Ти и Ди, Надейся. (Несбывшиеся ожидания)

Уна, спешно перебирая ногами пытаясь догнать резко ускорившегося лемура, спросила:

- А откуда она знает, что мы будем здесь?

Ди поднял руку вверх призывая к вниманию и остановился, осторожно зашел на крыльцо и, театрально поклонившись, сделал приглашающий жест:

- И Ди и Ти - две стороны, две части и две сути, мы здесь и силы нам даны, чтоб знать о том, что будет, что знаю я - она всегда знать будет непременно, а где она и что она я чую неизменно. Чем ближе мы, тем мы точней в определении сути, друг друга знаем мы всегда, что было есть и будет.

Сам собой с крыльца спустился, развернувшись, домотканый коврик и, Уна осторожно зашла на крыльцо веранды, далее лемур повёл её в дом, показал комнату, где она могла устроиться отдохнуть и уединиться в любой момент, показал санитарную комнату, что была совсем рядом и оставил на время девочку устраиваться, наказав что "всё что в комнате она вольна использовать по своему усмотрению, что бы это ни было", чем окончательно заинтриговал её.

- Итак,- Уна осмотрелась, в комнате было: огромное окно с широким подоконником, глядящее в палисадник, где росли кусты так напоминающие шиповник и малину, что немного взгрустнулось, а далее была видна опушка леса с огибающей её дорогой, на окне висели занавесочки, светло-сиреневых тонов с розовыми лепестками, была и широкая кровать великоватая, с тумбочкой, набором мелочей для уходя за телом, не забыт был и крем в коробочке с изображением ромашки, рядом стоял комод с зеркалом, расческами и прочим, был и шкаф, где оказалось достаточно одежды её размера на смену, ну и зеркала, как большое в шкафу в полный рост, так и средние, и малые - всё как полагается, а ещё на комоде стояла коробочка с монпансье, свежим и ароматным, что совсем сбивало с толку.

Ну, суть да дело, а привести себя в порядок надо, старое платье и одежда скинуты, короткий забег в санитарную комнату, где был и душ, горячий и холодный и ванна и шампуни, мыло, мочалки и вообще всё что положено для любой уважающей себя дамы любого возраста, если она хочет содержать себя в чистоте да опрятности.

Задавалась ли вопросом она откуда это всё в явно деревенской постройке, да весьма средневекового вида? Как ни странно - нет, всё воспринималось абсолютно естественно, почему-то было четкое ощущение, что так и должно быть и иначе быть и не может.

Потому, закончив с гигиеной, Уна вернулась в комнату, чтобы обнаружить, что её старое платье уже вычищено, выглажено и разложено в шкафу по полочкам.

- Вот дела, бельё само стирается.- Ага, это было уже удивительно, хотя бы иного другого и горячий душ удивил, и непонятно откуда берущееся при этом освещение санитарной комнаты, ну да Уна была всего лишь маленькой девочкой и просто не знала, что некоторые обычные услуги и вещи, настолько привычные в старом добром мире Земли, на самом деле не берутся ниоткуда и требуют для своего появления некоторых далеко не естественных и не очевидных вещей, как то: промышленное производство, разделение труда, индустриальное общество и прочее, не считая уже разных машин, приспособлений и устройств необходимых для появления этого привычного земного чуда. Тут же в доме Ти всё бралось из ниоткуда и уходило в никуда, так и оставаясь непознаваемой загадкой. Впрочем, что было до того девочке, когда она уже перемеряла несколько платьев и остановилась, наконец на голубом с фисташковым оттенком, слабым переливом, модным пояском, на закрытых домашних тапочках с помпончиками, уселась на кровать и, взяв коробочку с монпансье принялась ждать, когда её позовут, наконец. И так размышляя о проведённом дне она незаметно задремала.

...

- Вставай, Уна, просыпайся нас ждут знакомство и ужин, который очень даже нужен, закат красивый, ждёт и Ти, она должна вот-вот прийти. Вставай роднуленька, вставай,- это заявился неожиданно Дабруша, разбудив нашу героиню.

- Ага,- зевнула она,- сейчас, умоюсь только, не со заспанным лицом же идти,- и, сказано - сделано, вот уже Уна, свежеумытая в поправленном платье (надо же даже не помялось, хоть в нём и спала) идёт вслед за лемуром, который показывает разные помещения, спальни, кладовки, библиотеку, кухню, пару гостиных, каминный зал, ещё библиотеку, и так далее всё в разных стилях, даже коридор, или вернее коридоры по которым они шли были выдержаны в разных стилях, от ранне-средневекового, до современного индустриального, абстрактного, но хаоса тем не менее это не создавало, так естественен был переход от одного к другому.

- Пришли,- Лемур торжественно ввёл Уну в гостиную, наполовину отрытую в сторону воды с видом на реку, посреди гостиной стоял низкий, но широкий стол укрытый затейливой скатертью с самоваром во главе - большим, трёхведёрным, тут же и чайный набор на троих, да россыпь всякой всячины полагающейся к чаю. Одно окно гостиной имело такой низкий подоконник, что его можно было рассматривать как открытый выход прямо на пристань, к которой прямо сейчас приближалась лодка, не доходя берега, лодка встала, видно было что капитан (да, капитан, если кто управляет лодкой и он один, то наверное капитан и матрос в одном лице) бросил якорь, был виден только контур гибкого тела. Вот контур взмахнул приветственно лапой, помахал, и приподняв , свешенную за борт сеть нырнул в воду.

- Поспешим, встретим хозяйку,- всплеснул руками Ди,- да и помочь надо,- да и вышел прямо через окно-дверь: за ним поспешила и девочка.

Небо явно потемнело, сверху налилось, наполнилось густой синевой, зелёный цвет у горизонта почти растаял, только Радуга нисколько не изменившись и не потускнев всё так же висела в небе, деля его пополам, а прямо за рекой возникла на горизонте золотистая яркая полоса слепящего света, охватывающая половину полной дуги. Все это сопровождалось игрой красок в небе, на высоких облаках, покрывающих розовой с золотистой каймой невесомой вуалью небо. Что создавало невероятную красоту. Под освещением необычного неба, дающего свет этим вечером, цвета в Мире неуловимо менялись и искажались, к всему в добавок, рябь на реке переотражала и искажала с неуловимой игрой волн великолепие красок сверху и мир виделся еще более причудливым, чем днём.

Уна застыла, вокруг стояла почти полная тишина, только редкий всплеск волн нарушал её. Но ничто не вечно, не вечны и мгновения Чуда, и вот раздался очередной всплеск и на сходни буквально взлетела буроватая выдра держащая в зубах конец каната.

- Ну ка, Ди, помогай давай, ленивый лемур, помогай дотягивай, сегодня у нас на ужин славная уха будет, да рыбки иной будет полон стол, получаса не пройдёт, уж ты меня знаешь,- выдра полушутливо-полувсёрьез толкнула локтем лемура в бок, тот не огрызаясь, сразу же впрягся и уже совместно парой вытянули наверх сеть полную речной добычи.

Для речного улова этот улов был бы весьма странен, ибо рыба, моллюски, раки и крабообразные были представлены с широчайшим выбором, прямо таки колоссальным, ну не бывает рек с таким разнообразием крупной рыбы, которая бы ещё явственно пахла бы морской солью, а не тиной иной, как положено речной рыбе.

Ди обернулся:

- Позволь представить тебя Ти, нашей Гостье из Исходного Мира,- и продолжил обращаясь к выдре,- Ти, это Уна, Уна, познакомься это моя подруга Тихоня, можно Ти для друзей, она выдра строгая с характером, но добрая весьма, вот примет нас и угостит, возможно, непременно,- подмигнул,- и в путь отправить не спешит, ведь в жизни неизменно, перед дорогою большой, сон нужен да и ужин, пусть будет ужин - он ведь нам всенепременно нужен.

Лемур шутливо поклонился и тут же был сбит с ног хвостом выдры, которая отвернувшись сделала вид что ничего не произошло, а потом обернулась и в свою очередь подмигнула девочке:

- Не бойся и не опасайся, лемур наш шут, а мы с тобой сейчас все быстро приготовим, а ну ка помогай,- и протянула резиновое складное ведро девочке, помогай складывать рыбку, да со мной на кухню, а наш разиня Ди тут приберётся пока будем готовить, ведь приберешься, дорогой, да?

Сказано это было таким тоном, что не оставалось никаких сомнений, что, да, лемур приберётся, что, да, поможет, да и девочка сама не заметила как стала усердно помогать усатой хозяйке.

Тут Уна и рассмотрела Ти в подробности.

