Сокровища Аттилы

— Все, что можно, я осмотрел. Стены двадцать пять локтей высотой. Построены вдоль обрыва. Лестницу не поставишь, аркан не добросишь. Воинов в крепости много. Есть сад. Растет ячмень и репа. Разводят свиней.

— Откуда на скале земля? — мрачнея, спросил Чегелай.

— Подняли снизу. Говорят, таскали больше года. Воды в крепости достаточно. Берут из колодца.

Послышались возгласы изумления. Лицо Чегелая становилось все более угрюмым. Корсак продолжил:

— Запасы в крепости очень большие. И еды и оружия. Готы могут защищаться много лет.

— Ты сам видел колодец? — спросил Чегелай.

— Нет. Воду носят из подземелья. Сейчас они строят приспособление для подъема воды лошадью.

— Разве под крепостью есть пещера?

— Да, джавшингир, очень глубокая. В ней готы хранят запасы.

— Ты видел Витириха?

— Перед отъездом. Он сказал, чтобы я передал тебе, джавшингир, что готы уважают договоры и ценят дружбу.

— Больше ничего не говорил?

— Сказал, что у него с Ругилой, пусть будут благосклонны к нему боги, вечный мир, что Белый замок он построил для защиты от славян–антов.

— Скажи, Корсак, почему они тебя оставили в живых?

— Поступили как договаривались, — буркнул тот, опуская глаза.

Внимательно вслушивавшийся в разговор Безносый вдруг протиснулся к тысячнику, обратился к нему:

— Позволь, джавшингир, я сниму с него сапог!

— Сними! — разрешил Чегелай.

Выздоровевший воин мгновенно преобразился, встрепенулся, рванул из ножен клинок, одновременно поднимая лошадь на дыбы, намереваясь прорваться из окружения в степь. Но на его плечах повисли дюжие телохранители, вырвали меч, удержали лошадь. Спешившийся Безносый, ухмыляясь, подошел к обезоруженному Корсаку, снял с его правой ноги сапог, запустил в него руку, пошарил и вынул свернутый трубочкой клочок пергамента и вытряхнул на траву золотые монеты. Вокруг удивленно зацокали, в глазах некоторых вспыхнула алчность. Монет было восемь. Целое богатство! Юргут протянул монеты Чегелаю.

— Византийские, джавшингир!

— Я добыл их у сарматов! — выкрикнул багровый Корсак, яростно вырываясь из сильных рук телохранителей. — Когда ходили во Фракию! Это добыча!

— Пергамент тоже добыча? — насмешливо спросил Чегелай.

— Я нашел его!

Безносый тем временем развернул пергамент, вскричал:

— Джавшингир, это письмо! Написано по–латински!

— Читай!

— «Магистру Руфину много счастья! На землю готов можно проникнуть пятью дорогами. Каждую следует защитить крепостью. Для этого у короля готов достаточно средств и людей. На днях здесь побывал гунн Чегелай. Это один из выдающихся военачальников Ругилы. Он требовал моей выдачи. Пока не построены крепости, Витирих не хочет ссоры с гуннами. Поэтому я уезжаю. Целую полу мантии Благосклонного, Любимого Всевышним, бессчетно припадаю к его стопам».

Чегелай протянул монеты Корсака Безносому.

— Бери. Тебе награда.

— Ты думаешь, джавшингир, если они меня не убили, значит, подкупили? Ошибаешься! — хрипел Корсак. — Они боятся нарушить клятву! Ты же сам сказал Валарису, что заберешь меня на обратном пути! Разве не так?

— У тебя на груди христианский крестик! — Чегелай показал на распахнувшийся ворот кафтана воина. — Они тебя крестили, чтобы подкупить?

— Я крестился во Фракии! У меня давно этот крестик!

— Он лжет, джавшингир, в том походе и я был, — сказал Безносый.

— Ва, конечно, лжет! — вскричал Тюргеш, — С того похода сколько лет прошло, а крестик новенький!

— Кто дал тебе письмо? Витирих? Каматира? — спросил Чегелай.

