мне же, джентльмены, кажется перспективной идея, что Корабль сформировался из облака забортной пыли, – сказал он, с опаской поглядывая на своего научного руководителя, словно опасался, что Милфорд подвергнет его обструкции.

Милфорд медленно кивнул.

– Физика внекорабельного пространства – наука, за которой будущее, – подтвердил он. – Однако пока мы не можем смотреть в будущее настолько далеко.

Здесь уж я не удержался и съязвил:

– Вы не рискуете смотреть в будущее дальше, чем на ружейный выстрел.

– Будущее… – Милфорд снова опустил шляпу на лицо. – Нас отделяет пять дюймов высокоуглеродистой стали от Объединенного Королевства. Каких-то пять дюймов… Но даже это расстояние, как выяснилось, нам не по зубам.

Кажется, механоиды не знали, как относиться к пришельцам из Объединенного Королевства. Наше появление неизменно приводило эти удивительные порождения природы Корабля в замешательство.

Бронированные рогатые твари с крошечными головенками под цельнометаллическими шейными гребнями прекращали рыться в земле и замирали, не сводя с нас льдисто блистающих кристалликов глаз. В их поведении угадывалось настороженное любопытство, которое, впрочем, в любой момент могло смениться яростью и агрессией или же паникой.

Малые двуногие механоиды, что при помощи циркулярных пил, которыми были оснащены их хищно вытянутые головы, методично расчленяли помятый корпус мертвого гиганта, бросили свое занятие и попятились, сердито размахивая сегментированными хвостами.

Стальной ящер – варан, размером с паровозный локомотив, – старательно делал вид, будто нас не замечает. Он важно шествовал между терриконами, и по похожему на парус из тончайшего золота гребню на его спине ползали бело-голубые змеи электрических разрядов.

Вскоре механоиды смирились с присутствием людей, и все вернулось на круги своя. Жизнь, пугающая своей неестественностью, снова била ключом. И каждого из членов нашей экспедиции невольно пробирала дрожь, ибо то, что мы видели, было насмешкой и пародией на традиционные законы природы. Профессор Телье сравнил механоидов с чудесным образом ожившими статуями или манекенами, которые пытаются вести себя подобно существам из плоти и крови.

С замиранием сердца мы наблюдали, как пара больших двуногих механоидов загнала шестилапого исполина в ловушку – глухой угол, окруженный отвесными склонами спрессованной и твердой, как камень, земли. Гигант хромал, поэтому двуногие охотники смогли отделить его от стада, которое, несмотря на численное превосходство, предпочло обороне бегство.

Двуногие сбавили шаг. Пыхтя перегретыми котлами и выпуская пар через клапаны, расположенные на вывернутых назад коленях, они принялись искать слабое место в корпусе шестилапого. Сверкали спицы красных лучей. Этими неосязаемыми пальцами охотники прощупали броню угодившей в ловушку жертвы. Оба луча сошлись на разошедшемся сварочном шве возле правого плеча шестилапого. И сейчас же последовала первая атака – однако с другой стороны. Когда гигант развернулся, готовый отбросить охотника ударом, второй «хищник» метнулся вперед и повис на боку жертвы, использовав помимо цепких когтей еще и электромагниты. Гигант пошатнулся, присел на широко расставленных лапах, чтобы сохранить устойчивость. В этот миг на него набросился первый охотник. Завизжали дрели, заскрежетала раздираемая обшивка. А затем ослепительно засверкала сварка, ударили в стороны снопы искр, повалил едкий дым.

«Хищники» вырезали и выламывали куски с боков беспомощной, сдавленной весом навалившихся охотников жертвы, извлекали расположенные под обшивкой узлы, выдергивали переплетения кабелей. Все это они прессовали при помощи дюжины пар малых конечностей, расположенных вдоль панцирной груди и сегментированного брюха. А затем прятали лом в расположенные в передней части туловищ грузовые отсеки.

Так происходило «поедание плоти» в мире механоидов. Целесообразность процесса вызывала у нас сомнение. Телье предположил, что «позаимствованные ресурсы» автономные механизмы каким-то образом используют для собственного роста и ремонта поврежденных узлов. Однако наш биолог тут же назвал свое предположение «паранаучным» и «волюнтаристским». Все мы понимали, насколько сложным должно быть внутреннее устройство механоидов, окажись Телье прав. Едва ли даже самым совершенным механизмам доступны возможности живых организмов.

Вскоре охотники перестали терзать поверженного гиганта. Они ушли – перегруженные и неловкие, – оставляя глубокие следы на грунте. Гигант все еще сохранял остатки псевдожизни, он пытался подняться на лапы. Сквозь прорехи в корпусе было видно, как сочится масло из перебитых маслопроводов, как тяжело ходят туда-сюда поршни и плунжера, как искрят оборванные провода.

Но у гиганта не было шансов. Сначала мы услышали дробный топот, а потом из-за террикона выплеснулась стая мелких двуногих. Они в два счета покрыли обреченного живым ковром серо-стального цвета. Стервятники были такими юркими и пронырливыми, что целиком забирались сквозь дыры в корпусе под обшивку и там беззастенчиво крушили все, что попадется под дисковые пилы.

Увиденное нас удручило. Более того, нас не покидала одна простая мысль: мы ничего не можем противопоставить обитателям этого горизонта. Если нам придется сражаться против многотонных, бронированных, словно дредноуты, механоидов, то наши ружья и револьверы будут не опаснее мухобоек. Даже мелкие виды, как мы могли убедиться, были более чем опасны. Само собой, артиллерия превратила бы эти создания снова в руду, но где нам взять артиллерию?

Почти крошечный механоид, похожий на скарабея с мордочкой аллигатора, скатился со склона и упал к ногам профессора Милфорда. Встрепенулся, расправив хромированные крыльца, с присвистом выпустил струйку пара и поднял на телескопической шее головку.

Милфорд, поборов сиюминутное изумление, пробормотал:

– Это… мне?

Механоид-скарабей сжимал в челюстях прямоугольный кусочек пластика размером с визитную карточку. Не дождавшись ответа, профессор опасливо протянул к механоиду руку.

– От него пышет жаром. Надеюсь, он не оторвет мне пальцы… – Милфорд потянул за карточку, механоид курлыкнул и разжал зубы. – Voila! Джентльмены, тут какие-то дырочки…

Мы собрались вокруг Милфорда плотным кольцом. Профессор нацепил пенсне и принялся вертеть карточку в руках.

– Дайте мне! – потребовал майор Шефнер. – Надо перевернуть… Ох уж эти ученые мужи! Чистейший английский… Прошу. – Он передал карточку мне.

Я увидел, что отверстия в пластике образуют слова.

«ПРОСЛЕДУЙТЕ В СОПРОВОЖДЕНИИ»

– Что-что? – не понял Милфорд, когда я произнес написанное вслух.

Студенты принялись озираться. Действительно, в чьем сопровождении и куда нам проследовать? Не станет же нашим проводником механоид-скарабей, что едва крупнее синицы… А главное – от кого послание? Кто считает, будто он вправе отдавать распоряжения джентльменам и верноподданным королевы?

И вообще, текст послания походил на фразу, выдернутую из контекста. Смысл вроде бы понятен, но что стоит за словами – черт разберет.

Внезапно то, что мы принимали за груду темных камней, с лязгом пришло в движение. Перед нами предстал еще один механоид, он походил на шишковатого гибрида черепахи и крокодила с хвостом, оканчивающимся мечевидным отростком. Я вспомнил, что именно такой хвост мелькнул над вершиной террикона, когда я пытался вычислить слежку. Механоид был страшен и грозен. К тому же размером он был сопоставим с першероном, поэтому никому из нас не хотелось бы мериться с эдакой бестией силами. На уродливой голове стального монстра вспыхнул малиновым светом глазок. И сейчас же знакомый луч уперся майору Шефнеру в грудь. С майора луч перескочил на меня, и я ощутил тепло, затем – на Киллиана… Механоид «ощупывал» каждого из нас, словно выбирал самого опасного, того, по кому нужно нанести удар в первую очередь. Нервы у всех были на пределе. Больше всего я опасался, что кто-то поддастся панике и наделает глупостей – например, откроет стрельбу, – и тогда беды точно не избежать.

Однако в следующий миг, когда с разных сторон к нашему отряду приблизились братья-близнецы шишковатого монстра, мы поняли истинную плачевность положения.

Мы продолжили движение в полукольце страховидных сопровождающих. Механоиды ступали слаженно, с грацией крупных хищников, с четкостью швейцарских часов. Кроме натужного гула движителей, льющегося из-под обезображенной в целях маскировки обшивки, они не издавали ни одного лишнего звука.

Поддерживать темп, заданный механоидами, было непросто. Мы на ходу пили воду, вытряхивая последние капли из фляг на иссушенные языки, мы злобно курили, выпуская облака дыма, словно сами сроднились с механоидами «темной зоны».

Местность была однообразна. Один террикон сменялся другим, как две капли воды похожим на предыдущий. Верхний слой грунта был так исковеркан и перемешан, что кое-где виднелись стальные проплешины Палубы – так называемого «нулевого слоя». Иногда нам встречались остатки переборок и прочей корабельной инфраструктуры. Все было в ужасном состоянии: выворочено, спилено и сточено буквально под корень.

Наш путь пересекло высохшее русло реки, на дне которого поблескивал ручеек. Увы, его вода была грязна, как мокрота заядлого курильщика. На камнях собирались шапки серой пены, а на берегах пестрели окрашенные разнообразными химическими примесями лужи.

Несколько десятков мелких механоидов, которые бесцельно бродили вдоль ручья, поспешили взобраться на спины наших сопровождающих и перебраться таким образом на другой берег.

Металлический лязг нарастал. Он не давал покоя, как зубная боль. Звук обрастал оттенками, теперь помимо основного раскатистого «бум-бум-бум», слышался звонкий перестук сотен или тысяч молотов меньшего размера, и каждый из них бил в своем ритме. Звук расширялся в объеме, и нам уже казалось, что вся атмосфера вибрирует, грозя размазать нас по каменистой поверхности, как букашек.

Стена терриконов осталась позади. Расположенная за ней пустошь уходила вниз пологой воронкой. В ее центре виднелся полускрытый султанами пара умопомрачительный котлован. Именно здесь когда-то находился близнец Карбоновой Глыбы. Из провала доносился лязг, по ступенчатым склонам метались багровые всполохи, и изредка взлетали под самый свод пылающие искры. Это был дышащий жаром расплавленного металла ад, грозовая бездна, и именно туда нас вели механоиды.

Когда мы приблизились ярдов на двести, шум смолк. Воцарившаяся тишина была столь внезапна, что я испугался: не поразила ли меня глухота?

Но в следующий миг снова грянуло: ударили вверх струи пара, отдающие точно при извержении гейзера сероводородным душком, и следом заныли высокими голосами невидимые механизмы.

Нечто огромное неторопливо, с ленцой, поднималось из котлована нам навстречу.

Уильям Ганн принялся читать, путая слова, «Отче наш». Майор Шефнер велел ему заткнуться. Милфорд натянул пенсне, а я взялся за флягу, но, увы, в ней было пусто.

Над краем бездны появилась кособокая полусфера, примерно пяти ярдов в диаметре. Она была закреплена на гидравлических подъемниках. Блеснули в свете ламп стекло и начищенная латунь: я разглядел с дюжину объективов телескопических труб. Трубы располагались по кругу – словно стволы пулемета Гатлинга, все это угнездилось на одной стороне полусферы. На другой вспыхнула россыпь малиновых огоньков, и целая гребенка из лучей прошлась по нашему отряду, заставив щуриться и прикрывать глаза ладонями.

Что-то наподобие серебристой слезы скатилось по полусфере. Стрекоча хромированными паучьими ножками, к нам подбежал крохотный механоид. В хелицерах он сжимал уже знакомую нам пластиковую карточку. Профессор Милфорд со вздохом наклонился и протянул руку.

– Хм… Здесь написано – «ближе».

– Ближе? – пошел шепоток среди студентов. – Не очень что-то хочется…

Шефнер перехватил винтовку.

– Ну же, джентльмены! Мы ведь не испугаемся железного ночного горшка?

Мы побрели к окруженной клубами пара полусфере. Механические конвоиры остались на месте. Полусфера не сводила с нас стеклянных глаз. Барабан с телескопическими трубами проворачивался, и на нас фокусировался то один объектив, то другой. Но, к счастью, «ночной горшок» больше не слепил красными лучами.

Вскоре мы оказались в тени полусферы. Металлическая громада нависала над нами. Было слышно, как внутри нее стучат маховики, пыхтит пар и клокочет кипяток в трубопроводах. Затем коротко лязгнуло, словно подал голос велосипедный звонок, и очередной паукообразный механоид вытянул из щели в полусфере новую пластиковую карточку. «Паук» на тончайшем тросе устремился вниз: к профессору Милфорду под ноги.

– «В чем великий замысел», – прочитал Милфорд и обескураженно развел руками. – То есть мы должны ответить, в чем заключен великий замысел? Я правильно полагаю?

– М-да, – потер подбородок Телье. – Вот так сразу? А отдышаться?

Мы не сводили глаз с полусферы. Полусфера пялилась на нас объективами. Механоид принялся метаться по пыли туда и сюда, волоча за собой серебристую нить троса. Он явно был в нетерпении.