Вот какова была подруга Дабруши: выдра, буро-коричневая со спины и более светлая спереди, усата да смешлива, лоснящаяся шерсть была короткая, плотная, прилегающая, тело мускулистое с мерой жирка под шкурой полагающегося для постоянно плавающих жителей чтобы не замёрзнуть в воде, гладкое и плотное.

Как и у других встреченных обитателей были и отличия от обычных зверушек, что остались на Земле. Голова, конечно, была более крупной, также и лапы были подлиннее чем у земных выдр, хотя и коротковаты, если сравнивать с человеческими пропорциями. Да и лапы были приспособлены, верхние чтобы быть одновременно руками, а нижние исполняли роль ног, когда выдра вставала вертикально и неплохо, кстати. Уж ходила она быстренько.

- Ой,- Уна упустила момент и была увлечена хозяйкой за собой, едва поспевая за ней, виден был лишь хвост с красивым серебристым браслетом, вычурным, охватывающим хвост кольцом, плотно, надёжно.

Небывалая готовка, вечер, новости.

"Кухня",- нет произнесём это с воодушевлённым придыханием, - "Кухня! Это был какой-то дворец для блюд, а не кухня". Вот какова была у Тихони её кухонька - это и несколько плит, да печь и не одна, и нечто вообще невообразимое (оказавшееся коптильней) и столы, и кладовочки, и погреб, чудным образом расположенный прямо под кухней, к тому же туда вела лестница, на которую достаточно было встать, как она тебя поднимала или опускала сама собой, так она работала, да за всем не уследишь, Уна и не успела понять да осознать всего, времени на дотошный обзор не было уж больно много, а много было чудес.

И руки помыть надо было успеть, само собой, разумеется.

И порезать, и покрошить, и помешать, и в посуду блюдо положить, и воды налить, и масла добавить, всё это и другое тоже, само по себе, в нужный момент возникало и использовалось перед тобой - и травы и специи, и приправы. Шёл одновременно и разговор- более похожий на обучение - этакий монолог хозяйки.

- Не порежься,- выдра вовремя невидимой петлёй выдергивает палец девочки из под ножа.

- Надень фартук,- и фартук первым спешит на встречу с талией твоей, девочка Уна. И не успеваешь осознать, что сделано уже, как слышится,- Вода должна быть - кипяток, а ты пытаешься залить холодной,- и, вода прямо у тебя в руках нагревается до появления пузырей.

И так во всём, и рыба непонятно как когда и чем потрошится и чистится, и появляются специи и овощи, крупы и травы в мешочках, сундучках, банках, да баночках, всё отмеривается, отсыпается, крошится, чистится, моется, мешается, одновременно в никуда исчезают емкости, откуда бралось нужное, и всё с лёгкостью чрезвычайной, словно танцуя и шутя.

Тут вдруг появились и тарелки, кастрюли, горшки, плошки да чашки.

- А это лук, я его не люблю,- морщит нос Уна, успев таки вставить своё "веское" слово.

- Не люби,- кивает головой Ти,- никто тебе лука и не даст. Любить или не любить нужно блюдо целиком, а не его части,- дирижируя этой кухней - самобранкой, улыбается хозяюшка,- вот сырую рыбу с головой и плавниками, ты тоже, наверное есть не будешь? А?

Уна глядя в глаза склизкой рыбы подлетевшей прямо к лицу нервно сглотнула.

- Вот, а когда мы её, гол-лубушку, р-разделаем, да без костей оставим, да в уху отправим, да в ароматные травы да специи положим, ну не прелесть ли будет? А то и в жареное под сметаной, самое милое дело. Потому, милая, не лук ты не любишь, а неправильно приготовленный, я думаю,- выдра встопорщила усы и припала к уху девочки,- Сырой и варёный?

И угадала точно, именно сырой и варёный не любила девочка (жареный она просто не пробовала по малости лет, не попадался ей в отдельности, ну это как она думала, конечно).

- И это не беда, попробуй сочетание, и соус же иной, и разочарование покинет образ твой. Не бери в голову, для тебя и лука-то не будет, так блюдо сделано, так изготовлено, что не по нраву, не попадёт, лука не бойся он для готовки. А когда будешь кушать - лука не будет, это я гарантирую. Да и рыба лук не особо любит, больше любит травы да чеснок, перец разный да зелень.