— Никто не дал, сам нашел! Так старался!

— Кому ты должен был его передать?

Корсак молчал, по–волчьи оскалясь. Последний вопрос был явно лишним. Письмо мог взять любой византийский купец. Их часто можно встретить на караванных дорогах.

— Возьми его на аркан! — велел Чегелай Безносому, поворачивая жеребца.

Корсак прорычал:

— Род Сайгаков отомстит вам за мою смерть! Помните!

Но его никто уже не слушал. Скоро отряд мчался по равнине. На аркане, привязанном к луке седла Безносого, бежал изменник, задыхаясь, с вылезшими из орбит от натуги глазами, делая огромные прыжки. Скоро он упал. Его потащили волоком по каменистой дороге.

Спустя некоторое время Юргут остановил жеребца, слез с него, подошел к лежащему вниз лицом Корсаку. Тот был еще жив. С трудом поднял чудовищно обезображенную голову, со лба, щек лохмотьями свисали кровавые, черные от грязи клочья кожи, один глаз вытек. Налитый предсмертной мукой и ненавистью уцелевший глаз глянул на Юргута, Корсак с трудом прошептал разорванными губами:

— Мы встретимся о тобой… на Небесной равнине… Я с Неба… буду желать тебе зла…

— Помнишь, Корсак, я просил у тебя золотую монету, хотел купить на ночь рабыню у купца? Ты отказал мне, хотя у тебя было три монеты. Я не забыл обиды! — С этими словами Безносый, держа меч обеими руками, с силой погрузил его в спину лежащего. Корсак вздрогнул, по–рыбьи дернулся и замер. Очистив меч о траву, Безносый снял свой сапог, уложил золото Корсака в мешочек с внутренней стороны голенища, любовно погладил шершавую кожу. Хорошо! За восемь монет можно купить жену и повозку. Купцы охотно меняют на золото любой товар. Подобный обмен распространился и среди гуннов. Кто знает, представится ли случай убить Чегелая, а монеты — вот уже, есть! И вчера Дзивулл в большой тайне шепнул ему, что тысяча скоро пойдет в Дакию, а там дворцы с крышами из чистого золота.

Глава 5

НАПАДЕНИЕ НА ПОТАИСС

1

Едва успел Чегелай вернуться на свое стойбище, как примчался скорый гонец от Огбая. Темник–тархан приказывал: «Торопись! Ругила ждет донесений». Чегелай лишь усмехнулся. Гонец от Огбая разминулся с его гонцом к Ругиле. Чегелай доносил вождю о Белом замке Витириха и заодно передал гостинец юному Аттиле — золотого сарматского божка.

Переправа через Прут оказалась неожиданно трудной. Вдруг задул северный ветер, быстро нагнал брюхатых туч, хлынул ливень, да такой, как если бы над землей опрокинули бурдюк с водой. Дождь не прекращался несколько дней. И все время ужасающе гремел гром, а молнии непрерывно прожигали черное небо.

Река вздулась, превратившись в бушующий поток, несла в мутных волнах подмытые в верховьях деревья, трупы животных. Совершили жертвоприношение повелительнице водных стихий богине Земире — зарезали крупного быка, кровь спустили в реку. Дождь только усилился. Зарезали двух коров. Не помогло. Шаман объявил, что кто–то очень могущественный противодействует Чегелаю. Тот вызвал Уара. Прорицатель явился. Уставился в угол оцепенелым взглядом. Опять вокруг него пришел в движение воздух, и возник шелестящий завывающий голос:

— Вижу-у… громадный сердитый громовержец Куар льет из небесного бурдюка воду… Мечет вниз молнии… очень сердит.

— Чего он хочет?

— Человеческих жертвоприношений, — ответил за Уара шаман. — Гунны давно не воевали!

Чегелай с облегчением сказал:

— Если дело только за этим, дай знать громовержцу: Чегелай поклялся разрушить в Дакии первый попавшийся город и принести ему в жертву столько людей, что его бурдюки вместо воды наполнятся свежей кровью.

Ночью дождь прекратился. Но разлившаяся река продолжала бушевать с прежней силой. Видно, боги испытывали воинов Чегелая. Не стали ждать спада воды. Решили переправляться. Раньше гунны это делали на больших кожаных мешках, связанных попарно и наполненных воздухом. Позже переняли у римлян наплавные мосты. Обоза Чегелай с собой брать не стал, чтобы тот не обременял в пути. Обоз пойдет следом. Утром тысячник объявил, что сам великий Тэнгри будет с Неба наблюдать за переправой воинов и в должной мере оценит смелость и находчивость каждого. И как бы подтверждая его слова, из–за туч проглянул огненный зрак солнца.

Стремительность — решающее условие победы. Под рукой у воина всегда есть лошадь, а у нее — грива и хвост, которые предназначены для того, чтобы за них держаться. Подскакал к реке — и кидайся в воду. Богиня Земире благосклонна к смельчакам, она топит лишь трусливых.

Чегелай первым показал пример. Плыл, держась за гриву своего жеребца, сложив оружие и одежду в тючок, закрепленный на седле. За ним кинулись воины. Пространство реки на сотни шагов по течению зачернело лошадьми и людьми.

Безносый плыл следом за Чегелаем. Вот хороший случай. Седеющий затылок тысячника был в десятке шагов. Поднырнуть, дернуть прославленного удальца за ноги, под водой отрезать ему голову. Безносый оглядел реку. Телохранители боролись с потоком, то появляясь, то исчезая в волнах. Каждый был занят собой. Вон мелькает голова Тюргеша с вытаращенными глазами. Наверное, Безносый решился бы на отчаянное дело, если бы простая мысль не остановила его: кто тогда поведет их в Дакию? А там дворцы с золотыми крышами и можно раздобыть себе парочку белотелых рабынь. Зачем рисковать?

Чегелай первым выбрался на берег. За ним лезли на спасительную кручу намокшие телохранители. Семь человек утонуло вместе с лошадьми. Шаман объявил, что Земире взяла этих воинов в подземное царство, на подводных пастбищах они будут пасти ее рыбьи табуны.

За рекой простиралась размокшая зеленая равнина с бесчисленным количеством озер, с низинами, заросшими высоким камышом, лесистыми возвышенностями. Травы здесь были сочны и густы.

До реки Серет шли без остановок, окружив себя дозорами. Гунн всегда должен ждать нападения. Первая сотня, которой командовал племянник Чегелая Карабур, человек безумно смелый, но недалекий, ехала впереди, готовая при появлении противника применить «загон», то есть обратиться в ложное бегство, чтобы увлекшийся погоней противник неожиданно натолкнулся на главные силы. Но равнина между Прутом и Серетом была безлюдна. Встречались по пути брошенные становища. Чернели пустыми проемами окон полуразрушенные хижины в зарослях высокой крапивы и кустарников. Лишь одичалые кошки пронзительно мяукали вслед отряду. Возле озер паслись стада сайгаков. В камышах бродили злобные вепри, высовывая из чащи клыкастые удлиненные морды. Люди ушли из этих мест. Появление гуннов предвещает смерть и разрушение. Гунны всегда побеждают. Неукротимые, они своей безумной отвагой внушили ужас народам на всем пространстве от Понтийского моря до последнего предела земли на западе, где вечный мрак. А живет на этом пространстве народов великое множество — готы, аланы, сарматы, римляне, гепиды, вандалы, герулы, квады, галлы, бриты, саксы, франки — всех не перечислить. И все бегут перед гуннским мечом.

Лишь на берегу Серета, в глубине дикого сумрачного леса, дозоры Карабура обнаружили небольшое селение даков. И как хорошо спрятались! Проезжая вдоль глубокого, заросшего молодым лесом оврага, воины не обратили бы внимания на земляные травянистые холмики в зарослях ивняка, если бы Карабур случайно не наткнулся на малозаметную узкую тропинку, похожую на звериную. Холмики оказались крышами землянок. Памятуя о клятве Чегелая принести жертву Куару, Карабур разметал селение, убил всех жителей, числом около трех десятков. Когда к становищу даков примчался тысячник, там уже догорали землянки и валялись трупы. Карабур встретил его, ожидая похвалы. А тысяче нужен был проводник для перехода через Карпаты. В ярости Чегелай едва не избил плеткой глуповатого племянника и приказал отыскать проводника, иначе он возьмет Карабура на аркан.

Дозоры кинулись обшаривать оба берега реки, заглядывая в каждый овраг. И нашли–таки на отдаленном озере трех рыбаков. Те ничего не знали о печальной судьбе своего селения. Чегелай пообещал рыбакам по десять золотых монет каждому, если они проведут гуннов через горы. Даки охотно согласились, но попросили дать им еще и лошадей, чтобы они смогли быстро вернуться к родным пепелищам.

Несколько дней шли через высокие лесистые Карпаты. Проводники вели гуннов по давно заброшенной римской дороге, мощенной каменными плитами. Уцелели даже столбы — указатели расстояния от Рима, которые ставились через каждую милю [25]. Несколько обветшавших каменных мостов было переброшено через ущелья. Дико и неуютно степняку в горах. Над снежными вершинами клубились тучи. В бездонных пропастях белели туманы. Лошади пугливо пятились от обрывов. Душа гунна жаждет простора. Вскоре спустились с перевала на плоскогорье.

Гунны не лживый народ, и обещания всегда выполняют. Проводники были щедро вознаграждены и отпущены с миром. Обрадованные даки на прощанье сказали, что в нескольких днях пути на запад находится город Потаисс. Там живут потомки римских легионеров–ветеранов [26].

2

Когда до Потаисса оставалось два дня пути, отряд Чегелая встретил большой торговый караван, направлявшийся из Галлии к готам Витириха. Купеческие караваны вольны ходить, куда им заблагорассудится. И в этом им нет никаких препятствий. Польза от купцов настолько велика, что народ, на землях которого караван оказался ограблен, предается величайшему презрению соседей. Вожди племен, боясь позора, оказывают всяческое содействие торговцам, выделяя им охрану.

Хозяином каравана оказался пожилой галл, везший товары из города Труа [27].

Пока его слуги занимались мелкой торговлей с воинами тысячи, предлагая украшения, сласти, а также девушек на ночь, купец беседовал с Чегелаем, угощая его отменным вином. Он с гордостью сообщил, что развел виноградники на Каталаунских полях, много севернее мест исконного выращивания теплолюбивой ягоды. Толмачом был бойкий слуга–алан. По привычке истинного полководца Чегелай полюбопытствовал, обширны ли Каталаунские поля, удобны ли для действий конницы. Купец ответил, что полями их и назвать нельзя из–за оврагов и топей, и, чтобы отвлечь внимание грозного гунна, предложил ему на ночь девушку на выбор. Чегелай охотно согласился, спросил, много ли девушек в караване и кто ими пользуется.

— А кто пожелает, — добродушно отозвался купец. — Они товар. На ночь по одной серебряной монете, молоденькие — по две. Их у меня в караване с полсотни. Некоторые сами просились взять их, чтобы подработать и замуж выйти.

Привели пятерых девушек. Чегелай выбрал двух голубоглазых, полногрудых, велел отвести к себе в шатер, вручил галлу четыре серебряные монеты. Разговор продолжался.

Купцы любопытны и многознающи. Тем и полезны, ибо свои знания в секрете не держат.

— Плохо стало в Дакии! Племена враждуют. Города живут в страхе перед беззаконием. Слух о вашем появлении далеко распространился. В Потаиссе, когда я проезжал, горожане обсуждали на площади, что им следует предпринять. Хорошо, что вы появились в Дакии, — сказал галл, — теперь, надеюсь, здесь будет порядок! Вы сюда надолго?

— Навсегда. В Потаиссе есть гарнизон?

— Откуда ему быть! Царя у даков ведь нет. Каждый город сам по себе. Жители по ночам охраняют. Там уже знают, что вы появились в Дакии. — Купец льстиво хихикнул.

— И что же?

— Горожане собрались на площади, долго обсуждали, что им следует предпринять. Решили выслать навстречу вам делегацию декурионов [28] с подарками. А сначала хотели биться.

Последнее известие оставило Чегелая равнодушным. Если появятся декурионы, подарки он возьмет. Но город уже обречен. Лучше бы защищались, как подобает настоящим мужчинам. Чегелай или погиб бы, или победил, третьего ему не дано. Для Тэнгри нет большего наслаждения, чем наблюдать за битвой отважных. Он спросил, окружен ли Потаисс стеной.

— Только ров и вал, — не обманул галл. — Город заключил с окрестными племенами договор о вольной торговле. Живут мирно, зачем им стена?..

С тем и легли спать. Безносый в эту ночь был в головном дозоре, так что его золотые остались целы. Утром купец пожаловался Чегелаю, что некоторые воины обманули его девушек: брал на ночь один, а пользовались вдесятером. Ему как хозяину нанесен убыток.

— Да и многие девушки теперь себя плохо чувствуют. Договор/нарушать нельзя. Боги наказывают отступников, — добавил он.

Чегелай вызвал сотников и велел им расплатиться с девушками честно. Если у воинов не хватит монет, пусть им даст сотник в счет будущей добычи.

На следующий день заставы гуннов перекрыли все дороги, ведущие в Потаисс. К Чегелаю привели нескольких жителей ближнего селения, и он тщательно расспросил их о расположении улиц в городе и где находятся дома богатых горожан.

Ближе к вечеру в стойбище тысячи прибыл предводитель сарматского племени фарнаков Абе—Ак. Племя фарнаков, как известно, не ушло с вандалами в Паннонию. Молодой, богатырски сложенный предводитель смело подошел к костру, возле которого Чегелай и Карабур, сидя на корточках, наблюдали, как Безносый поджаривает на огне мясо вепря.

Гунну нет нужды знать чужие языки, но в языке гуннов нуждаются все. Абе—Ака сопровождали два рослых воина. Один нес панцирь искусной работы, другой — бобровую шапку. Вождь сарматов вручил подарки тысячнику.

— Говори! — велел Чегелай, словно перед ним стоял простой воин.

Могучий Абе—Ак переломил свою гордость. Он напомнил пришлому предводителю, что сарматы не причинили зла гуннам и всегда соблюдали договор о мире.

— Мы готовы по первому требованию Ругилы выставить в помощь вам нашу конницу, — сказал сармат. — А если вашим стадам тесно в степях между Борисфеном и Гипанисом, мы уступим и эти земли. Сами же уйдем в Паннонию.

— Паннония скоро тоже будет наша, — равнодушно заметил Чегелай, беря дымящееся мясо и на кинжале протягивая его Абе—Аку, приглашая отведать.

Абе—Ак без колебаний взял предложенное угощение. Совместная трапеза укрепляет доверие. Обычай был соблюден. Чегелай заметно смягчился. Спросил, много ли у сарматов конницы.

— Пять тысяч, — решительно ответил Абе—Ак и добавил: — Клянусь богиней Табити, я не привык скрывать что–либо!

— Ха! — оторвавшись от еды, воскликнул безбородый Карабур. — Когда мы сразили вождя германцев Германариха, от нас бежало двадцать туменов готов!

Глупость возраста не знает. Чегелай велел неумному родичу помолчать и обратился к побледневшему сармату:

— Не сочти его слова за оскорбление. Он еще молод, чтобы работать языком столь же искусно, как мечом. Я передам твое предложение Ругиле, да благословят его боги. Как он решит, так и будет. Надеюсь, мы станем союзниками. Есть ли твои соплеменники в Потаиссе?

— Нет. Там живут даки и римляне. Мы кочевники, как и вы, и не привыкли жить в вонючих домах.

— Это хорошо, — благосклонно решил Чегелай. — Отправляйся же с миром к себе. Мы вас не тронем. Нужны ли вам рабы?