4

Ну и дела! Роберт оторопело остановился в дверях, разглядывая свою каморку.

Постель вместе с матрацем валялась на полу, и было видно, что ее основательно поворошили. Кресло беспомощно уставилось ножками в потолок, дверцы стенного шкафа были распахнуты, вешалки с одеждой передвинуты, а на полу перед шкафом громоздились микрофильмы, тетради, журналы, раскрытая коробка из-под проектора и сам проектор, погнувшийся от удара о пол. Возле кресла одиноко распластался раскрытый журнал с надорванной до половины страницей. Не нужно было обладать особой сообразительностью, чтобы догадаться — Скотину Жоржа пристукнули не по дороге в каморку, а на обратном пути. Хотя Роберт и решил уже простить покойного, он все-таки пожалел, что Паркинсон не выстрелил раньше.

Журнал у кресла привлек его внимание, о чем-то напоминая. Он был надорван на странице с очень знакомой фотографией: полуголая негритянка демонстрировала в улыбке блестящее великолепие своих зубов, а также желтые босоножки «Пенсильвания шуз корпорэйшен», что следовало из рекламной надписи над ее огромной курчавой головой.

Это был старый-престарый журнал. На его соседней странице веселилась тройка загорелых блондинок на фоне мчащихся по шоссе длинных автомобилей; они тоже что-то рекламировали — то ли себя, то ли автомобили. Но чего-то не хватало. Раньше здесь была еще одна страница, от нее остались только неровные клочки белой бумаги у сгиба. Зачем Жоржу понадобилось ее вырывать?

Роберт подошел к креслу, наклонился над журналом, упер руки в колени и задумался. Все эти разноцветные журналы, битком набитые всякой рекламной ерундой, взяла с собой с Земли его мама, когда последовала за молодым Гарри Гриссомом — террористом «Американского возрождения». Подобных организаций было в то время сколько угодно.

Перед тем как отправиться на свою последнюю прогулку на поверхность, она принесла Роберту, уже тогда жившему в отдельной каморке, пачку журналов, перевязанную клейкой розовой лентой, и молча положила в стенной шкаф. Может быть, она тогда и говорила что-то, но слова эти забылись. А вот то, что мама крепко прижала его к себе и поцеловала в лоб, запомнилось очень хорошо. Он нетерпеливо оттолкнул ее, потому что крутил на проекторе какой-то увлекательный ковбойский микрофильм. Мама ушла и больше не вернулась…

Семилетний Роберт с интересом рассматривал яркие фотографии широкоплечих красавцев и полуголых негритянок, роскошных автомобилей и самолетов, бассейнов с изумрудной водой, в которых резвились красивые до невероятности девицы в купальных костюмах и без, зеленых лужаек, где играли в гольф и пили вино такие же красивые девицы в компании молодых людей. Журналы были застывшими молчаливыми отражениями земной жизни, недоступной для Роберта, хрупкими мостами в никогда не виданное прошлое, так же как кинофильмы и книги, и это делало их очень привлекательными. Он, затаив дыхание, читал сопроводительный текст, и однажды, благоговейно изучая очередной журнал, наткнулся на аккуратно вклеенную между страницами схему на плотной белой бумаге. Он быстро разобрался, что это подробнейший план Базы, испещренный непонятными значками условных обозначений. В левом верхнем углу находилась надпись: «Объект „Фиалка“. ВКС США». Что такое «США» он знал, а значение трех предыдущих букв ему разъяснил Паркинсон. «ВКС» значило — «военно-космические силы».

Он долго недоумевал, кому и зачем понадобилось вклеивать эту схему в рекламный журнал, и только впоследствии, лет в тринадцать, пришел к выводу, что между отравившимся полковником Арчибальдом Стейном, его матерью и планом объекта «Фиалка» существует какая-то связь. Паркинсон рассказывал, что на Базе только полковник Стейн был на своем месте, потому что входил в число военного персонала объекта «Фиалка», и после грандиозной заварухи с выборами, когда коммунисты собрали большинство голосов и пришли к власти, остался на Базе, не желая возвращаться на Землю. Мать Роберта бывала у полковника (Роберт даже мысленно не мог сказать «спала с ним») и, вероятно, после его смерти листок плотной бумаги перекочевал из каморки Арчибальда Стейна в рекламный журнал. Оставалось только гадать, взяла ли она схему после того, как полковник отравился или же… Или же отравила его, чтобы взять.

Но зачем? Из-за какой-то никому не нужной схемы… Этого Роберт тогда понять не мог. Впрочем, он не очень-то и думал об этом. Были у него дела поинтересней. Те же фильмы, например. Обучение стрельбе.

А может быть, все происходило совсем по-другому и не имелось здесь никакой связи? Схема-то грешила неточностью, указывая на несуществующий вход в ангары космических ботов. Роберт проверил в свое время и убедился: тот коридор кончается тупиком. Он добросовестно изрезал ножом упругий пластик, надеясь обнаружить какой-нибудь тайный ход в глубины астероида, но обнаружил только каменную толщу. Вход в ангары находился в следующем коридоре. Но все это было известно и без схемы!

Роберт стоял и размышлял, зачем Скотине Жоржу понадобилось выдирать вклеенный лист, на который тот, конечно, наткнулся случайно в поисках пистолета — журнал, кажется, и был открыт на этой странице и валялся в шкафу как давно не нужная вещь. И чем больше он размышлял, тем сильнее охватывало его беспокойство. Целых три года он не вспоминал об этой схеме, а за три-то года он повзрослел…

— Что за ерунда! — растерянно пробормотал Роберт, разглядывая негритянку в желтых пенсильванских босоножках.

И все больше удивляясь самому себе, понял, что должен увидеть Паркинсона.

…Паркинсон опять поразил его. Из каморки исчезли все бутылки, а сам он, трезвый и выбритый, сидел за столом, скрестив ноги, и писал в толстой тетради, неуклюже сжимая ручку.

— С выздоровлением, сынок, — сказал Паркинсон, разгибаясь и с видимым облегчением отодвинув тетрадь.

— Иосифу Флавию!

Паркинсон смущенно усмехнулся и пожаловался:

— Чертовски трудно писать! А на машинке не могу — голова раскалывается от стука. Почитать?

— Описываешь, как ухлопал Скотину? — язвительно спросил Роберт.

— С чего ты взял, сынок? — изумился Паркинсон, но Роберт видел, что изумление это притворное.

— Ладно! Ты ухлопал, я ухлопал — какая разница.

— Главное — ухлопал! — подхватил Паркинсон.

— Я хочу кое-что спросить.

— А! — Паркинсон помрачнел и пошарил глазами по каморке в поисках бутылки. — Насчет неприятных новостей. Ты садись, Бобби.

Роберт покачал головой:

— Неприятные новости я уже знаю. Я вот про что, — Роберт все больше волновался. — Когда ты ухлопал Скотину, он с собой что-нибудь нес?

Паркинсон подумал, рассеянно закрывая и открывая тетрадь:

— Н-нет, пожалуй. Он вывалился от тебя, и я выстрелил ему в спину. Руки тряслись, темнотища — а влепил прямо в затылок!

— Вспомни, Паркинсон! Ведь из моей двери падал свет, ты не мог не заметить, что у него в руках.

— Постой, постой! — Паркинсон сосредоточенно потер лоб, взъерошил длинные волосы. — Ага! Какая-то бумажонка. Точно.

Роберт возбужденно шагнул к нему:

— А куда она делась?

Паркинсон развел руками:

— Не знаю, сынок. Убийца обычно торопится покинуть место преступления. На всякий случай. Даже если убивает из самых гуманных побуждений, и не человека, а именно скотину…

— Аут бене, аут нихиль! — Роберт хотя и был взволнован, все-таки не удержался от усмешки. — А кто первым его увидел?

— Наверное, Тедди Хэмер, потому что он заорал: «Стой!» — но я шмыгнул в боковой коридорчик, а потом отсиделся в умывальнике, что напротив холодильных камер. Да Тедди и не преследовал. Думаю, в темноте он меня не узнал. А что ты так разволновался, сынок? В этом пергаменте было указано, где спрятаны твои сокровища? Так Тедди все равно не найдет, он ведь наверняка читать не умеет! — Паркинсон рассмеялся и опять с надеждой поискал глазами бутылку.

— Спасибо, Паркинсон. Бывай!

— Постой! — Паркинсон было поднялся, но Роберт уже исчез.

Так. Значит, Тедди Хэмер. Неприятнейший тип, туповатый, но себе на уме. Роберт наконец понял, почему его не отпускало беспокойство. Главный Мозг Базы еще с тех старых времен следил за тем, чтобы ни один человек не пытался удрать. Невидимые электронные сторожа бдительно охраняли вход в ангары космоботов. При любой попытке открыть двери моментально включались сирены тревоги и автоматические плазмометы. Для того чтобы войти в ангары, нужно было заручиться устным согласием не менее двух третей взрослого населения Базы, причем любое принуждение неведомым образом распознавалось Главным Мозгом. Анализировалось какие-то там биотоки, что ли. Лишь при таком согласии Мозг усыплял своих электронных церберов, отключал сирены и плазмометы и давал соответствующую команду механизмам входа в ангары. Так было задумано каким-то умником из военного ведомства еще при проектировании оборонного объекта «Фиалка», чтобы пресечь происки коммунистических агентов, которые могли внедриться в состав военного персонала и в один прекрасный день угнать или уничтожить весь приписанный к Базе космический флот. Ведь не могли же коммунистические агенты составлять две трети персонала!

Ну а если База попадет в руки врага? Вот оно! Роберту стало жарко от догадки. Арестованный военный персонал, хотя бы один человек, должен иметь возможность бежать с Базы или, во всяком случае, по мысли того же пентагоновского умника, проникнуть в ангары и уничтожить космические боты, чтобы они не достались врагу. Для этого нужна тайная дверь без плазмометов и сирен тревоги. Камень под пластиком в том тупике всего лишь камуфляж! Именно там находится скрытый вход, и чтобы открыть его, нужно только разобраться в условных значках на схеме. Об этом, конечно, должен был знать высший командный состав Базы, полковник Арчибальд Стейн в том числе! И если Тедди Хэмер разберется в схеме — у него будет отличная возможность удрать. Может быть, он и не думает бежать, но все равно — он будет иметь такую возможность!

Роберт внезапно остановился, оглушенный мыслью, ударившей, словно камень. Почему мама не воспользовалась этой возможностью? Может быть, считала и себя ответственной за грехи отца? Или… или решила, что убийце нет места на Земле? О чем она думала, подсыпая яд в бокал? Что было в ее глазах, когда она протягивала бокал ничего не подозревавшему Стейну? Раскаяние? Надежда? Для чего она перерыла вещи полковника и нашла наконец то, что искала, о чем, может быть, когда-то проговорился Стейн? Чтобы дать возможность ему, Роберту? Чтобы указать ему выход, путь, которым можно бежать, когда будет совсем уж тошно?

Лицо в окружении беспокойно растрепанных волос… Утомленные складки у губ… Стальной ящик, вспышка огня на экране — и пустота. И исчез навсегда еще один мир…

Нет, Тедди Хэмер, ты тоже не уйдешь! Не для тебя старались те руки, не для тебя они брали яд, искали лист плотной бумаги, вклеивали его в журнал. Не для тебя. Ни для кого!

Каморка Хэмера находилась в противоположном конце Базы, рядом с регенерационными отсеками. В ней царил полнейший хаос: пустые бутылки валялись вперемежку с потрепанными порнографическими журналами и фотографиями, по полу были рассыпаны игральные карты, из шкафа торчал рукав комбинезона. Помятую засаленную подушку, лежавшую в углу кровати, венчал ботинок.

Роберт брезгливо осмотрел весь этот кавардак, заглянул на всякий случай в стенной шкаф, но Тедди не было и там. Роберт некоторое время раздумывал, искать ли Хэмера по барам и каморкам, и решил, что лучше дожидаться здесь. Никакого плана действий у него не было, и как держать себя с Хэмером, он не знал. Впрочем, Роберт не сомневался, что обведет вокруг пальца туповатого Тедди, а в случае чего просто пригрозит — Хэмер был не из храбрецов. Роберт как-то не подумал, что Хэмер мог иметь оружие.

Он набрал заказ на диске автоматической кухни, подождал немного и вынул из отверстия конвейера тарелки с едой и стакан сока. Затем устроился в кресле, сбросив с него груду журналов. Он вяло жевал, и не переставал думать о маме, и мысли эти были грустные-грустные, и хотелось плакать.

Так прошел почти час, но Тедди Хэмер и не думал появляться. Внезапно Роберту пришла в голову мысль, заставившая его тут же вскочить на ноги. Что если Хэмер пробирается в тот лжетупик?!

«Да, скучать не приходится!» — думал Роберт, с грохотом мчась по коридорам.

Из кинозала у лестницы доносились выстрелы и крики. Роберт заглянул туда и обнаружил одноногого мсье Лебена, пожилого убийцу-профессионала, потерявшего ногу еще на Земле, в старые времена, в стычке с коллегами по ремеслу. Мсье Лебен, подавшись вперед, увлеченно смотрел на экран, стиснув зубами потухшую сигару. Лысина его блестела от пота, руки возбужденно подергивались. На экране несколько парней в бурых рубахах деловито палили друг в друга на каком-то пустыре. На заднем плане виднелся кирпичный домишко, в окне которого долговязый тип с рожей дегенерата суетливо устанавливал ручной пулемет.

— Не видали Хэмера? — прокричал Роберт сквозь грохот выстрелов, но мсье Лебен только нетерпеливо отмахнулся, не сводя блестящих глаз с экрана.

Долговязый дегенерат открыл адский огонь, парни начали хвататься за животы и, оскалив зубы, валиться в пыль, и Роберт помчался дальше.

«Пистолет! Вдруг Хэмер вооружен?» — эта мысль наконец пришла ему в голову. И выходило, что дальнейший его путь лежал через каморку Гедды.

Дело принимало столь неприятный оборот, что Роберт даже на секунду остановился, но потом побежал еще быстрее.

Каморка Гедды была заперта, и он нерешительно постучался.

— Кто там? — спросил из-за двери спокойный голос Гедды.

— Это я, Роберт, — негромко сказал он, почувствовав внезапную слабость в ногах.

За дверью послышались легкие шаги, и на пороге появилась Гедда. Она неприязненно посмотрела на него, чуть подняла брови, заметив бинт, и посторонилась, пропуская в каморку. Каштановые волосы Гедды крупными полукольцами падали на плечи; даже на взгляд они были теплыми и мягкими, по ним ужасно хотелось легонько провести ладонью.

Гедда, видимо, читала до его прихода, потому что в кресле лежала раскрытая книга, а рядом, на полу, стоял бокал с молочным коктейлем.

Роберт неуверенно вышел на середину каморки и повернулся. Гедда прислонилась к стене возле двери и скрестила руки на груди, спокойно и как-то безразлично разглядывая его зелеными глазами. На ней было простое светлое платье без украшений.

— Тебе опять требуется оружие? — ее голос звучал холодно и чуть насмешливо. — Ты же за пистолетом пришел?

Роберт молча кивнул. Говорить было бесполезно. Возможно, когда-нибудь Гедда и простит, но только не сейчас.

«Я буду целовать твои ноги, Гедда! Я буду ползать и просить прощения — и ты простишь, должна простить! Я не такой уж подонок, поверь, Гедда!..»

Его губы шевелились, он не смел поднять глаза на Гедду, а она все так же неподвижно стояла у стены, холодная и насмешливая.

— Должна тебя огорчить, молодой орел Гриссом. Твой пистолет у Паркинсона.

Роберт молча проглотил «молодого орла» и покорно направился к двери, которую Гедда распахнула сразу же после своих последних слов. Он прошел мимо Гедды, опустив голову, и вдруг, не веря своим ушам, услышал ее удивленный голос:

— Что с тобой сегодня, Роберт?

Он порывисто повернулся — и наткнулся на холодное презрительное спокойствие.

— Почему мы сегодня не пьяные?

Это было сказано с откровенной издевкой — и дверь захлопнулась. Он постоял, сжимая и разжимая кулаки, и поплелся к Паркинсону.

За тот час, что ушел у Роберта на ожидание Хэмера, в каморке Паркинсона все успело возвратиться на круги своя. Тетрадь валялась на полу, а ее место, высокомерно поблескивая, занимала полупустая уже бутылка. Сам Паркинсон сидел на кровати, упираясь затылком в стену, и смотрел на фотографию Джейн. Лицо его как будто осунулось еще больше. Увидев Роберта, Паркинсон виновато закрыл глаза.

— Гони пистолет! — зло сказал Роберт.

Паркинсон неуверенно махнул рукой в сторону стенного шкафа и пробормотал, не открывая глаз:

— На полке…

Роберт открыл шкаф, схватил прохладный тяжелый пистолет, засунул в карман.

— Зачем забрал у Гедды?

Паркинсон пожал плечами:

— Я… не забирал, сынок. Девочка… сама принесла… Просила… припрятать от тебя.

— Что ж не припрятал?

Паркинсон приоткрыл один глаз, уже затуманенный содержимым бутылки, и сказал, стараясь внятно выговаривать слова:

— Я считаю, сынок… здесь… без оружия опасно…

«Ну что ж, посмотрим, как ты попробуешь удрать, Тедди Хэмер!»

В тупике было почти темно, лишь слабо светился пластик на стенах. Роберт нащупал ладонью следы, оставленные когда-то на пластике его ножом, потрогал разрез и холодную каменную стену под ним, и осмотрелся в поисках укрытия. Спрятаться от входящего в тупик со стороны главного коридора можно было только в одном месте — неглубокой нише, в которой раньше, наверное, находился какой-нибудь автомат для выдачи жевательной резинки.

Роберт встал в нишу и опустил руку в карман, обхватив пальцами прохладную рукоять пистолета.

Сколько ему здесь стоять: час, два или больше? А сесть нельзя, потому что будут высовываться ноги. И вообще — вдруг его опасения напрасны, и Тедди не придет сюда?

Роберт промаялся так минут двадцать, твердо решив ждать до победного конца, прежде чем догадался сесть на пол у выхода в главный коридор. Он рассудил, что услышит шаги издалека и успеет спрятаться.

…И он дождался. Дождался, когда терпение уже было на исходе. Он услышал шаги. Осторожные, почти неслышные шаги. Роберт бесшумно вскочил и бросился к нише. Вжался спиной в стену и вытащил пистолет. Он совсем не чувствовал волнения, только пересохло в горле, и пистолет вдруг стал очень тяжелым.

Шаги стихли у входа в тупик. Вероятно, невидимый Роберту человек всматривался в темноту. Шаги вновь зашуршали — ближе, ближе… Сейчас человек пройдет мимо ниши. Только не выдать себя: не шевельнуться, не переступить с ноги на ногу, не вздохнуть!

Роберт даже закрыл глаза, когда человек прошел вглубь тупика. Так. Вот он остановился у стены, чем-то негромко щелкает. Наверное, приводит в действие скрытый механизм потайной двери. Ну, Тедди Хэмер! Роберт осторожно высунулся из ниши и вскрикнул от изумления. Спиной к нему стоял вовсе не Тедди!

5

— Ах, сволочь! Уйдет!

Малютка Юджин в бешенстве прыгал у экрана. Взлохмаченные рыжие космы прилипли к его потному лбу, глаза сверкали, следя за движением светлой точки.

— А если шарахнуть торпедами? — подал голос Луис Мариньо из-за спины Роберта.

— Ты что, с ума сошел? — заревел багровый от злости Малютка. — А если он шарахнет всеми бортовыми, тогда что?

— Тогда нам крышка, — бесстрастно сказал долговязый Арчи Антоневич. — Я имею в виду тот факт, что все мы, в таком случае, прекратим свое существование в сей юдоли печали.

— Заткнись, Длинный! — заорал Малютка.

Светлая точка на вогнутом темно-синем экране уже выползла из левого нижнего угла и заметно увеличивала скорость, пересекая белые линии координатной сетки.

— Дает всю мощность, — сказал Луис Мариньо.

— Угнал «Леопарда», сволочь! — бесновался Малютка Юджин. — Черта с два его догонишь, знал, что хватать!

— Почему Мозг не включил сигнализацию? — задумчиво спросил Антоневич. — Кто разгадает роковую загадку: почему не сработало сие электронное диво, сотворенное отнюдь не сверхъестественными силами, но гением человеческим? Где тот Эдип, что тайну Сфинкса нам откроет?