Помоги проекту - поделись книгой:
Тяжелое потрясение актрисе помогли перенести друзья. Один из них, актер Дж. Мерривейл, не отходил от нее ни на минуту, не позволяя приходить в отчаяние. Вивьен очень привязалась к нему, но никто не мог заменить для нее Лоренса.
Несмотря на боль разлуки с любимым, которая не покидала ее до конца жизни, и прогрессирующие болезни, Вивьен нашла в себе силы продолжить выступления на сцене. Она говорила: «Быть кинозвездой и только кинозвездой — значит жить ложной жизнью, во имя ложных ценностей. У профессиональной звезды недолгий век. Настоящая актриса не боится возраста, для нее всегда хватит интересных ролей. Я, например, уходить на покой не собираюсь. Буду играть до девяноста лет». Журналисты продолжали с упоением обсуждать историю «развода века» знаменитой пары, но Вивьен держалась с «ледяной царственностью», по-прежнему много играла — в «Двенадцатой ночи», «Даме с камелиями», «Иванове». Последней ролью актрисы в кино стала Мэри Тредвелл в фильме «Корабль дураков». «Она была одной из двух-трех актрис на моей памяти, кто мог расплакаться в один и тот же момент эпизода и повторить это пять-шесть раз. Слезы были настоящие. От нее как актрисы требовалась величайшая внутренняя концентрация на образе, и другой такой нет и не будет», — вспоминает о последних съемках Ли режиссер фильма Стэнли Крамер.
Жизнь актрисы оборвалась 7 июля 1967 г. Меньше всего Вивьен Ли думала о смерти в свой последний день. По воспоминаниям ее друзей, «упрямая как всегда, она насмешливо и вопиюще нарушала указания врача не курить, не вставать с постели, не говорить и не утомляться». Она строила планы, готовилась к новой роли… По завещанию Вивьен Ли ее тело кремировали, а прах развеяли над небольшим озером в ее поместье Тикередж Милл. А 10 августа 1967 г., на панихиде по Вивьен Ли величайший актер Англии Джон Гилгуд, друг актрисы, в конце своей прекрасной речи в память о ней произнес шекспировские строчки, посвященные Клеопатре: «…Что же, смерть, гордись — Ты овладела женщиной, которой Подобных нет».
Питер О’Тул
(род. 2.08.1932 г. — 14.12.2013 г.)
Характеризуя творчество Питера О’Тула, критики чаще всего употребляют эпитет «легендарный». Но не стоит искать истоки этой легендарности ни в личной, ни в творческой биографии актера. Легендарность О’Тула иного плана. Она связана с его уникальным даром перевоплощения и жанровой разносторонностью. Сыграв за 45 лет своей актерской деятельности почти во всех пьесах Шекспира, являясь непревзойденным мастером высокой трагедии, он не менее успешно выступает в произведениях современных драматургов, снимается в комедийных фильмах и даже мюзиклах. Он может играть героев любых времен и народов, оставаясь при этом всегда достоверным и убедительным. Частью «легенды» О’Тула является также его удивительное актерское везение: он часто оказывался, как говорится, «в нужный момент в нужном месте», предвосхищая и подхватывая большие начинания в английском театре, создавая новые традиции. Но с другой стороны, будучи всемирно признанной «звездой первой величины», более семи раз выдвигаемый за свои работы на получение престижного «Оскара», он до сих пор так и не стал его обладателем.
О Питере говорят, что он родился, чтобы стать актером. Но его родители — ирландец Патрик Спэтс О’Тул и шотландка Констанс Джейн Элиот Фергюсон, радуясь появлению первенца, конечно же не догадывались об уготованной ему судьбе. Через год после рождения Питера они перебрались из маленького ирландского местечка Коннемара графства Галвей в такой же небольшой городок Лидс в Англии, где и прошли детские годы мальчика. Образования он практически не получил, так как из-за слабого здоровья до 11 лет не посещал школу. А когда все же начал ходить в католический пансион, то, проучившись всего два года, покинул его: «Я просто сбежал, когда мне было 13. Я ничего другого не могу припомнить из своей школьной жизни, кроме того, что меня били указкой по рукам. Школа была для меня чем-то сродни палате в сумасшедшем доме».
Питер рос в бедной семье букмекера, где экономили каждый шиллинг. Поэтому ему уже с 14 лет пришлось самостоятельно зарабатывать на жизнь: «Я хотел заняться продажей роскошных автомобилей… Но редактор местной газеты был католик и взял меня курьером. Потом я стал придумывать заголовки, давал отчеты о матчах регби и крикета и, наконец, стал критиком — писал рецензии об исполнительницах стриптиза, о фильмах Бастера Китона и о спектаклях Королевского театра».
Однако его приобщение к миру сцены началось еще задолго до этого. С шести лет он уже выступал в домашних спектаклях, занимался в любительских драматических коллективах. Когда наступил призывной возраст, Питера взяли во флот. Отслужив положенные два года и вернувшись домой, он первым делом отправился в Стратфорд-на-Эйвоне, чтобы посмотреть хотя бы один спектакль в Шекспировском Мемориальном театре. В этот вечер там шел «Король Лир» со знаменитым Майклом Редгрейвом в главной роли. Спектакль потряс юношу настолько, что буквально на другой день он без гроша в кармане пешком отправился в Лондон поступать в Королевскую Академию драматического искусства. И хотя ирландцев туда практически не принимали, отлично сдавшего все экзамены и проявившего неистовый темперамент и несомненную одаренность юношу не только приняли, но и удостоили стипендии.
Учился О’Тул упорно и фанатично и через два года, окончив академию, поступил в бристольский филиал театра «Олд Вик». За три года работы в нем (с 1955 по 1958 гг.) молодой актер сыграл 73 (!) роли в пьесах классического и современного репертуара, большинство из которых получили самые лестные отзывы прессы. А за создание образа Чарли Бэмфорда — героя пьесы П. Холла «Длинный, короткий и высокий» он был признан лучшим актером театрального сезона 1959 г.
Однако особенно ярко и талантливо О’Тул заявил о себе в шекспировских ролях, многие из которых он теперь играл на сцене того самого стратфордского театра, посещение которого определило выбор им актерской профессии. Блестящая интерпретация образа ростовщика Шейлока в «Венецианском купце», которого он трактовал совершенно по-новому, наделив молодостью, красивой внешностью и благородной осанкой, обратила на актера внимание многих известных режиссеров театра и кино. Один из них, Дэвид Лин, подыскивающий исполнителя на главную роль в историческом фильме «Лоуренс Аравийский», без колебаний предложил ее О’Тулу. К этому времени молодой актер хотя и успел сняться в эпизодах в двух-трех лентах, но кинематографического опыта не имел. Получив впервые главную роль, он тут же, несмотря на свой театральный успех, разорвал контракт со Стратфордом и начал усиленно готовиться к съемкам.
Его работа над образом британского полковника Лоуренса, сотрудника английской разведки, который во время Первой мировой войны поднял в турецкой части Аравии восстание арабов против Турции, заслуживает того, чтобы сказать о ней особо, ибо она поистине легендарна. Прежде всего актер досконально изучил мемуары своего героя и все сорок книг, написанных о нем в Англии. Затем О’Тул поехал в Ирландию, на место рождения Лоуренса, где побеседовал с людьми, которые его еще помнили. За несколько месяцев до съемок фильма он прибыл в Иорданию, чтобы научиться арабскому языку и верховой езде на верблюде. Когда туда приехала съемочная группа, актер уже совершенно освоился с обстановкой. Он ходил в костюме бедуина, и местные жители называли его по имени героя Эль-Оренсом. Но Д. Лин все же внес необходимые, на его взгляд, коррективы во внешний облик исполнителя: О’Тулу сделали пластическую операцию по изменению формы носа, изменили цвет волос для еще большего сходства с его героем.
