— Кто его знает! — злобно крикнул Малютка, готовый, казалось, вцепиться в набирающую скорость светлую точку.

— Он рехнулся! — воскликнул Вирджил Форрестол, пожилой обрюзгший мужчина, нервно поправляя старомодные очки.

Форрестол был первоклассным математиком. Он беспощадно гонял вычислители, увлеченно рассчитывая все, что можно рассчитать, и время от времени грозился выяснить срок, оставшийся до конца света.

Форрестол в последний раз щелкнул клавишами карманного вычислителя и отшвырнул его:

— Если этот ненормальный будет и дальше форсировать…

Договорить он не успел. Светлая точка вдруг потеряла четкие очертания, расплылась, словно от столкновения с очередной координатной линией, и исчезла с экрана.

— Сволочь! — простонал Малютка Юджин, в отчаяния хватаясь за рыжие космы. — Угробил такую машину!..

— Представление окончено, господа! — сказал долговязый Антоневич и встал с кресла. — Предлагаю почтить память усопшего минутой молчания.

— Как заеду! — пообещал Малютка без всякого энтузиазма.

— Заехать нужно Главному Мозгу, — обиженно произнес Антоневич. — Жаль, что он для нас недоступная и непознаваемая тайна за семью печатями, сама неизвестность, которая…

— Так есть же инструкции, — прервал Луис Мариньо словоизлияния Антоневича. — Схемы всякие. Может, разберешься?

— Нашел дурака! — фыркнул Антоневич, пробираясь к выходу. — Пойду лучше выпью за упокой души и на досуге поразмышляю о бренности всего сущего…

— Кончай плести! — заорал Малютка.

— Я предполагал, что он продержится в таком режиме еще сорок семь секунд, — огорченно сказал Форрестол.

— Кстати, кто же это пытался покинуть сей град божий? — обернувшись, задумчиво спросил Антоневич.

— Кто больше не появятся в баре — тот и удрал, ясное дело, — ответил Луис Мариньо. — Скоро узнаем.

Роберт встал и вслед за Антоневичем вышел из командного пункта объекта «Фиалка». Ему было очень неуютно.

«Предвидь ты такой конец, Ричард Леннокс, бросил бы ты эту затею? — размышлял он, бесцельно бредя по коридору. — Вернулся бы в каморку, чтобы до одури накачаться своими чудодейственными пилюлями и забыть, кто ты есть и где находишься? Или все равно выбрал бы бегство?»

…В тот день Ричард Леннокс вздрогнул и обернулся, услышав возглас Роберта. Но когда Роберт с пистолетом вышел из своего укрытия, маленький наркоман успокоенно опустил руки. За ним темнел овальный вход в ангары. Роберт вгляделся в темноту и увидел на полу, у ног Леннокса, небольшой предмет. Излучатель ультразвука.

— Меня караулишь, Роберт? — дребезжащий голос Леннокса звучал спокойно.

«Но почему Леннокс? — недоумевал Роберт. — Он ведь не мог успеть первым к трупу Скотины Жоржа, потому что первым был, судя по словам Паркинсона, Тедди Хэмер».

— Вообще-то, Тедди Хэмера, — ответил Роберт, вглядываясь в сморщенное лицо, на которое падал бледный свет пластиковых стен. Лицо выглядело старым, хотя Ленноксу не было еще и сорока.

— Я бросил Хэмера в мусоропровод, — равнодушно сказал Леннокс. — Зря он болтал мне в баре… Потащил его в каморку, сам он не мог идти… — Леннокс неожиданно тихо засмеялся. — Теперь он в синтезаторе. Перевоплощается…

— Ты собрался удрать? — Роберт еще крепче сжал пистолет.

— Да. Надоело. Я не отвечаю за папашу. Ты знаешь, — глаза Леннокса заблестели, — они лечат… Энди слышал. И предлагают вернуться. Тебя ведь это тоже касается…

— Пропаганда! Ты знаешь, что такое предательство? Выходит, мы подыхай здесь, а ты улизнешь? Не выйдет!

— Ты тоже можешь… со мной, — тихо сказал маленький наркоман, глядя на пистолет.

— Так нечестно! Ты предатель!

— Никакой я не предатель. Кого я предаю?

— Всех нас! Ты хочешь украсть бот, а значит — часть нашей силы!

— А зачем она, эта сила?

— Ну, знаешь! — Роберт даже растерялся.

— Зачем сила? Сила уже не поможет… Давай со мной!

— Молчи! — Роберт взвел курок.

Леннокс устало усмехнулся:

— Брось, ведь все равно не выстрелишь. Не так легко это дается.

Леннокс оказался прав. Пальцы Роберта вышли из повиновения и отказывались привести в действие механизм, предназначенный для убийства.

— Ладно! — Роберт сунул пистолет в карман комбинезона. — Я сейчас пойду и растрезвоню всем, что ты собираешься смыться, и погляжу, что будет потом!

— Послушай, Роберт! — маленький наркоман утомленно провел рукой по лицу. — Насколько я понял, Жорж стащил схему у тебя. Значит, знаем только мы с тобой… Ты ведь никому не говорил? Так?

Роберт невольно кивнул.

— Я ее сжег, — отрывисто продолжал Леннокс. — Теперь никто не знает, как открыть… Копии нет, иначе за тридцать лет кто-нибудь воспользовался бы… Или сделал так, чтобы никто не пользовался. Правильно?

— Ну?

— Так вот, — Леннокс слегка оживился. — Если не хочешь со мной… Знать будешь только ты. И никому не скажешь, уверен. Чтобы сохранить лазейку на всякий случай.

Роберт сделал протестующее движение, но Леннокс не дал ему ничего сказать:

— Уверен. Ты и сам знаешь. Не поверю, что ты настолько доволен жизнью… Может быть, ты уже давно думаешь. Только боишься себе признаться…

— Куда? — неожиданно вырвалось у Роберта. Он сам удивился тому, что сказал.

— На Землю, — быстро ответил Леннокс. — Ты ни в чем не виноват… Ты не бежал.

«Желаю тебе побыстрее выбраться…» — вспомнилось Роберту. И бледное унылое лицо Паркинсона.

— Знаешь, как открывать?

Роберт отрицательно качнул головой.

— Слушай…

— Нет! Катись к чертовой матери, предатель, я знать ничего не хочу! Катись, пока не пристрелил!

Он рвал пистолет из кармана, пальцы его дрожали, он готов был изрешетить Леннокса и всех! Всех! А потом пустить пулю себе в лоб… нет, сначала разгромить все это змеиное гнездо, крушить и бить, заходясь в зверином вопле, швырять столы и кресла, выворачивать содержимое стенных шкафов, пинать ногами трупы, раздирать мертвые рты…

— Ладно, — тихо сказал Леннокс. — Я пойду.

Он наклонился, поднял с пола излучатель. Осторожно ступая, прошел мимо Роберта к выходу из тупика — маленький, сгорбленный, похожий на затравленного зверька — и скрылся за поворотом.

…И вот всего лишь через сутки после той встречи маленький наркоман вылечился навсегда.

Роберт прошел наконец долгий путь от командного пункта объекта «Фиалка» до своей каморки, сел на кровать и привалился к стене. В груди было холодно и пусто. Он взял подушку, собираясь подложить ее под спину, — и замер. Под подушкой белел сложенный вдвое листок.

Он торопливо прочитал несколько слов, написанных мелким почерком со странным наклоном влево, и поднялся. Ричард Леннокс все-таки оставил ключ от выхода. Написал, как выбраться отсюда, и зашел в незапертую каморку перед своим бегством, и сунул записку под подушку, и вырвался… Навсегда…

Рассказать об этом всем?

Роберт стоял, глядя на голую серую стену каморки, и все больше убеждался в правоте Леннокса: он, Роберт Гриссом, никому ничего не скажет.

Он внимательно перечитал записку. Раз, еще раз, невольно стараясь запомнить.

Пропаганда. Приманка для дураков. Встретят его с распростертыми объятиями, как же! «Ах, ваш папаша из „Американского возрождения“? Расстрелять! Следующий!..»

Пусть даже не так. «Вы сами сдаетесь, молодой человек? Правильно поступаете, мы бы вас все равно разыскали. Вы сын Гарри Гриссома? Да, да, помнится, мы его прикончили на Фобосе. Но вы-то ни в чем не виноваты? Нет? Хорошо. Эй, развяжите его. Значит, так: вот рабочая одежда. Вперед! Что, работать не хотите? Не привыкли? А ну-ка в тюрьму его на перевоспитание!»

Вот так. «Вернись, заблудший, мы примем тебя… Наш мир огромен, в нем хватит места для всех». Пропаганда! Нет никаких мест.

Он бросил листок в мусоропровод и вновь пустился в путь по коридорам.

6

Энди сидел в глубоком кресле, а вокруг мигали разноцветные огоньки. Энди был погружен в бестелесный мир радиопризраков. Радиопризраки жили в черных чашечках наушников, дугой обхвативших его крупную лысеющую голову. Радиоузел был так тесно заставлен аппаратурой, что Роберт с трудом протиснулся к креслу Энди, задевая локтями какие-то рычажки. Он остановился напротив, но радист не видел его. Он сидел с закрытыми глазами и изредка пошевеливал пухлыми губами, словно повторял то, что нашептывали радиоголоса. Красная полоска на широкой светящейся шкале медленно перемещалась слева направо, иногда ненадолго останавливаясь и вновь продолжая свое неторопливое движение.

Роберт зачарованно рассматривал аппаратуру радиорубки. Как обычно, его внимание привлекла огромная — от потолка до пола — схема Солнечной системы, прикрепленная к задней панели какого-то широченного стального шкафа. Красными точками на схеме были обозначены все постоянно действующие внеземные радиостанции. С последнего Робертова визита сюда красных точек заметно прибавилось. Он нашел на карте большой голубой кружок с надписью: «База. Астероид 1993UA». Радиостанция Базы молчала уже тридцать лет, лишь изредка оживая на несколько секунд, чтобы принять космические боты, которые возвращались после налетов.

Роберт кашлянул. Энди открыл глаза, коротко кивнул и жестом предложил сесть. Роберт сел на легкий табурет, стоявший у кресла Энди, и стал ждать.

Наконец Энди снял наушники, бережно положил их на столик перед собой и пригладил редкие жесткие волосы.

— Пришел узнать о ребятах?

Роберт неопределенно пожал плечами. Честно говоря, за суматохой со схемой он на время забыл о «Стремительном». Даже не забыл, а как-то смирился с мыслью, что ничего нельзя изменить.

— Пока ничего неизвестно, — сказал Энди. — В новостях ни слова. Складывается впечатление, что они не придают этому событию большого значения.

«А может быть, боятся, что подробности смелого налета приободрят кое-кого на Земле», — подумал Роберт.

— Что вообще творится в мире? Как поживают господа коммунисты?

Теперь радист, в свою очередь, пожал плечами:

— А что им сделается? Живут, строят, исследуют, намечают… Вот хотя бы последнее сообщение, — Энди кивнул на наушники. — Вступил в строй комплекс заводов-автоматов на Марсе.

— Каких заводов? — удивился Роберт.

— Обыкновенных. По переработке руды.

Энди был странным человеком. Он отлично знал радиодело, хотя это, конечно, еще не странность. Ведь тот же Форрестол, например, был отличным математиком, а Юджин — первоклассным пилотом. Странным было то, что Энди никогда не проклинал поломанную жизнь и не ругал коммунистов. Главное — не ругал коммунистов. О своем прошлом Энди предпочитал молчать, но Паркинсону удалось вытянуть кое-что из его жены Айрин, которую он покорил рассуждениями об органной музыке. Выходило вроде так, что Энди долго был радистом на некоем пиратском корабле — грабителе частных космических яхт, то есть в молодые годы флибустьерствовал в духе героев Стивенсона и зарабатывал совсем неплохо. Ну и плюс контрабанда. Свое пребывание на Базе Энди объяснял так: если его очень не любила полиция, то вряд ли полюбят и коммунисты, а сидеть все равно где — на Земле или здесь, на Базе. И все же он никогда их не ругал.

— Послушай, Энди! — Роберт с надеждой взглянул на радиста. — Что говорят о мятежах?

— Что-что-о? — Энди изумленно откинулся в кресле. — О каких мятежах?

— Как это «о каких»? — растерянно пробормотал Роберт, машинально вставая с табурета. — Питерс же получал шифрованные радиограммы…

— В первый раз слышу! — искренне удивился Энди.

— Но он же бывал у тебя?

— Да, — Энди соображал. — Сиживал. Я давал наушники, и он слушал.

— Ну вот! — обрадованно воскликнул Роберт. — У него были свои люди на Земле, и он получал радиограммы.

— Да какие там радиограммы! У меня же все передачи фиксируются. Ничего подобного не было.

Удар оказался очень сильным. Роберт упал на табурет. Энди внимательно посмотрел на него выпуклыми серыми глазами:

— Плюнь, Роберт! Если бы ты послушал с мое, то давно бы понял, что этот режим не свалить никогда. И если кто-то из первых коммунистических вожаков высказывался в том смысле, что капитализм не упадет, если его не подтолкнуть, то с коммунизмом этот номер не пройдет.

— Это почему же?

— А потому, что подавляющее большинство довольно общественной собственностью на средства производства и не желает возврата к старым отношениям.

— Пропаганда! — бледнея, крикнул Роберт. — Подлая ложь!

— Ты думаешь, они специально для нас все это говорят? — Энди усмехнулся. — Эх, малыш!

— Вижу, ты становишься красным! Может, тоже подумываешь о диктатуре? — Роберта трясло от злости и отчаяния.

— Надо принимать мир таким, каков он есть, — спокойно ответил Энди.

— Если бы все так думали, наши предки до сих пор не спустились бы с деревьев! — запальчиво крикнул Роберт.

— Малыш, бесполезно препятствовать прогрессу. Это уже не раз доказано.

— А-а, красивые фразы!

Энди пожал плечами и потянулся за наушниками. Роберт вскочил, пробрался сквозь дебри аппаратуры и хлопнул дверью.