Похождения Синдбада-Морехода

Легкий порыв ветерка всколыхнул шелковые занавеси на окне, и, словно разбуженный свежим дуновением, заговорил наш повелитель.

– Что ж, визирь, погоня за знаниями… Да будет так! Вот наше повеление тебе, Синдбад-Мореход!

И о чудо! Наш повелитель встал и начал легким шагом прохаживаться по длинной затененной комнате. Я знал, что халиф не стар. Знал, что лишь заботы о благоденствии подданных наложили на его лицо морщины и седину на виски. Но сейчас увидел, что это молодой мужчина одного со мной возраста. (А надо вам сказать, братья мои, что в ту пору, о которой я веду рассказ, мне едва исполнилось тридцать пять лет.) Что же заставляло томиться его во дворце, словно льва в клетке? Какие силы удерживали его от странствий по миру? Задав себе эти вопросы, еще не знал я, что ответ получу на них много позже, когда пройдет не один год…

– Знай же, Синдбад, что нубийские купцы, которые привозят деревья и благовония из страны Пунт[10], рассказали нашему величеству о небывалом чуде. На южном берегу великого Серединного моря, там, где полноводная река страны фараонов, называемая Нилом, сливается с морскими водами, стоял некогда маяк невиданной высоты. А в городе у его подножия, в каменном здании, прекрасном как храм, хранились свитки. Здание это называлось библиотекой. Все знания мира, все книги, самые редкие и самые древние, все чудеса мудрости и заблуждения гениев, лежали на каменных полках в деревянных футлярах. Священные животные древней страны фараонов, кошки, недреманной стражей охраняли святилище мудрости от нашествия мышей и крыс. А берегли эту сокровищницу знаний мудрейшие из мудрых, достойнейшие из достойных.

Мой повелитель говорил в полный голос, чего не бывало на моей памяти ни разу. Значит, вот какая мне предстоит задача – привезти эти свитки своему халифу! Но следующие слова привели меня в ужас и недоумение. Чего же хотел от меня повелитель правоверных?

– Но тысячу лет назад, как рассказывают, страшная гроза разразилась над прекрасным городом. И Александрия запылала, как гигантский костер. Дома превращались в кучи серого пепла, гибли целые кварталы. Не пощадил безжалостный огонь и библиотеку. Сгорели изумительной красоты деревянные двери в четыре человеческих роста, сгорели и залы, где любой книгочей мог найти для себя нужную книгу. Рассказывают, что о грядущем пожаре стало известно магу и хранителю библиотеки, которого эллины называли Эратосфеном. Тайными ходами, как говорят, в бесконечную и страшную ночь перед грозой вынес он свитки и футляры из здания и спрятал в лабиринте, что назывался Серапеум[11], – то были тайники храма, посвященного Апису[12], священному быку.

Значит ли это, что теперь мне придется отправиться в тот храм-лабиринт, чтобы привезти свитки? Но оказалось, что халиф еще не закончил своей истории. Я сидел молча, все более погружаясь в мрачные мысли. Сколько же спутников с собой звать? Какими припасами отяготить корабли, которые повезут нас к южным берегам великого Серединного моря? Насколько долгим будет наш путь, если позволит свершиться ему Аллах всесильный, который ведает жизнями правоверных от рождения и до смерти…

Между тем халиф продолжил:

– Рассказывали нам также купцы-нубийцы, что на самом деле в храм-лабиринт попали лишь деревянные футляры. А сами свитки в футлярах каменных, неподвластных времени, мудрый Эратосфен спрятал в коридорах каменоломен, откуда брали камень для строительства города эллинов и чудо-маяка. Ходят легенды, что эти свитки лежат там и до сего дня. Охраняют их, как говорят, не духи огня, джинны, не духи древних богов, а страшные змеи – хранительницы мудрости. Рассказывают также, что вход в те каменоломни может найти лишь странник, чистый сердцем и разумом. Человек, которого не влечет нажива, который ищет лишь знаний и не стремится к богатству. Мы знаем, что ты таков, Синдбад. Знаем мы и то, что ты вовсе не беден. Знаем, что наша благодарность за те странствия, что совершил ты по нашему пожеланию, считаешь ты наградой более чем щедрой. Знаем, что тебя не влечет кровавый блеск золота, а более по вкусу радость жизни и семейное счастье. И потому только тебе, Мореход, можем поручить мы поиск этих спрятанных свитков.

– Слушаю и повинуюсь, о повелитель.

– Корабль для путешествия через великое Серединное море будет ждать тебя на царской пристани в Басре. Мы распорядились об этом, и быстроногие скороходы уже унесли наше веление в этот достойный город. Собирайся в дорогу и ты.

Поклонившись, я покинул дворец, но вскоре услышал за собой торопливые шаги и, оглянувшись, встретился взглядом с визирем.

– Ты не боишься нового путешествия, Мореход?

– Сейчас я еще не знаю, надо ли мне его бояться. Заботы сильнее страха. Мне надо найти спутников, верных и отважных, снарядить караван в Басру, не забыв ни одной из тех мелочей, которые окажутся необходимыми в дороге, полной неизвестности.

– Что ж, это хорошо. Заботы много лучше страха. Отправляйся в путь, Мореход. Знай, что я буду мысленно с тобой и ты сможешь в любую секунду попросить у меня совета. Однако помни: пока ты ходишь по стране фараонов, мы еще можем говорить друг с другом. Но как только ты ступишь в коридоры каменоломен, ты будешь укрыт от взоров всех богов мира – такова древняя магия земли Кемет[13], что лежит на юг от великого Серединного моря.

* * *

Заботы, как я и предполагал, настолько заполнили все мое время, что об этих словах визиря я вспомнил уже в море, вдали от многолюдного и шумного порта великого города Басры.

Опустился вечер, сгущались сумерки. Море было спокойно, легкий ветерок толкал корму нашего корабля. Я зажег масляную лампу и взял в руки перо. Надо было собраться с мыслями и наконец записать все то, что я уже знал о древней земле Кемет и о том, какую ношу взвалил мне на плечи любознательный халиф. Моя мудрая жена, узнав, чтó теперь пожелал иметь в своей сокровищнице повелитель правоверных, лишь покачала головой.

– Это нелегкая задача. И мои советы, боюсь, тебе не помогут. Я знаю лавочника, который хвалился тем, что у него есть любые сведения о разных городах и странах. Пожалуй, это единственное, чем я смогу помочь тебе в твоем трудном деле.

– Самая большая помощь – это забота обо мне. Ждите меня вместе с малышом Камалем и уповайте на всесильного Аллаха.

И вот теперь в маленькой каютке, освещенной лишь одной лампой, читал я разные истории, которые рассказывали о странах, куда мне предстоит попасть. Повести эти были противоречивы, и вскоре я понял, что толком ни один из создателей этого занимательного чтива ничего не знал. Все авторы, похоже, пользовались пересказами досужих кумушек или слухами, которыми полнятся темные закоулки больших портовых городов.

«Значит, – подумал я, – вскоре мне придется, не пользуясь чьими-то советами, все решать самому».

Одно утешало меня – в этом странствии я был не одинок. Фарух, сын Мариам-кушачницы, отважный мой друг, сделал мне великую милость и присоединился в этом опасном путешествии. Были с нами и приятели Фаруха – их он называл своей «гвардией». Странное слово, которое мой друг очень любил повторять, утверждая при этом, что его часто произносят ромеи[14], упоминая о стражах…

Почти всю дорогу по великому Серединному морю нам сопутствовала удача. Ни пираты – морские разбойники, ни бури нас не нашли. По словам капитана, завтра мы должны были бросить якорь уже у древних стен города богоподобного Искандера Двурогого[15], что завоевал земли от края и до края… Говорили, что он умер там, где я уже бывал, – в стране магараджи Райджива. Но я не верил. Такой легендарный герой, наверное, не умер, или, быть может, никогда и не рождался, ибо одному человеку не под силу совершить то невероятное число подвигов, о которых рассказывают бесконечные легенды.

– Завтра начнется наше странствие по земле Кемет.

Все мысли Фаруха были уже там, на берегу. Он, словно варвар-берсерк, рвался вперед.

– Да, мой друг. Но в этом путешествии нам более всего нужна будет не смелость, а мудрость. Ибо не чудовище мы должны победить, навсегда освободив от него подлунный мир.

– Значит, мы будем мудры и осмотрительны. Иногда для этого нужно не меньше смелости, чем для горячей битвы.

Моему другу нельзя было отказать и в рассудительности. Что ж, значит, не только меня годы делают мудрым и хладнокровным.

Итак, мы сошли на древнюю землю Кемет. Вдали виднелись развалины легендарного маяка. Крики верблюдов, людской гомон и запахи огромного порта наполняли воздух. От отчаянной сутолоки рябило в глазах. Любой мог бы растеряться в этом странном месте. Но только не мой друг Фарух. Мы едва сошли на берег и решали, где будем искать приюта на ночь, но тут уже появилось довольное лицо сына Мариам-кушачницы.

– Я нашел отличный дом. Там нас ждут гостеприимные хозяева, отличная кухня и сговорчивые рабыни.

Спутники Фаруха рассмеялись в голос и начали хлопать его по спине. Я же был по-прежнему озабочен. Слишком уж гладким было начало нашего приключения. Будто это и не путь в неведомое, а обычное странствие по Великому шелковому пути.

– Нас хранит Аллах…

– Нет, Фарух, нас манит к себе какая-то иная сила. Я чувствую, будто за мной все время следят. Злые глаза считают каждый наш шаг. В любой момент мы можем недосчитаться любого из нас.

– Ты опять осторожничаешь, Синдбад. Как мальчишка! Помнишь, как в детстве…

Моего друга нельзя было остановить. И тут я понял, что древняя магия страны Кемет гораздо сильнее, чем считали знающие люди.

«Что мне делать, всесильный визирь? Мою команду словно развеселил ярмарочный шут. Они не слышат меня, не слышат и друг друга. Я опасаюсь, что тот дом, где нашел приют Фарух, окажется огромной западней!»

«Боюсь, Синдбад, что твои опасения справедливы. Даже слова твои доносятся до меня будто через вату… Когда я начинаю вспоминать ваши лица, то вижу лишь огромное черное облако, что поглотило и вас, и ваш корабль. Тут бессильны мои знания, бессильна и светлая магия… Я не знаю, что делать. Но думаю, что вам надо прикинуться слепцами и глупцами. Отправляйтесь туда, куда вас приведет Фарух. Враг себя непременно выдаст…»

И голос визиря пропал, будто и не было на земле такого человека.

Шум порта оглушал. Я обернулся к своим спутникам и сказал:

– Веди, Фарух. Да оставь одного из своих людей, чтобы проследил за нашими баулами. Их будут нести верблюды, они не воры. А вот за погонщиками не грех и приглядеть.

И мы отправились по шумной узкой улочке прочь от порта и моря. В лицо дул горячий ветер. Вскоре исчезли дома богачей и потянулись кварталы победнее. Каждый наш шаг убеждал, что мы, словно бараны, идем прямиком на бойню. Но я молчал.

Наконец мы остановились. Глухой дувал – глинобитный забор – отделял дом от улицы. За воротами было тихо. Фарух постучал три раза, потом стукнул один, потом еще три. Ворота сами собой распахнулись, и мы вошли. Вокруг был сад, но по-прежнему не появилось ни души.

– Эй, Фарух, а где же сговорчивые рабыни? Куда ты привел нас, презренный сын шакала?

– Помолчи, Ильяс, я и сам ничего не понимаю. Здесь нас должен был ждать хозяин. Он родом из Багдада, я знал его еще в те дни, когда мы оба собирались учиться на богословов… А теперь здесь пусто.

Мы недоуменно разбрелись по саду. Двери в дом были открыты, распахнутыми оказались и двери на женскую половину. И нигде ни души… Исчезли все, даже птички из клетки.

Внезапно на сад опустилась огромная тень. Я поднял глаза, но не увидел ничего. Не просто темное небо было вверху. Над нами висела черная туча, в которой билось нечто огромное, живое, страшное… Черные молнии били из края в край тучи. Ужас обуял меня. Как каменные стояли и мои спутники.

– Кто ты и что делаешь на черной земле Кемет? – прозвучал голос одновременно со всех сторон.

– Я Синдбад-Мореход и появился здесь, дабы исполнить волю повелителя правоверных, халифа Гарун-аль-Рашида, да продлит Аллах без счета годы его мудрости! А кто ты?

– Меня призвал на службу повелитель магов, великий Сулейман ибн Дауд (мир с ними обоими!) Я храню этот дом от врагов и открываю его для друзей… Синдбад-Мореход, не ты ли освободил моего брата джинна Ас-Сардара?

– Да, я освободил какого-то джинна. Он помог мне исполнить повеление халифа…

– Я знаю об этом. Вы поймали гору, состоящую из холода и ужаса, которую через сотни лет люди назовут айсбергом. Это ты! Как я рад!

Голос просто гремел. И в нем уже не было угрозы. Только звонкая радость.

– Да кто ты?! И где хозяева этого дома, которые обещали нам приют?

– Я джинн Ас-Сархат. Я храню этот дом и его обитателей, ибо таков мой долг. Я джинн свободный и обязан хозяину этого дома не только свободой, но и самой жизнью. Если бы не его внимание, кувшин, где я был заточен, бросили бы в плавильную печь. Даже духи огня не выдерживают жара, из которого рождаются дамасские клинки… Сейчас вы увидите хозяев дома. Но если тебе будет нужен мой совет или моя помощь, хлопни в ладоши так, как стучал в дверь: три раза, раз, а потом еще три. И я появлюсь.

Подул ветерок, прояснилось небо. И нам навстречу как ни в чем не бывало появился хозяин дома. И мне припомнилось это лицо. Багдадец по рождению, достойнейший Фархад происходил из знатного рода. Родители мечтали, чтобы он стал богословом, степенным человеком. Но Фархад был так непоседлив и так любопытен, что стал сначала купцом, потом странствовал просто для того, чтобы увидеть мир… А теперь, выходит, осел в городе Искандера.

– Почтенный Фарух, почтенный Синдбад и вы, друзья моих друзей! Войдите же под мой кров, и да будет благословен тот день, когда появились вы на берегах черной земли Кемет!

Вполголоса Фарух спросил у меня:

– Ты заметил, откуда он появился?

Я отрицательно покачал головой.

– Да, и я не заметил. А ведь меня всегда считали самым зорким. И даже в ромейской але я был первым разведчиком. Неспроста все это…

Мой друг Фарух казался всерьез озабоченным. И я мог этому только порадоваться: то удивительное дело, которое ждало нас впереди, требовало настороженности, а не расслабленности.

Мы вошли в дом. Сладко пахло благовониями, суетились рабы. Дверь на женскую половину была плотно затворена, а в клетке пела канарейка… Да-а, необычный дом.

– Что привело вас в город Искандера Двурогого, да хранится память о нем в веках?

– Мы отправились в путь по желанию нашего халифа, да хранит его небесный свод…

Неизвестно, чего в лице Фархада было больше – любопытства или озабоченности. Я рассказал о поручении халифа, впрочем, кое-что скрыв от нашего хозяина. Не из недоверия – просто выражение его лица меня почему-то заставило сдержаться.

Смеркалось. Покои, которые отвели нам, были уютны и роскошны. Наши баулы появились в назначенный час. А погонщики, опасливо косясь на хозяина дома, не взяли даже половины предложенной платы.

Неужели мы действительно попали в ловушку? И я решил потолковать с джинном – ведь не у самого же хозяина спрашивать о том, почему его так боятся погонщики! Я вышел на задний двор и хлопнул в ладоши: три раза, раз и еще три. Почти сразу рядом со мной послышался голос:

– Слушаю тебя, Мореход.

– Скажи мне, почтенный Ас-Сархат, кто наш хозяин, почему его опасаются погонщики верблюдов? Почему такой глухой и высокий дувал окружает его дом? И почему ты охраняешь его покой и прячешь от глаз?

– О Мореход, хозяин – человек непростой. Ты и сам приближен ко многим тайнам багдадского халифа, и потому тебе могу я раскрыть секрет. Почтенный Фархад перепробовал множество ремесел, изучил языки, служил в ромейском войске и в войске полуночного конунга, уже готовился уйти в медресе, дабы познать истинную веру. Но тут его призвал на службу ваш халиф, и теперь у тайного стола в земле Кемет весьма достойный глава.

– Так Фархад – лазутчик???

– Ты прав.

Я был озадачен. Конечно, теперь, когда Фархад знал, с каким поручением мы появились на древней земле, он смог бы нам помочь. Но ведь мог и помешать… Скрыть какие-то знания, которыми обладает…

– Что тревожит тебя, Синдбад? Почему ты так печален и озабочен?

Но ведь кому-то мне надо было довериться, у кого-то просить помощи!.. Но кто поможет больше – лазутчик или джинн? Как ни странно, я решил довериться духу, ибо людская природа непонятна. А на слово духов огня, я уже знал, положиться можно.

И я рассказал, уже ничего не утаивая, с каким непростым поручением появились мы на берегах Серединного моря.

Джинн расхохотался:

– Да, ваш халиф знает, за чем гонится! Свитки этой библиотеки ищут почти тысячу лет! И уже почти тысячу лет мы, духи, смеемся над ничтожной суетой людишек…

– Смеетесь? Почему?

– Да потому что нам эта тайна известна с первого дня – именно мы, духи огня, построили пылающую стену, чтобы скрыть то, как духи воздуха будут переносить хранилище знаний в подземелье! Люди посчитали это чудовищным пожаром. Ведь великий ученый Эратосфен, которого почитают магом, увидев, куда катится людская природа и как низко может пасть завоеватель, решил просить защиты у духов, джиннов и ифритов. Он отдал свою душу, но спас бесценные знания невероятной силы.

– И что же мне теперь делать? Ведь я дал халифу слово, что найду вход в подземелье, найду свитки и привезу их в Багдад. Я знаю, что раздобыть их сможет лишь тот, кто не стремится к наживе. И я знаю, что мой халиф к ней не стремится. Его душа ищет какой-то секрет. Но какой, не знает даже его всесильный визирь…

– Я помогу тебе, Синдбад. Охраняет вход в каменоломни наша сестра – дух земли, что иногда зовете вы Каменной девой.

И джинн огненной лентой промелькнул у меня над головой. Я стоял посреди двора и удивлялся, что ни наш разговор, ни громоподобный хохот никто не услышал. Удивлялся и тому, что дух огня поверил мне… Не кроется ли здесь еще одна ловушка? Но сделанного не воротишь…

Я вздохнул, пытаясь успокоиться, и вернулся к своим товарищам. Все уже спали. Лишь Фарух ждал меня. По выражению его лица я понял, что он озабочен.

– Что случилось, Фарух?

– Меня пугает радушие нашего хозяина. Он настолько любезен, так предупредителен и так… суетлив. Боюсь, нас ждет большая беда.

– Вероятно, ты прав. Знай же, почтенный Фархад, что твой друг – глава тайного стола, и все лазутчики нашего повелителя до последнего подчиняются ему.

– А мне мой старый друг не сказал об этом ни слова. Что же нам теперь делать?

– Нам взялся помочь джинн Ас-Сархат. Ему известен и секрет утерянной библиотеки, и то, как туда попасть. Но похоже, это придется делать мне самому, чтобы не привлекать внимания нашего любезного хозяина…

– Наверное, ты прав. Думаю, мы с тобой будем совершать прогулки по недалеким окрестностям, чтобы он видел, что мы все же исполняем поручение халифа. А потом, если всемилостивейший Аллах позволит нам найти библиотеку, мы постараемся улизнуть, чтобы хозяин думал, что мы потерпели поражение…

– Хорошо, так и поступим…

Эта ночь была первой с начала странствия, когда я спал спокойно. Враги наконец стали врагами, а друзья – друзьями.

Утро было солнечным. Несмотря на ранний час, зной лился с небес, отнимая последние силы. Исполняя свой план, мы вдвоем в Фарухом вышли. Хозяин подробно описал нам дорогу к каменоломням, и мы отправились именно туда, куда он указал.