Съемки фильма длились два года. И все это время группа работала в раскаленной пустыне, кишащей змеями и скорпионами. Условия жизни были не только трудными, но и опасными. Во время съемок батальных сцен О’Тул не раз падал с верблюда, получал ожоги, но воспользоваться услугами дублеров категорически отказывался. Даже такого опытного режиссера, как Д. Лин, он поражал своей фантастической работоспособностью, талантом импровизации, умением слиться с историческим образом. О том, какой ценой далась актеру работа над этой ролью, можно судить по небольшой заметке в американском журнале «Тайм» в октябре 1962 г.: «Один киноактер попал в английскую больницу на прошлой неделе. Он нуждался в госпитализации, так как физически был совершенно изношен. В течение прошлого года он получил страшные ожоги, растянул связки ног, сломал коленную чашечку и большой палец руки, вывихнул шею и перенес два сотрясения мозга».
Фильм пользовался огромной популярностью у зрителей. Он принес актеру не просто мировую известность, но и славу «лицедея истории», которую О’Тул вскоре упрочил своими работами в других исторических фильмах — «Бекет» и «Лев зимой». В них он не только добивается настоящей исторической правды, но и создает сложный, противоречивый характер короля Генриха II в развитии, сохраняя при этом единство образа. В «Бекете» его герой предстает перед зрителем капризным, взбалмошным, неуравновешенным и потому делающим немало ошибок. Вместе с тем он человечен, обладает душой нежной и ранимой, но не умеющей любить. В этом его трагедия и истоки будущего духовного кризиса, который настигнет его в зрелом возрасте. Именно это крушение сильной человеческой личности и показал О’Тул в фильме «Лев зимой». В дальнейшем этот мотив обнаружится и в других героях его фильмов и спектаклей. Большинство из них либо безумцы (лорд Джек из фильма «Правящий класс», 1972 г.), либо маньяки (генерал Танц в фильме «Ночи генералов», 1966 г.; поэт Ваал в одноименной пьесе Б. Брехта).
Существует расхожее мнение, что Питеру О’Тулу — непревзойденному мастеру создания исторических образов — плохо поддается современность. С этим трудно согласиться. Ведь именно он одним из первых в английском театре сыграл Джимми Портера в пьесе Д. Осборна «Оглянись во гневе», ставшего символом поколения «молодых рассерженных» 60-х годов, Владимира в пьесе С. Беккета «В ожидании Годо», Джеффри Бернарда в пьесе К. Уотерхауса «Джеффри Бернард нездоров» и др. Но играя своих современников, актер как бы смотрит на них со стороны, лишая их конкретных примет сегодняшнего дня и наделяя общечеловеческим, «вневременным» философским смыслом. Поиск философской глубины образа, будь то исторический персонаж или герой нашего времени, всегда присутствует во всех актерских работах О’Тула. Именно эту задачу ставил он прежде всего перед собой, когда в 1963 г. сыграл Гамлета в спектакле, поставленном в Национальном Лондонском театре Лоренсом Оливье. Он не стремился осовременить шекспировского героя, а, напротив, построил роль «на сочетании древних масок — трагической и комической». И может быть именно поэтому его Гамлет получился подлинным выразителем человеческих мечтаний, надежд, сомнений, близким и понятным любому поколению. Сам Л. Оливье, блестяще выступавший в этой роли в молодости, был покорен игрой своего преемника. По словам О’Тула, «однажды после репетиции он провозгласил перед всей труппой: “Дамы и господа, насколько я понимаю, я впервые вижу настоящего Гамлета”».
В актерской биографии О’Тула немало неожиданных поворотов. От исторических фильмов и драм он нередко переходил к комедиям («Что нового, киска?», 1965 г.; «Как украсть миллион», 1966 г.; «Сплошная ересь», 2000 г.) и даже к мюзиклу («Человек из Ла-Манчи», 1972 г.). Другие амплуа позволяли ему не только отдохнуть от накала трагедийных страстей, но и выплеснуть на экран присущий ему юмор. Ведь в жизни этот веселый, любящий розыгрыши и пение под гитару человек так не похож на многих своих героев. Во время съемок комедии «Как украсть миллион» он так виртуозно импровизировал перед камерой и так остроумно комментировал ситуации, что его партнерша Одри Хепберн, не в силах сдержать смех, выбегала из кадра. А Питер лишь невозмутимо советовал ей: «Учитесь владеть собой!» — и продолжал сцену в том же духе. На деле же самому Питеру это не всегда удавалось. В 70-е гг. он едва не распрощался с жизнью из-за своего пристрастия к алкоголю. Пришлось серьезно лечиться. Последовавший на этой почве развод с женой — актрисой Шин Филлипс — также не способствовал его творческой работе.
Но кризис миновал, и Питер О’Тул опять обрел отличную профессиональную форму. Об этом свидетельствовали его новые театральные работы в «Олд Вик», интересные роли в фильмах «Калигула» (1979 г.), «Трюкач» (1980 г.), «Последний император» (1987 г.), «Король Ралф» (1991 г.), «Путешествия Гулливера» (1996 г.), «Жанна Д’Арк» (1999 г.), «Троя» (2004 г.), «Казанова» (2005), «Эльдорадо» (2012) и др. А в 2003 г. актер был удостоен почетного «Оскара» за вклад в киноискусство.
Не стало знаменитого актера в декабре 2013 года.
Лоренс Оливье
Полное имя — Лоренс Керр Оливье. (род. 22.05.1907 г. — ум. 11.07.1989 г.)
«Своим успехом Лоренс Оливье обязан ниспосланному свыше таланту, помноженному на бесконечную преданность делу. Счастливый случай не сыграл в его судьбе заметной роли. Как чемпион-скалолаз, он поднялся на головокружительную высоту благодаря безупречному мастерству и точному расчету» — эти слова Джона Коттрелла о мэтре английской сцены Лоренсе Оливье наиболее точно раскрывают формулу феноменального успеха артиста и его многолетнюю востребованность. Театр видел Лоренса Оливье в сотне ролей, исполнение которых стало образцом для многих поколений артистов. «В нашем деле нельзя найти лучшего, — говорил Оливье. — Ведь речь идет не о спортсмене, пробегающем сто ярдов за девять секунд». Тем не менее, всю свою жизнь Оливье стремился стать лучшим, добиться наивысшего признания своего мастерства. Но если споры о величайшем актере ХХ века продолжаются до сих пор, очевидным остается тот факт, что другого актера, равного Лоренсу Оливье по общему объему созданного в искусстве и по широте актерского диапазона, отыскать трудно.
Лоренс родился в семье священника Джерарда Керра Оливье. Отец не любил Ларри, и тому часто доставалось за те проделки, которые прощались его сестре Сибилле и брату Ричарду. «На Ларри отец мог обрушиться с ураганной силой, чего никогда не случалось по отношению к Дику или ко мне, — вспоминает сестра Лоренса Сибилла. — Отец не любил Ларри, а тот панически его боялся. Мама значила для нас все. Она была прелестным человеком. Именно она и создала нам детство. Мама умела видеть во всем смешную сторону. Ларри она обожала. Это был ее сын. Он всегда занимал ее. Он был настоящим клоуном». Свою мать Агнесс маленький Лоренс нежно любил, за что даже получил среди сверстников прозвище «маменькиного сынка».