И, не успело пройти и пятнадцати минут, как чудным образом всё стало готово, разлилось- разобралось по тарелкам, чашкам, блюдам и, вереницей, словно стая птиц, отправилось в гостиную. По пути к этой "стае" прибивались салфетки, ложки, вилки и прочее, что к столу полагается, и чему Уна даже дать определение не могла.

- Блюда ушли и прибраться пора,- притопывая ножкой выдра воздела лапы-руки кверху,- хлоп и всё чисто, топ и на месте.

И хлопнула в ладоши и топнула, и... все что было грязное, не на месте, помылось, да вытерлось, да прибралось и кухня засияла-засверкала чистотой-порядком. Последним сам развязался фартук у девочки, и вместе с фартуком хозяйки Ти повесил сам себя в кладовую.

- Приготовить помогла ужин нам, а, ну, пойдём! С нетерпением нас ждет шут гороховый, хвостатый, хвост пушистый, полосатый, сам хитрюга из хитрюг, непоседа и лентяй, но люблю его я нежно, потому и есть надежда, что исправится он вдруг,- Ти увлекла девочку вновь за собой и буквально за каких-то двадцать секунд они вернулись к столу на гостиной-веранде, там у уже полностью накрытого стола важно восседал Дабруша и наливал не спеша, но и не торопясь (как можно не спешить, но торопиться? Можно. Не спешить делать, но внутренне сидеть "на иголках" и потому постоянно ошибаться, несмотря на отсутствие спешки), всем чаю в чашки которые были глубоки, да огромны, Уне показалось что литровые уж точно, кабы не больше.

Теплились "свечи" на столе в подсвечниках, ну, выглядели они-то как свечи, только не сгорали и тепла давали гораздо меньше, а света - больше, так что назовём эти светильники свечами.

Вечерело, небо становилось совсем тёмным, только закат несуществующего Солнца приобретал яркость красок необычайную, от пурпурно-фиолетового, до розового, от нежно кремового, до золотого, были и синие тона, всех оттенков и полное отражение всего этого великолепия в притихших водах реки, лес и противоположный берег стали темными, почти черными и четким контуром выделялись на фоне этого почти театрального действа.

И, наслаждаясь этим видом, молча, сидела наша троица за столом и пила - ела, тут и уха, и картошка, и жареное, овощи паровые, да салаты, да каш на выбор несколько, просто с маслом и с морковью да изюмом, да чай, вкусный с травами, да к чаю пряники да сушки, сухари да ватрушки, всё было, всё что пожелает душа вечером, когда становится прохладно и наступает темнота.

При такой обстановке да беседе не быть? Конечно быть!

Начала на правах хозяйки Тихоня:

- Наверное тебе, Уна, очень любопытно куда ты попала, что это за дом такой, да Мир особый?

- Мне бы понять что случилось, да как домой вернуться, да и дом бы вспомнить - в голове пусто и становится страшно, как только начинаю задумываться об том,- Уна скороговоркой начала вываливать накопившиеся впечатления и вопросы,- А вообще мне всё интересно, почему я должна куда-то идти чтобы вернуться домой, как вспомнить о себе хоть что-то, а то и непонятно где мой дом, да почему нельзя остаться пожить у вас, тут же неплохо вроде всё есть, да зверушки хорошие, и кто такие Копуши, и почему они ушли, и что это за радуга в небе и куда она ведёт, да и стоит ли вообще идти, будто иных дел нет.

- Внимание, внимание, пока достаточно,- лемур умоляюще сложил лапки,- сейчас Ти всё расскажет, она не я, она рассказчица со стажем, да не хаосит как я. Не так ли, Ти?

И получил по ушам, по своим мохнатым большим ушам:

- Не прибедняйся, подлиза, ладно, проследи пока за защитой от комарья, а я расскажу Гостье что да как.

И начала:

- То, что ты видишь вокруг, всё это Мир Отчаянной Надежды, так его правильнее всего назвать, создан был он своим Создателем для того чтобы такие как ты - дети, случайно оступившиеся в жизни на Земле могли понять, что на Земле их ждут и захотели вернуться домой, и немного исправились и, поняв всё что было сделано ими не так на Земле, прошли свой Путь здесь, и вернулись, пройдя через Испытание, да очистившись душой. Для этого тут посылаются сны, один за другим, ты заснёшь и память начнёт возвращаться, и захочешь домой - здесь нельзя вам остаться, срок дан Создателем, краткий для Гостьи. Мир этот полуматериальный, стало быть - частично ненастоящий, здесь нельзя долго жить людям извне, из настоящего мира. А если не сможешь за это данное время дойти до конца Пути из Испытаний - то будет считаться что ты не оправдала надежд Творца нашего, и тогда уж путь твой пойдёт не домой, а туда, где место для душ не поживших довольно, ну а будущее этих душ - неопределённо. И вот, сегодня, для тебя будет особая ночь, мы с Ди постараемся помочь, ведь для того и здесь живём, а потому и этот дом и сад и огород - всё в нём к твоим услугам. Дом волшебен и горазд на разные причуды, что хочешь, говори, в тот час Дом это раздобудет. И этот дом и всё вокруг, построены тут нами и Ти и Ди вложили труд и кое-что, доделали руками, ибо магия - магией, а сделанное своими руками во сто крат надёжнее и вернее.

Ти прихлебнула немного чаю, покачала головой и продолжила:

- Так что не беспокойся, в ближайшие дни о себе вспомнишь многое, и, если вдруг захочешь вернуться домой на Землю, то мы с Ди соберемся и проводим тебя до конца Пути, а Путь этот обозначен Радугой, что через всё небо проходит,- взмах лапой вверх,- достаточно выйти из дому, да произнести тебе примерно следующее "Я иду домой, пусть ляжет путь" ну или что-либо на вроде этого, впрочем, лучше бы точно фразу продумать, я займусь этим, а то сейчас тут в Мире творится странное и если не подумать, то и вместо Испытания можно будет завернуть совсем не туда, куда надо бы. Ну и увидишь, что случится - для тебя появится, где бы ты не была, Путь который нужно будет пройти, ни в коем случае не уходя и не сворачивая с него.

Выдра немного помолчала, не забывая об ужине, давая время на осознание сказанного и вздохнув повела дальше рассказ:

- Ну, а упрашивать свернуть или просто бросить идти по Пути этому тебя будут пытаться многие, разные и опасные и хитрые и даже добрые типы, вроде бы. Но ты терпи и иди, иди до конца, и дорога придёт - приведёт тебя к Городу, то что у Камня стоит. Этот Город особый, Днём он живёт, и покоится ночью, утром там жители все появляются, шутят, играют смеются. Радуются жизни и развлекаются, к вечеру, все вспоминают о том, что в прах суждено обратиться к закату всем и каждому, кто в Городе. Вечером Зло наполняет тот Город. И лишь пройдя через Город особый, выйдя из врат, за стеною лежащих, Путь ты пройдёшь и домой возвернёшься. Горе будет если останешься там хоть на миг после заката.

Ди содрогнулся, когда Тихоня дошла до этого момента. Добавил к рассказу:

- Полностью в пыль обернёшься, смерть ожидает мгновенная, конечная без шансов, но Путь этот надо пройти, нету иного для жизни Пути - лишь победить смерть и боль.

- Не слушай лемура, Уна, зная этот Город - его просто миновать ещё до обеда, для того заходить нужно во врата на рассвете и идти прямо вперёд не отвлекаясь на местных жителей и тогда до выхода домчишься быстро, пока все жители тамошние ещё добры и на помощь горазды.

Воцарилась тишина.

Уна непонимающе взглянула, уж больно странные вещи она услышала в последние минуты, и не готова была принять хоть какое-то решение или даже сформулировать свое желание. Хотелось и просто остаться здесь, уж больно было тут хорошо в этом доме в гостях у выдры и лемура, всё нравилось и было к месту, а с другой стороны она помнила что был, был же у нее свой дом, только вот почему она оказалась здесь и надо ли возвращаться - это был самый главный вопрос. Ну а страшилок об Страшных и Чёрных Городах она не боялась, потому и не могла воспринимать эту "чушь" всерьез. Пока, во всяком случае, этот Мир больше напоминал "Мир Пряник", чем "Злобный и Коварный Мир": так что всё было "услышано и позабыто" по крайней мере - "на время".

- Не знаю что и сказать в ответ...

- А и не говори, девочка,- ухмыльнулась выдра,- этого от тебя никто и не ждёт, сама решишь, когда, куда, и стоит ли идти.

- А мы с тобой, поможем всем, коль нужно по Пути,- добавил лемур, подсев под бочок к выдре и обнимая её за этот бочок,- ведь так, подруга?

- Да уж так,- отнимая лапы лемура, понарошку, "засердилась" выдра,- не хулигань, вон уже и комары налетели,- вырвалась и действительно, начала гонять комаров, что проникли внутрь, откуда-то в воздухе возникла частая сеть - сачок, которая и стала ловить, да выдавливать комарьё наружу.

Ну и Дабруша, подсев уже к девочке добавил:

- Это она нарочно сердится, не обращай внимание, а комары тут не кусаются, проверено, гудят только.

- Ну и гудят, ладно поговорили, отужинали и, добро,- выдра похлопала руками и всё изобилие на столе, вместе с посудой и скатертью медленно испарилось и исчезло. Остался только самовар, чашки с чаем и чайное угощение.- Теперь всем спать, Ди, огонёк путевой за тобой.

Ди кивнул, и щелкнул пальцами, тут же перед девочкой возник шарик света:

- Иди за светлячком, он приведёт тебя назад в спальню, всё что пожелаешь только произнеси и дом исполнит, если это вообще возможно.-- Ди проводил Уну до входа и пояснил,- спи спокойно, что тебе бы не приснилось, это всего лишь сон, здесь сны не сбываются, а служат лишь напоминанием, о том что было раньше. Иди,- и подтолкнул Гостью вслед улетающему светлячку.

Уна сделала по инерции несколько шагов и не удержавшись оглянулась, сзади никого не было, не было и коридора, а была только глухая стенка.

- Странно,- Уна постучала по стенке, но виданное ли дело, только что возникшая преграда даже не отозвалась ответным звуком, косточка пальца стучала по очень твёрдой преграде, что говорило о большой её толщине. Ну героиня уж решила было расстроиться - так сзади раздался громкий писк, и пришлось обернуться снова, а там её внимания настойчиво требовал светлячок, что выписывал в воздухе кружево складывающееся в фразу "не бойся, за мной, дом живой и коридоры тут живые, когда нужно будет, проход появится вновь". Это немного приободрило, а вновь появившаяся надпись "вперёд, в постель, она ждёт с нетерпением, за мной, за мной!" заставила двинуться вслед улетающему огоньку, что оставлял в воздухе за собой медленно тающий хвост, а видимо для того, чтобы не было страшно дом раскрасил стены в яркий пейзаж, где бродя по лугу мирно паслись коровы и только пастух с рожком и кнутом, приветствуя девочку вежливо приподнял свою фетровую шляпу и указал кнутовищем направление куда надо двигаться, да и иные части украшений стен приобрели вид указующих стрелок.

И очень незаметно для себя Уна оказалась около знакомой двери своей спальни, которая незамедлительно приглашающе распахнулась перед ней. Внутри всё осталось как будто она только вышла, только темнота сгустилась за окном и занавески были задвинуты, а на потолке зажглись огоньки -- звёзды, создавая иллюзию звездного неба и полумрак внутри, выполняя роль ночника. Огонек подлетел к тумбочке и завис над ней, преобразовавшись в одну из "свечей в бронзовом подсвечнике" что были уже знакомы по столу в гостиной. Свеча была ярка как лампочка и давала ровный, тёплый свет.

Уна зевнула и решительно направилась к шкафу, где, незамедлительно была найдена ночная рубашка и тёплые носочки для сна, сходила умылась и почистила зубы в санитарную комнату, что, похоже никогда не была неосвещённой и, вернувшись обнаружила постель уже разобранной, одежду убранной.

Тут и забралась она в постель и принялась было думать о прошедшем дне, и не заметила как отошла ко сну. Огонёк у свечи задрожал и погас, осталось тускло светиться только звёздное небо, что висело в комнате вместо потолка.

Сон, страхи и удивительные вещи.

А Уна и не знала что уже спит, так плавно она погрузилась в дремоту. Во сне своём она оставалась сначала в постели, только вот вопрос, а где комната? Её уже и не было вокруг, было только бесконечное звёздное небо, куда не глянь, хоть вперёд, хоть по бокам, да и сзади было оно же. Уна была в этом совершенно уверена, хотя на затылке у неё глаз, конечно не было. Но чтобы быть уверенным в чём-то во сне не надо этого проверять, не так ли?

Некоторое время ничего не происходило, потом из ниоткуда появилась Радуга, знакомая гигантская Радуга, по которой Уна понеслась -- побежала, а небо из звёзд закружившись вдруг исчезло, сменившись зелёным лугом, на этом лугу бегали и занимались разными делами жители этого необычного нового Мира, тут были и Береговые Копуши, которых она представляла ранее только по статуям (ой как на кротов похожи), и Стражные Зайцы, которые почему- то требовали с Копуш плату за проход и право для тех работать, причём морковкой и вперед, а те предлагали вместо этого капусту и потом. Зайцы были против, говоря что капустой они уже зажрались, и не пускали Копуш ремонтировать дорогу, пока те не подвезут пару телег оранжевых корнеплодов. А дорога-то совсем уже было развалилась, камни из неё были вынуты и лежали по краям дороги неровными грязными кучами, а по кучам носились чёрные как ночь Чёрные Белки, о которых вообще раньше девочка только слышала однажды по рассказу Ди и кричали, что "это месть Копушам за тот изумруд который был разбит в пыль и не дадут они им работать, пусть уж лучше дорог не будет, чем дать этим Береговым хоть какой то шанс на работу". Топали лапами, пытались вынуть хоть один камень из куч, но камень есть камень, а волшебный камень еще прочней да неподатливей и кучи от их усердия не становились меньше ни на йоту, только камни покряхтывали от усердия Белок, да посмеивались над ними тихо, но от этого еще для тех обиднее. Чёрные Белки ярились, но так и не могли ничего изменить.

Но вот и луг исчез и появился водопад, весь в брызгах, Радужный, сам словно из хрусталя, а Радуга вонзалась, входила прямо в воду и вела куда-то внутрь пещеры и не было сил остановить её движения и через мгновение оказалась девочка прямо внутри. Внутри было тихо, прохладно и, даже сумрачно, постепенно темнело и в одно прекрасный момент девочка вдруг зависла в пустоте и полной, кромешной темноте и тишине, что обволакивала её словно толстым бархатным одеялом. Страшно не было, было до невозможности уютно и покойно.

Так продолжалось довольно долго, как казалось, но вот в тишине раздался удар гонга и мёртвый голос произнёс: "Первая попытка". Стало страшновато, задул холодный ветер и тело стало покрываться мурашками, впереди в темноте возник белесый огонёк, он мчался прямо навстречу, как огонь приближающегося в тоннеле поезда, что вот-вот тебя раздавит. Возник гул, накатил валом и... Огонёк разросшийся до гигантских размеров буквально обрушился на Уну. Она оказалась в белёсом тумане, который медленно рассеивался и вдруг она осознала себя стоящей на краю площадки, под которой виднелся край бассейна, что был намного ниже. В ушах вдруг возник шум, который внезапно в конце концов сложился в слова, но разобрать удалось только последние три - "... да лучше умереть!", тут же пространство вокруг закружилось завертелось и бассейн снизу стал быстро приближаться, вращаясь, последнее что удалось увидеть -- край бассейна возникший прямо перед глазами, и был слышен плеск волн. Наступили полная темнота и тишина. Внутри души царило смятение. Очень уж не хотелось оказаться в такой ситуации снова.

Было настолько странно и страшно от происшедшего, что Уна заплакала во сне, что длилось довольно долго, а когда она перестала, наконец, реветь, то обнаружила себя лежащей на полянке, было тепло и уютно, стрекотали кузнечики, а тёплый ветерок ласково и быстро высушил набежавшие слёзы. Небо было голубое и светлое в кудряшках облаков, хотелось лежать и смотреть на это небо вечно, только не удавалось забыть о том падении в бассейн, ну никак... вскоре девочка осознала себя идущей по этому лугу, как она встала она не помнила, но ведь это же сон, не так ли? Шаг, ещё шаг, и трава под ногами шумит и возникает музыка и сами собой рождаются слова: "Иди, иди, иди, иди...",- в такт каждому шагу, и вдруг становится ясно, что если удастся найти снова радужный Путь, то забудется и кошмар падения и этот постоянно возникающий вращающийся бассейн, а для того нужно упорно идти вперёд и никуда, никогда не сворачивать.

Уна сжала во сне кулачки и решилась и сделала очередной шаг, но уже сама, по своей воле...

И опять всё закружилось, завертелось и исчезло, оставив только темноту, но на этот раз тёплую и не страшную, в темноте горели спокойным светом звёзды, а это бесконечное звёздное тёплое небо пронзала знакомая радуга, радуга сияющая на фоне трёх лун разного размера, фиолетовой, голубой и жёлтой.

Было так покойно и тихо, что Уна прямо во сне поворочалась и... уснула...

Утро, решительный выбор, сборы.

Яркий свет ворвался в распахнувшееся настежь окно, весёлый ветерок ворвался внутрь и взлохматил волосы девочки, раскинувшиеся во сне по подушке, яркий луч, пробравшись внутрь, осторожно, не спеша прокрался сначала по полу, потом взобрался по одеялу на постель, немного подождал, пережидая, потом решительно пошел на штурм. Сначала была взята приступом ступня ноги, луч согрел и пощекотал большой пальчик левой ноги, высвободившийся ночью из-под одеяла (и из носка тоже), затем прошёл по стопе и пятке, тут же прыгнул внезапно на самый центр кровати, и, будто вызвал-позвал своих товарищей-друзей, лучей, которые уже целой командой разноцветных потоков света ворвались в комнату и попрыгав по комнате, то там, то здесь, в конце-концов, оказались рядом со своим "разведчиком" и, уже совместно, аккуратно стали брать осадой и медленным, аккуратным но неудержимым приступом девочкин подбородок, шею, лицо, уши, скулы, полуоткрытый ротик, нос, и лоб. Аккуратно, не спеша стали подбираться к закрытым глазам, чтобы не дай Создатель не ослепить излишним сиянием Гостью этого странно-волшебного дома. И вот так не спеша, но настойчиво стали её будить, осторожно подсвечивая в глаза то с одной стороны, отступая сразу, то с другой, сначала не в полную свою силу, а потом разгораясь всё ярче и ярче.

Уна завозилась, заворочалась в кровати, и внезапно села, окончательно проснувшись, сразу и бесповоротно, ибо спать уже не хотелось совсем - "ну вот ни чуточки", вы же поверите нашей героине на слово, а? Разноцветные лучи тут же прыснули в разные стороны, как нашкодившие юные сорванцы, тут же найдя себе иное занятие и рассевшись на разных предметах мебели, слегка скользя по ним и как бы играя. Потолок спальни на этот раз был кремо-розового цвета светлого оттенка с перламутровой блестящей крошкой, что создавало вместе с играющими лучами обстановку "шкатулки с драгоценностями", а не спальни. Открытое окно медленно притворилось, оставив только небольшую щёлку, достаточную для проветривания и только. Уна соскользнула с постели, поискала тапочки с помпончиками и надев их подбежала к окну , снова раскрыла его и посмотрела наружу, всё вокруг сияло новым, только разгоревшимся днём, травы и деревья словно сияли свежестью и были подёрнуты росой, а небо уже было зеленовато-синим, ярким-ярким, только всё та же Радуга сияла в вышине. Полюбовавшись видом, девочка соскользнула с подоконника, на котором сидела вниз в комнату и вприпрыжку побежала в санитарную комнату.

А санитарная комната её ждала и, когда Уна уже заканчивала чистить зубы, тут её и настигло воспоминание об увиденном этой ночью сне. К чему этот сон она сказать не могла, только вот появилась внутри души абсолютная уверенность, что ей абсолютно необходимо пройти весь этот путь по Радуге, чтобы в конце концов узнать кто такая и что она тут делает, ну это как минимум, а то и суметь вернуться обратно домой, где бы этот дом ни был. И так вдруг захотелось ей домой, что в глазах сами собой навернулись слёзы, которые, чтобы видеть вокруг хоть что-то, пришлось смывать и вытирать полотенцем, полотенцем пушистым и тёплым, что ластилось как котёнок к её щекам, словно живое. Настроение вдруг переменилось и из санитарной комнаты Уна вышла уже стремительной и решительной походкой. Вернувшись в спальню она оделась в простое и удобное, насколько могла представить платье и в закрытые сандалии, чтобы в них не попадали камушки с дороги, уж она то знала, даже со своим невеликим жизненным опытом, насколько "противными" могут быть эти дорожные мелкие камни, когда попадают внутрь обуви. И, решив что на этом её сборы в поход закончены (в меру своего жизненного опыта, разумеется, ничего смешного, вы в этом возрасте тоже бы не намного лучше бы смогли собраться в путь), сказала, бросая слова в пространство комнаты: