Деньги и механизм обмена

Как уже упомянуто, нужно различать три понятия, которые, находясь между собою в тесной связи, не должны, однако, непременно совпадать. Нет надобности, чтобы единица ценности (или нормальное весовое количество данного металла) представляла отдельную монету; она может быть или слишком велика для чеканки, или слишком мала. Необходимо только, чтобы выпущенные в обращение монеты выражались в числах, кратных единице ценности, или в ее простых долях. Также нет надобности, чтобы число, выражающее ценность товара, непременно соответствовало некоторому количеству действительно существующих монет или единиц ценности, как это видно из существования так называемых счетных денег, которых нельзя смешивать ни с циркулирующими, ни с нормальными деньгами. Поясним это на примере англосаксонской денежной системы. Единицей ценности был саксонский фунт серебра, который был слишком велик, чтобы из него чеканить монету. Единственными, выпущенными в большом количестве англосаксонскими королями, монетами были серебряные пенсы и полупенсы; но обыкновенными счетными деньгами служили шиллинги, ценность которых, после нескольких колебаний между 4 и 5 пенсами, была, наконец, установлена Вильгельмом I в 12 пенсов, что сохранилось до сих пор. Но до Генриха I не было выпущено ни одного шиллинга. Раньше этого периода роль счетных денег играл Mankus, имевший 30 пенсов или 6 шиллингов, по 5 пенсов каждый. У англосаксов употреблялись еще в качестве счетных денег Mark, Ork и Thrisma. В новейшей английской системе совпадают единица ценности, счетные деньги, орудие обращения и ходячая монета, и это представляет значительные удобства. Соверен представляет для крупных платежей одновременно ходячую монету, единицу ценности и счетные деньги, между тем как для меньших сумм предпочитают шиллинг. Во Франции золотой франк служит счетными деньгами и единицей ценности; а так как он весит только 0,3226 грамма, то выпускаются только золотые 5, 10 и 20-франковики наряду с серебряными монетами меньшего достоинства. В России до Петра Великого рубль был только фиктивной счетной единицей, равной 100 медным копейкам.

Когда деньги какой-либо страны подвергаются изменению, то легко может случиться, что единицы, монеты, счета и ценности разобщаются. Иногда новые счетные деньги приноравливаются к старой монете, как это было в Норвегии. Правительство старалось ввести шведскую десятичную денежную систему; отдельные купцы также начали считать в своих книгах на кроны и эре, хотя циркулирующие деньги почти исключительно состояли из старых Skilling'ов и бумажных талеров. С другой стороны, случается так, что монета меняется, а в сношениях с иностранными купцами употребляются старые счетные деньги. Так, например, до 1875 года, на основании закона 1789 года, вексельный курс между Соединенными Штатами и Англией равнялся 4 шиллингам 6 пенсам за 1 доллар, что составляет традиционную курсовую ценность мексиканского доллара, и это удержалось и тогда, когда американские доллары стали чеканиться с ценностью 49,316 английских пенсов.

Две причины обыкновенно вызывают несовпадение монеты со счетными деньгами. Если монета настолько стерлась или подверглась такой намеренной порче, что она упала ниже своего веса, то часто, допуская ажио или прибавку за происшедшее уменьшение ценности, удерживают старую нормальную ценность и счетную единицу, как это было, например, в Амстердаме, Гамбурге и других городах. Если, далее, в какой-либо стране вдруг выпущены худшие деньги, чем циркулировавшие раньше, то счетные деньги или изменяются соответственно происшедшей порче монеты, или остаются без перемены; относительно разных периодов английской истории, например, трудно, даже невозможно решить, выражались ли цены в новых плохих или старых хороших деньгах. В своей прекрасной книге «История земледелия и цен в Англии» Роджерс обращает внимание на то, что чеканные деньги в XIV столетии часто брались на вес, хотя они служили счетными деньгами. В старинных счетах он нашел расходные статьи как для изготовления весов с целью взвешивать монеты, так и для возмещения слишком малого веса их. Во многих странах циркулирующие деньги в настоящее время состоят не из простого, в себе замыкающегося ряда монет, а из пестрой смеси ввезенных из-за границы монет разнообразной величины и ценности. Здесь счетные деньги по необходимости должны отличаться от находящихся в обращении монет, ценность которых в таком случае обыкновенно определяется по тарифу, выраженному в местных счетных деньгах. Так, например, еще недавно в Германии английские и французские деньги принимались по определенному тарифу без всяких затруднений. В Канаде господствует большая денежная путаница, благодаря одновременному обращению монет самых разнообразных систем; так как она сама не чеканит монет, то оборотные деньги состоят из множества иностранных монет, главным образом, из долларов разного рода. Денежную единицу составляет доллар, принимаемый в 50 английских пенсов, но он функционирует не в виде монеты, а только в банкнотах. Рядом с этим существуют еще два различных вида счетных денег: 1) серебряный галифакский ливр, делящийся на 20 шиллингов, по 20 пенсов каждый, ценность которого определяется тем, что 60 таких пенсов равны доллару, и 2) галифакские стерлинги, которые употребляются при нотировании иностранных вексельных курсов и ценность которых определяется по соответствию с ценностью старого доллара.

Монеты делятся на нормальные деньги и денежные знаки. Нормальными деньгами называется такая монета, меновая ценность которой основывается исключительно на ценности содержащегося в ней материала. Чекан служит лишь для обозначения и гарантирования содержания чистого металла. На такие монеты можно смотреть просто как на благородный металл (Bullion); они могут быть обращены в слитки и вывезены в такие страны, где они не составляют законного орудия обращения, ибо их металлическая ценность, совершенно независимая от законодателя, везде признана. Напротив, ценность денежных знаков определяется тем фактом, что они, в силу ли закона или обычая, находятся в известном неизменном отношении к нормальной монете. Металл, заключающийся в денежном знаке, имеет, конечно, известную ценность, но ценность эта всегда меньше номинальной ценности денежного знака. У английских серебряных денег разница эта составляет, смотря по рыночной цене, от 9 до 12 процентов, а у бронзовых — даже 75 процентов. Точно так же действительная ценность французских бронзовых монет составляет немногим больше 1/₄ их номинальной ценности. В других случаях разница эта еще больше — например, у многих из старинных крейцеров, циркулировавших в Германии. Наибольшая разница между действительной и номинальной ценностью имела место у галифакских полупенсов, возбудивших некогда такое неудовольствие в Ирландии, и у разменных денег, однажды выпущенных Карлом II в Ирландии.

Ценность содержащегося в монете металла называется обыкновенно внутренней ценностью монеты; но это слово «внутренний» легко может ввести в заблуждение насчет понятия «ценность» вообще, которая, на самом деле, не внутреннее, существующее само по себе свойство, а только случайное, внешнее отношение. Для устранения двусмысленности мы будем употреблять выражение «металлическая ценность», отличая ее от установленной обычаем или законом номинальной ценности, по которой монета обращается фактически или по постановлению закона. Металлическая ценность монеты может упасть ниже ее номинальной ценности вследствие уменьшения или веса ее, или содержания в ней чистого металла. В английских серебряных монетах содержится серебра 92,58 процента. Серебряные монеты, имевшие полный, соответствующий их номинальной ценности (в теории, по крайней мере) вес, были в 1816 году уменьшены на 6 процентов всего своего веса, следовательно, и количество чистого металла, при не изменившейся пробе, уменьшилось; поэтому они в сущности сделались денежными знаками и таковыми остались. Напротив, во Франции и других примкнувших к монетной конференции 1865 года странах мелкие серебряные монеты — полуфранки, франки и двухфранковики были обращены в денежные знаки тем, что содержание чистого металла было низведено с 910 до 835 частей на 1000 частей монетного металла. Безразлично, каким из этих способов происходит уменьшение металлической ценности; впрочем, английский способ, если только монеты становятся не слишком малы, имеет то преимущество, что вес может узнать всякий, тогда как содержание чистого металла могут, кроме профессиональных пробиреров, определить немногие. Едва ли нужно упоминать, что монеты, циркулирующие в одной стране как законный денежный знак, должны приниматься в другой стране лишь по их металлической ценности.

Деньги различаются, далее, смотря по тому, служат ли они законным платежным средством или нет, другими словами, имеют они принудительный курс или нет. Законными платежными средствами называют такие деньги, которые кредитор обязан принять в уплату долга, выраженного в денежной системе данной страны. Всякий законодатель стремится к устранению неопределенности в исполнении договоров, вследствие чего законы о монетах определяют в точности, что должно считаться со стороны должника законной уплатой денежного долга. Если должник предлагает своему кредитору уплатить ему долг законным платежным средством, а тот отказывается принять, то кредитор потом может, конечно, требовать уплаты долга или обратиться в суд, но зато на него падают судебные издержки.

Многие социальные явления не могут быть поняты, если не принять во внимание силы привычки и обычая. Это особенно имеет место в учении о деньгах. Могущественные монархи нередко пытались пустить в обращение новые монеты и изъять старые, но никакие законы и наказания ничего не могли поделать против коренящегося в собственном интересе и привычке народного инстинкта. Многие трудности, встречающиеся при объяснении отдельных явлений денежного оборота, рассеиваются при ближайшем рассмотрении характера лиц, употребляющих деньги, и мотивов, в силу которых они их удерживают или бросают. Прежде всего нужно заметить, что масса публики, употребляющей монеты, не обладает ни теоретическим, ни каким-либо другим знакомством с природой денег, и всякий держится обычной, исконной оценки циркулирующей монеты. Публика спрашивает только, принималась ли уже та или другая монета другими или нет. Так, например, жители отдаленных частей Норвегии все еще предпочитают старый бумажный талер новым красивым золотым монетам в 20 крон, потому что масса не имеет возможности познакомиться с металлической или хотя бы законной ценностью новой монеты. Лишь немногие имеют весы, необходимые для взвешивания монеты, а содержание чистого металла может определить только профессиональный пробирный мастер или химик. Путешественнику, привезшему новые золотые монеты в страну, где никто ее не знает, нередко приходится терпеть большие убытки. Когда английские бронзовые пенсы были еще новинкой, я случайно привез несколько монет в Уэльс и там их не хотели принимать. Вообще, человек обыкновенно принимает монету потому, что она ему знакома, и это явление до того распространено среди некультурных народов, что там считают целесообразным при выпуске новых монет сохранять старый рисунок. Поэтому часто выпускают монеты, помеченные старым годом или снабженные бюстом давно умершего монарха. В настоящее время в Австрии продолжают еще чеканить талеры Марии Терезии и притом с тем же рисунком и годом, с которыми они были выпущены в 1780 году. Происходит это оттого, что талеры очень распространены в некоторых частях Леванта и у многих племен Северной Африки; поэтому английское правительство, предпринимая поход в Абиссинию, изготовило много таких монет, чтобы расплачиваться ими с туземцами. По этой же причине мексиканские доллары, весьма распространенные на Востоке, циркулируют по курсу, несколько превышающему их металлическую ценность. Влиянием привычки и невозможностью для простого человека определить истинную ценность монеты объясняется и порча монет, так часто предпринимавшаяся королями: опыт показал, что раз новые монеты имеют тот же внешний вид, что и старые, и на ощупь ничем от них не отличаются, то публика без всяких околичностей принимает испорченные деньги. История монеты всех стран есть, в сущности, ни более, ни менее, как повествование о порче монеты государством и отдельными лицами; лишь изредка встречаются почтенные, но, к сожалению, безуспешные попытки восстановить полный вес монеты. Замечательный пример неоднократных попыток обмануть народ представляют известные римские денарии времен консульства. Фальшивые монетчики распространили среди покоренных германских племен посеребренные монеты, недоброкачественность которых узнавалась, вероятно, посредством надрезывания краев. Когда, вследствие этого, через некоторое время германцы привыкли видеть в обращении настоящие монеты с надрезанными краями, то римское правительство выпустило новые монеты с точно такими же краями. Фальшивые монетчики, однако, не упали духом. Они также начали изготовлять посеребренные монеты с готовыми уже надрезами и довели свое искусство до такой степени, что и самые надрезы имели вид настоящего металла; в музеях немало фальшивых монет этого рода.

Если большая публика не делает различия между монетами, раз только они одинаковы на вид, то менялы, торговцы металлом, банкиры и золотых дел мастера стараются ознакомиться с этим различием с целью извлечь отсюда выгоду; для этого они часто или сами переплавляют монеты в слитки или вывозят их за границу, где также, рано или поздно, переплавляются. Если много монет теряется при кораблекрушениях или другим путем и значительное их количество уходит за границу вместе с путешественниками и эмигрантами, которых не интересует точная металлическая ценность монеты, то гораздо большая часть звонких денег уходит из обращения благодаря таким лицам, которые в точности знают, сколько они выигрывают от переплавления новой тяжеловесной монеты. С этой целью они из большого количества монет выбирают самые тяжелые и отправляют их в плавильный тигель, а старые, стертые монеты они при всяком удобном случае спускают. В Англии такая процедура практикуется в больших размерах и носит название picking, culling и garbling. Это подтверждает тот всеобщий, господствующий в денежном обращении, закон, который Маклеодом был справедливо назван законом или теоремой Грэшема, по имени сэра Томаса Грэшема, который открыл его 300 лет тому назад. Закон этот гласит: хорошие деньги вытесняются плохими, и далее: хорошие деньги не могут вытеснить плохих[2]. На первый взгляд кажется странным, что, хотя выпущены красивые, новые, полновесные монеты, публика тем не менее предпочитает употреблять старые, плохие. Благодаря этому обстоятельству, оказались тщетными многие благожелательные попытки монетных реформ, что причинило значительный ущерб государствам, потерявшим израсходованные на это суммы, и что повергло в немалое смущение государственных людей, незнакомых с основами учения о деньгах. Во всех других случаях собственный интерес побуждает каждого выбирать лучшее и отбрасывать худшее; в денежной же сфере может показаться, будто, напротив, каждый старается удержать худшее и отбросить лучшее. Секрет открывается очень просто. Вообще говоря, публика вовсе не отказывается от лучших монет и безразлично передает из рук в руки как худшие, так и лучшие монеты, потому что она смотрит на них только как на орудие обращения. Но исчезновение хорошей монеты следует приписать вине тех лиц, которые выбирают наиболее тяжелые монеты с целью их переплавления или вывозят их за границу, собирают в виде сокровищ и перерабатывают в изделия и листовое золото. Закон Грэшема вполне опровергает упомянутое выше мнение Г. Спенсера, что изготовление денег должно быть предоставлено частным фабрикантам. Кто хочет купить мебель, книги или платье, от того можно ожидать, что, насколько позволяют ему средства, он выберет вещи наилучшего качества, потому что он хочет их сохранить. Иное дело с деньгами. Деньги выпускают только для обращения. Монеты нужны не для того, чтобы держать их в своем кармане, а для того, чтобы препроводить их дальше в карман соседа; и потому, чем хуже деньги, тем больше собственный выигрыш. Вследствие этого существует естественная склонность к порче металлических денег — склонность, которая может быть устранена только путем постоянного контроля со стороны государства. Из закона Грэшема вытекают две меры предосторожности для установления и сохранения хороших денег. Прежде всего необходимо, чтобы нормальная монета как можно меньше уклонялась от нормального веса, потому что разница идет лишь в пользу того, кто торгует благородными металлами и вывозит их, и побуждает его воспользоваться представляющейся выгодой. Затем необходимо извлекать из обращения те монеты, которые вследствие долгого употребления стерлись и спустились ниже наименьшего законного веса, ибо, в противном случае, они долго будут циркулировать как денежные знаки. Всякая торговая сделка состоит в обмене товаров равной ценности, и потому деньги должны состоять из таких монет, в которых содержится приблизительно одинаковое количество металла, так, чтобы всякий, не исключая торговцев благородными металлами, банкиров и вообще всех торгующих деньгами, безразлично давал или принимал одну монету вместо другой того же рода. Ясно, что этого не может быть с монетами, служащими только денежными знаками, так как курсовая ценность денежного знака превышает его металлическую ценность, и для всякого, кто употребляет их не как орудие обращения, разница эта является прямой потерей. Вес денежного знака, поэтому, не имеет значения лишь до тех пор, пока публика готова его принимать и отклонение его от надлежащего веса не так велико, чтобы побудить фальшивых монетчиков к подделке. Привычка и трудность точного определения ценности представляют в настоящее время две постоянно действующие причины ухудшения монеты. Так, например, соверен по закону должен иметь не меньше 7,984 грамма веса; на практике, однако, платежи производятся и такими соверенами, металлическая ценность которых уклоняется от законной на 2–4 пенса и даже на 6–8 пенсов. Всякая нормальная монета имеет, следовательно, тенденцию спуститься до уровня денежного знака, который может быть извлечен из обращения только государством.

Закон Грэшема о неспособности хороших денег вытеснить плохие относилась первоначально только к монетам из одного и того же металла, но она справедлива для всякого рода обращающихся на известной территории монет. Так, золото в сравнении с серебром, серебро — с медью, бумажные деньги — с золотом подчинены тому же закону: более дешевое платежное средство остается в обращении, а более дорогое уходит. Весьма поучительный пример представляет в этом отношении Япония. Когда в 1858 году между Великобританией, Соединенными Штатами и Японией был заключен договор, открывавший эту страну, по крайней мере отчасти, для европейской торговли, там существовала в высшей степени замечательная денежная система. Самой полноценной японской монетой был кобанг — тонкая, овальная золотая монета в 6,25 сантиметра длины и 3,1 ширины и весом в 13,33 грамма, с простыми украшениями. В обращении она шла в японских городах по 4 серебряных итцебу, но настоящая ценность ее была 18 шиллингов 5 пенсов (около 9 рублей), тогда как 1 серебряный итцебу стоил 1 шиллинг 4 пенса (70 копеек). Японцы, следовательно, принимали свои золотые деньги в И их настоящей ценности, определяемой отношением ценностей обоих этих металлов в других странах. Первые европейские купцы, конечно, не преминули воспользоваться этим необыкновенным обстоятельством; скупая кобанги по местному курсу, они утраивали свои деньги, пока туземцы не обратили на это внимания и не изъяли из обращения оставшиеся еще кобанги. После этого японское правительство предприняло полное преобразование своей денежной системы, скупив английские монетные мастерские в Гонконге. То, что в такой поразительной форме имело место в Японии, происходило в меньшей степени в Англии и других европейских государствах. Лишь только отношение золота к серебру, установленное законной валютой какой-либо страны, уклоняется на 1 — 2 процента от отношения их рыночных цен, становится выгоднее вывозить один металл, чем другой; так было во Франции, где в промежуток времени 1848— 1869 годов серебряная монета все более вытеснялась золотой, пока последняя не восторжествовала. Подобным же образом определился характер денежной системы в большинстве других государств, а Англия и Соединенные Штаты увидели себя поэтому вынужденными ввести золотую валюту, как господствующую. Весьма вероятно, что уже в Риме во времена республики и императоров обнаружилась вся трудность регулирования обращения серебряных денег наряду с медными, и трудность эта возросла еще более, когда введены были и золотые монеты.

ГЛАВА VIII

Системы металлических денег

Мы теперь достаточно подготовлены к рассмотрению различных систем металлических денег. Не вдаваясь в подробности, мы здесь дадим лишь краткий обзор тех методов, которыми можно установить денежную систему из двух, трех и более металлов.

Относительно металлических денег правительство может занять пять различных положений:

1) Оно может ограничиться обеспечением хорошей системы мер и весов, а затем предоставить металлам свободно переходить из рук в руки наравне с другими товарами, при помощи обычных в стране мер и весов и в форме, наиболее удобной для публики. Это — система весовых денег;

2) Чтобы устранить неудобства, происходящие от частого взвешивания монет и от неизвестности содержания чистого металла, правительство может отчеканить монеты определенного веса и пробы из одного или нескольких металлов и предоставить публике платить по договорам и обязательствам монетами того или другого рода, как кому угодно. Это — свободная, т. е. не фиксированная законом, система платежных денег;

3) Для предотвращения недоразумений правительство, выпуская монеты из разных металлов, может, однако, постановить, чтобы платежи по всякого рода договорам, выраженным в национальной денежной единице, производились монетами из определенного металла (если только в договоре не оговорено противное), а обращение всех других родов денег не регламентируется никакими законами, так что курсовая ценность их, по сравнению с ценностью законной монеты, может изменяться. Это — денежная система с простой валютой;

4) Правительство может чеканить монеты из двух или нескольких металлов и постановить, что платежи по денежным договорам могут производиться монетой того или другого рода, по определенному, установленному законом курсу. Это — сложная валюта;

5) Правительство может, наконец, объявить одну монету главным законным платежным средством и вместе с тем постановить, что до известной суммы должны приниматься и другие монеты. Это — смешанная валюта.

Порядок, в котором мы перечислили главные денежные системы, представляет собой не только логическую последовательность, но и историческую. Достоверно известно, что древнейшая денежная система основывалась на весовых деньгах. Нет сомнения, что благородные металлы служили меновым средством еще до изобретения весов, причем крупинки или куски металла взвешивались или измерялись каким-либо грубым способом; позднее стали прибегать при заключении крупных сделок к весам. Из многих мест Ветхого Завета можно заключить, что у древних евреев были в обращении весовые деньги. В книге Исхода (23, 16) говорится, что Авраам отвесил Эфрону 400 мешков серебра, «которое сплошь и рядом употреблялось в торговле»; но упомянутое здесь серебро, очевидно, состояло из грубых кусков или колец, которые нельзя причислить к монетам. В книге Иова говорится: «За нее (мудрость) нельзя ни золота дать, ни серебра отвесить, чтобы ее купить» (28, 15).

Аристотель в своей «Политике» (кн. I, гл. 9) высказывается в том смысле, что деньги первоначально определялись по весу и по величине. Что так было в действительности, видно из того, что потом, когда весовая денежная единица уже вышла из употребления, долго еще существовал обычай — при продаже рабов приносить весы. Едва ли можно сомневаться в том, что всякая монетная система была первоначально весовой и что единицей ценности служила весовая единица определенного металла. Английский фунт стерлингов — это не что иное, как древнесаксонский фунт монетного серебра, из которого чеканилась не одна монета (она была бы слишком велика), а 240, каждая весом в 1 пфенниг. Английский и шотландский фунт, а также французский ливр представляют собой остатки однообразной международной денежной и весовой системы, введение которой приписывается Карлу Великому; к сожалению, благодаря практиковавшейся повсюду порче монет, однообразие это исчезло. Важнейшие единицы ценности, употреблявшиеся другими народами и в другие эпохи, также были первоначально весовыми единицами; таковы мешок, талант, асс, stater (у греков), libra (в Испании), марка, фунт, лира.

В Ветхом Завете три раза встречается слово Kesitha в смысле денег; по мнению профессора Теодореса, оно означает не «ягненок», как думали некоторые древние комментаторы, а определенный вес или определенное количество. Арабское Kist означает весы.

Во многих странах весовые деньги употребляются и в настоящее время. В Бирмане, например, где в обращении находятся три металла — олово, серебро и золото, — все платежи производятся при помощи весов, причем весовой единицей для серебра служит Tikat. В Китае и Кохинхине хотя и существуют монеты, называемые Kasch или Sapek, но золото и серебро обыкновенно идут на вес, а весовой единицей служит tael. По словам графа Rochechouart'a, золото и серебро рассматриваются в Китае как простые товары: не снабжены ни штемпелем, ни пробой. Путешественник должен брать с собой эти металлы, так как чтобы возить с собой достаточное количество Kasch, потребовался бы целый воз. При размене золота и серебра путешественник терпит обыкновенно большие убытки, как вследствие фальшивых весов, так и вследствие того, что ему в точности неизвестна проба металла. Покупая тэль золота, он дает около 18 тэлей серебра, хотя при продаже он возьмет за нее не больше 14 тэлей серебра.

Как бы ни были велики недостатки весовой системы, нация прибегает к ней всякий раз, когда благодаря стертости монеты, смешению денег разных систем, падению какого-либо государства и т. п., доверие общества к системе высшего типа поколебалось. Хотя серебряный пфенниг англосаксов номинально соответствовал весовому пфеннигу, однако обыкновенно давали compensatio ad pensum, т. е. деньги принимали на вес, но с вычетом за стертость или намеренную порчу монеты. Римский асс весил первоначально один римский фунт, но с течением времени он становился все легче и легче, так что к Первой Пунической войне вес его упал до двух унций, а ко Второй — до одного. Вследствие этого римляне снова начали взвешивать металл, и весовые деньги, в отличие от платежной единицы, назывались aes grave. В настоящее время весовые деньги встречаются чаще, чем думают. Во многих странах обращается на рынке пестрая смесь старых золотых, серебряных и медных монет, ввезенных из разных концов земного шара, стертых, обрезанных, потерявших часть своей внутренней ценности. Чтобы предохранить себя от обменов и убытков, нет другого средства, как взвесить каждую монету в отдельности; штемпель же, которым они снабжены, имеет лишь то значение, что показывает пробу металла. Весовые деньги употребляются также при международных платежах. Государственные постановления, относящиеся к узаконенному платежному средству, не имеют никакого значения за пределами данного государства, а так как все монеты более или менее стираются и вообще не могут иметь абсолютно одинаковый вес, то за границей ценность их определяется весом содержащегося в них чистого металла. Монеты государств, пользующихся хорошим управлением, покупаются на вес, не будучи предварительно обращены в слитки; монеты же мелких государств, выпускавших время от времени легкие деньги, просто-напросто переплавляются в слитки.

Может показаться, что для снабжения нации деньгами нет ничего проще, как возвратиться к первоначальному значению монеты, т. е. выпустить куски золота, серебра и меди со штемпелем, удостоверяющим, что они имеют определенный вес, а публике при всякого рода сделках предоставить полную свободу выбора монеты. Такие куски металла с гарантированным весом были бы ни чем иным, как выпущенным на рынок товаром, и относительная ценность их определялась бы сама собою. Подобный характер имел план французского правительства эпохи революции, не осуществившийся, впрочем, на практике. По закону от термидора III года, предполагалось выбить из золота, серебра и меди кругляки весом в 10 граммов и пустить их в обращение, не устанавливая легальным путем их ценности. Но для большинства населения решительно безразлично, находятся ли монеты в простом отношении к весовой системе или нет, так как редко кто вообще обращает внимание на вес монеты. Для публики достаточно знать, сколько медных монет идет за одну серебряную и сколько серебряных — за одну золотую. При этой системе всякий платеж требовал бы сложных выкладок; приходилось бы, например, вычислять, какое количество кусков серебра по 10 граммов соответствует по своей рыночной цене куску золота такого же веса. Вычисления эти отнимали бы много времени, и притом лучшие счетчики всегда наживались бы за счет худших, т. е. за счет бедных и необразованных людей. Ввиду таких очевидных неудобств денежной системы, не регулируемой законом, ни одно правительство не решалось ее у себя ввести. Однако, благодаря смешению разнообразных монет различных государств, во многих местах развились денежные системы, аналогичные вышеописанной. Некоторые полудикие племена не имеют собственной монеты, но употребляют те деньги, которые доходят до них в торговле. На западном берегу Африки, например, самая ходкая монета — это испанский доллар, хотя употребляются также датские, французские и голландские деньги. В южноамериканских государствах господствует страшная путаница в денежном обращении: наряду с монетами собственной чеканки употребляются североамериканские «орлы», золотые дублоны, серебряные доллары, английские соверены, пиастры и пр. То же самое находим в британских колониях. В британской Вест-Индии, наряду с английскими монетами, циркулируют североамериканские, мексиканские, испанские и другие доллары, причем мерилом ценности служит большей частью испанский доллар, в котором выражается ценность всех других монет.

Не меньшую путаницу находим на Востоке. В Сингапуре обращается индийская рупия наряду с испанским и американским долларом. Первая имеет собственную денежную систему, но очень грубую; вес персидских монет подвергается большим колебаниям, так что оценка их производится при помощи весов. Кроме них, платежным средством служат еще русские, турецкие и австрийские деньги. Благоустроенные государства также нередко допускали у себя иностранные монеты. Так, в Германии принимались по определенному тарифу английские и французские золотые монеты. Законом от 28 июня 1834 года были допущены к обращению английские, французские, испанские, мексиканские и многие другие золотые монеты; 21 февраля 1857 года закон этот был отменен, но некоторые иностранные монеты все-таки продолжали приниматься в государственных кассах.

Фер Герцог описал систему параллельной валюты, состоящую в том, что государство чеканит монеты из двух металлов, которые служат узаконенным платежным средством, а курс их (одна относительно другой) определяется в зависимости от рыночной цены металлов. Как пример такой валюты, он приводит серебряный риксдалер, обращавшийся в Швеции наряду с международными деньгами — золотыми дукатами. Индийское правительство также не раз пыталось ввести золотую валюту рядом с господствующей в Индии простой законной серебряной валютой. В Индии издавна существуют золотые могуры, составляющие около И0 всех обращающихся в стране монет. Они имеют такой же вес и такую же пробу, как серебряные рупии, а по ценности равны 15–152'3 рупиям. Нам кажется, что система, называемая Фер Герцогом параллельной, либо совпадает с той, которую мы назвали системой свободных, не регулируемых законом платежных средств, либо с системой простой, законной валюты, сопровождаемой побочной монетой, ценность которой, подобно ценности всякого товара, постоянно колеблется. Валюта Индии принадлежит к последней системе. На практике немыслимо одновременное существование двух различных параллельных валют, и хотя государство нередко чеканит монеты из двух металлов, предоставляя своим подданным полную свободу выбора, но мерилом ценности служит обыкновенно один из этих металлов.

Из всех денежных систем самой древней является простая законная валюта. Первоначально считалось достаточным иметь монеты из одного металла или даже один только сорт монет одинакового веса. В Спарте, например, железные слитки составляли в древнейшие времена единственное узаконенное орудие обращения, а у римлян aes, без сомнения, долго служил единственным платежным средством. В Китае единственным мерилом ценности и законным орудием обращения является медный каш или сапек. В Англии от Эгберта до Эдуарда III деньги чеканились только из серебра, если не считать немногих золотых монет, еще не установившихся окончательно; серебро было единственным законным орудием обращения, а монет из другого металла было очень мало.

Валюта из одного металла (монометаллизм) имеет то преимущество, что она очень проста и исключает всякие сомнения: всякий знает в точности, что он должен платить и что получать, и если все монеты имеют одинаковую величину и находятся друг к другу в простом кратном отношении (как, например, древние английские монеты), то никто не рискует потерять от простой ошибки в счете. Но система эта имеет и свои недостатки. Тот или другой монетный металл неудобен для больших или малых платежей, смотря по тому, дешев ли он или дорог. Чтобы уплатить 3000 рублей шведскими медяками или китайскими кашами, необходим целый воз, а сосчитывание каш отнимает очень много времени. Если в стране господствует исключительно серебряная валюта, то неудобство состоит в том, что невозможно создать очень мелкую монету для малых платежей. Трудно себе представить, как можно было вести розничную торговлю в те времена, когда самая мелкая монета — серебряный пенни — весила 4426 граммов, а благородные металлы были дороже, чем теперь. Пенни разрезали обыкновенно на две (halfpence) и четыре части (fourthing, откуда — позднейший farthing), но и четверть пенни имела такую ценность, как нынешние 3 или 4 пенса. Однако монеты того времени состояли, главным образом, из серебряных пенни.

Впрочем, если правительство чеканит монету только из одного металла, то публика сама ввозит из-за границы деньги из другого металла. Так появились в Англии (в англосаксонскую эпоху) византийские золотые монеты и флорентийские («флорины»), бывшие здесь в таком же ходу, как в других странах. Впоследствии, за неимением официальных медных денег, в Англии стали циркулировать марки, выпущенные лавочниками.

Простая валюта постепенно развилась в систему из двух и нескольких металлов. Когда, например, английские короли из дома Плантагенетов нашли, что, хотя они выпускали одни лишь серебряные монеты, публика, однако, употребляла и золотые деньги, то они стали чеканить и золотые монеты, определив, в каком отношении они должны обмениваться на серебро. Таким образом, была создана двойная валюта. Когда через некоторое время относительная ценность металлов перестала соответствовать относительному весу монет, то пришлось новым указом изменить прежнюю относительную ценность обоих сортов денег. Таким путем английское правительство регулировало обращение золотых и серебряных денег на протяжении от 1257 до 1664 года; монет из меди и других дешевых металлов тогда еще не было. В промежутке времени от 1664 до 1717 года не издано было ни одного закона, касающегося относительной ценности золотых и серебряных монет, так что выраженная в шиллингах цена гинеи снова стала колебаться; время от времени она падала до 30 шиллингов, частью от того, что серебро вообще дешевело, частью же потому, что серебряная монета подвергалась порче вследствие стертости и намеренного обрезывания. Следовательно, на самом деле в Англии существовала в это время простая валюта.

Неудовлетворительное состояние серебряных денег обратило на себя всеобщее внимание в начале прошлого столетия. В своем знаменитом докладе 1717 года Исаак Ньютон предлагал правительству вернуться к старой системе, установив раз навсегда определенное отношение гинеи к серебру; он полагал, что самое лучшее было бы приравнять гинею к 21 шиллингу. Предложение это было принято, и с этих пор гинея считалась в 21 шиллинг. Таким образом, снова установлена была двойная валюта, так как публике при платежах предоставлялся свободный выбор между золотом и серебром. На практике рыночная цена металлов редко совпадает с отношением, установленным законом для монет. По норме Исаака Ньютона, золото получило добавочную ценность в 11/₂ процента, так что металл этот в монете был на столько же процентов дороже серебра. Вследствие этого, согласно законам металлического обращения, полновесные серебряные монеты вышли из обращения или уплыли за границу, а фактическим мерилом ценности сделалось золото.

Подобный же результат имели попытки введения двойной валюты в других странах. Когда в 1762 году в Массачусетсе золото объявлено было таким же законным платежным средством, как серебро, причем гран золота должен был равняться 21/₂ пенсам, то в короткое время серебряные монеты вышли из обращения, так как золото было оценено на 5 процентов выше. Издавались многочисленные законы с целью воспрепятствовать этому отливу серебряных денег, но они оставались безуспешными, пока сохранялась слишком высокая оценка золота. Здесь правительство сделало попытку соединить золотую валюту с серебряной, не уяснив себе тех принципов, которые нужно иметь в виду при подобных экспериментах. Сознательно двойная валюта впервые введена была во время Французской революции. В 1790 году Мирабо представил Национальному Собранию известную записку о началах денежного обращения, в которой он высказался в пользу серебра, как наилучшего материала для денег, мотивируя это тем, что серебра имеется несравненно больше золота. Он предлагал серебро сделать «конституционными деньгами», т. е. узаконенным платежным средством, а золото и медь — лишь «добавочным знаком ценности». Идея Мирабо осуществилась не вполне; законом 1 августа 1793 года вес франка в серебре установлен был в 10 граммов, а законом 28 термидора IV года — в 5 граммов. Старые золотые монеты в 24 и 48 ливров остались в обращении, а новые десятиграммовые золотые монеты, которые должны были быть отчеканены на основании закона, выпущены не были. В IX году предложено было Годэном, при определении относительного веса золотых и серебряных монет, принять отношение 151/₂:1; по этому проекту франк должен был иметь 5 граммов серебра с содержанием чистого металла в 9/₁₀; а золотой 20-франковик — 6,451 грамма, с тем же содержанием чистого металла. Годэн исходил, по-видимому, из той мысли, что предложенное им отношение ценностей достаточно близко к рыночному, что те и другие монеты могут долго существовать рядом без особых неудобств, а в случае значительного изменения относительной ценности золота и серебра достаточно будет изъять из обращения золотые монеты, переплавить их и выпустить снова уже с измененным весом. После долгих дебатов проект Годэна был принят, хотя и не по тем мотивам, которые выставлены были самим Годэном; совершенно лишить золото характера денег считали невозможным из опасения, что останется слишком мало меновых средств; оставить же ценность денег неопределенной также неудобно, потому что это поведет к недоразумениям.

Отношением, принятым в конце концов законодательным собранием, серебро оценено было слишком высоко, вследствие чего на французском денежном рынке с течением времени остались одни тяжеловесные пятифранковики или экю. Эти тяжелые серебряные деньги исчезли лишь тогда, когда открытие калифорнийских и австралийских золотых рудников сделало золото самым дешевым платежным средством.

Как мы видели выше, валюта из одного металла затрудняет малые или большие платежи, смотря по тому, дорог или дешев монетный металл. Если же выпускаются две или несколько серий полновесных монет из разных металлов, относительная ценность которых, не будучи фиксирована законом, может колебаться, то в конце концов оказываются необходимыми сложные вычисления, весьма неудобные при платежах. Наконец, если государство объявляет законными платежными средствами оба металла, установив в то же время определенное, неизменчивое отношение между их ценностями, то из обращения будет исчезать то один, то другой металл, а торговцы деньгами в видах барыша будут переплавлять или вывозить за границу тот из них, который в слитках будет дороже, чем в монете. Но возможна еще другая система, по которой мерилом ценности и законным платежным средством служит один металл, а рядом с ним выпускаются второстепенные денежные знаки из других металлов, употребляемые лишь для уплаты балансов, и то только на малые суммы. Ценность этих знаков зависит от того, в каком отношении они обмениваются на нормальную монету; при установлении их веса должно быть обращено особенное внимание на то, чтобы их металлическая ценность была меньше нормальной. Эти меры предосторожности сделают невозможным их переплавление или вывоз за границу из корыстных видов, а меновое отношение их к главной национальной монете не будет существенным образом отличаться от предписанной государством нормы.

Система смешанной законной валюты естественным образом вытекает из двойной валюты: если по установленному законом тарифу золото слишком высоко оценено в сравнении с серебром, то все полновесные серебряные монеты постепенно будут выходить из обращения, а неполновесные будут, в сущности, лишь денежными знаками. На началах смешанной системы основана нынешняя валюта в Англии.

Такая денежная система существовала во многих странах, хотя этого не понимали или не желали признать. Она неизбежна везде, где обращаются золотые и серебряные монеты с определенным, официально установленным отношением между их ценностями, и серебряные монеты потеряли значительную часть своего веса вследствие стертости или намеренной порчи. С 1717 года, когда ценность гинеи определена была в 21 шиллинг, до введения нынешней системы в Англии, в принципе, признавалась двойная валюта; в действительности же серебряные монеты были так редки и до того стерты, что они служили только денежными знаками. В ряду разных сортов денег к ним присоединился третий член — медные марки лавочников, которые никогда не были полновесны, но в силу обычая обращались на рынке в известном отношении к серебряной монете.

Большинство народов, задающих тон в мировом концерте, приняли в большей или меньшей степени смешанную валюту. Франция, Бельгия, Швейцария и Италия в принципе держатся, правда, двойной валюты, но в действительности все монеты ниже 5 франков обратились там в простые денежные знаки, так как содержание чистого металла в них уменьшено на 71/₂ процента и принимаются они, как законное платежное средство, только на ограниченную сумму; вместе с этим медные деньги никто не обязан принимать на сумму больше 5 франков. В Соединенных Штатах законом признана двойная валюта; в действительности же там существует смешанная валюта, так как золото оценено слишком высоко. К этому присоединилось еще то, что законом 21 февраля 1853 года уменьшен был вес мелких серебряных монет, которые признаны были законным платежным средством на сумму не более 5 долларов. Серебряные трехцентовые монеты, а также многочисленные медные, бронзовые и никелевые, были простыми денежными знаками, считавшимися законным платежным средством лишь на ограниченную сумму.

Новая денежная система Германии основана целиком на смешанной валюте.

ГЛАВА IX

Погашение обязательств

Убедившись на опыте в преимуществах металлических денег, человек с течением времени замечает, что можно обойтись и без них; и вот возникают такие отношения, которые имеют большое сходство с натуральным меновым процессом. Таким образом, торговые и промышленные отношения возвращаются к своему исходному пункту, но позднейшая форма непосредственного обмена многим отличается от первоначальной. Купля и продажа все еще совершаются при помощи золотых и серебряных монет, но это делается так, что некоторое количество товаров, выраженное в золотой и серебряной единице, идет в обмен за равноценное количество других товаров, измеряемое точно таким же образом. Выступая в роли орудия обращения, деньги являются теперь простыми условными знаками, за которые можно, в случае надобности, получить золото, хотя в качестве менового средства металл этот употребляется очень редко. Как известно, деньги исполняют по меньшей мере две, а зачастую и четыре различные функции, и при малоразвитых торговых отношениях представляется целесообразным, чтобы все эти функции выполнялись одним металлом. Но такое соединение различных функций вовсе не является наивыгоднейшим при всех обстоятельствах. Мы увидим, что золото и серебро всегда останутся всеобщим мерилом ценности, но в значительной мере потеряют свое значение, как материальное меновое средство, переходящее от покупателя к продавцу. С тех пор, как возник натуральный обмен, люди значительно продвинулись в своем развитии, приближаясь к такой системе меновых отношений, при которой благородные металлы, как орудие обращения, играют ограниченную роль. Различные способы, делающие употребление денег излишним, можно расположить в следующем порядке:

1) замена нормальных металлических денег условными;

2) кредит по книгам;

3) система чеков;

4) иностранные векселя и

5) международная система погашения платежей.

Металлические деньги чрезвычайно облегчают меновой процесс. Но с течением времени нации, употреблявшие золотые и серебряные деньги, нашли, что в обращение могут быть пущены денежные знаки с низкой металлической ценностью, куски кожи или даже бумаги, имеющие чисто номинальную стоимость и удостоверяющие, что их владельцу принадлежат монеты на известную сумму. Вещество, заменяющее золотые, серебряные и медные деньги, первоначально являлось только символом металла. Но когда люди уже свыклись с употреблением такого рода денег-символов, то явилась возможность вовсе удалить из обращения благородные металлы, представителем которых они служили, и оставить лишь куски кожи или бумаги, которые сами по себе не имеют никакой ценности. Так появились неразменные бумажные деньги. Такие деньги никогда, впрочем, не переступают границ того государства, которое их выпустило. Далее, купцы, торгующие с иностранцами, заметили, что если бы они вздумали всякую сделку немедленно оплачивать наличными металлическими деньгами, то они понесли бы большие убытки, сопряженные с платежом процентом, а нередко рисковали бы и всем своим капиталом; они поэтому издавна ввели в употребление векселя (иностранные), которые, подобно вышеупомянутым символическим деньгам, переходят из рук в руки, подобно удостоверениям, подтверждающим денежный долг; благодаря им, громадное количество меновых сделок часто производится при помощи однократной наличной уплаты. Но есть еще более удобное средство, при помощи которого можно избегнуть употребления материального орудия обращения, не подвергаясь в то же время неприятностям натурального обмена. Люди, часто заключавшие между собой сделки купли-продажи, в конце концов убедились в бессмысленности такого порядка, по которому сначала какая-либо сумма денег уплачивается за то, что куплено, а потом та же сумма получается обратно за то, что продано. Очевидно, что вполне достаточно лишь выразить в денежной единице ценность вымениваемых товаров, а наличными деньгами уплатить только разницу. Так как вошло в обычай отдавать на хранение золотых дел мастерам или банкирам те деньги, которые в данный момент не нужны, то с течением времени заметили, что квитанция может сослужить ту же службу, что и сами деньги, и что если два лица имеют дело с одним и тем же банкиром, то им нет надобности держать у себя деньги, необходимые для взаимных расплат. Для уравнения их взаимных обязательств вполне достаточно простого переноса в книгах их общего банкира. Банкиры, в свою очередь, могут подобным же образом уравнивать свои обязательства по отношению друг к другу. На этих началах развилась в Англии и Америке обширная расчетная система, основная идея которой состоит в том, что все крупные внутренние коммерческие расчеты производятся посредством простого перемещения цифр в книгах. В силу этой системы Лондон является денежным центром всей Великобритании; кроме того, замечается тенденция сделать Лондон центральным пунктом и для крупных международных расчетов. На практике выяснилось, что в Лондоне гораздо удобнее, чем где-либо, хранить свои деньги и получать кредит или подлежащие уплате векселя. А так как в Лондоне в то же время сосредоточивается большая часть банков всего мира, то он как бы самой природой предназначен служить расчетным домом для всего земного шара. Эти-то главнейшие стадии развития менового механизма или уравнения платежей и составляют предмет нижеследующих страниц.

ГЛАВА X

Условные деньги

Хотя в настоящее время различают только металлические деньги и бумажные, — ибо материалом для условных денег служит теперь почти исключительно бумага, — однако необходимо вспомнить, что некогда с этой целью употреблялись и другие вещества. От полновесных нормальных монет, коих металлическая ценность равна номинальной, шаг за шагом люди дошли до бумажных денег, которые сами по себе не имеют никакой ценности и тем не менее заступают место десятков тысяч и даже миллионов рублей. Металлические денежные знаки могут быть причислены к условным деньгам, так как их ценность определяется не столько содержащимся в них металлом, сколько теми монетами, на которые они могут обмениваться. Нет надобности, чтобы денежное обязательство непременно написано было на бумаге; оно с таким же удобством может быть выражено посредством штемпеля, выдавленного на куске металла. Английские короли не чеканили медных монет вплоть до конца царствования Елизаветы, так как опасались, что чеканка монеты из такого обыкновенного металла, как медь, может вызвать ухудшение циркулирующих на рынке денег; вследствие этого многие торговцы, нуждаясь в разменной монете, сами стали выпускать денежные знаки. Они делались в первое время из свинца или latten (род латуни), иногда, как полагают, из кожи. В прошлом столетии также выпускались в большом количестве денежные знаки, особенно из меди; на них, обыкновенно, выдавливалась надпись, указывающая на то, что они рассматривались, как простые денежные обязательства. Так, например, на выпущенных в 1791 году в Саутгэмптоне монетах значилось: «Halfpenny Promissory, payable a the Office of W.Taylor R.V. Moody and Comp.». На денежных знаках, выпущенных в 1813 году владельцем свинцовых рудников в графстве Флинт, долговое обязательство выражено в следующих словах: «One penny Token». «One Pound Note for 240 Token». Еще не так давно в Новом Южном Уэльсе лавочники, нуждаясь в разменной монете, выпустили медные и бронзовые денежные знаки, циркулировавшие без всяких затруднений до 1870 года, когда дальнейшее их употребление было запрещено. Разница между нормальными деньгами и денежными знаками была известна уже в древности. Железные монеты спартанцев были, вероятно, узаконенным нормальным платежным средством, ибо, по описаниям современников, они были тяжелы и объемисты и обладали небольшой ценностью. Напротив, византийские железные деньги принадлежат к разряду условных денег. Ниже мы увидим, что денежные знаки, наподобие нынешних банкнот, употреблялись уже некоторыми древними народами.

Древние народы не могли иметь бумажных денег уже потому, что им неизвестен был способ приготовления бумаги. Но ошибочно было бы думать, что они вовсе не употребляли денежных знаков наподобие наших банкнот. Как известно, к числу древнейших меновых средств принадлежат шкурки животных, а древнейшей формой денежного знака являются куски кожи, снабженные официальной печатью. Шторх, Бернардакис и другие полагают, что когда с течением времени шкурки, вследствие своих размеров, оказались неудобными в роли денег, то от них стали отрезать небольшие куски, которые передавались из рук в руки, как знак права собственности на самые шкурки. Это право собственности могло быть легко констатировано: стоило только приложить отрезанные куски к тем шкуркам, ценность которых они собой изображали. По аналогии с практикой бумажных денег можно заключить, что, раз привыкнув к употреблению условных кожаных денег, люди с течением времени забывали, что это в сущности лишь символы, и они оставались в обращении и после того, как сами шкурки, отданные на хранение правительству или частным лицам, уже не существовали. Первая страна, в которой возникли бумажные деньги, — это Китай. За столетие до христианской эры один китайский император, нуждаясь в деньгах, употребил такой способ, который показывает, что в Китае были знакомы с употреблением кожаных денежных знаков. Деньги эти делались из шкурок белых оленей, и все олени этого цвета, каких только можно было достать, сгонялись в один парк, а подданным было запрещено иметь белых оленей. Создав себе таким образом монополию из денежного материала, напоминающую монополию Банка Англии на бумагу с водяными знаками, китайский император выпускал куски белой кожи по высокому курсу. Около середины ХII столетия Марко Поло нашел в Китае бумажные деньги, приготовлявшиеся из превращенной в студень внутренней части древесной коры; они имели форму четырехугольных пластинок и были снабжены значками и печатями, при накладывании которых соблюдались большие формальности. Эти билеты, обладавшие различной номинальной ценностью, функционировали как узаконенное платежное средство, причем нежелание принимать их влекло за собой смертную казнь; этому же наказанию подвергались подделыватели билетов. Другой путешественник, посетивший Китай в ХVI столетии, дает вполне аналогичное известие о циркулировавших там бумажных деньгах и прибавляет, что истрепанные и изорванные билеты заменялись новыми без всякой доплаты. Мы не станем излагать здесь длинную и отчасти мало достоверную историю китайских бумажных денег в позднейшее время; скажем только, что она мало чем отличается от истории других неразменных денежных знаков. При монгольской династии расплодилось такое множество бумажных денег, что они причинили стране большой ущерб, а династия Мингов, продолжавшая выпускать бумажные деньги, зашла даже так далеко, что вовсе запретила употребление золотых и серебряных денег. Курс бумажных денег упал так низко, что за 1 металлический каш давали 1000 бумажных. Результатом всего этого были полный упадок торговли в ХV столетии и решительная реакция против бумажных денег.

Другим азиатским народам, как, например, татарам и персам, также известно было употребление бумажных денег; сэр Джон Мандевилль, посетивший татар в ХVI столетии, говорит следующее о выгодах, доставляемых хану этими деньгами: «Этот император может выпускать сколько хочет, без оценки, ибо то, что он печатает на коже или на папирусе, не деньги в настоящем смысле. А когда деньги от долгого обращения портятся, то их возвращают казначею императора и получают за них новые. Деньги эти обращаются во всей стране и во всех провинциях, ибо там не чеканят ни золотых, ни серебряных монет. Таким образом, хан может страшно много денег выпускать». Многие императоры, короли и даже республики подражали великому хану и выпускали «страшно много» бумажных денег.

Если мы обратимся к причинам, побудившим ввести бумажные деньги, то окажется прежде всего, что их много и что в разных случаях они имели разное значение. Европейская система банковских билетов восходит к депозитным банкам, учрежденным между ХII и ХV веками в Италии. В то время орудием обращения служили монеты самых разнообразных наименований, упавшие далеко ниже своей номинальной ценности вследствие обрезывания, намеренной порчи или стертости. Принимая золото, купец должен был взвешивать каждую монету в отдельности и определять содержание в ней чистого металла, что сопряжено было с большой потерей времени, хотя все-таки не гарантировало от обмана. Вследствие этого в торговых республиках Италии возник обычай отдавать такие деньги в банк, где ценность их точно определялась раз навсегда и записывалась в кредит вкладчика. Аналогичным причинам обязаны своим происхождением амстердамские и гамбургские банки. Деньги, записанные в книгах этих банков в кредит какого-либо купца, назывались банковскими деньгами и обладали обыкновенно ажио или премией соответственно среднему обесценению циркулирующих монет. Для производства платежей купцы в определенный час лично являлись в банк и отдавали распоряжения о переносах различных сумм из кредита в дебет и обратно. Уплаченные таким образом деньги имели всегда свою полную ценность, причем сберегался труд, сопряженный со счетом и оценкой монет.

В тесной связи с только что приведенной причиной, вызвавшей появление условных денег, находится желание избегнуть труда и риска, связанных с хранением больших масс благородных металлов. Для этого необходимы надежные помещения и сторожа. Английские банки, насколько известно, возникли в силу именно этой причины. В то время как в Италии уже много столетий существовали общественные, хорошо устроенные депозитные банки, в Англии первые следы такого учреждения представляет сооруженный в лондонском Тауэре (крепость) монетный двор, куда купцы обыкновенно отдавали на хранение свои наличные деньги. Но в 1640 году Карл I противозаконно присвоил себе в виде займа 200 тысяч фунтов стерлингов из вложенных денег, и купцы, потеряв доверие к правительству и не считая свои собственные подвалы достаточно безопасными в те бурные времена для хранения крупных сумм денег, стали складывать свои капиталы у золотых дел мастеров, которые нанимали необходимые для этого помещения и приставляли к ним особых сторожей. В доказательство того, что вкладчик действительно вложил известную сумму денег, золотых дел мастер выдавал квитанцию, которая первоначально была только свидетельством о том, что деньги вложены. Постепенно, однако, вошло в обычай — это право собственности на вложенную сумму переносить на других посредством простой передачи квитанций. В парламентских актах часто упоминаются такие квитанции, а многие лондонские банкиры вплоть до 1746 года были членами гильдии золотых дел мастеров. Из того, как к этим квитанциям относятся разные статуты, видно, что они превратились в банковские билеты общего типа, представляя собой простое обязательство — выдать по предъявлении определенную сумму денег, без всяких соображений с имеющимися в наличности запасами.

Тяжеловесность металлических денег также принадлежит к числу причин, побуждающих в крупных торговых делах пользоваться условными деньгами; эта причина действует тем сильнее, чем неудобнее и объемистее узаконенное платежное средство и чем менее оно пригодно для перевозки. Когда в ХУШ столетии в Виргинии употребляли в качестве менового средства табак, его складывали в амбары, а в обращении находились складочные свидетельства. В России в царствование Екатерины II были выпущены в 1768 году бумажные деньги по той причине, что медные деньги — тогдашнее узаконенное платежное средство — были слишком неудобны, и эти ассигнации брались охотнее, чем металлические деньги, так что долгое время они циркулировали с премией в 1/₄ процента. При современном развитии торгового оборота даже золото оказывается слишком тяжелым материалом для исполнения крупных платежей. Операции Лондонской расчетной палаты составляют в среднем до 200 миллионов рублей в день, каковая сумма в золоте весила бы 159 464 килограмма и потребовала бы для своей перевозки 80 лошадей. В серебре сумма эта весила бы 2 471 692 килограмма. Для перевозки или хранения не очень крупных сумм в монетах или слитках частные лица и даже банки прибегают обыкновенно к Банку Англии, чиновники которого обладают большим опытом в этом отношении и имеют в своем распоряжении все необходимые средства. Английский банковский билет весит не более 11/₃ грамма, а 1 соверен — около 7,97 грамма, причем один билет может изображать собой 5, 10, 50, 1000 и 10 000 соверенов, видоизменяя только рисунок. Если бы необходимо было и для крупных сделок употреблять такое меновое средство, которое само по себе имеет ценность, то нам пришлось бы обратиться к драгоценным камням или такому металлу, который во много раз дороже золота. Но употребление условных денег до того распространено в странах с развитым торговым оборотом, что легкость металлических денег не имеет уже в настоящее время существенного значения: золото служит теперь в Англии только для размена банкнот, и даже для этой цели оно едва ли еще долго будет употребляться.

Есть еще одна, очень сильная побудительная причина, вызывающая употребление денежных знаков; она состоит в том, что замена дорогих металлов более дешевым материалом ведет к сбережению процентов и капитала. Когда нация, в силу недостаточности общественных доходов, нуждается в средствах, тотчас является большое искушение смотреть на металлические деньги как на фонд, из которого государство имеет право время от времени делать заимствования для покрытия своих нужд. Древние греки знали это так же хорошо, как в настоящее время англичане, итальянцы и американцы. Дионисий заставлял сиракузцев принимать вместо серебряных монет оловянные, которые были вчетверо дешевле. В книге «Economica», приписываемой Аристотелю, говорится, что афинянин Тимофей уговаривал купцов и солдат принять медные деньги вместо серебряных, обещая по окончании войны обменять их на серебряные. Клазоменцы выпустили денежные знаки с явной целью сберечь проценты. Действительно, не будучи в состоянии уплатить своим наемным солдатам 20 талантов, они вынуждены были платить в виде процентов 4 таланта в год; ввиду этого они решили выпустить 20 талантов железной монетой, которую граждане обязаны были принять взамен своих серебряных денег. Получив, таким образом, серебро, правительство тотчас уплатило долг, а ежегодный излишек в 4 таланта, который оно раньше употребляло на уплату процентов, дал ему теперь возможность в течение нескольких лет обменять денежные знаки на серебро. Аналогичный пример представляет постройка рынков на острове Гернси. Губернатор острова Даниэль Ле-Брок, желая построить в Сен-Пьере рынки, но не имея необходимых для этого денег, выпустил 4000 билетов по 1 фунту стерлингов, снабженных печатью острова, которыми и платил жалованье рабочим. Когда рынки были готовы и получена была арендная плата, билеты были обменены на полученные деньги; таким образом, губернатор достиг своей цели, не затратив ни одной унции золота. Выгодность этой операции вполне ясна: выпущенные билеты вытеснили из обращения равноценное им количество золота, так что Даниэль Ле-Брок этим путем сделал принудительный заем из фонда металлических денег острова, не уплатив за него процентов. При всяком выпуске бумажных денег получается выигрыш процентов с той суммы, на которую их номинальная ценность превышает разменный золотой фонд. Английские банки, пользующиеся правом выпуска билетов, выигрывают таким путем проценты с 65 миллионов рублей, шотландские — с 25, ирландские — с 60 миллионов. Выпуск бумажных денег выгоден для всех заинтересованных лиц, если только он происходит на почве здравых законов о банках.

ГЛАВА XI

Депозитные билеты

Прежде чем обратиться к установлению наилучшего способа регулирования выпуска билетов, необходимо исследовать, в чем одно обязательство может отличаться от другого. Как бы ни были ничтожны и тонки на первый взгляд найденные нами черты различия, они приведут нас к важным результатам. Лицо, выдающее билет или квитанцию, по предъявлении которой оно обязывается выпустить из склада определенное количество известного товара, может вступить в обязательство троякого рода:

1) оно может обещать держать данный товар до тех пор, пока его не потребует предъявитель квитанции;

2) оно может обязаться выдать по предъявлении квитанции определенное количество какого-либо товара, не делая никакого различия между одинаковыми количествами одного и того же товара;

3) оно может, наконец, обязаться выдать обозначенный товар, лишь только будет предъявлена квитанция, не обещая в то же время держать у себя постоянный запас этого товара.

Самая лучшая форма депозита — это накладная, закладное свидетельство, складочное свидетельство (dock warrants) или другого рода квитанция, удостоверяющая право собственности на определенный предмет. Накладная дает своему законному владельцу право на известные тюки товаров, обозначенные знаками, цифрами и т. п. Капитан парохода, подписывающий коносамент, обязан в сохранности держать те самые тюки, которые ему доверены, пока он не отдаст их на месте назначения предъявителю накладной. Равным образом, складочные свидетельства — это квитанции о получении известных товарных тюков, сложенных в складе; владелец складочного свидетельства, как таковой, имеет право на столько- то бочек вина, кип хлопчатой бумаги, бочек сахара и других обозначенных в нем товаров. Передача складочного свидетельства другому посредством жиро (передаточной надписи) или иным предписанным законом и обычаем способом рассматривается как передача права собственности на поименованные в нем товары. Самым существенным при таких записях является то, что они относятся только к действительно сложенным товарам, за исключением, конечно, явного обмана. Лицо, выдающее свидетельство, является просто хранителем склада, и так как отданные ему на хранение товары могут быть вытребованы у него во всякое время, то он ничего не может выпустить из своих рук, пока ему не было предъявлено соответственное свидетельство.

Теперь перейдем к тому случаю, когда лицо, выдающее квитанцию, обязывается держать на складе товары, равные по количеству и качеству обозначенным в документе, но не те именно кули, ящики и пр., которые были отданы в склад. Во многих случаях товары настолько однородны, что нет основания делать различие между тем или другим тюком и настаивать на возвращении той именно части, которая была сдана. Так, например, владелец железного склада в Глазго принимает большие количества железа с разными марками и выдает складочные свидетельства, подтверждающие право собственности на них. Но так как разные количества железа одного сорта обладают одними и теми же свойствами, то вошло в обычай держать на складе не ту именно груду железа, которая отмечена в той или другой квитанции, а некоторое количество железа каждого сорта, с тем расчетом, чтобы оно было эквивалентно общему количеству железа этого сорта, обозначенному во всех свидетельствах. В последнее время введена лучшая система: каждая специальная груда железа отмечается особо, и ей соответствует особое количество. Новейшая система, в сущности, мало отличается от старой, но она имеет большое практическое значение, устраняя неопределенность в исполнении договора. Этот пункт часто дает повод к недоразумениям. Так, один ливерпульский торговец хлопчатой бумагой выдал ссуду под залог хлопчатой бумаги, и суду предстояло потом решить, взял ли он в залог определенные тюки бумаги, обязавшись держать их до тех пор, пока ссуда будет возвращена, или же он только обязался иметь у себя равное количество бумаги того же сорта. Некоторые общества, занимающиеся перевозкой и хранением товаров, иногда не делают различия между разными пакетами одного рода. Если им приходится долгое время возить или хранить один и тот же сорт какого-либо товара, например, муку из одной мельницы, каменный уголь из одной шахты, то случается нередко, что они, выдавая требуемое количество товара, мало заботятся о том, та ли это именно часть, которая обозначена в квитанции.

Указанное обстоятельство имеет громадное значение. Лицо, давшее письменное специальное обещание выдать известные, точно обозначенные тюки товаров по предъявлении определенных бумаг, не может выдавать новые обязательства, не имея в своем распоряжении соответствующего каждому из них количества товаров. В противном случае, т. е. если оно выпустит свидетельства, не имея соответственного запаса товаров, оно во всякое время может быть уличено в обмане или нарушении обещания. Если же складочные свидетельства имеют общий характер, то каждое из них может быть погашено посредством выдачи некоторого количества товаров известного рода; в этом случае для раскрытия обмана должны быть представлены все (или большая часть) свидетельства одновременно. Тут, следовательно, возможен выпуск бумаг, основанный на чистой спекуляции. Если владелец склада заметит, что в его руках всегда остается большое количество сложенных товаров, то он найдет возможным пустить их в дело, оставляя на складе лишь столько, сколько необходимо для текущих надобностей. Это не причинит никакого вреда, если он в точности будет исполнять данные им обещания; но опыт показывает, что всегда находятся лица, не умеющие при данных условиях соблюсти те меры предосторожности, которые необходимы для исполнения всех обязательств. Далее, с помощью общих свидетельств можно создать искусственное предложение товара, т. е. вызвать у людей веру, что запас существует, тогда как в действительности его нет. Владелец складочного свидетельства смотрит на этот документ, как на эквивалент обозначенных в нем товаров. Стоит только отпечатать некоторое количество бланков, выполнить и подписать их, чтобы тотчас оказаться в состоянии предложить на рынке соответственное количество товаров. Правда, выпуск таких обязательств предполагает их выполнение в будущем; но будущее покрыто мраком неизвестности, и эмиссионер может рассчитывать, что, прежде чем у него потребуют исполнения обязательства, цена товара упадет. Если бы, например, были выпущены в неограниченном количестве квитанции на железо (не соображаясь с имеющимся в действительности запасом железа), то несколько бессовестных спекулянтов, соединившись между собою, могли бы получить большой барыш, продавая железо с условием доставки в будущем. Вызвав внезапно сильное понижение цен на железо, они по пониженным ценам скупили бы такое количество его, какое им необходимо на случай предъявления всех квитанций. Такого рода спекуляции на понижение неоднократно кончались весьма успешно. Так, одно время пытались подобными операциями вызвать падение акций некоторых лондонских банков. Несколько спекулянтов, сговорившись, стали предлагать к продаже громадные количества этих акций, не имея в действительности ни одной, с условием доставить их в будущем, надеясь внезапным массовым предложением акций нанести такой ущерб репутации банков, чтобы акции их стали падать, и рассчитывая тогда купить столько, сколько им необходимо для исполнения их обязательств. Такого рода возмутительной спекуляции положен был конец парламентским актом 1867 года, в силу которого продавец банковских акций должен подробно обозначить номера продаваемых им на срок акций или сообщить имена их собственников.

Против этого закона возражали, что всем людям принадлежит право давать какие им угодно обещания, если они ожидают от этого для себя выгоду. Всякий может акцептировать вексель и тем обязаться к известному дню заплатить определенную сумму денег. На практике люди действительно сплошь и рядом берут на себя обязательства по доставке к известному сроку каких-либо ценных бумаг, хлопчатой бумаги или хлеба (последний, когда он еще в пути или не снят с поля) с тем, чтобы они были получены до истечения срока. Но нельзя забывать, что все законы и общественные учреждения имеют своей главной целью высшее благополучие большинства. Если закон признает за всяким право делать какие угодно обещания, то это может иметь место только при том предположении, что право это полезно для общества. Если же, напротив, опыт показывает, что свобода давать какие угодно обещания способствует развитию незаконной спекуляции или вообще приносит обществу больше вреда, чем пользы, то закон должен ограничить эту свободу, поскольку это необходимо для общественной пользы. Следовало бы установить общее правило, что всякие сделки с несуществующими ценностями недействительны.

Применив все вышеизложенное к деньгам, мы прежде всего найдем, что денежные обязательства все почти имеют общий характер. Лицо, обязывающееся в определенный день уплатить известную сумму денег, редко обозначает, в каких именно монетах оно произведет платеж, да и по закону всякий надлежаще отчеканенный и полновесный соверен, шиллинг и пенни могут служить для исполнения денежного обязательства. Надо, однако, заметить, что подобно тому, как в лондонских доках складываются бочки вина, так в подвалах Банка Англии складываются на хранение ящики с золотыми и серебряными слитками; почти всё золото и серебро, в какой бы порт королевства оно ни прибыло, отправляется в Банк Англии, который для благородных металлов играет роль товарного склада и выдает хранящиеся у него ящики по предъявлению накладной. Эти накладные суть специальные свидетельства, но могут переходить из рук в руки посредством передаточной надписи.

Билет Банка Англии представляет для банковских чиновников и обязательство, и накладную, но в нем не указывается, какой именно мешок или ящик с деньгами должен быть выдан. Подобным же образом и все почти другие денежные обязательства являются общими обязательствами. Банкир не мог бы получить ни гроша прибыли, если бы он должен был хранить у себя уплаченные ему каким-либо клиентом соверены до тех пор, пока этот последний не предъявит ему чека на них, да банкиру и надобности нет обязываться хранить у себя данные, врученные ему соверены. В коммерческом мире никто и не претендует на подобные специальные договоры. В отдельных случаях возникали, однако, по этому поводу недоразумения. Одна старая женщина накопила целую массу четырехпенсовых монет и завещала их своему родственнику. Последний не прочь был, из уважения к памяти покойной, сохранить эти монеты, но хотел вместе с тем реализовать их ценность, так как ему нужны были наличные деньги; для достижения обеих этих целей он заложил монеты. Залогоприниматель охотно принял их, но через некоторое время он, по забывчивости, нуждаясь в мелких деньгах, спустил их. Когда ему предъявили закладное свидетельство, то он заявил, что может исполнить свое обязательство посредством уплаты равноценной суммы соверенами и шиллингами. Очевидно, что мы тут имеем дело со специальным обязательством.

Если бы денежные обязательства всегда были специального характера, то не представляло бы никакой опасности объявить полную свободу выпуска денежных билетов. Эмиссионер являлся бы просто хранителем металла и был бы обязан во всякое время иметь наготове определенные кучи монет, чтобы быть в состоянии удовлетворить требования предъявителей билетов, относящихся к данным кучам денег. На практике это, однако, не имеет места, вследствие чего весьма часто выпускается слишком много билетов. Результат бывает весьма плачевный: излишнее предложение так же точно сбивает цену денег, как и цену железа и других товаров. Разница только в том, что денежный рынок обнимает почти весь мир, так что для того, чтобы оказать заметное влияние на цену денег, необходимо, чтобы целая масса коммерсантов и торговых обществ, ввиду личного интереса, выпустила излишнее количество билетов. Другая разница состоит в том, что так как золото само служит всеобщим мерилом ценности, то повышение или понижение его цены может проявляться только в среднем повышении или понижении цен других товаров.

Законы металлического обращения применимы mutatis mutandis[3] и к смешанному обращению, состоящему из бумажных и металлических денег. Привычка оказывает на употребление условных денег не менее могучее влияние, чем на употребление металлических. Большинство людей, привыкших с давних времен употреблять для своих платежей известные куски бумаги, не претерпевая при этом никаких потерь, будут и впредь склонны смотреть на них, как на хорошие деньги, пока их доверие не будет подорвано каким-нибудь внезапным событием. Может даже случиться, что грязный кусок бумаги, содержащий обязательство уплатить один соверен, будет на практике предпочитаться красивым золотым монетам, которые он собой изображает. Красноречивым подтверждением этого может служить шотландское орудие обращения; аналогичный случай мы находим и в Норвегии, где до 1874 года золота вовсе не было в обращении и большую часть циркулирующих денег составляли билеты в 1, 5 и 10 талеров.

Но есть один в высшей степени важный пункт, в котором бумажные деньги отличаются от металлических: они не имеют хода вне той страны, в которой они признаны законом или обычаем как платежное средство. Правда, билеты Банка Англии переходят и за границу, где они без труда обмениваются на туземные деньги; но они не входят в обращение, а рассматриваются просто как векселя на Лондон, вполне пригодные для перевода денег в Англию. Эти банкноты не погашают долга Англии другим странам, но, скорее, создают такой долг, так как английский банковский билет, находясь в руках парижского банкира, дает ему право требовать денег у Банка Англии. Только металлические деньги могут быть посланы за границу иностранным купцам в уплату долга. Поэтому бумажные деньги обладают таким же свойством, как легкие, плохие металлические деньги, — вытеснять из страны хорошие деньги. Это всегда обнаруживалось там, где выпускались неразменные билеты. Если, как это обыкновенно бывает, билетов выпускается очень много, то металлические деньги уходят за границу, так как тогда металл в деньгах дешевле этого же металла в слитках. Но лишь только монета ушла, тотчас ощущается в ней нужда для заграничных платежей, вследствие чего бумажные деньги неизбежно упадут ниже той ценности металлических денег, которой они номинально должны соответствовать. Тогда многие, надеясь на барыш, начинают копить у себя всякие монеты, которые попадут им в руки, так что через короткое время остаются в обращении одни лишь бумажные деньги. Это свойство бумажных денег — вытеснять из страны или из обращения звонкую монету — наблюдалось в эпоху французских ассигнаций, в период времени 1797–1819 годов, когда Английский Банк приостановил платежи, и, наконец, во время Американской междоусобной войны. Но самый поразительный пример представляет Италия, где в 1862–1865 годах было отчеканено большое количество золотых и серебряных монет, которые, однако, моментально целиком почти исчезли из обращения, лишь только был установлен принудительный курс на бумажные деньги.

ГЛАВА XII

Способы регулирования бумажного обращения

Мы теперь достаточно подготовлены к рассмотрению различных способов обеспечения выпуска бумажных денег. Это один из труднейших вопросов финансовой науки. Держась чисто фактической почвы, мы, может быть, уясним себе этот вопрос, освободив его от внутренних противоречий.

Государство может либо взять выпуск условных денег в собственные руки, как оно это делает с чеканкой монет, либо предоставить его частным лицам или обществам под условием строгого контроля со стороны государства. Ниже мы увидим, какая из этих двух систем выгоднее; а теперь рассмотрим те различные способы, коими регулируется выпуск бумажных денег, — все равно, государственных или частных, — и гарантируется исполнение обязательств.

1) Простой депозитный способ. Эмитент обязывается иметь у себя постоянный запас металлических денег или слитков, равноценный всей сумме непогашенных билетов. Выдача платежа по какому-либо билету вызывает уменьшение резерва.

2) Частичное покрытие. Вместо того, чтобы держать запас благородных металлов, равный всей сумме выпущенных билетов, эмитенту может быть дозволено покрыть определенную часть выпуска государственной рентой или другими вполне надежными бумагами.

3) Минимальное покрытие. Эмитент обязан постоянно иметь у себя в металлических монетах или в слитках определенную минимальную сумму.

4) Пропорциональное покрытие. Резерв находится в определенном отношении к сумме выпущенных билетов, составляя треть или четверть ее.

5) Фиксированное максимальное покрытие. Выпускаемые билеты не должны превышать известного максимума; нарушение этого правила влечет за собой штраф.

6) Выпуск с эластичными пределами. Для выпускаемых билетов предписывается, как и в предыдущем случае, определенный максимум, но штраф за нарушение этого правила до того незначителен, что эмитент при известных обстоятельствах может скорее предпочесть уплатить штраф, чем ограничить выпуск.

7) Бумажное покрытие. Резерв ценностей, который должен иметь у себя эмитент, может состоять не только из золота и серебра, но и из государственной ренты, государственных бумаг, акций и других ценных бумаг.

8) Покрытие реальным имуществом. Эмитенту предоставляется право иметь в качестве резерва для погашения своих обязательств не только бумаги, но и реальное имущество, как, например, дома, земли, корабли и пр.

9) Выпуск, ограниченный вексельным курсом. Крупный банк уполномочивается выпускать разменные билеты, но обязывается тотчас прекратить выпуск, лишь только вексельный курс окажется неблагоприятным для страны и, следовательно, выгодно будет вывозить металлические деньги за границу.

10) Вполне свободный выпуск. Выпуск билетов предоставляется свободному соперничеству частных лиц, с устранением всяких ограничений и предписаний, кроме относящихся ко всем вообще договорам и обязательствам.

11) Выпуск al pari[4]. Бумажные деньги выпускаются в форме банковских билетов, но не размениваются на металлические. Так как, однако, пока существует лаж на золото, выпуск ограничен, то такие бумажные деньги могут сохранить одинаковую ценность с металлическими деньгами, которые они номинально изображают.

12) Бумажные деньги, применяемые к уплате податей. Неразменные бумажные деньги выпускаются в неограниченном количестве, но государство старается держать их al pari, обязываясь принимать их в уплату налогов наравне с металлическими.

13) Деньги с отсроченным разменом. Билеты выпускаются с обещанием разменять их в будущем, и момент обмена или определяется вполне точно, или ставится в зависимость от каких-либо событий.

14) Бумажные деньги в собственном смысле. Эмитенты бумажных денег совершенно свободны от исполнения своих обязательств, так что билеты остаются в обращении только в силу привычки, предписания правительства или отсутствия другого менового средства.

Хотя здесь перечислены 14 различных способов выпуска бумажных денег, однако время от времени могут появляться и другие. Существует бесчисленное множество средств, коими можно обеспечить исполнение обещания или сделать это исполнение ненужным; кроме того, перечисленные нами способы можно различным образом между собой комбинировать; так, например, можно установить, чтобы резерв состоял частью из металлических денег и частью из закладных свидетельств или реального имущества. Далее, банкиру может быть дано право выпустить билеты без всякого резерва на определенную сумму, с обязательством дальнейшие выпуски покрывать наличными деньгами. Мы зашли бы слишком далеко, если бы подробно останавливались на всех этих способах, их преимуществах и достоинствах и на том, как они в разные времена и в разных местах комбинировались между собой и выполнялись на практике. Ограничимся поэтому лишь кратким обзором этого обширного вопроса.

Прекрасный пример просто депозитного способа представляют старинные депозитные банки итальянских торговых республик, банки в Амстердаме и Гамбурге и лондонская гильдия золотых дел мастеров, поскольку последние ограничивались приемом денег на хранение. Билеты, выпущенные по этой системе, в сущности ничем не отличаются от складочных или закладочных свидетельств. Исполнение обязательства здесь обеспечивается постольку, поскольку это в состоянии сделать закон. Количество таких билетов будет всегда в полном соответствии с количеством имеющихся в наличности металлических денег; нечего опасаться, что они вытеснят металлические деньги, так как на каждый находящийся в обращении билет имеется соответственное количество металла в подвалах или кассах эмитента.

Эта система не приносит больших выгод; они ограничиваются тем, что уменьшается стираемость монет и устраняются трата труда и риск, с которыми сопряжены перевозка и подсчет металлических денег. Общество теряет проценты на всю резервную сумму, и эта потеря составляет большую часть того, во что обществу обходится употребление менового средства с внутренней ценностью. Может случиться также, что в руках отдельных лиц монеты безопаснее, чем в банке; капитал, лежащий как будто бы без пользы, служит нередко большим искушением для монархов, как это было, например, с Карлом I в Англии. Когда в 1795 году французы завоевали Голландию, то оказалось, что большей части наличных денег, которые должны были лежать в подвалах Амстердамского банка, в действительности не существовало, так как они были выданы без ведома вкладчиков Ост-Индскому обществу и городскому управлению. Во многих случаях правительство вынуждало банки предоставить в свое распоряжение их резервы, за что государство освобождало их от обязательства разменивать банкноты на наличные деньги.

С частичным покрытием организован был выпуск билетов Банка Англии на основании акта 1844 года. За каждый новый билет, выпущенный эмиссионным отделением Банка Англии, оно должно было положить 39,934 грамма золота. Общая сумма сложенного в подвалах банка золота была, однако, на 15 миллионов фунтов стерлингов меньше общей суммы выпущенных банкнот, и разница эта, оставаясь неизменной, покрывалась вполне надежными ценными бумагами, а также теми 11 миллионами, которые банк выдал в беспроцентную ссуду правительству. Такое устройство обеспечивает все выгоды простой депозитной системы, и в то же время общество выигрывает проценты на сумму не менее 445 000 фунтов стерлингов в год, в том числе правительство получает не менее 188 000. Договор, заключенный между правительством и банком, состоит в существенных чертах в том, что правительство берет у банка бoльшую часть 15-миллионного резерва и за то разрешает ему употребить остаток для покрытия расходов по печатанию билетов и урегулированию их обращения.

Размен банковских билетов может быть гарантирован еще тем, что эмитент обязывается не спускать своего металлического резерва ниже определенной суммы. Предложить такого рода гарантию — все равно, что посоветовать кому-либо, во избежание нужды в деньгах, всегда оставлять в кармане рубль. То обстоятельство, что минимальная сумма должна всегда быть в подвалах налицо, делает ее до некоторой степени бесполезной, так как она не может быть употреблена на удовлетворение предъявителей билетов. Минимальный резерв может иметь смысл лишь в том случае, если законодательная власть или правительство оставляют за собой право приостановить действие закона в эпоху денежных кризисов, когда банки осаждаются требованиями денег.

Эмитенты оплачиваемых по предъявлению билетов могут обязаться держать резерв, находящийся в известном отношении к выпущенным билетам, например, чтобы он составлял четверть всей их суммы. По этой или подобной системе был организован выпуск билетов в Соединенных Штатах. Это, без сомнения, лучше, чем полагаться на умеренность, осторожность и честность эмитента. Лишь только банкир заметит, что резерв дошел почти до узаконенного предела, он будет действовать с большей осторожностью, чтобы не нарушить закона. Если, вследствие неблагоприятных условий торговли и кредита, внезапно предъявлено будет большое количество банкнот, то запас узаконенных платежных средств будет уменьшаться быстрее, чем сумма обращающихся билетов, по той простой причине, что последняя с самого начала превышала резерв. Если, например, выпущено билетов на 10 000 долларов, а резерв составляет 40 000, то, по предъявлении билетов на 20 000 долларов, первая сумма упадет до 80 000, а вторая до 20 000; если по закону резерв должен составлять не меньше четверти суммы обязательств, то нужно приостановить размен билетов. С того момента, как резерв дошел до своего узаконенного минимума, банкир не может им больше пользоваться иначе, как только нарушив закон; тем не менее можно сказать, что закон бесполезен, за исключением того случая, когда он не соблюдается. На практике система эта сводится к способу минимального резерва, описанному выше. Именно тогда, когда банкир больше всего нуждается в деньгах, он не может затронуть своего резерва; вследствие этого во время денежного кризиса 1873 года в Соединенных Штатах произошел застой в обращении, давший себя сильно чувствовать торговым людям. Этот способ имеет еще и то неудобство, что он мало или вовсе не устраняет побуждения к большим выпускам. Каждый вновь выпущенный билет представляет большей частью своей ценности бесплатное увеличение капитала банка и приносит проценты, пока билет этот остается в обращении.

Способ максимального покрытия, по которому одному или нескольким банкам разрешается выпуск билетов на определенную сумму, но никак не больше, нисколько не противоречит принципам политической экономии. Таким путем не только сберегаются проценты на известную часть средств обращения, но и создаются удобные и не стирающиеся деньги. При огромном выпуске билеты вытесняют только часть металлических денег. Могут возразить, что ограничение произвольно и что наличных средств обращения быть может недостаточно; но ведь публике предоставляется полная свобода — употреблять металлические деньги вместо бумажных. Ограничение касается не всей массы циркулирующих денег, а лишь части ее — бумажных денег, и если оно уменьшает сбережение процентов, которое имело бы место при неограниченном выпуске билетов, то эта потеря возмещается тем, что устраняется опасность, которой всегда сопровождается воображаемый излишек золота. Образчик этой системы представляют те 170 английских банков, которые еще пользуются правом выпускать билеты. По предложению Роберта Пиля было постановлено парламентским актом 1844 года, что банкам этим, какой бы у них ни был резерв, разрешается впредь выпускать столько билетов, сколько они в среднем выпускали в последние 12 недель до 27 апреля. Если же какой-либо банк переступит эту границу, то он уплачивает денежный штраф, равный среднему месячному излишку.

По способу эластичных пределов организован выпуск банковских билетов в Германии. Имперский банк, а также государственные и частные банки, удовлетворяющие известным требованиям закона, имеют право выпуска билетов без обеспечения золотым резервом на сумму 385 миллионов марок. Сверх этой нормы они могут выпускать билеты лишь под условием обеспечения равноценным количеством золота; это, следовательно, не что иное, как частичное покрытие выпуска. Но, с другой стороны, закон разрешает в некоторых случаях переступить дозволенный предел, с тем, чтобы за все выпущенные сверх нормы билеты был уплачен налог в размере 5 процентов. Таким путем публика гарантирована от слишком большого выпуска билетов, но зато и выгоды, вытекающие из всякого выпуска, сделались проблематичными. Эта система, однако, все же лучше английской. В Германии закон устанавливает разные нормы выпуска соответственно обстоятельствам, т. е. делает норму эластичной и, таким образом, предотвращает опасность денежных кризисов.

Для обеспечения размена правительство может обязать эмиссионные банки держать у себя в качестве резерва определенное количество государственных бумаг или надежных торговых векселей. При таком условии представляется невозможным, чтобы билеты в конце концов не были разменены. Но не нужно забывать, что банковский билет заключает в себе обязательство выдать по предъявлению известное количество золота или узаконенного металлического платежного средства, а «разменять билет в конце концов» не то же самое, что оплатить его немедленно. При бумажном резерве возможность крупных платежей зависит от продажи ценных бумаг за металлические деньги; но дело в том, что билеты предъявляются к размену как раз тогда, когда ощущается недостаток в металлических деньгах. Конечно, за государственные бумаги и надежные векселя можно во всякое время получить наличные деньги, так что банк с таким бумажным резервом всегда обладает платежеспособностью. Но лекарство опаснее для общества, чем сама болезнь, которую оно должно исцелить: внезапная продажа резерва по какой угодно низкой цене может вызвать такое потрясение денежного рынка, которое причинит больше вреда, чем прекращение размена билетов. Свободный размен предполагает соответственный запас золота и серебра, и раз в стране нет достаточного количества благородных металлов, то запас этот не может быть возмещен ни какими бы то ни было бумагами, ни обязательством уплатить к определенному сроку.

Часто утверждали, что для обеспечения размена билетов нет необходимости ограничиваться только золотом, что резерв может состоять и из земель, домов, и недвижимого имущества вообще. На этом был основан известный план Джона Ло. В своем знаменитом сочинении «Рассуждение о деньгах и торговле с проектом, касающимся снабжения народа деньгами», напечатанном в 1705 году, он предлагает назначить комиссию для печатания билетов, которые «принимались бы для платежей везде, где их предлагают», т. е. служили бы узаконенным платежным средством. Он излагает разные способы, которыми такие билеты могут быть обеспечены землей; по его мнению, проще всего распределить их за обычный процент между поземельными собственниками с таким расчетом, чтобы сумма билетов составляла половину или 2/₃ стоимости земель. Падение цены билетов он думает предотвратить тем, что все цены будут выражены в серебре. Ассигнации французского правительства времен революции представляли собой известные участки земель, конфискованных у духовенства. Государственные кассы должны были выдавать за них наличные деньги, если бы земли скупались; но так как цена земли не была установлена и, следовательно, не существовало определенного отношения между ценностью земли и ценностью бумаг, то даже наличность громадных пространств земли не могла помешать постепенному падению цены ассигнаций до 1/₂₀₀ их первоначальной ценности. Такой же характер имели билеты, выпущенные Фридрихом Великим для пополнения своей истощенной войнами казны; но они приносили проценты. Земля, без сомнения, представляет одно из лучших обеспечений долга, если деньги даны на долгий срок. Но так как в случае внезапной нужды в деньгах землю труднее всего обратить в деньги, а банковские билеты по существу своему подлежат размену во всякое время, то ясно, что резерв из недвижимого имущества еще менее целесообразен, чем из билетов государственного казначейства или надежных государственных фондов. В защиту бумажных денег, основанных на ипотечном резерве, приводят обыкновенно тот довод, что таким путем значительно увеличивается количество орудий обращения, а с тем вместе и народное богатство. Нетрудно, однако, доказать, что увеличение количества циркулирующих денег повлечет за собой их обесценение. В самом деле, для данной ступени развития торговли и промышленности необходимо определенное количество циркулирующих денег, и если бы банковские билеты действительно разменивались на известное количество земли или каких-либо других материальных предметов, то в конце концов был бы, без сомнения, предъявлен к размену весь излишек билетов, превышающий действительную потребность в них. Допустить же, что меновое средство какой-либо страны действительно может подобным образом обмениваться на землю, очевидно, было бы нелепо.

В начале текущего столетия банкиры склонялись к тому мнению, что бумажные деньги необходимо регулировать соответственно состоянию в данный момент иностранного вексельного курса, притом так, чтобы выпуск бумажных денег ограничивался всякий раз, как низкий курс и вывоз звонкой монеты возвестят падение бумажных денег. Регулировать соответственно вексельному курсу, конечно, лучше, чем не регулировать вовсе; но если бы даже и удалось привести в исполнение это средство, то получились бы те же результаты, как при депозитном способе.

В Англии и Америке существует экономическая школа, считающая целесообразным разрешить всякому выпускать такое количество разменных билетов, какое только может разойтись. Она называет это свободной банковской системой. При свободном выпуске бумажных денег закон, правда, обязывает банки разменивать выпущенные ими билеты, но им вместе с тем предоставляется право держать у себя такой резерв звонкой монеты, какой они сами считают нужным. С абстрактной точки зрения можно, конечно, ожидать, что выпущенные по этой системе билеты будут размениваться; но ввиду сильных колебаний торгового оборота, которые с каждым днем становятся не реже, а чаще и интенсивнее, банки периодически осаждаются требованиями размена билетов, и опыт показал, что всегда найдется несколько банков, которые слишком верят в свою звезду и ведут свои дела не с такой осторожностью, чтобы быть в состоянии исполнять свои обязательства и в периоды кризисов.

Когда выпуск неразменных бумажных денег находится всецело в руках правительства, то можно избежать многих темных сторон этой системы, приостанавливая дальнейший выпуск или изымая из обращения часть старых денег всякий раз, когда цена золота в сравнении с бумажками становится вышеpari (номинала). Пока неразменные билеты стоят на такой же высоте, как изображаемые ими золотые монеты, они так же хороши, как разменные. Со времени последней войны этот принцип применялся французским банком с полным успехом, как видно из того, что, несмотря на политические и финансовые злоключения Франции, неразменные билеты никогда не спускались ниже pari более чем на 1/₂ или 1 процент. За этим единственным исключением, едва ли можно указать много таких случаев, когда неразменные бумажные деньги не претерпевали значительного обесценения. Во время прекращения платежей звонкой монетой в Англии лаж на золото дошел до 25 процентов, что, однако, не помешало Фоксу, Ванситарту и другим выдающимся людям того времени смеяться над теми, кто утверждал, что бумажные деньги обесценены. Это показывает, что в денежных вопросах не должно полагаться на суждения отдельных лиц.

Правительства нередко пытались поддерживать ценность бумажных денег al pari, объявив, что они принимаются в уплату податей, и сделав их, таким образом, единственным платежным средством для таких целей. Когда русское правительство выпустило ассигнации, оно и само принимало их по определенному курсу вместо медных монет и даже требовало, чтобы при платежах в государственную кассу, по крайней мере, двадцатая часть уплачивалась ассигнациями. Французские ассигнации эпохи революции также принимались в государственных кассах. Этот способ предохранения бумажных денег от обесценения можно рекомендовать только при следующих двух условиях: 1) подати и всякие другие денежные требования государственных касс должны определяться раз навсегда установленным тарифом, и 2) должно быть выпущено такое количество билетов, чтобы всякий, желая реализовать металлическую ценность имеющихся у него билетов, мог без труда найти человека, которому как раз нужно уплатить подати и который, следовательно, не прочь был бы отдать звонкую монету взамен билетов. Но маловероятно, чтобы оба эти условия всегда имелись налицо. В Америке бумажные деньги принимались в уплату штемпельного сбора, а также служили до определенной суммы узаконенным платежным средством для всякого рода налогов и пошлин, за исключением таможенных. То обстоятельство, что таким путем извлекается из обращения некоторое количество билетов, не служит, однако, препятствием к их обесценению, раз они вскоре снова пускаются в оборот или, для удовлетворения настоятельных потребностей правительства, выпускаются даже новые билеты.

Во время войны или восстания часто нет иного средства достать денег, как выпустить билеты с обещанием разменять их после успешного окончания войны или когда положение будет достаточно обеспечено. Если при этом обещаны также и проценты за все время до размена, то такие билеты представляют собой скорее процентные бумаги. Такого рода билеты выпущены были, например, Кошутом в Нью-Йорке, причем размен их должен был произойти после установления независимого венгерского правительства. Подобные же билеты выпущены были и известным Уолкером, временным президентом республики Никарагуа. Лучший пример бумажных денег с отсроченным разменом представляют билеты, выпущенные казначейством союзных южных штатов Северной Америки; часть этих билетов подлежала уплате через 6 месяцев после заключения мира с северными штатами, а другая часть — через 2 года по окончании войны. Все подобные бумаги можно рассматривать как малонадежные векселя на большой срок. Благодаря народному патриотизму, они входят в обращение и, за неимением других денег, остаются в силе долго; но их ценность подвержена сильным колебаниям. Бывали, впрочем, примеры, когда такие бумаги в конце концов разменены были на металлические деньги.

Мы подошли, наконец, к бумажным деньгам в собственном смысле, которые выпускаются правительством с тем, чтобы они служили узаконенным платежным средством. Подобные неразменные бумаги пускаются в обращение как разменные или вместо таковых, и номинальная ценность их выражается в звонкой монете. На французских 100-франковых мандатах, например, фигурировала следующая надпись: «Bon pour cent francs» («Добрые 100 франков»). На жалких бумажках, циркулировавших в Буэнос-Айресе, значилось: «Un Peso, Moneda Corriente» («Песо, ходячая монета»); эта надпись напоминает то время, когда песо еще был нормальной металлической монетой. Хотя обещание размена представляется проблематичным, бумажные деньги тем не менее остаются в обращении отчасти потому, что нельзя ведь обойтись без орудия обращения, а металлических денег нет; если звонкая монета и имеется в небольшом количестве, то она извлекается из обращения частными лицами либо в видах заработка, либо для будущего употребления. Опыт, впрочем, показал, что неразменные бумажные деньги могут при некоторых обстоятельствах сохранить свою полную ценность, если ограничить их выпуск. Так, например, билеты Английского банка стояли al pari долго спустя после прекращения размена.