К учебе Ларри был равнодушен до тех пор, пока не попал в хоровую школу Всех Святых в центре Лондона. Это необычное заведение, где обучалось всего 14 учеников, стало доступно Лоренсу только благодаря связям его отца. Повседневная жизнь школы была пронизана зрелищностью: великолепные одежды, пышные торжественные службы, удивительный церковный хор, театрализованные спектакли, походы в профессиональный театр и «на пантомимы». Несомненно, все это имело огромное воздействие на Лоренса, в том числе и на его становление как актера. Обучаясь в этой самой маленькой из всех существующих хоровых школ, Лоренс Оливье стал страстным поклонником театра. Один из его соучеников, впоследствии знаменитый актер Лоренс Нейсмит, говорил об Оливье: «Да еще мальчишкой он был законченным актером. И умел себя держать. Он не казался мне симпатичным, скорее задирой. В нем была властность, с которой я то и дело сталкивался на протяжении всей жизни».
В 1920 г. в жизни Лоренса произошла трагедия, положившая, по его словам, конец «детскому раю». Его горячо любимая мать, как никто понимавшая его, умерла от опухоли мозга в возрасте 48 лет. И даже спустя 45 лет после этого Оливье скажет: «Мне кажется, что я так и не оправился после этого. Теперь мной должен был заниматься отец, с которым меня не связывала особенная близость». Отец же, проча сыну духовную карьеру, перевел 14-летнего Лоренса в публичную школу Св. Эдварда в Оксфорде, где тот провел три года. Именно там подросток впервые по-настоящему проявил свой актерский талант. В спектакле «Укрощение строптивой», показанном на фестивале в честь дня рождения Шекспира, Ларри настолько блистательно исполнил роль Кэт, что об этом даже написали в газетах: «Мальчик, игравший Катарину, показал остроумную, бойкую черноглазую девчонку, остро нуждающуюся в укрощении; не помню ни одной актрисы, которая лучше смотрелась бы в этой роли». Но артистический талант Лоренса нисколько не добавил ему авторитета среди учеников школы, которые прежде всего ценили спортивные достижения. Не особенно сильный в спорте, Оливье чувствовал себя среди сверстников чужим, никому не нужным и был уверен, что окружающие его не любили. Однако неожиданно для Лоренса равнодушный и такой чужой ему отец на его просьбу отпустить вслед за братом в Индию ответил: «Не дури, ты пойдешь на сцену». И Оливье, сдав на «отлично» экзамены, поступил в Центральную школу ораторского и драматического искусства. Оливье снял дешевую мансарду в Паддингтоне и экономил на всем, включая еду. Он очень много занимался декламацией, историей драмы и костюма, мимикой, фехтованием, искусством грима и вскоре стал наиболее преуспевающим учеником, получив кубок Милуорда как самый лучший студент.
Впервые на лондонскую сцену Лоренс Оливье вышел в 1924 г., выступив в минутной роли в спектакле по драме А. Лоу «Байрон». Долгое время Лоренс изображал на сцене почти бессловесных слуг, пока не оказался в Бермингемском репертуарном театре. Уже к двадцати годам он переиграл там множество самых разнообразных ролей: Джека Бартвика в «Серебряной коробочке», Тони Лампкина в «Ночи ошибок», чеховского дядю Ваню, Пароля в комедии Шекспира «Конец — делу венец». Первой наиболее значительной ролью Лоренса Оливье стала главная роль в драме Теннисона «Гарольд». После премьеры газеты писали о молодом одаренном актере: «Его хорошая игра в «Макбете», а теперь и в «Гарольде» убеждает в том, что когда романтическая и поэтическая драма вновь займут в театре подобающее им место, Оливье не замедлит проявить себя как выдающийся романтический артист». К этому моменту Оливье очень изменился, превратившись из мрачноватого, вечно насупленного парня в плохо сидящем костюме в «очаровательного молодого человека». Один из современников вспоминал: «Ему наконец удалось сделать прическу с пробором; он залечил щели между зубами, подстриг и выпрямил брови, был красиво и нарядно одет. Никак не изменился только нос, но Оливье компенсировал это тем, что придавал ему новую форму почти в каждой роли на протяжении двадцати пяти лет».
В 1928 г. Лоренс Оливье познакомился с молодой талантливой актрисой Джилл Эсмонд Мур, с которой они вместе играли в спектакле «Синица в руках». В театральном мире родители Джилл были очень значительными людьми. Уже через три недели после знакомства влюбленный Оливье сделал Джилл предложение. «С невероятной самонадеянностью я тут же, после встречи с ней, решил, что при таких родителях, даже и не будучи ослепительно прекрасной, она почти наверняка будет великолепной женой», — спустя годы написал Оливье в «Признаниях актера». Избранница, уже довольно знаменитая актриса, ответила согласием, несмотря на ее весьма спорные для 30-х годов взгляды на брак. Очень образованная и независимая, Джилл справедливо считала, что «жена должна быть не игрушкой, не товарищем, не элементом домашнего уюта, но интеллектуальным партнером мужа. Женщина может зарабатывать больше мужчины, если ему захочется заняться работой, которая не сулит доходов в ближайшем будущем». К великому неудовольствию Лоренса, именно такое положение сложилось в их молодой семье, что очень затрагивало его мужское самолюбие. Неудивительно, что у супругов возникало множество столкновений и разногласий, особенно в профессиональной сфере. Знавшая классику назубок, глубоко понимающая театр, Джилл многому научила Лоренса. Долгое время Оливье приходилось прислушиваться к советам жены. Вместе они отправились в Голливуд, где английские актеры пользовались спросом благодаря их культуре речи и высокому профессионализму. Но пребывание там для четы Оливье оказалось крайне неплодотворным. Снявшись за два года в трех малозаметных фильмах, Лоренс только укрепил свое отрицательное отношение к кинематографу. Он уговорил жену вернуться в Англию, несмотря на то что ей предлагали довольно выгодную роль в картине «Разрешение на развод». Отсутствие взаимопонимания между супругами совместная работа только усугубляла. Режиссер картины «Никаких дурачеств», Т. Кирнан вспоминал: «Работа над фильмом не помогала улучшить отношения между Джилл и Ларри. На площадке между ними царила жесткая конкуренция, они постоянно грызлись, сжав зубы. Джилл вкладывала душу в свою работу, тогда как Ларри смотрел на нее свысока».
Последним толчком к их разрыву послужила встреча Лоренса Оливье с талантливой и необыкновенно привлекательной актрисой Вивьен Ли. Даже рождение сына, которого нарекли Саймоном Тарквином, уже не могло ничего изменить. Страстная любовь, которая разгорелась между Лоренсом и Вивьен во время их совместной работы над фильмом «Огонь над Англией», ни у кого не оставляла сомнений, что эти двое не могут жить друг без друга. К этому времени Оливье уже прочно завоевал себе славу непревзойденного актера классического репертуара благодаря таким ролям, как Ромео и Меркуцио (в спектакле «Ромео и Джульетта»), Орландо (в фильме «Как вам это понравится»). Критики уже не сомневались в том, что «печатью будущего великого актера Англии отмечен сейчас только Лоренс Оливье». Вскоре он уже играл на сцене театра «Олд Вик» вместе со своей возлюбленной в постановках «Гамлет», «Макбет» и «Сон в летнюю ночь». Их стали называть «самой красивой и романтической парой» английской сцены еще задолго до официальной женитьбы, и этот «титул» чета Оливье пронесла все 20 лет совместной жизни, несмотря на то, что в последние годы брака Лоренс очень отдалился от Вивьен, что стало для нее настоящей трагедией.
Своего триумфа прославленный актер достигает не только в театре, но и в кинематографе, к которому долгие годы относился весьма прохладно. Одной из самых заметных ролей Оливье в кино стала роль Хитклифа в фильме «Грозовой Перевал». Это была уже третья попытка актера завоевать Голливуд. Оливье еще помнил свои «голливудские» неудачи, последней из которых стал отказ «самой красивой кинозвезды» Греты Гарбо сниматься вместе с ним в фильме «Королева Кристина». Но на этот раз Лоренс Оливье вернулся из Голливуда звездой киноэкрана с мировым именем. Этот успех изменил его отношение к кинематографу: «Сейчас мне ясно, что я относился к кинематографу как сноб. К счастью, — хотя в то время это казалось величайшим несчастьем, — я попал в фильм, который ставил У. Уайлер, в “Грозовой Перевал”. Еще больший успех Оливье принесла роль адмирала Нельсона в фильме «Леди Гамильтон» (1941 г.). Тем временем и Вивьен Ли получила мировую известность, блистательно исполнив роль Скарлетт О’Хара в фильме «Унесенные ветром». Стоит отметить, что произошло это практически вопреки воле Лоренса Оливье, поскольку он был против того, чтобы Вивьен заключала контракт с киностудией. Но, к счастью, ситуация, напоминающая ту, когда Лоренс вынудил отказаться от выгодной голливудской роли свою первую жену Д. Эсмонд, не повторилась. Однако приобретенная Вивьен Ли слава не давала покоя честолюбивому Оливье.
Были у звездной четы и неудачи. Самым загадочным и необъяснимым в истории театра стал катастрофический провал постановки «Ромео и Джульетта», на которую они потратили неимоверное количество сил, знаний и средств. Для Оливье, постановщика и главного героя спектакля, как и для Вивьен, эта неудача стала очень болезненным уроком. Однако за этим последовал головокружительный успех Лоренса Оливье в осуществленной им экранизации шекспировского «Генриха V». Картина стала художественным открытием тех лет. «Ларри — единственный режиссер, давший Англии настоящий фильм», — записала в своем дневнике Элси Фортеги, когда-то обучавшая Оливье актерскому мастерству. «Только отчаянный человек мог решиться выступить одновременно продюсером, режиссером и исполнителем главной роли», — сказал актер Джон Лаури, снимавшийся в этом фильме. Впоследствии Оливье перенес с театральных подмостков на экран «Гамлета» и «Ричарда III». За исполнение роли Гамлета актер был награжден в 1948 г. «Оскаром». Интересно, что на одной из церемоний вручения наград Оливье саркастически заметил: «Вообще-то, я не одобряю все эти призы актерам, если только не получаю их сам».
Человеческая натура Лоренса Оливье была настолько многогранна, что «суть его индивидуальности определить так же трудно, как и суть его искусства». Он мог быть открытым и погруженным в себя, веселым и озлобленным, отстраненным и сочувствующим, общительным и сдержанным, бесконечно преданным и предающим… Д. Котрелл писал, что пытаться проанализировать склад характера Оливье «все равно, что ловить вилкой ртуть». Единственное, что, пожалуй, можно сказать со всей определенностью, это то, что актер очень ревностно охранял от окружающих свое личное «Я», оставаясь истинным англичанином до мозга костей. Все свои эмоции он оставлял в театре, утверждая, что просто сошел бы с ума, не будь у него возможности давать им выход на сцене. Вне театральных сцен он оставался неизменно сдержанным. Даже тогда, когда газеты вовсю «трепали» его имя в связи с разводом с Вивьен Ли, который состоялся в 1960 г. Правда, в этой ситуации Лоренсу Оливье только и оставалось, что хранить «ледяное спокойствие», хотя, возможно, оно давалось актеру нелегко. Ведь в то время, когда Оливье принял решение о разводе, его жена была неизлечимо больна, а разлука с беззаветно любимым Ларри усугубила ее и без того тяжелое состояние. Актера же ожидала впереди счастливая женитьба на молодой актрисе Джоан Плоурайт, с которой он прожил до конца своих дней. По его словам, в Джоан он обрел мать, которую постоянно искал с тех пор, как потерял в детстве. В этом браке Оливье стал отцом троих детей: Джули-Кейт, Ричарда и Теймсин.
В последние годы своей жизни Оливье, как всегда, много работал. Работа служила для него источником жизненной силы. «Я чувствую, что я жив, только когда играю», — говорил актер. Оставив из-за ухудшившегося здоровья в 1974 г. театр, прославленный мастер сцены создал несколько кино— и телепостановок, за которые получил такие высокие награды, как «Оскар» и «Эмми».
Лоренс Оливье стал легендой еще при жизни. В Лондоне его именем назван театр, являющийся частью Национального театра, в котором он не только долгие годы являлся ведущим актером, но и более 10 лет возглавлял. Еще в 40-летнем возрасте Оливье получил титул Рыцаря, а в 1970 г. звание «лорд» и стал первым среди актеров, кто был удостоен такой чести. Одной из последних триумфальных работ Лоренса Оливье стала роль Лира в телевизионном спектакле «Король Лир», которую актер «сумел поднять на такой эмоциональный уровень, который не был достигнут никем». Он скончался в 1989 г. в графстве Суссекс и стал пятым актером в истории страны, который был похоронен в Вестминстерском Аббатстве.
Законодатели вестернов, боевиков и детективов
Жан-Клод Ван Дамм
Настоящее имя — Жан-Клод Камилл Франкус Ван Варенбург. (род. 18.11.1960 г.)
Кумир современной молодежи, «Брюссельский мускул» Жан-Клод Ван Дамм, один из самых известных голливудских суперменов, убежден, что среди актеров, прославившихся игрой в стиле «экшн», равных ему просто нет. Единственный, по мнению Ван Дамма, кого он может поставить рядом с собой, — это Сильвестр Сталлоне. Остальные знаменитые герои боевиков — Арнольд Шварценеггер, Чак Норрис, Стивен Сигал, Дольф Лундгрен — ему давно не конкуренты. Но если это утверждение для многих остается спорным, то уж в чем Жан-Клод без сомнения оставил своих коллег далеко позади, так это в количестве браков и разводов. «Привычка жениться» появилась у Ван-Дамма очень рано — первая свадьба в его жизни состоялась, когда ему было всего восемнадцать. С тех пор он еще четыре раза сочетался браком, причем с одной из жен, Глэдис Португез, — дважды (она успела побывать его третьей и пятой женой). Браки, разводы, отношения с экс-женами и любовные похождения знаменитого бельгийца привлекают к нему едва ли не больше внимания, чем его творческая деятельность.
Родился будущий супермен в Брюсселе в интеллигентной семье. Жан-Клод рос тщедушным, болезненным и очень ранимым ребенком, но благодаря отцу он рано понял, что ему поможет спорт. «Я занимался игрой на фортепиано, классическим танцем, увлекался живописью и одновременно накачивал свои мышцы… Заставлял себя научиться каратэ, чтобы защищать себя… Я учился танцевать и поднимать гантели…» — рассказывал Ван Дамм. В 11-летнем возрасте его, длинного и щуплого, отец привел на занятия в секцию каратэ. Несмотря на свой внешний вид, подросток произвел особое впечатление на тренера Клода Гетца, который впоследствии сделает очень много, чтобы превратить Жан-Клода в настоящего спортсмена. «Этот парень, несомненно, талантлив», — сразу выделил его Гетц среди других учеников. Любимого ученика он тренировал по отдельной методике — в любую погоду заставлял делать несколько длинных пробежек, нагружал наравне со взрослыми и даже, надев специальные защитные приспособления, натравливал на него свою огромную злую овчарку. «Мне редко удавалось убежать от нее… И ничего не оставалось, как вступать в борьбу, — вспоминает актер. — Я тренировался вместе со взрослыми. В шестнадцать лет я выиграл престижный турнир, причем в финале дрался с человеком, который был вдвое старше и тяжелее меня… Многое, что меня заставлял проделывать мой учитель, я отразил позднее в фильме “Кикбоксер”». В 1978 г. Жан-Клод уже был обладателем черного пояса. А через год, по его словам, имел звание чемпиона Европы среди профессионалов. Но этот факт из его биографии признанные мастера кикбоксинга ставят под сомнение.
В 19-летнем возрасте юноша занимается не столько спортом, сколько бизнесом. В Брюсселе он открывает собственный спортивный клуб «Калифорния Джим», что стало возможным благодаря женитьбе на весьма состоятельной 25-летней Марии Родригес. Спортивный бизнес дал Жан-Клоду возможность твердо встать на ноги — он приобрел хороший дом, дорогую машину, открыл счет в банке, но все же, по его словам, в жизни ему чего-то явно не хватало. «Я мог бы стать звездой мирового значения в спорте, но во мне лет с трина-дцати жила навязчивая идея стать звездой в кино», — говорит Ван Дамм. Этим и объясняется решение молодого спортсмена покинуть Брюссель. Продав всю свою недвижимость и положив деньги в банк, он отправился покорять Голливуд.
Но на «фабрике грез» безвестного бельгийца, к тому же почти не знавшего английского языка, никто не ждал. Жан-Клод не отчаивался и брался за любую работу: он побывал вышибалой в ночном клубе, разносчиком пиццы, рабочим в строительной фирме. Создавая себе желаемый имидж, сейчас Ван Дамм любит при случае рассказать о тех временах, когда он жил в Америке в полнейшей бедности. Но на эту ловушку попадаются немногие: большинство помнят, что на счету Жан-Клода в брюссельском банке лежала крупная денежная сумма. Множество попыток, порой авантюрных, предпринял он в надежде пробиться в мир кинематографа. Одной из них была поездка в Гонконг, где Жан-Клод познакомился с Джеки Чаном, думая, что тот сведет его с президентом кинокомпании «Голден Харвест» Раймондом Чоу. Но, увы, киномагнату он не понравился и ему пришлось ни с чем возвратиться в США. «Более пяти лет мою жизнь трудно было назвать жизнью. Она была странная и сумасшедшая… А я был наивен и не разбирался в бизнесе. Я думал, что актеры смогут мне помочь, но никто этого не сделал. Это довольно крутой и лживый мир. Каждую ночь я тренировался, а после тренировок оставался таким же бедным, но меня это устраивало. Хотя я тренировал Чака Норриса в течение шести месяцев, когда приехал в Америку… Да, я был беден, но внутренне я был богат…» — вспоминает актер сегодня. Все же пришло время, когда он начал получать небольшие роли в третьеразрядных фильмах: «Варвар», «Не отступать, не сдаваться», «Черный орел» и др. А первым серьезным успехом Ван Дамма стал фильм «Кровавый спорт» (1988 г.). Хотя картина мало чем отличалась от других боевиков, его молодой, крепкий и симпатичный герой понравился зрителям. Для того чтобы получить эту роль, Жан-Клоду пришлось немало потрудиться, дабы произвести впечатление на продюсера картины Менахема Голана. Вот как об этом рассказывает сам актер: «Я стал вести планомерную осаду: подкарауливал его, посылал свои фотографии. Однажды даже преградил ему дорогу и прямо на улице, пока он не опомнился, показал несколько трюков. В конце концов, ему пришлось дать мне визитную карточку. Когда наутро я пришел к нему, меня не приняли, но я не отступал и просидел там шесть часов. Наконец Менахем велел впустить меня в кабинет. Я вошел и первое, что сделал, — шпагат на двух стульях. Он никак не отреагировал. Тогда я сказал ему: «Знаешь, Менахем, я здесь уже шесть лет, и мне очень трудно. Я боюсь, что больше не выдержу». Он взглянул на меня и, бросив сценарий «Кровавого спорта» на стол, сказал: «Ты хочешь стать звездой? Я сделаю тебя звездой. У тебя есть green-card?» У меня ее не было, но я сказал: «Конечно». Вот так мы и сняли «Кровавый спорт». Сценарий был никудышный, да и отснятый материал тоже. Я его сам смонтировал — буквально за одну ночь, и в итоге фильм обошелся нам в миллион долларов, а заработали мы на нем 45 миллионов. После этого уже все захотели снимать меня в кино. Я подписал восемь контрактов». Так появились «Киборг», «Кикбоксер» (оба в 1989 г.), «Самоволка», «Ордер на смерть» (оба в 1990 г.) и другие боевики, в которых мускулистый и обаятельный герой Ван Дамма отстаивает справедливость с помощью каратэ и кикбоксинга. Но только в «Самоволке» актер ощутил что-то близкое к полноценной актерской игре. До этого ему приходилось лишь прыгать, делать шпагаты и профессионально выполнять удары по приказу режиссера. Далее последовал «Двойной удар» (1991 г.), в котором Ван Дамм выступил не только как исполнитель главной роли, но и как автор сценария и продюсер, а также супербоевик «Универсальный солдат» (1992 г.).
Но настоящей своей удачей актер считает фантастическую картину «Патруль времени» (1994 г.), после которой он почувствовал, что способен на нечто большее, чем просто великолепно драться на экране. «Честно говоря, мне надоело делать фильмы о каратэ, — говорит Ван Дамм. — Я мечтаю снять настоящий эпический фильм с интересным сюжетом… У меня идея сделать фильм про Спартака из далекого будущего — мощный блокбастер, как у Кубрика. Еще я бы хотел сделать настоящий фильм о любви. У меня уже есть замечательный сценарий, он называется «После жизни». Я бы сыграл там наемного убийцу». Знаменитый бельгиец уверен, что его актерская игра с каждым годом становится все лучше, сложнее, профессиональнее. Он считает: «У меня свой стиль: я люблю элегантность, загадочность, нежность. Необязательно быть агрессивным, когда выполняешь удар ногой. Я стараюсь, чтобы он был грациозен… Я люблю красоту. Ведь я живу в реальном мире и верю во все простые вещи. Я ценю восход солнца, улыбки людей, красоту женщин».
Что касается последнего, то женщины действительно всегда были слабостью Жан-Клода, особенно неравнодушен он к брюнеткам с матовой кожей. Первой его женой была венесуэлка, второй — армянка, третьей — португалка, четвертая — родом с Таити. Красивых девушек Жан-Клод считает «одним из ужасающих чудес Голливуда». «Стоит добиться успеха, да к тому же быть холостым, — сокрушается он, — как сразу же 15–20 из них повиснут на вас. Незаметно это кончается женитьбой со скрипом. Спустя несколько месяцев, все так же незаметно, происходит развод, где твоя половина требует дележа всех денег строго пополам». Все же когда красивая культуристка Глэдис Португез была еще третьей женой Ван Дамма, в Голливуде его считали почти идеальным мужем. Они познакомились в 1986 г., когда Жан-Клод только начинал свои первые шаги в кинематографе, а Глэдис уже была чемпионкой Америки по бодибилдингу. Тем не менее она сразу же поверила в своего возлюбленного и, выйдя за него замуж, сделала все, чтобы помочь ему стать кинозвездой. «Глэдис — великолепная женщина, великолепная супруга, исключительная мать. Она — само совершенство», — восхищался Ван Дамм своей женой. В те годы иллюстрированные еженедельники любили помещать фотографии, на которых тренированные, красивые супруги просто излучали счастье. В этом браке, продлившемся шесть лет, родилось двое детей — Кристофер и Бьянка. Но однажды выяснилось, что вот уже три года «идеальный муж» любит другую женщину. Ею стала Дарси Ла Пьер. Их встреча произошла на вечере, организованном Фрэнком Синатрой. «С самого начала я почувствовал на себе взгляд, и меня как будто ударило током, — вспоминает об этом Жан-Клод. — Все смотрели шоу, а мы просто пожирали друг друга глазами». Поначалу актеру казалось, что в обворожительной таитянке, победительнице конкурса красоты Гавайских островов, он наконец нашел то, чего ему недоставало в Глэдис. Выяснилось, что супруги никогда не понимали друг друга по-настоящему: «Я думал, что любил ее, поскольку ничего не знал о другой любви. Это как если вы ездите на «тойоте» и думаете, что ничего лучше в мире нет. Но потом садитесь за руль «мерседеса» — и сразу чувствуете разницу… В Дарси я, наконец, нашел родственную душу. Она предупреждает все мои желания, каждую минуту удивляя меня». Но вскоре и страсть, и удивление закончились. Когда Николасу, сыну Жан-Клода и Дарси, исполнился год, они развелись. Формальной причиной стало сомнение Жан-Клода в своем отцовстве, хотя проведенная генетическая экспертиза признала его отцом ребенка. Дарси считает своего бывшего мужа подлецом и не особенно страдает после разлуки: «Я рада, что нашему браку пришел конец. Как можно жить с этим наркоманом?»
Кстати, пристрастие Ван Дамма к кокаину довольно долго было одной из основных его проблем. Единственной, кто поддерживала решение актера избавиться от наркотической зависимости и верила в выздоровление, была Глэдис Португез, к которой он впоследствии вернулся. «Глэдис — единственная моя настоящая любовь. Это удивительная женщина! Она надежна, как гавань, в которую можно возвратиться из любых жизненных бурь. Я всегда знал, что она дождется моего возвращения. Второй такой душевной, понимающей, верной и домашней женщины на свете нет! Это единственная женщина в моей жизни, которая не умеет думать о деньгах! Серьезно! Она единственная, с кем у меня не было заключено брачное соглашение!» — говорит актер. Брачного контракта и на сей раз не было, его заменило венчание, что для верной и душевной Глэдис важнее. Возвращаясь к бывшей жене, Жан-Клод хочет вернуть самого себя. Он возобновил занятия спортом, решив обрести былую физическую форму. «Выпивка, наркотики, женщины… Я совершенно запутался во всем этом, — признается Ван Дамм, — со временем я даже перестал тренироваться, и этим я поставил под удар не столько мое тело, сколько чувство собственного достоинства. Я стал ощущать, что не достоин собственного успеха. Ведь в мире столько актеров, и все они словно стоят на старте, годами ожидая команды «Марш!» Мне повезло, и я давно бегу по своей дорожке, хотя, может, я вовсе и не лучше их».
И хотя актер продолжает сниматься в боевиках, которые, по его словам, не дают ему стареть, — «Универсальный солдат. Возвращение» (1999 г.), «Репликатор» (2000 г.), «Мерзость» (2001 г.), все же он не оставил свое давнее желание сменить амплуа, правда, до сих пор это ему не удавалось. «Мне бы очень хотелось попробовать себя в мелодраме. Но пока никто не видит меня в такой роли… Может быть, это и хорошо? Значит, я еще не состарился… Конечно, мне бы хотелось быть настоящим актером такого класса, как Брандо, Хофман, Николсон, Де Ниро… Но я достиг всего благодаря каратэ и всегда буду помнить это».
Помнит Ван Дамм и о том, что в брюссельском банке у него остался немалый вклад, который за 20 лет голливудской карьеры «оброс» процентами. Предусмотрительному бельгийцу не страшен «черный день»…
Шон О’Коннери
Полное имя — Томас Шон Коннери. (род. 25.08.1930 г.)
В историю мирового кинематографа Шон Коннери вошел со знаменитой фразой: «Меня зовут Бонд, Джеймс Бонд». И хотя актер сыграл в более чем 70 фильмах и спектаклях, но имя его навеки связано с семью лучшими сериями «бондианы».
Между тем Шон Коннери славен и многими другими своими работами на экране и в театре. И вовсе не Джеймс Бонд принес ему престижный «Оскар» и почетное рыцарское звание — самую большую награду Великобритании. Его мужественные герои, действующие всегда в экстремальных условиях, наделены чертами самого актера: волевым характером, решительностью, силой, неувядаемым обаянием. Не случайно накануне своего 60-летия Коннери по опросам английской публики был признан «самым сексуальным мужчиной» 1989 г. И хотя сам актер с иронией отнесся к этому титулу, заявив: «не думаю, что подобные вещи следует воспринимать всерьез», мнение зрителей небезосновательно. Высокий (1 м 90 см), атлетически сложенный, красивый, несмотря на морщины и отсутствие волос, он остается моложавым и привлекательным даже в свои 83 года. Не каждому удается так красиво состариться. Актер по-прежнему активно снимается и осуществляет интересные театральные проекты. Он считает, что силу и творческое долголетие ему дарит родная Шотландия, страна, где он родился и вырос и за независимость которой неустанно борется.
Томас Шон Коннери родом из Эдинбурга. Он стал первенцем в бедной семье переселенцев из Ирландии. Отец его был водителем грузовика, а мать — уборщицей. Жили они неподалеку от резиновой фабрики и нескольких пивоварен, на так называемой «улице тысячи запахов». И без того скудный заработок глава семьи часто спускал на выпивку и азартные игры. Поэтому Тому и его младшему братишке приходилось бегать в штопаных штанишках и самим заботиться о пропитании. Уже с 9 лет мальчик начал подрабатывать развозчиком молока. Работа и начавшаяся война помешали его учебе. И хотя Том проявлял великолепные способности к математике, получить среднее образование ему не удалось — в 14 лет он пошел работать на молокозавод. Заработок был очень маленьким, продукты выдавали по карточкам, и единственной мечтой подростка было наесться досыта. Чтобы осуществить ее, 16-летний юноша завербовался на флот. Кормили там действительно хорошо, но и требовали подчиняться приказам, что противоречило его свободолюбивой натуре. После четырех лет службы Коннери списали на берег, по официальным данным, из-за открывшейся язвы желудка. Но, видимо, причина была не в этом, ибо «слабый здоровьем» парень стал работать грузчиком в порту и одновременно заниматься тяжелой атлетикой. Благодаря прекрасному сложению, его нередко приглашали в Эдинбургский колледж искусств в качестве натурщика.
Долгое время Коннери не мог найти постоянную работу. Ему приходилось быть и каменщиком, и полировщиком мебели, и телохранителем, и сторожем. В 1953 г., работая наборщиком в газете, он увидел объявление о проведении в Лондоне конкурса красоты и решил принять в нем участие. Коннери выступил как представитель Шотландии в категории самых высоких мужчин и выиграл Гран-при. Став «Мистером Вселенная», он сразу же привлек к себе внимание публики и представителей шоу-бизнеса. Его пригласили на пробы в кордебалет. Актер вспоминал: «Мне дали партнершу и попросили ее поднять. Я поднял ее вверх на вытянутых руках, как соломенную куклу. Они засмеялись и велели ее подбросить. Я подбросил. И даже поймал. Наверное, я подбросил слишком высоко — они все ахнули. Но меня взяли».
Три месяца Коннери выступал в лондонском кордебалете, а затем стал ездить с гастролями по стране. Во время пребывания в Манчестере его неожиданно пригласили в местную футбольную команду, посулив хорошие деньги. Юноша, не думавший тогда серьезно об искусстве, засомневался и решил спросить совета у одного из актеров труппы. Каково же было его удивление, когда тот сказал: «Если с тобой позаниматься, из тебя может получиться очень интересный актер… Подумай. Тебе 22 года. Чтобы стать настоящим спортсменом-профессионалом, тебе потребуется несколько лет, а потом сам не заметишь, как тебе стукнет сорок. Какая у спортсмена карьера после сорока? А актер может играть до самой смерти». Этот совет и решил судьбу будущего актера. Он подписал контракт с музыкальным театром еще на год и стал усиленно учиться.
Чтобы восполнить пробелы в образовании, Коннери много читает, изучает систему Станиславского, посещает спектакли драматических театров, музеи, общается с представителями искусства. Встречи с актерами открыли для него целый мир, огромный и неизведанный: «Они столько знали! Мне пришлось купить словарь и учить новые слова. Постепенно я начал понимать, что они значат. У меня сложился определенный цикл: сначала я слушал разговоры о какой-то пьесе в театральных кругах, затем читал ее, а потом шел смотреть постановку».
Так же упорно молодой актер работал и над преодолением дефектов дикции — шепелявости и шотландского произношения: «Я купил магнитофон, несколько катушек с пленками и начал слушать записи с правильным произношением. Выйдя через пару недель на сцену, я уже мог говорить, как драматический актер».
Но первые успехи пришли к Тому Коннери не на сцене, а на экране, сначала на малом, потом на большом. В 1956 г. он снялся в телеспектакле «Реквием для тяжеловесов», убедительно сыграв отчаявшегося боксера, а потом — в фильмах «Ни шагу назад» и «Другое время, другое место». Тогда же актер изменил банальное имя Томас на более звучное — Шон. И хотя роли у него были не главные, публика его заметила и прониклась к нему симпатией. Когда в 1962 г. британская газета «Дейли Экспресс» обратилась к читателям с вопросом, кто из актеров должен сыграть Джеймса Бонда в фильме «Доктор Но», они единодушно назвали его имя. Автор романа о суперагенте Ян Флеминг был шокирован этим, но после знакомства с неизвестным ему актером не смог не согласиться с мнением публики.
Эта картина принесла 32-летнему Коннери всего лишь 6 тыс. фунтов стерлингов, сущий пустяк по тем меркам. Гораздо существеннее были популярность и восхищение зрителей, которые получили и актер, и его герой, необычайно ловкий, сексапильный, неотразимый и ироничный даже по отношению к самому себе. Он так понравился зрителям, что в течение пяти лет Шон Коннери практически не вылезал из наглухо застегнутого «бондовского» смокинга, продолжая талантливо изображать похождения суперагента в фильмах «Из России с любовью» (1963 г.), «Голдфингер» (1964 г.), «Шаровая молния» (1965 г.), «Живешь только дважды» (1967 г.). Так был заложен фундамент «бондианы» — киносериала, продолжающегося и в наши дни. И хотя теперь в роли агента 007 другие актеры, Коннери остается непревзойденным.
Все эти фильмы были малобюджетными и приносили продюсерам баснословные прибыли. Между тем актерский гонорар Коннери долгое время оставался весьма скромным. Когда же он потребовал проценты от проката, руководство студии отказалось и пригласило другого исполнителя. Но после того как снятая с ним лента с треском провалилась, продюсеры стали уговаривать Коннери вернуться к Бонду. Тот был неумолим, возмущенно заявив: «Терпеть не могу людей, которые наживаются за мой счет». Тогда ему предложили огромный по тем временам гонорар — 1 млн. 250 тыс. долларов. Ради таких больших денег актер сдался и тут же все их… отдал на организацию Шотландского образовательного фонда, чтобы помочь одаренным детям из бедных семей, таких же, как и та, из которой вышел он сам. Подобные случаи неоднократно повторялись в жизни актера. Большую часть своих вознаграждений, а они становились с каждым годом все солиднее, он отдавал на благотворительные цели: оказывал материальную поддержку Национальному молодежному театру Великобритании, Шотландской национальной партии, движению за независимость Шотландии.
После очередной серии о суперагенте Коннери решил распрощаться с ним навсегда. Объясняя это решение, он говорил: «Согласитесь, я многим обязан Бонду. С моей стороны было бы непорядочно забыть об этом. Он принес мне славу, деньги. Если бы не Бонд, разве бы я получил предложение сняться в картине “Холм”?» Действительно, благодаря успеху в этой роли Коннери мог сниматься у таких выдающихся режиссеров, как Люмет, Хичкок, Хьюстон, Ритта, Аттенборо, Анно, Де Пальма, и сыграть свои лучшие роли в фильмах «Холм» (1965 г.), «Зардоз» (1973 г.), «Убийство в Восточном экспрессе» (1974 г.), «Человек, который хотел стать королем» (1975 г.), «Робин и Мэркан» (1976 г.) и др. Но чем больше актер снимался в серьезных, различных по жанру и стилистике картинах — классических детективах, социальных драмах и фэнтези, — тем ненавистнее становился для него образ «непотопляемого супермена». В 1971 г. он заявил: «Я поклялся себе больше не быть Бондом. Потому что нельзя всю жизнь проездить на одной лошади. Это была профилактика застоя крови». Он сказал никогда больше… и, по иронии судьбы, снялся в 1983 г. в фильме «Никогда не говори “никогда”», теперь уже действительно последнем из его «бондианы».
Вырвавшись наконец из «шпионского капкана», Коннери создал на экране замечательные персонажи из разных веков и стран: в фантастических боевиках и фэнтези «Чужая территория» (1981 г.), «Горец» (1986 г.) и «Горец-2» (1990 г.), приключенческих картинах «Индиана Джонс и последний крестовый поход» (1989 г.), «Робин Гуд: повелитель воров», триллере «Восходящее солнце» (1993 г.) и боевике «Скала» (1996 г.), драматических детективах «Имя розы» (1986 г.) и «Западня» (1999 г.). В этот наиболее плодотворный период своего творчества актер получил главную награду — «Оскара» за роль старого полицейского Мэлоуна в гангстерской драме «Неприкасаемые» (1987 г.). Интересно, что самые значительные роли он сыграл в возрасте, когда творческая карьера у многих актеров подходит к закату. У многих, но не у Шона Коннери, которого по праву считают лучшим среди актеров его поколения. Одним из свидетельств этого является пожалованный ему накануне 70-летия титул рыцаря. До этого он был только рыцарем на экране — в фильме «Первый рыцарь» (1995 г.). Так Великобритания оценила его заслуги в кинематографе.
Коннери редко можно застать в Шотландии. Он появляется там только во время проведения политических кампаний, останавливаясь в собственном особнячке в тихом уголке Пертшира. Все остальное время актер проводит на съемочных площадках Голливуда или на вилле в Лос-Анджелесе, куда он переселился со своей второй женой. Вот уже 25 лет спутницей жизни Шона является французская художница Мишлин Рокбрюн. Первый его брак распался еще в 1973 г., но он сохранил хорошие отношения с бывшей женой — австралийкой актрисой Дайан Чиленто (Силенто) и единственным сыном Джейсоном, который тоже стал актером. С Мишлин Коннери познакомился в Марокко на турнире по его самому любимому виду спорта — гольфу. Оба были его участниками, и оба выиграли: он — среди мужчин, она — среди женщин. Но комментируя этот факт, Коннери смеется: «Главное — мы выиграли друг друга!» Актер считает, что красавица Мишлин стала самой замечательной победой в его жизни, поскольку обладает большим талантом, легким характером, никогда не ревнует, а только «постоянно присматривает за ним» и с пониманием относится к его работе.
Сегодня Коннери входит в пятерку самых высокооплачиваемых актеров мира. Он очень богат и потому нередко выступает в качестве продюсера, как в кино, так и в театре. Одна из его театральных постановок — спектакль «Искусство» — была отмечена как лучшая в сезоне 1998 г. и получила премию «Тони». Жертвуя миллионы на благотворительность, в быту сэр Шон проявляет типичное британское благоразумие и бережливость, граничащие с прижимистостью. Он всегда помнит о тех временах, когда был беден и голоден.
Другими проявлениями национального характера у Коннери являются любовь к килту — традиционной шотландской юбке — и гольфу. Только играя в гольф, этот спокойный, выдержанный человек может проявлять повышенные эмоции. Когда в 1994 г. японское телевидение ошибочно объявило о его кончине и «покойного» начали искать во всех его домах в Испании, на Багамских островах и в Голливуде, он оказался в Лондоне — живым, здоровым, с неизменной клюшкой для гольфа в руках.
Работает ли сегодня Шон Коннери над новым фильмом или играет в гольф, он всегда знает себе цену. Несмотря на то что он блестяще снялся в фильме «Найти Форрестера», сам Коннери считает, что время его актерских работ прошло. То, что он сейчас делает в искусстве, по его мнению, больше «похоже на роль старого государственного деятеля». Думается, что в этой роли ему тоже есть что сказать.
Аль Пачино
Настоящее имя — Альфредо Джеймс Пачино. (род. 25.04.1940 г.)
Аль Пачино — человек с загадочным складом ума, удивительный актер, о котором говорят, что он «просто не способен сыграть фальшиво». А сам он считает, что игра для него самое главное: «Для этого я родился на свет».
Альфредо (Аль) Пачино родился в Нью-Йорке и был единственным сыном Сальваторо и Розы Пачино. Родители развелись, когда ему было 2 года. Театром увлекся еще в школе, а после нее поступил в школу исполнительных искусств, которую так и не закончил. Юношей он выступал в маленьких театрах, одновременно подрабатывая то посыльным, то контролером в кинотеатрах. Чтобы пополнить свое образование, Альфредо много читал, а поднакопив денег, записался в Студию Херберта Бергхофа, где занимался у Чарли Лоутона. После нее он работал актером и режиссером на сценах внебродвейских театров, а затем получил приглашение в Нью-йоркскую актерскую студию Ли Страсберга. В этот период начинающий актер вел богемный образ жизни, хотя средств для этого было явно недостаточно. Мама, которая всегда поддерживала сына, все же настаивала, чтобы он сменил профессию, потому что «актерство — для богатых». Аль Пачино до сих пор жалеет, что она умерла, так и не увидев ни одной его работы в кино.
В конце 60-х годов Аль Пачино добивается на сцене признания зрителей и критиков. И хотя некоторые его роли уже были отмечены почетными премиями, сценическая деятельность ни славы, ни богатства ему не принесла. Впоследствии признавая все достоинства кино, он все же считал, что по-настоящему проявляет свой талант только на сцене. Из театра он никогда и не уходил. Актер до сих пор играет в пьесах Чехова, Ибсена, О’Нила, Стриндберга для небольших аудиторий и за смехотворную плату. «Театр больше похож на настоящую жизнь, свои достижения вы выносите на сцену и показываете в течение двух-трех часов… и больше это никогда не повторится, — говорит Пачино. — Я бы сравнил это с хождением по канату в ста футах над землей и без всякой страховки… Так что я играю в театре так часто, как могу». Он охотно соглашается работать на сцене, отказываясь для этого «удовольствия» от многих киноролей, к примеру, в таких фильмах, как «Крамер против Крамера», «Звездные войны», «Багровый прилив».
И все-таки большинству зрителей Аль Пачино известен как артист кино, где он дебютировал в 29 лет в эпизодической роли в фильме «Натали». Затем три года Голливуд его не замечал. Продюсеры «Парамаунта» вели настоящую войну с Френсисом Фордом Копполой, не желая видеть «слишком низкорослого и слишком итальянца» Аль Пачино в одной из главных ролей в фильме «Крестный отец». Но съемки показали, насколько режиссер был прав. Ведь Пачино не только талантлив, но и предельно целеустремлен, одержим делом. Его природная сдержанность неожиданно сменялась бурными вспышками темперамента в ключевых сценах, что придавало образу остроту и непредсказуемость. Актер принес на экран «резкость пластики» и непривычную систему поведения. Его герой Майкл, — младший сын главы клана мафии, — человек с университетским образованием, мягкосердечный, добрый и правдивый юноша — в конце картины не только изобретательно и коварно уничтожает всех противников и становится «крестным отцом», но и превращается в расчетливого лжеца без эмоций. Эта роль выдвинула Пачино в первый ряд мастеров американского кино и, как говорят в таких случаях, — «наутро он проснулся знаменитым».
Актер стал получать множество предложений. Говорят, что он отверг их больше, чем многие другие актеры смогли сыграть за всю жизнь. Но те фильмы, в которых Пачино снялся в 70-х годах, обрисовали круг предпочитаемых им ролей. Это или изгои общества — наркоман («Паника в Ниддл Парке», 1971 г.), бывший арестант («Пугало», 1973 г.), налетчик («Собачий полдень», 1975 г.), или защитники правопорядка — адвокат («…И правосудие для всех», 1979 г.), полицейский («Серпико», 1973 г.). Во всех фильмах поражает, как, используя минимум актерских средств, Пачино достигает плавной трансформации своих героев, ненавязчиво доносит до зрителей суть образа. Кажется, что небольшого роста актер заполняет весь экран. Даже слабый фильм с его участием собирает достаточно зрителей, ведь идут «на Аль Пачино». Теперь продюсеры не сомневаются в его таланте, а режиссер Ф. Ф. Коппола снимает с ним вторую часть «Крестного отца» (1974 г.), а позже и третью (1990 г.). Только за роли, сыгранные в 70-х годах, актер был пять раз номинирован на «Оскар» и получил премии на Международных кинофестивалях в Сан-Себастьяно и в Карловых Варах.
Критики считают, что Пачино не удаются бытовые и романтические роли: «Бобби Дирфилд» (1977 г.) и «Автора! Автора!» (1982 г.), да и сам актер предпочитает изображать яркие, непредсказуемые личности. Ему нравится работать, он всегда берется за роль, если чувствует, что у него достаточно энергии для воплощения ее на экране. Но был у него период неудач, и тогда он свой творческий потенциал «подстегивал» алкоголем. В середине 80-х годов артист исчез с экранов и лечился в клинике общества «Анонимных алкоголиков». После окончания лечения Пачино на свои средства снял исповедальный фильм о своем одиночестве и алкоголизме («Позор округи», 1985 г.), но решился показать его на экране лишь спустя четыре года. Этот период был наименее плодотворным в его карьере. Культовой стала лишь картина «Лицо со шрамом» (1982 г.), где он сыграл кубинского эмигранта, ставшего кокаиновым королем. Логическим ее продолжением была лента «Путь Карлито» (1993 г.), но такого успеха, как первый фильм, она не имела.
Актеры, которые снимались вместе с Аль Пачино, всегда чувствовали огромное напряжение, характерное для него во время подготовки к любой роли. Джек Николсон, к примеру, говорил, что артист «носится со своей ролью, как с малым ребенком». Актер долго ищет своего героя вне и внутри себя и так вживается в образ, что часто забывает из него выйти. Еще руководитель актерской студии Ли Страсберг советовал начинающему артисту: «Дорогой, ты знаешь, тебе иногда нужно выходить из роли». Но Пачино никогда это не удавалось. Так, возвращаясь со съемок полицейского триллера «Серпико», он пытался оштрафовать водителя за нарушение правил, а сыграв роль адвоката, начал давать всем правовые советы. Но глубже всего он вошел в образ слепого подполковника Френка Слейда в фильме «Запах женщины» (1942 г.). Чтобы достичь точности изображения, Пачино расфокусировал зрение, а после съемок, по-прежнему «слепой», спотыкался и падал, пока не осознавал, что на самом деле он видит. Из-за одного такого падения он и впрямь чуть не потерял зрение, как все слепые люди, забыв закрыть глаза. За этот фильм он получил свой долгожданный «Оскар». Зал стоя встречал его появление на сцене Шрайн-аудиториум, скандируя при этом: «Великий артист, мистер Аль Пачино!»
Поделиться книгой: