Помоги проекту - поделись книгой:
Эта статья разворошила осиное гнездо. Большинство взрослых американцев ежедневно употребляют кофеин, причем в среднем значительно больше 100 миллиграммов, а исследование показало, что, если мы резко перестанем принимать наркотик, большинство из нас будет испытывать определенное количество неприятных ощущений. Гриффитс взял данные из своей более поздней работы, обзора литературы, сделанного в 2004 году: после отмены кофеина половина испытуемых сообщила о головных болях, а целых 13 процентов – о клинически значимых расстройствах или функциональных нарушениях.
А теперь давайте рассмотрим более общую картину. Предположим, что доставка кофеина в Америку резко прекратилась, и уже завтра его не станет. Или что по некоторым причинам у нас будет введен праздник – Национальный день без кофеина, наподобие Дня отказа от курения. Поскольку около 80 процентов американцев принимают это вещество ежедневно, результаты предполагают, что 125 000 000 человек будут ходить с головной болью, а 32 000 000 – количество, равное населению Калифорнии, – испытывать значительные расстройства или функциональные нарушения.
Взятые вместе, исследования Гриффитса рисуют картину препарата, вызывающего зависимость. «Когда я впервые использовал слово “наркомания” по отношению к кофеину, промышленность яростно набросилась на меня, – сказал Гриффитс с усмешкой. – Но я могу уверенно сказать, что кофеин является наркотиком, вызывающим мягкую зависимость. Это точное определение».
Тем не менее некоторые ученые выступили против употребления слова «зависимость» по отношению к кофеину. Карлтон Эриксон, профессор фармакологии и токсикологии из Техасского университета, написал: «Предполагая, что кофеин вызывает “зависимость”, которая относится к той же категории, что и кокаиновая, героиновая, алкогольная и никотиновая, мы обесцениваем сам этот термин. Нам есть что клеймить в данной области без того, чтобы приклеивать ярлык наркомании к избыточному употреблению какого-либо химического вещества или занятиям, которые нам “очень нравятся”». По мнению Эриксона, синдром отмены и толерантность еще не означают зависимости.
Доктор Салли Сетел отнеслась к этому не менее скептически. В 2006 году она сделала обзор литературы под названием «Вызывает ли кофеин зависимость?». Ее ответ – нет. Сетел признала, что употребление кофе (а не чистого кофеина) вызывает «слабое подкрепление», и написала, что, не исключено, причиной такого эффекта от кофе может быть не кофеин, а приятный аромат и вкус и даже социальное окружение, которое обычно сопровождает употребление кофе. Она сделала следующий вывод: «Употребление кофе больше напоминает закрепившуюся привычку, чем компульсивную зависимость[35]».
Сетел также раскритиковала методологию нескольких исследований кофеина. В целом она считает, что термин «зависимость» подразумевает, что регулярный прием вещества вызывается непреодолимым желанием и создает проблемы, а употребление кофеина не соответствует этому определению.
Сетел – преподаватель Американского института предпринимательства, оплота консервативного мышления. Ее исследование финансировалось Ассоциацией производителей напитков, которая давно борется с регламентацией употребления кофеина. Так что скептически настроенный наблюдатель может предположить, что исследователь не заинтересована в обнаружении кофеиновой зависимости. Однако даже без этого ее вывод кажется не слишком убедительным, так как ей пришлось сделать оговорку: «Хотя прекращение регулярного использования может привести к таким симптомам, как головная боль и сонливость, они легко и надежно снимаются приемом кофеина. И этих симптомов можно избежать с помощью последовательного снижения дозы вещества в течение приблизительно недели». Такие инструкции по борьбе с синдромом отмены делают отрицание кофеиновой зависимости менее убедительным и имеющим больше нюансов.
В своем обзоре литературы Гриффитс и его соавтор Лора Джулиано доказывают, что синдром отмены следует добавить к связанным с кофеином расстройствам, перечисленным в Руководстве по диагностике и статистике психических расстройств. Этот документ, более известный как DSM, выполняет ограничительную функцию. Он является результатом усилий Американской психиатрической ассоциации по классификации психических расстройств. Впервые опубликованное в 1953 году, Руководство регулярно пересматривается.
Версия DSM 2000 года включала четыре расстройства, вызываемые кофеином. Это, во-первых, расстройство, известное как кофеиновая интоксикация, которое проявляется беспокойством, нервозностью, бессонницей, плохой работой кишечника, бессвязными мыслями или речью и учащенными сердцебиениями; во-вторых, вызываемое кофеином тревожное расстройство, симптомы которого – беспокойство, приступы паники, обсессивное[36] или компульсивное поведение; в-третьих, вызываемое кофеином расстройство сна – оно не нуждается в пояснении; и, наконец, неспецифические расстройства, связанные с кофеином.
Усилия Гриффитса не пропали даром. В DSM-5 (существенно пересмотренном по сравнению с DSM-4), которое вышло в 2013 году, был-таки включен диагноз «кофеиновая абстиненция», что поставило данное вещество в один ряд с другими наркотиками – кокаином, никотином и опиатами, – синдромы абстиненции которых признаются DSM в качестве самостоятельных диагнозов. Диагноз кофеиновой абстиненции означает, что при прекращении или уменьшении потребления кофеина у человека может развиться ряд симптомов, таких как головная боль, усталость, раздражительность, подавленное настроение, тошнота и боль в мышцах.
Гриффитс также призвал Американскую психиатрическую ассоциацию включить в раздел DSM, посвященный наркотикам, диагноз «кофеиновая зависимость», но согласился, что в этом случае существует опасность гипердиагностики. А при гипердиагностике какого-либо психиатрического расстройства есть риск снизить ценность самой DSM.
Чтобы убедиться, что это состояние можно последовательно диагностировать, известный своей методичностью Гриффитс провел ряд экспериментов. Он и его коллеги дали объявление, чтобы найти людей, считающих, что психически или физически зависят от кофеина, или тех, кто безуспешно пытался отказаться от употребления кофеинизированных продуктов в прошлом.
Они набрали 94 человека, соответствовавшего критериям. Эти люди заполнили анкеты, включавшие вопросы об истории болезни и способах употребления кофеина. Здесь не было никаких сюрпризов: в среднем они принимали около 550 миллиграммов в день (более семи СДК). Но четверть из них ежедневно употребляла менее 289 миллиграммов. Как правило, все испытуемые использовали различные кофеинсодержащие продукты. У половины основным источником кофеина был кофе, треть предпочитала безалкогольные напитки, и небольшое число – один из двадцати – преимущественно употребляли чай.
В своей статье в 2012 году Гриффитс и его коллеги писали: «Самой распространенной причиной желания прекратить или уменьшить потребление кофеина были общие или конкретные проблемы со здоровьем… Интересно, что некоторые участники, употреблявшие сладкие безалкогольные напитки с кофеином, сообщили, что они использовали его в качестве средства для похудения».
Когда исследователи применили критерии злоупотребления наркотическими веществами из DSM к своим испытуемым, то оказалось, что 93 процента соответствуют диагнозу. Однако Гриффитсу это показалось недостаточным. Он рекомендует считать расстройство связанным с кофеином только при выполнении трех дополнительных критериев: 1) настойчивого желания или неудачных попыток прекратить или начать контролировать прием кофеина; 2) продолжения приема кофеина, несмотря на постоянные или повторяющиеся физические или психологические проблемы, которые, скорее всего, вызываются или усугубляются этим веществом; и 3) употребления кофеина с целью избежать абстинентного синдрома.
Но и этого ему показалось мало, и он выдвинул еще одно условие: диагноз кофеиновой зависимости требует, чтобы употребление кофеина приводило к клинически значимым ухудшениям или расстройствам.
Все это звучит сложновато, но Гриффитс объяснил, что основные критерии довольно просты: «Постоянное желание или невозможность прекратить употребление кофеина, несмотря на медицинские или психологические проблемы. В моем понимании это так: если вы хотите перестать его принимать, у вас есть причина и вы пытались, но не справились, – тогда у вас зависимость». Он признает, что кофеиновая зависимость отличается от других, более известных. «Одна из особенностей кофеина состоит в том, что при повышении дозы вы сначала испытываете положительные эффекты, гонитесь за ними сломя голову и натыкаетесь на отрицательные, – сказал он. – Когда вы превышаете дозу кофеина, у вас появляется тревога, нервозность и расстройство пищеварения, что очень похоже на превышение дозы никотина». Эта особенность обеспечивает кофеину и никотину своего рода самоограничения, которые являются одними из ключевых отличий этих препаратов от классических наркотиков, таких как опиаты и амфетамины. Что касается самоназначения, то большинство потребителей кофеина, как правило, находят подходящую дозу и способ, а затем их придерживаются.
Гриффитс был разочарован тем, что расстройства, вызываемые потреблением кофеина, не попали в DSM-5 – возможно, их включат при следующем пересмотре. В новом руководстве они перечисляются в качестве вопроса, нуждающегося в дальнейших исследованиях, что часто является промежуточным шагом к будущему диагнозу – кофеиновая абстиненция тоже находилась на последних страницах предыдущей версии DSM.
Большинству людей кажется, что все зависимости проявляются одинаково, но это не так. Хотя люди, «сидящие» на кофеине, могут совершать сумасшедшие поступки, чтобы получить столь желанную чашечку кофе, они не склонны грабить аптеки и банки, как, скажем, наркоманы, употребляющие крэк[37]. Тем не менее между ними есть много общего.
В отчете Комитета по международным делам от 1972 года сообщалось: «Анализ так называемого героина Red Rock из Вьетнама показывает, что в качестве активных ингредиентов он содержит от 3 до 4 процентов героина, от 3 до 4 процентов стрихнина и 32 процента кофеина. Такие низкие концентрации героина называются “дурью”».
Кофеин является такой частой добавкой, что двоих англичан даже осудили за торговлю наркотиками, хотя у них были только легальные препараты – ацетаминофен и кофеин. Полиция доказала, что эти деятели добавляли данные вещества в героин, так что оба заслуженно получили по восемь лет.
Microgram Bulletin, сводка новостей о конфискации Администрации США по борьбе с наркотиками, регулярно сообщает о перехвате наркотических веществ с примесями кофеина. Некоторые таблетки экстази Medusa, изъятые в Калифорнии в 2003 году, содержали 95 процентов кофеина и всего 4 процента МДМА, придающего им психоактивные свойства.
Также регулярно полицейским попадается кокаин и таблетки оксиконтина (обезболивающий препарат, опиоидный анальгетик), в которые был подмешан кофеин.
Кроме того, кофеин входит во множество поддельных таблеток.
Кофеин настраивает нейроны иначе, чем такие наркотики, как кокаин и героин. В частности, создается впечатление, что он оказывает меньшее влияние на уровни дофамина в головном мозге. Дофамин – это нейромедиатор, сообщающий о хорошем самочувствии и, соответственно, прочно связанный с подкреплением и самоназначением наркотиков. Большая часть из них имеет тенденцию к повышению концентрации дофамина в прилежащем ядре, центре удовольствия в середине мозга.
Кофеин тоже оказывает на него определенное влияние. В обзоре литературы, сделанном в 1997 году, Гриффитс и Бриджит Гарретт отметили, что кофеин действительно умеренно повышает активность дофамина. Вероятно, это связано с влиянием кофеина на аденозиновые рецепторы, которые часто находятся рядом и взаимодействуют с дофаминовыми рецепторами. Блокируя аденозин, кофеин повышает дофаминовую активность. Они написали: «Хотя и более ограниченные, исследования на людях также показали, что кофеин вызывает субъективные дискриминативные стимулы и подкрепляющие эффекты, которые имеют определенное сходство с теми, что производят кокаин и амфетамин».
Десятилетиями некоторые ученые утверждали, что кофеин не только вызывает зависимость, но и облегчает абстинентный синдром у регулярных потребителей.
В 1930 году британский исследователь наркотиков В. Диксон, доктор медицинских наук, написал: «Понимание действия кофеина на психику человека было преимущественно получено из экспериментов на тех, кто уже страдал “зависимостью”, и естественно, что на таких людей это вещество будет оказывать благоприятное действие».
Некоторые ученые до сих пор утверждают, что мы не получаем выгоды от пристрастия к кофеину и что мы просто культура нервных кофеиновых наркоманов, застрявшая в порочном круге повышений дозы и толерантности.
В обзоре литературы 2005 года исследователь Джек Джеймс писал: «Хорошо контролируемые эксперименты показывают, что действие кофеина на производительность и настроение, которое обычно воспринимается как чистый психостимулирующий эффект, на самом деле связано со снижением негативного эффекта абстиненции, вызванного короткими периодами воздержания».
Гриффитс считает это преувеличением. И эксперименты раз за разом подтверждают его мнение. В исследовании, опубликованном в 2009 году, двое ученых из медицинской школы Уэйк Форест проверяли, на самом ли деле кофеин оказывает более эффективное действие, когда человек в состоянии абстиненции, по сравнению с нормальным кофеинизированным состоянием. Они обнаружили, что после 30 часов воздержания кофеин оказывает более сильное влияние, но в обоих случаях вызывает повышение внимания и памяти. Это поддерживает практику регулярных потребителей кофеина, которые повышают дозу, когда сталкиваются со сложной интеллектуальной задачей.
Все это означает, что кофеин явно обеспечивает преимущество, но у давних пользователей оно оказывается несколько ниже, потому что по крайней мере часть эффекта направлена на уменьшение абстиненции.
Некоторые, как и Салли Сетел, утверждают, что люди употребляют кофе и кофеин не для получения кофеинового удара, а главным образом по вторичным причинам – из-за вкуса и социальных взаимодействий. Гриффитс с ними не согласен. Он сказал мне, что модели употребления кофеина существуют во всем мире.
«У нас есть феномены различных культур, которые нашли свои собственные способы употребления кофеина. Если бы мы были в Нигерии, то мы бы жевали орехи кола, в Южной Америке мы бы пили йерба-мате, а в некоторых других странах – чай или напитки с гуараной, – сказал он. – Это вещество ежедневно употребляет большая часть мира. И дело не во вкусе кофе, безалкогольных напитков или чая, потому что в различных формах и в разных культурах мы используем одну и ту же привычную модель самоназначения. Общим знаменателем является кофеин. Исследования, наши и других ученых, показали, что не имеет значения, в каком виде мы его получаем: в кофе, безалкогольных напитках или капсулах, он производит одинаковое действие, так что все дело именно в кофеине».
Разнообразие форм употребления кофеина, которое мы наблюдаем на всем земном шаре, предполагает, что объектом нашего желания является само действующее вещество. Ученые проверили это, изучая условные вкусовые предпочтения.
В 1996 году британская команда сообщила о своем исследовании с двойными капсулами: одна часть капсулы содержала либо 100 миллиграммов кофеина, либо плацебо, а вторая – некий фруктовый сок с новым вкусом. Участники, которые были привычными потребителями кофеина, предпочитали капсулы с кофеином. В сущности, их выбор обусловливала именно любовь к кофеину, а не вкус. «Эти результаты убедительно доказывают существование подкрепляющего действия кофеина, который играет важную роль в предпочтении кофеинсодержащих напитков», – сообщили исследователи.
Одна из наиболее спорных статей Гриффитса появилась на свет в результате случившихся в начале 1980-х разногласий между сторонниками здорового образа жизни и производителями безалкогольных напитков. Поборники здоровья заявляли, что кофеин используется для активизации психической деятельности, тогда как индустрия продолжала утверждать, что это добавка, улучшающая вкусовые свойства. В 1981 году в письме в FDA адвокат Coca-Cola, оспаривая предложение по ужесточению правил применения кофеина, писал: «Наша компания в течение десятилетий использовала кофеин как вкусовую добавку». В отчете 2008 года Международный информационный совет по продуктам питания заявил: «Кофеин добавляется в безалкогольные напитки в качестве вкусовой добавки – он придает горечь, которая изменяет вкус других компонентов, как кислых, так и сладких».
Гриффитс и его коллеги решили проверить, действительно ли добавление кофеина значительно изменяет вкус колы. Для этого они пригласили 25 человек и предложили им Coca-Cola с добавлением кофеина и без.
Присутствие кофеина на вкус сумели определить всего два участника. «Тот факт, что только восемь процентов из группы регулярных потребителей колы смогли уловить вкус кофеина, входящего в большинство безалкогольных напитков, противоречит заявлению производителя, что данное вещество добавляется для обеспечения вкусового профиля, – пишет Гриффитс. – Широкая публика, медицинское сообщество и регулятивные органы должны признать, что высокий уровень потребления кофеинизированных безалкогольных напитков связан скорее с воздействием на настроение и отражает физическую зависимость от действия кофеина на центральную нервную систему, чем с его малозаметным влиянием на вкус».
Coca-Cola не всегда преуменьшала психоактивные эффекты кофеина. Первоначально она рекламировалась в качестве стимулятора. Но из-за эпохального судебного разбирательства, о котором я расскажу вам в следующей главе, компания более 100 лет избегала говорить о кофеиновом ударе. Впрочем, в преуменьшении роли наркотического вещества в популярных потребительских продуктах повинны не только производители безалкогольных напитков.
Более 100 лет некоторые из самых прибыльных компаний Соединенных Штатов делали все возможное, чтобы подсадить потребителей на продукты, вызывающие зависимость и таящие в себе смертельную опасность. Открытие, что табачные компании манипулировали уровнем никотина, чтобы добиться максимальной зависимости от сигарет, и скрывали риск для здоровья, стало одним из крупнейших скандалов, связанных с поддержанием общественного здоровья в ХХ веке.
В этом месте история кофеина становится особенно противоречивой. Еще больше продвинувшись в изучении данного препарата (которое началось как попытка лучше понять механизмы злоупотребления другими наркотиками), Гриффитс начал сознавать, что подмешивание кофеина в напитки имеет поразительное сходство с никотином в сигаретах.
Я спросил его, уместна ли такая аналогия.
«Естественно», – сказал он.
«Это то же самое?»
«Абсолютно, они оба являются психоактивными веществами центрального действия, оба вызывают физическую зависимость, подкрепление и желание постоянно употреблять продукты, в которые они добавлены».
В обоих случаях, считает Гриффитс, мы не должны замалчивать ту роль, которую эти препараты играют в поддержании привычек.
«В течение долгого времени считалось ересью мнение о том, что сигареты имеют что-то общее с наркотиками, – сказал он. – Это было просто социально приемлемым привычным поведением, которое успокаивало нервы или позволяло лучше сосредоточиться».
По его словам, ситуация изменилась после признания рисков для здоровья, связанных с курением. Вопрос был поднят в контексте не никотиновой зависимости, а риска для здоровья, сопровождавшего ее. Когда количество курящих уменьшилось, на первое место выдвинулось ожирение, которое стало самой большой опасностью для здоровья населения Соединенных Штатов. Связь между ожирением и сладкими безалкогольными напитками хорошо известна. В 2012 году исследователи из Гарварда писали в New England Journal of Medicine: «За последние 30 лет резко возросло потребление подслащенных сахаром напитков. Существуют убедительные доказательства положительной связи между ними и риском ожирения. С конца 1970-х годов как распространенность ожирения в Соединенных Штатах, так и потребление подслащенных сахаром напитков возросли более чем в два раза».
Уровень ожирения значительно повышает расходы на здравоохранение, большая часть которых оплачивается за счет налогоплательщиков через государственную программу бесплатной медицинской помощи. Согласно одной из оценок, только в 2008 году медицинские расходы США, связанные с последствиями ожирения, составили 147 000 000 000 долларов.
Келли Браунелл, эксперт по пищевой зависимости и ожирению, поднял этот вопрос в интервью журналу Yale Environment 360: «Поскольку кофеин так часто сочетается с калориями, то он может оказывать значительное влияние на ожирение. Если в составе высококалорийного продукта вы употребляете кофеин, а он, будучи мягким наркотиком, заставляет вас покупать этот продукт снова и снова, то у вас имеются достаточные условия для развития реальных проблем со здоровьем».
Даже Coca-Cola молчаливо признала свою связь с ожирением в рекламной кампании, начатой в январе 2013 года. Объявив о ней в пресс-релизе, корпорация упомянула «двухминутное видео под названием “Идет в комплекте”, которое будет впервые показано в новостях по национальному кабельному телевидению. Видео призывает людей обратить внимание, что в те калории, которые мы подсчитываем, следя за весом, необходимо включать калории, содержащиеся в напитках компании Coca-Cola, а также во всех других продуктах».
Аналогия «никотин – кофеин» может показаться чрезмерной, но мы наблюдаем удивительные параллели. Вредное влияние сигарет в первую очередь связывали не с никотином, а со смолой. То же происходит с безалкогольными напитками. Это не кофеин представляет основной риск для здоровья, а сахар. В обоих случаях механизмы доставки (сигареты и газировка) связывают наркотики (никотин и кофеин) с вредными для здоровья веществами (смолой и сахаром). И в обоих случаях компании-производители хорошо осведомлены о развитии зависимости.
Гриффитс не первым указал на сходство между кофеином и никотином. Эксперты табачной промышленности часто делали то же самое – старались преуменьшить действие никотина за счет сравнения с кофеином. В 1990-х Питер Роуэл из Кентуккийского университета сказал: «Я думаю, что никотин находится на нижнем конце спектра, и при злоупотреблении его фармакологическое действие больше похоже на кофеин, чем на классические наркотики». Джон Робинсон из R. J. Reynolds заявил: «Мне кажется, что физиологические, фармакологические и поведенческие эффекты таких веществ, как никотин и кофеин, принципиально отличаются от зависимости, которую вызывают героин и кокаин».
Крестовый поход комиссара FDA Дэвида Кесслера довел вопрос о манипуляциях табачных компаний с целью вызвать никотиновую зависимость у клиентов до критической точки. Рассмотрим его комментарий, представленный в подкомитет Конгресса в марте 1994 года: «Общественность считает, что сигареты – просто смесь табака, завернутая в бумагу. Это не совсем так. Некоторые из сегодняшних сигарет можно назвать высокотехнологичными системами доставки никотина, причем точно рассчитанного количества никотина – более чем достаточного для создания и поддержания зависимости у подавляющего большинства людей, которые регулярно курят».
Давайте заменим «сигареты» на «безалкогольные напитки», а «никотин» на «кофеин» и посмотрим, что получится:
«Общественность считает, что
Далее Кесслер заявил: «Господин председатель, этот вид искушенности в установлении уровней физиологически активного вещества предполагает, что сигаретная промышленность все больше и больше напоминает производителя фармакологических препаратов».
И опять аналогия кажется уместной. В течение многих десятилетий Coca-Cola и все другие крупные компании по розливу безалкогольных напитков использовали кофеин, полученный с фармацевтических заводов, но старательно преуменьшали его психоактивное действие.
Некоммерческий Международный информационный совет по продуктам питания, который финансируется промышленностью, разместил на своем луизианском сайте видеоклип семейного врача Герберта Манси, бойко отвергающего результаты исследований, которые документально подтверждают кофеиновую абстиненцию. «Просто до принятия кофеина те люди, которые сообщали о синдромах абстиненции, могли быть вялыми и страдать головной болью», – сказал он.
В конце 2011 года в ответ на доклад, критикующий производство энергетиков, основная отраслевая группа Американской ассоциации напитков выступила с резким заявлением: «Вопреки предположению, сделанному в этом докладе, кофеин не является наркотиком».
Данное утверждение идет вразрез с накопленными за 100 лет научными данными. И это лицемерие, потому что никто на планете не понимает кофеин лучше, чем производители напитков. Даже притом что после пика 1998 года потребление безалкогольных напитков на душу населения постепенно стало снижаться, американцы продолжают лидировать в их употреблении. Газированные безалкогольные напитки дают США 77 000 000 000 долларов в год. Самыми популярными являются Coke, Diet Coke, Pepsi, Mountain Dew и Dr. Pepper, которые, помимо газирования, имеют одну общую черту: они все содержат кофеиновый порошок.
Кофеин настолько привлекателен, что американские разливочные заводы ежегодно добавляют в свои безалкогольные напитки более 4 500 000 килограммов этого наркотического вещества. Данной традиции уже более 100 лет, но она все еще скрывается в тени американской торговли.
Часть II
Современный кофеин
Глава 6
Первый Red Bull был колой
На всех рынках и продуктовых магазинах в любой точке Америки обязательно стоит несколько холодильников с энергетическими напитками. Самыми известными являются Monster, Red Bull, Rockstar, Amp и NOS, но существуют и десятки других.
Это относительно новое явление. Первый энергетический напиток Red Bull появился в Соединенных Штатах только в 1997 году. В такой ситуации напрашивается вопрос: каким образом механизм доставки кофеина так быстро сменился на банки с газированными напитками? Хотя на самом деле правильнее будет спросить: почему это заняло так много времени?
Чтобы понять суть энергетических напитков, мы должны перенестись более чем на 100 лет назад. В 1909 году главной силой в Атланте считался человек по имени Аса Кэндлер. Он владел банком, складами, полными хлопка, недвижимостью и имел интересы в железнодорожной отрасли. Через восемь лет он стал мэром быстро растущего города.
Этот человек был собственником самого высокого здания Атланты – 17-этажного Кэндлер-билдинг, которое отбрасывало длинную тень на Пичтри-стрит. Краеугольным камнем бизнеса Кэндлера была бутылка Coca-Cola. Вырвав права на формулу напитка у ее изобретателя, за 20 лет предприниматель превратил ее из местного новшества в региональный бизнес. Он продавал около 4 000 000 литров в год – 16 000 000 порций. Добившись доминирования на Юге, Кэндлер встал на путь к завоеванию всего рынка напитков Соединенных Штатов и начал мечтать о глобальном распространении. Задолго до того как люди услышали об энергетических напитках, Кэндлер делал миллионы, торгуя вразнос сладкой жидкостью с добавкой кофеина.
В те времена Coca-Cola рекламировалась как тонизирующее средство. Она получила свое название от двух стимуляторов, которые были частью ее ранней формулы: коки и колы – африканского ореха, содержащего кофеин. В 1909 году в рекламном журнале появилось объявление, на котором большая страшноватая рука заманивала покупателей в ларек с газированной водой. Текст гласил: «Устали? Приходите за стаканом Coca-Cola. Она бодрит». В то время 230 миллилитров напитка содержали 81 миллиграмм кофеина – довольно внушительную дозу. Меньше, чем в обычной чашке кофе, но больше, чем в стакане крепкого чая. Немного больше одной СДК. В два раза больше, чем в современной пол-литровой бутылке Coca-Cola, и почти столько же, сколько в 230-граммовой банке Red Bull.
Иными словами, первым Red Bull была Coca-Cola.
Но в 1909 году Кэндлер оказался втянутым в судебное разбирательство. Его грозным противником выступал Харви Уайли. Будучи председателем Химического отдела Департамента сельского хозяйства США (который в конечном итоге превратился в FDA) и его Междуштатной комиссии по чистоте пищевых продуктов, он отвечал за выполнение Закона о чистоте продуктов питания и лекарственных средств.
Уайли стал известным в 1902 году благодаря созданию Команды по борьбе с отравлениями. Это была группа из 12 здоровых мужчин, которые ели пищу, обработанную консервантами, в том числе бурой[38], формальдегидом и селитрой, в течение нескольких лет, чтобы оценить их влияние на здоровье человека. Журналисты прозвали Уайли «Старой бурой» и «Химиком-крестоносцем», а команда вдохновляла их на разнообразные веселые песенки: «На следующей неделе он накормит их нафталином или чем-нибудь похожим. О, они легко с этим справятся, просто они никогда уже не будут выглядеть как раньше». Уайли предавал гласности работу Команды по борьбе с отравлениями, чтобы в 1906 году провести через Конгресс Закон о чистоте продуктов питания и лекарственных средств.
Кэндлер волновался, потому что после того, как Уайли предостерег американцев от опасности консервантов, он нацелился на кофеин, заявив, что это яд, вызывающий зависимость, и его нельзя употреблять детям. Интересно, что Уайли боролся не с кофе, который ежедневно пил сам, а именно с кофеином, ключевым элементом Coca-Cola. По его словам, напиток не содержал двух ингредиентов, которые предполагало его название – коки и колы, – но включал вещество, вызывающее зависимость наподобие опиума и марихуаны – кофеин.
Противостояние началось 20 октября 1909 года в Ист-Ридже, что в Теннесси, где федеральные агенты поджидали грузовики из Джорджии. По закону после пересечения границы штата груз становился предметом междуштатной торговли и попадал под юрисдикцию правительства США. Агенты захватили 40 бочек и 20 емкостей поменьше с сиропом колы на пути от главного производственного комплекса Coca-Cola в Атланте к разливочному заводу в Чаттануге. Они обвинили Кэндлера в нарушении Закона о чистоте продуктов питания и лекарственных средств, так как он подмешивал в свой напиток вредный ингредиент – кофеин.
В газете Atlanta Constitution появилась короткая статья, первый ручеек того, что стало предметом обсуждения на долгие годы:
«Чаттануга, штат Теннесси, 23 октября. Нам сообщили, что окружной прокурор США Пенланд получил жалобу на сироп, отправленный, из Атланты компанией Coca-Cola на принадлежащий ей разливочный завод в Чаттануге. Основанием для жалобы послужило содержание в сиропе кофеина, который, как утверждается, оказывает вредное действие на здоровье. Кроме того, товар имел неправильную маркировку, поскольку в нем нет активного действующего вещества листьев коки, как указано в названии бренда на бочках, а кофеин, который содержит сироп, получают из чайных листьев, а не из орехов кола».
Это противостояние между правительством США и Coca-Cola было не просто историческим курьезом. Оно на 100 лет установило контроль над кофеином.
Через два года дошло до суда. Наконец в марте 1911-го Харви Уайли отправился из Вашингтона в Чаттанугу наблюдать за процессом, к тому времени известным как «Соединенные Штаты против 40 бочек и 20 бочонков Coca-Cola», или просто как «Знаменитое судебное разбирательство Coca-Cola».
Для Уайли все складывалось неудачно с самого начала. Он зарегистрировался в первоклассном отеле «Паттен», а потом узнал, что тот принадлежит Дж. Т. Лаптону, владельцу разливочного завода Coca-Cola в Чаттануге. «Я предложил перенести рассмотрение дела в округ Колумбия, поближе к нашим специалистам, но адвокат Маккейб приказал вести разбирательство в Чаттануге, где производился розлив и где все были настроены в пользу компании, – писал Уайли. – Я поехал туда и обнаружил, что отель, где я остановился, принадлежит людям из Coca-Cola. Для них это место казалось самым благоприятным для обороны после Атланты».
В течение недели заслушивались показания, а затем правительство отложило дело до 21 марта; юристы сочли, что их выступление против Coca-Cola было успешным. Самый известный эксперт правительства молчал на протяжении всех заседаний. Уайли постоянно присутствовал на процессе, но полагал, что он не вправе давать показания, потому что он лично не проводил исследований по кофеину. Позже он пожалел об этом решении.
Присяжные заслушали показания доктора Луиса Шефера из Schaefer Alkaloid, который работал в Лейквуде. Компания Шефера производила ключевой ингредиент Coca-Cola, известный как «компонент № 5». Доктор сообщил, что изготавливает его из «декокаинизированных» листьев коки и порошка из орехов кола. Другие свидетели для сравнения приводили данные о содержании кофеина в кофе и шоколаде, приобретенных в Атланте.
Но большая часть показаний была анекдотичной и предвзятой. Выступая за Coca-Cola, врач Б. Браун из Чаттануги сказал об оценке влияния этого напитка на людей. По словам газеты Atlanta Constitution, «доктор Браун заявил, что он обследовал 100 мужчин, средний возраст которых составлял 24 года (все они были подобраны сотрудниками Coca-Cola), и не нашел ни одного, кто бы пострадал от употребления данного напитка».
Некоторые показания были удивительно непрофессиональными. Один из экспертов Coca-Cola доктор Р. Виттхауз, заявил, что кофеин не является ядом. Тогда федеральные адвокаты представили Виттхаузу его собственную книгу, в которой он не только называет кофеин ядом, но и приводит 13 смертельных случаев передозировки. Федеральные адвокаты также поймали на непоследовательности филадельфийского фармаколога Горацио Вуда: его показания противоречили его собственным работам, где он доказывал, что кофеин является мышечным ядом. (В обоих случаях свидетели утверждали, что противоречащие части их книг брались из других источников и те отрывки, скорее всего, были неточными.)
Так что судебный процесс получился эмоциональным, полным анекдотичных показаний и проявлений лженауки, что было не удивительно для значительного разбирательства тех времен. Но самое удивительное случилось позже.
В начале третьей недели процесса в Coca-Cola произошло некоторое движение, и ее адвокаты вытащили свое секретное оружие. Несколькими месяцами ранее юристы компании обнаружили брешь в своей обороне – почти все эксперименты с кофеином тогда ставились на животных. Необходимо было срочно найти людей и провести на них исследование, чтобы опровергнуть утверждение Уайли, что Coca-Cola приводит к умственной отсталости, – причем это требовалось сделать быстро.
За несколько лет до этого В. Риверс провел исследование, по результатам которого пришел к выводу, что кофеин уменьшает усталость и повышает работоспособность. Но единственными участниками эксперимента были он сам и еще один человек.
После того как один известный психолог отклонил предложение Coca-Cola, опасаясь запятнать свою репутацию, пойдя на поводу у крупного бизнеса, компания подписала контракт с Гарри Холлингвортом. Он недавно получил докторскую степень в Колумбийском университете и преподавал в Барнард-колледже.
Но времени было мало, а Холлингворту еще приходилось выполнять свою основную работу. Тогда его жена Лета Холлингворт и ассистенты взяли б
Холлингворт быстро провел исследование. 27 марта он выступил в суде, совершенно уверенный в своих результатах. На следующий день газета Daily Times of Chattanooga сообщила: «Показания доктора Холлингворта заняли большую часть утреннего заседания. С помощью различных графиков и научных данных он продемонстрировал, что кофеин не вызывает вторичной депрессии. Его показания, безусловно, были самыми интересными. Перекрестный допрос не смог поколебать ни одного из его выводов».
Несмотря на то что положение адвокатов Coca-Cola улучшилось, они все-таки побоялись суда присяжных. Через неделю после свидетельства Холлингворта они выдвинули ходатайство о прекращении дела, утверждая, что кофеин, который они вводили в продукт, является неотъемлемым ингредиентом их рецепта и что без кофеина Coca-Cola не будет тем, чем она является.
Судья Эдвард Сэнфорд согласился. В своем постановлении он написал: «Кофеин, содержащийся в продукте Coca-Cola, является его обычным, привычным и важным компонентом, и без его присутствия продукту будет не хватать одного из главных элементов, и он перестанет оказывать на потребителей свое характерное действие».
Примечательно, что судья подчеркнул кофеиновый удар как самый важный эффект напитка, но это было еще до того, как Coca-Cola стала позиционировать кофеин как вкусовую добавку.
Поделиться книгой: