Похождения Синдбада-Морехода

Я увидел корабль варваров, и меня бросило в жар! Нос его был изогнут, как у хищной птицы, бока круто изгибались над водой, а парус украшала такая страшная физиономия, что любой был готов бежать за горизонт, только бы не видеть ее.

На палубе суетились люди. Их было не так много, но они казались настоящими великанами. Сильные, длинноволосые, они пели что-то разбойничье, поднимая парус и разворачивая корабль к берегу.

На корме я увидел женскую фигуру. Статью она не уступала своим спутникам. А смоляно-черные косы так и змеились на свежем ветру.

– Вот она, наша повелительница Сигрид-странница! – Ульве-мудрый показал рукой. – Самая любопытная из дочерей нашего народа и самая сильная из наследниц нашего повелителя. Никто не смеет ей перечить. Но тайны она любит больше всего на свете! Это единственное, что может ее порадовать, единственное, что влечет ее вперед.

У наших ног упали сходни, и Сигрид-странница сошла на берег. Почему-то я думал, что она окажется гигантского роста. Но нет, сильная и статная, она была, быть может, на палец выше меня. Сине-зеленые как море глаза смотрели уверенно и спокойно, а голос был теплым и сочным, как сладкий созревший плод.

– Вот и ты, Ульве. Кого ты привел к нам? Что это за странный человечек кутается в шкуру?

– Это, повелительница, Синдбад-Мореход, подданный халифа Гарун-аль-Рашида, повелителя полуденного города Багдада. Халиф послал Синдбада на поиски белой скалы, что плывет посреди синего океана и сложена из холода из ужаса. Я знаю, что и ты хочешь изловить такую гору, потому и привел Синдбада к нам. Никто лучше нас не справится с таким делом.

Сигрид рассмеялась.

– Тогда пусть берет теплую медвежью шкуру с собой. Скажи ему, если он не понимает нашего языка, что нам понадобится в этой погоне много припасов. Пусть займется этим. Завтра в полдень мы отправимся на охоту за белой скалой!

– Я понимаю ваш язык, прекрасная Сигрид, – сказал я с достоинством. – Пусть мой вид не обманывает тебя. Я бывалый путешественник, и только страшные северные ветры согнули меня и закутали в шкуру зверя.

– Ну что ж, Синдбад. Вот завтра после полудня мы и посмотрим, какой ты бывалый путешественник. Море всех судит по справедливости, и бывалых, и новичков. Займись нашим гостем, Ульве. И помни: много припасов! Дорога дальняя, моря грозные и безжалостные!

И весь день, и весь вечер мы скупали у лавочников еду и питье, одежду и шкуры… Поэтому, поднявшись на корабль-кнорр, я уже не чувствовал ни обжигающего ветра, ни холода. Лишь одно желание – лечь и уснуть – владело мной.

«Спи, Мореход! Завтра ты отправишься в невиданное странствие. Будь спокоен: каждый твой шаг станет известен повелителю!» Голос визиря доносился до меня сквозь сон. Но может быть, мне просто приснились эти слова.

Топот ног по деревянным доскам разбудил меня уже почти в полдень. Когда поднялся я на палубу, то увидел, что берег заметно отдалился.

– Ты готов, бывалый путешественник? – раздался позади голос Сигрид-странницы.

– Да, готов. Запасы на корабле, а мое любопытство просыпается раньше меня. Теперь мы можем ловить белую скалу хоть до конца веков!

Быть может, в моих словах была излишняя бравада, но они явно пришлись по душе юной деве. Глаза ее лукаво блеснули.

– Что ты так пристально смотришь на мои руки, Синдбад? Неужели женщины вашей страны безруки? И что такого ты увидел в моих ногах? Почему не отводишь взгляда от них?

Да, это правда, братья. Я действительно не мог отвести взгляда от прекрасных сильных ног девы-странницы. Ибо в разрезах одеяния они были видны высоко и почти бесстыдно. Я все время одергивал себя, уговаривая, что у разных народов разное понятие о дозволенности. Но эти прекрасные длинные ноги, грациозные руки, открытая шея все время сбивали мои мысли. Невольно я задумывался о том, какой же воительница становится тогда, когда полог ночи скрывает двоих от посторонних глаз, какие же ласки может подарить это сильное тело… Мысли эти были недостойны цели моего путешествия, но я был тогда молод и силен и потому боролся с бесстыдными мыслями и понимал глупость этой борьбы.

– Я смотрю на твои руки, Сигрид-странница, и думаю, как же тебе придется в полуночных морях? Не будешь ли ты мерзнуть так же, как мерз я, покидая город франков? – мне показалось, что я нашел достойный ответ на ее коварный вопрос.

– Увидишь, Синдбад, все увидишь… А быть может, увидишь и более, чем надеешься…

Бросив через плечо эти коварные слова, дева перешла на нос корабля.

Долго она всматривалась в даль, и Ульве-мудрец стоял рядом с ней.

– Пойдем вниз, Синдбад. Сейчас Ульве будет прокладывать путь к тем морям, что лежат у белых скал-путешественниц. Никогда еще, я уверена в этом, ты не видел подобного священнодействия.

– Ты ошибаешься, Сигрид. Говорю же, я бывал в разных морях и на разных островах. Видел, как ищут путь в морях разные капитаны.

– Пойдем. Не каждый день ученик седого Фенрира-охотника ищет дорогу в водах!

В каюте было тепло. Чадила масляная лампа. Ульве долго всматривался в рисунки, которые он называл картами, чертил какие-то линии. Утомленный непонятным бормотанием, я задремал. И мысли, которые я упрямо отгонял весь день, вновь заняли место в моей голове.

«Знает ли она мужскую ласку? Какова будет судьба того, кто протянет руку и коснется ее обнаженной кожи? Каковы на вкус ее губы?..»

Громоподобный хохот разбудил меня.

– Ты проспал самое интересное! – глаза Сигрид горели как у кошки. – Теперь мы знаем, куда плыть. И если Один будет милостив к нам, то доплывем туда очень быстро.

– Да пребудет с нами Аллах милостивый! – мне оставалось только согласиться.

Мерно шумело море. Поднялся на палубу Ульве, но выходить наверх мне не хотелось. И я спросил у девушки:

– Давно ты в море, странница?

– Пятую весну я путешествую по морям и ищу чудеса.

– А какие чудеса ты уже нашла?

– С Фенриром седым, учителем Ульве, я побывала в прекрасной неведомой стране, что зовется Винландом[7]. Там щедрые луга, теплые реки, огромные звери. Там дом многих моих соплеменников. Была я и на полудень от Винланда – туда мы добирались не морем, а по рекам. Жители тамошние краснокожи, отважны и бесстрашны. Они подарили нам множество камней самоцветных и серебра благородного, что ценят выше золота кровавого. Но дорогу туда нам не открыли – с завязанными глазами нас привезли в город с высокими каменными дворцами и чудовищами на стенах. И точно так же, с завязанными глазами, увезли на следующий день. Моего воина, который осмелился сорвать повязку, сразу ослепили. А потом еще живым бросили в какую-то глубокую яму. И мы слышали его крик, пока он летел вниз. Страх овладел всеми нами. И никто больше не осмеливался подсматривать. Так мы плыли по реке почти день и лишь к вечеру решились снять повязку. Рядом с нами не было никого из краснокожих жителей. Так по сей день мы и не знаем, где искать дорогу к городу, богатому серебром и каменными дворцами. А что видел ты, Синдбад?

Голос Сигрид звучал тихо и таинственно. Прекрасные глаза были так мечтательны, а лицо так желанно, что я больше не мог противиться.

– Я расскажу тебе все, прекрасная Сигрид. Но позже. А сейчас иди ко мне.

Я протянул руки и заключил ее в объятия. Дева прильнула ко мне всем телом и без страха ответила на поцелуй. Но я хотел не просто познать ее. Я хотел, чтобы она узнала меня, узнала и сокровенные мысли, что томили меня в этот миг. Я избавился от шелковой рубашки, обнял Сигрид и опустился вместе с ней на узкую корабельную койку. Неторопливо снял с нее одежды и залюбовался сильным телом прекрасной варварки. Груди казались полными чашами, а сильные ноги обещали долгие минуты блаженства. Она тяжело дышала. Я легонько погладил ее, и она застонала.

– Так хорошо?

– Очень хорошо, – пробормотала она в ответ.

Я погладил снова, на этот раз немного сильнее. Она в ответ потерлась о мою руку. Я повторил движение несколько раз. Затем я остановился и убрал руку. Она открыла глаза, чтобы узнать, почему я это сделал.

– Я хочу показать тебе, как доставить удовольствие мужчине. Ведь ты хочешь доставить мне удовольствие, Сигрид?

Я взял ее руку и положил на свою обнаженную грудь.

– Я очень хочу доставить тебе удовольствие, Мореход.

Ее взгляд прожег меня насквозь, а тонкие пальцы играли с волосками на моей груди. Я передвинул ее руку так, чтобы самой нежной частью груди почувствовать их.

– Нажми сильно, очень сильно.

Она сделала так, как я просил ее. Мое лицо исказилось, передавая силу нахлынувших ощущений. От них захватывало дух.

– О да, прекраснейшая!

Она усмехнулась и самыми кончиками пальцев провела от шеи до чресел. Я непроизвольно сжал зубы – такое невероятное ощущение пронзило меня.

– Ты быстро учишься. А теперь я сделаю то же самое тебе.

Я положил руки ей на грудь и стал ласкать их то сильно, то нежно, уделяя особое внимание неимоверно чувствительным соскам. Прошло несколько долгих чудесных минут, и я сказал:

– Я хочу поцеловать твою грудь, Сигрид. Ты позволишь?

– Да, я хочу, чтобы ты это сделал.

Как я и ожидал, ее соски стали почти вишневого цвета. Все еще стоя на коленях, я зарылся лицом в грудь и стал лизать ее. Я почувствовал ее руки в своих волосах и услышал, как она постанывает.

Сигрид слегка впивалась ногтями мне в кожу головы, ласкала пальцами волосы. Я еще сильнее прижался к ее телу, затем склонился к ее лицу и поцеловал в губы. Я ощутил аромат жасмина в ее дыхании, когда она ответила на мой поцелуй. Я отстранился, но только для того, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Сигрид, ты хочешь доставить мне еще немного удовольствия? – спросил я, не переставая при этом ласкать ее.

– Я хочу доставить тебе удовольствие. Только скажи как.

– Ты можешь ласкать меня вот здесь.

Я взял ее руку и положил на свой возбужденный жезл страсти. Вместо ответа она погладила его, затем посмотрела мне прямо в глаза и умелыми движениями сняла с меня шаровары и взмокшую от пота рубаху. На этот раз уже я закрыл глаза, моля Аллаха, чтобы не излиться в ту же минуту, когда она дотронется до меня. Первое же прикосновение ее языка к возбужденной плоти заставило меня застонать.

Я остановил ее.

– Я хочу, чтобы ты крепко держала меня вот здесь. Это поможет мне продержаться дольше. А теперь делай это медленно. Я очень возбужден. Если ты перестараешься, тебе придется ждать, пока я смогу соединиться с тобой.

Она взяла мой жезл в руку нежно, будто держала птенца, затем лизнула его, как кошка, когда лакает молоко. Ощущение было таким сильным, что мне пришлось опереться на нее, чтобы восстановить равновесие. На какое-то мгновение она остановилась и подняла на меня глаза.

– А теперь, прекраснейшая, приблизься, чтобы я мог ласкать тебя, когда ты ласкаешь меня.

Я поднял ее на ноги и поцеловал, затем потерся о ее обнаженную плоть и поднял на руки. Она вскрикнула от удивления.

Узкое корабельное ложе легко приняло ее тело, и я понял, что дальше буду ласкать ее медленно и нежно.

– Вот так, красавица.

Я слился с ее телом, вошел в такое жаркое и чувственное лоно. Но казалось, что именно этого она и жаждала. Во всяком случае, ее движения стали жадными. Глаза закрылись, а из-за стиснутых зубов вырвался стон.

Она совершенно раскрылась навстречу мне. Я пожалел лишь о том, что так и не успел ей рассказать, чего еще мне хочется. Ее стон был требовательным, он почти приказывал. И я более не мог сдержаться. Несколько резких движений глубоко внутри – и я почувствовал, как семя излилось в жаждущие глубины. Почти сразу после этого Сигрид застонала и упала рядом, шепча мое имя. Мои глаза наполнились слезами, но не от боли, а от сладости и силы ощущений.

Я проснулся один. На ложе стало печально и пусто. Но мною владели противоречивые чувства. Да, юная Сигрид была и хороша и умела. Она не боялась мужчины и дарила всю себя целиком, в ответ требуя того же.

Но мне вспомнились другие объятия, другие руки и другое тело – нежная и робкая моя Лейла в тот миг, когда первый раз я показал ей, что значит пылкая любовь мужчины.

Я не стыдился того, что произошло ночью, но думал о том, что же скажу своей мудрой и прекрасной жене, когда она начнет расспрашивать меня о моем путешествии за белой скалой из холода и ужаса.

Так ничего и не придумав, я решил, что время придет и я еще успею сочинить для нее добрую сказку, чтобы не расстраивать Лейлу.

Весь день я провел в размышлениях. Сигрид то появлялась подле меня, то исчезала наверху. Заставить же себя выбраться наверх под ледяной ветер я так и не смог. Лишь ближе к ночи, когда холод казался почти нестерпимым, я покинул ложе, облачился в шкуру и поднялся к своим спутникам. Те, казалось, не замечали кинжального холода. Но я-то мерз, да еще и как сильно. И потому сбежал в тепло корабля, как только это позволили мне приличия.

И в эту ночь прекрасная Сигрид была со мной. Точно так же как и в прошлую, она дарила мне свое тело и согревала пылкостью душу.

Так прошло еще три дня. Но когда наступило четвертое утро, я понял, что колесо моей судьбы сделало еще один поворот.

Распахнулась дверь. Ледяной холод ворвался в крошечную каюту и пригвоздил меня к ложу. Сигрид рассмеялась. И столько было в ее смехе удовольствия, столько неги и ласки, что я невольно приосанился.

– Вставай, Мореход! Слава Одину, ночью мы обогнули острова кельтские и сейчас уже плывем по великому Морю, что омывает лентой всю Землю. Где-то здесь, как рассказывал мне Фенрир, уже встречали белые скалы ужаса. Но Ульве хочет пойти чуть дальше на полночь – там, за дивным Зеленым островом, что лежит на полпути до Винланда, много раз видели белые скалы-путешественницы.

Я поспешно собрался, не забыв натянуть на себя ту самую теплую шкуру, без которой уже не мыслил выбираться из каюты.

Увиденное потрясло меня. Бесконечное пространство, полное живого холодного огня – сияния утреннего светила, – лежало у наших ног. Казалось, что кнорр скользит по полированному алмазу. И лишь опустив глаза на воду, я понял, что мы движемся, подгоняемые обжигающе-холодным ветром, и движемся очень быстро. В глубине вод виднелись смутные громадные тени. Я решил, что не стóит и спрашивать, что за чудовища живут в этих жестоких водах.

И вдруг… О Аллах милосердный, твои чудеса воистину велики и неисчерпаемы! Прямо перед кораблем из глубины с оглушительным звуком вынырнуло громадное сине-черное тело. Упав в воду, неведомое чудище выдохнуло так, как будто гром грянул у наших ног. Что это было за существо, я так и не узнал, хотя стоящая рядом Сигрид радостно кричала:

– Киты! Великаны морей! Смотри, Синдбад!

Я смотрел на это чудо во все глаза, но гигант исчез в глубинах, как будто не было его никогда.

Сигрид обернулась ко мне:

– Знаешь, а ты удивил меня, южанин Мореход. В тебе столько силы, столько страсти! И ты вовсе не мал ростом…

Мне оставалось только усмехнуться. Эта прекрасная женщина была ведь еще совсем юной девочкой. А мир вокруг себя она рассматривала, как драгоценности в собственном сундучке. И каждому, пусть даже самому маленькому чуду радовалась совсем как ребенок. Путь это чудо и было чудом телесной страсти.

Внезапно запел рог. Все на корабле повернулись и посмотрели вперед. Рядом ахнула Сигрид.

– Вот она, смотри! Вот это белая скала-странница!

И тут я ее увидел. Она была прекрасна. Она была восхитительна. Никакой самый изумительный драгоценный камень не мог сравниться с этой горой. Под холодным солнцем ее острые ребра сверкали всеми цветами радуги, а на белые грани было больно смотреть.

Слезы обожгли мне глаза, и я поспешно отвернулся. Несколько минут передо мной был лишь мрак, но потом зрение вернулось. Как завороженные смотрели спутники Ульве и Сигрид на это диво. А сам Ульве-мудрец усмехался их оторопи.

– Глупцы, чему вы удивляетесь? Ведь это просто огромная льдина! Сила богов оторвала ее от полуночных полей, что закрывают от живых вход в подземное царство, и отправила по Великому морю странствовать вслед за солнцем.

– И что? Пусть льдина! – Сигрид почти обиделась на мудреца. – Но она сияет подобно огромному алмазу, а красотой своей может затмить все, что видели не только мои юные глаза, но и твои постаревшие.

– Смотри, Синдбад. Вот то чудо, за которым ты охотился. Смотри и запоминай.

«Синдбад, вспомни о сосуде, что дал тебе в дорогу халиф. – Как всегда, голос визиря прозвучал прямо в моей голове. Меня это уже не пугало и не злило, но его появлению я все так же не радовался. – Вспомни о могущественном джинне. Только он поможет унести белую скалу!»

Вот и наступило время, чтобы по-настоящему испугать и изумить мою чудесную спутницу. Я был уверен, что подобного удовольствия ей не мог предложить ни один мужчина из живущих в подлунном мире.

– Скажи мне, Сигрид, ты хочешь прокатиться по воздуху?

– Ты шутишь, чужеземец? Или смеешься надо мной? Как же можно кататься по воздуху?!