Кровь Драконов

— Не угрожай мне, дракон.

Он спокойно повернул голову. Его крылья все еще были наполовину раскрыты, готовые к резкому удару, если она даст ему повод. Он говорил тихо, только в ее сознании. Не угроза, Синтара. Обещание.

Когда он сложил крылья, до нее снова донесся его запах. она знала, что в ответ ее чешуя налилась цветом, неконтролируемая биологическая реакция королевы в период течки. Его черные глаза сверкали интересом.

Она поднялась на задние лапы и отвернулась от него. Взмыв в небо она протрубила: — Я буду охотиться там, где окажусь. Я ничего не должна тебе. Она размеренно била крыльями, поднимаясь все выше над ними всеми.

В отдалении пронзительно и насмешливо трубила Фенте.

— Тимара!

Услышав приветствие Татса она медленно повернулась. Ее живот напрягся. Она избегала этого разговора. Впервые вернувшись из Кельсингры она увидела в глазах Татса, что он знает о том, что произошло между ней и Рапскалем. Она не ощущала необходимости или желания обсуждать это с ним. С того дня она не то чтобы полностью избегала его, но постоянно пресекала его попытки застать ее в одиночестве. Это было почти так же сложно, как и избегать свиданий наедине с Рапскалем. Татс действовал более тонко, пытаясь подловить ее. Рапскаль же, после возвращения из Кельсингры, тем же вечером заявился на порог ее хижины и со слишком уж многозначительной улыбкой спросил не хочет ли она отправиться на вечернюю прогулку.

Он пришел к двери небольшой хижины, которую она делила с Сильве и формально, с Джерд. Они стали жить втроем почти сразу после того как хранители поселились в деревне. Тимара не могла вспомнить, чтобы это как-то обсуждалось, просто это показалось логичным, что всего три хранителя женского пола разделят жилище.

Харрикан помог им выбрать, которое из полуразрушенных строений назвать своим и потратил не менее нескольких дней, чтобы помочь им сделать его пригодным для жилья. Благодаря Харрикану, камин теперь вытягивал дым из дома, крыша протекала только когда ветер был слишком сильным, а на окнах были ставни. Обстановка была бедной и грубой, но это можно было сказать о любом доме хранителей. От Карсона они получили грубо выделанные оленьи шкуры натянутые на рамы из шестов в качестве кроватей и корявые деревянные приборы для еды. Тимара была одним из лучших охотников, так что у них всегда было мясо, как для еды, так и для обмена с другими хранителями. Тимаре нравилось проводить вечера с Сильве и еще больше ей нравилось, когда к ним заходил кто-то еще из хранителей, чтобы разделить тепло очага и поболтать. Поначалу Татс был частым гостем у них, как и Рапскаль.

Джерд провела там несколько ночей, а теперь время от времени возвращалась, чтобы найти что-то среди своих вещей или разделить с ними трапезу, во время которой всегда жаловалась на того мужчину с которым на данный момент водила компанию. Несмотря на свою неприязнь к Джерд, Тимара не могла отрицать странного обаяния обличительных речей про ее любовников. Она была шокирована спонтанной сексуальностью Джерд и ее темпераментом, тем как она вплетала в разговор интимные подробности и тем как часто она бросала одного хранителя ради другого.

Она прошлась по нескольким хранителям уже не по одному разу. В их маленьком сообществе не было секретом, что Бокстер безнадежно влюблен в нее. Казалось, его единственного она отвергала. Нортель по прихоти ее сердца, становился ее любовником как минимум трижды, а медноглазый Кейс отличился тем, что буквально вышвырнул ее из собственного дома и из постели. Она казалась равно озадаченной и разозленной тем, что это он положил конец их связи. Тимара подозревала, что Кейс был предан своему кузену Бокстеру и не хотел разбивать его сердце.

Но в тот, первый, после их с Рапскалем возвращения из Кельсингры вечер, Джерд конечно же была дома и не скупилась на едкие комментарии. Она позаботилась о том, чтобы напомнить Тимаре, что когда-то он был ее любовником, пусть и недолго, как, кстати и Татс. Ее присутствие не делало более легкой задачу, мягко объяснить Рапскалю, что она не хочет идти с ним гулять в этот вечер. Ничуть не легче было отказать ему на следующий вечер и на следующий после него. Когда же она сказала ему, что сомневается в правильности своего поступка, и что ее страх зачать ребенка сильнее ее желания по отношению к нему, Рапскаль удивил ее серьезно кивнув.

— Это проблема. Я возьму это на себя и выясню, как Элдерлинги предотвращали беременность, когда я все разузнаю, я расскажу тебе. И после этого, мы сможем наслаждаться друг другом без страха. — Он сказал это, пока они рука об руку прогуливались по берегу реки всего несколько вечеров назад. Она рассмеялась, как всегда очарованная и взволнованная его ребяческой прямотой в отношении совсем недетских проблем.

— Ты так легко отбрасываешь все правила на которых мы росли? — Спросила она его.

— Эти правила нас больше не касаются. если бы ты вернулась в Кельсингру со мной и провела еще немного времени у камней памяти, ты поняла бы это.

— Будь осторожен с камнями памяти. — Предостерегла она его.

Это было еще одно правило из тех, с которыми они выросли. Все дети Дождевых Чащоб знали, что опасно развлекаться заключенными в камнях воспоминаниями. Многие юнцы были потеряны, утонув в воспоминаниях о других временах. Рапскаль отмахнулся от ее беспокойства.

— Я говорил тебе. Я использую камни и воспоминания содержащиеся в них по назначению. Некоторые из них, как я теперь понимаю, были уличными украшениями. Другие, особенно расположенные в стенах домов — личные воспоминания, вроде дневников. Еще есть поэзия, часто она скрыта в статуях как и история. Но должно быть место, где Элдерлинги хранили свою магию и лекарства, и когда я найду это место, я думаю, что найду там то, что нам нужно. Тебя это устраивает?

— Вроде того. — Она решила, что необязательно говорить ему прямо сейчас, что она не уверена, что пустит его в свою постель, даже если будет знать, что это безопасно. Она не была уверена, что сможет объяснить свои сомнения. Как можно объяснить то, чего она сама не понимает. Проще не заговаривать об этом.

И так же проще не обсуждать Рапскаля с Татсом. Она повернулась к нему с полуулыбкой и оправданием. — Я отправляюсь на охоту. Карсон отправил меня сегодня на Уиллоу Ридж.

— Я тоже, — просто ответил Татс. — Карсон хочет чтобы мы охотились парами для безопасности. Не только из-за пардов Элис. Меньше шансов, что мы распугаем добычу друг-друга.

Она молча кивнула. Рано или поздно это должно было случиться. С тех пор как хранители собирались чтобы обсудить, как лучше побудить драконов к полетам, Карсон высказал несколько новых идей. Разделение охотничей территории для того, чтобы избежать конфликтов и охота с партнером, ради безопасности были из их числа. Сегодня кто-то из хранителей будет охотиться на Лонг Веллей, другие на Хай Шор, а кто-то будет рыбачить. Гряда Уиллоу Ридж тянулась вдоль реки и как видно из названия, почти полностью заросла ивами. Это была отличная местность, чтобы выслеживать оленей и Карсон оставил ее для лучших охотников с луками.

Ее оружие было здесь и Оружие Татса тоже. Не было причины откладывать поход. После утреннего конфликта, Тимара хотела сбежать. Хоть Синтара и не обратила на нее внимания, возможно даже и не видела ее, наблюдавшую со стороны реки, Тимара чувствовала стыд за своего дракона. Ей не хотелось находиться в компании других хранителей и не хотелось слышать то, что они могли говорить о ее капризной королеве. А хуже всего было то, что она пыталась найти оправдания Синтариной заносчивости и злобе. Ей хотелось защитить своего дракона. Синтаре почти совсем не было до нее дела. Тимара знала об этом. Почти каждый раз когда ей казалось, что удалось отделить свои чувства от синей королевы, каждый раз, когда она решала что не станет больше заботиться о своем драконе, Синтаре удавалось пробудить ее эмоции. Сегодня это был стыд.

Когда Татс зашагал с ней рядом она попыталась отбросить эти мысли. Это была не ее вина. Она ничего не сделала, но от этого не становилось легче. Когда они прошли через луг, миновали других хранителей и драконов, она попыталась убедить себя, что ей только кажется, что все пялятся на нее.

Кейс, Бокстер, Нортель и Джерд занимались повседневными делами. Они обходили прикованных к земле драконов, проверяли нет ли присосавшихся паразитов около глаз и ушей, и уговаривали драконов разминать крылья. Арбук сотрудничал в своей милой но глупой манере, а Тиндер нетерпеливо расхаживал ожидая, чтобы на него обратили внимание. С тех пор как начал проявляться его лавандовый цвет, он показал себя щеголем, и некоторые хранители посмеивались над его тщеславием. Элис обрабатывала оленьим жиром свежие царапины, которые Кало нанес Балиперу.

Когда драконы будут приведены в порядок, хранители проследят, чтобы каждый дракон, пусть и чисто формально попробовал взлететь. Только после по этого их покормят. На этом настоял Карсон.

Тимара не завидовала их работе. Из всех драконов только Меркор оставался терпеливым когда был голоден. Спит был самым неприятным, грубым существом с отвратительным характером из всех, кого она встречала. Даже Карсон едва мог сладить с ним. Несносная маленькая Фенте, благодарение Са, могла летать, а вот великолепная, зелено-золотая Верас оставалась прикованной к земле и она была так же злопамятна, как и ее хранительница Джерд. Кало, самый крупный из самцов, до смерти хотел летать. Его хранителем был Девви, но сегодня, за многочисленными порезами и царапинами, полученными в схватке с Балипером, ухаживал Бокстер. В схватке, спровоцированной Синтарой. Тимара пошла быстрее. День проведенный за охотой, убийством, и транспортировкой добычи обратно в лагерь, это звучало гораздо лучше, чем день проведенный в разбирательствах с другими хранителями и их драконами.

По крайней мере ей больше не придется разбираться с собственным драконом. Думая о Синтаре она подняла глаза к небу и постаралась не обращать внимания на возникшее чувство заброшенности.

— Тебе ее не хватает? — Тихо спросил Татс.

Ее почти возмутило, что он так легко может ее прочитать. — Да. И она не помогает мне. Иногда она касается моих мыслей, по непонятной мне причине. Внезапно, она в моих мыслях, хвастается, какого огромного медведя убила и как он сражался, но и когтем ее не зацепил. Так было пару дней назад. Или она вдруг показывает мне то, что видит: покрытую снегом вершину горы или отражение города в глубокой реке. Что-то настолько прекрасное, что я задыхаюсь. А потом, как сейчас, она просто исчезает и я даже не чувствую, жива ли она еще.

Она не собиралась рассказывать ему так много. Он сочувственно кивнул, а потом признался: — Я чувствую Фенте постоянно. Это как поток проходящий через мое сознание. Я знаю когда она охотится, когда она ест… как раз как сейчас. Что-то вроде горного козла, ей не нравится вкус его шерсти. — Он нежно улыбнулся причудам своего дракона, а затем он посмотрел на Тимару и его улыбка исчезла. — Прости, я не хотел сыпать соль на твои раны. я не понимаю почему Синтара так плохо с тобой обращается. Она так заносчива, так жестока. Ты хороший хранитель, Тимара. Она всегда хорошо ухожена и накормлена. Ты справляешься лучше чем многие. Я не понимаю, почему она не любит тебя.

Ее чувства видимо отразились на лице и он быстро сказал, — Прости. Я всегда говорю тебе что-то не то, даже когда мне кажется, что я констатирую очевидное. Полагаю я не должен был этого говорить.

— Мне кажется, она любит меня, — сказала Тимара натянуто. — Насколько драконы способны любить своих хранителей. Что ж, может «ценит» более подходящее слово. Я знаю, что ей не нравится когда я ухаживаю за другими драконами.

— Это ревность, а не любовь. — Сказал Татс.

Они опасно приблизились к щекотливому вопросу и Тимара ничего не ответила. Вместо этого она ускорила шаг и двинулась по самой крутой тропе к гребню. — Это самая короткая дорога, — объяснила она, хоть он и не возражал. Я хочу забраться как можно выше и охотиться глядя на оленей сверху. Похоже им сложнее заметить меня когда я нахожусь над ними.

— Похоже на план. — Согласился Татс и какое-то время они были заняты лишь карабканьем.

Она была рада помолчать. Утренний воздух был свеж и день был бы холодным, если бы она не двигалась так много при восхождении. Начался дождь и густые ветки ив частично защищали их. Они добрались до вершины гряды и она повела их против течения реки. Увидев звериную тропу которую еще не исследовала, она двинулась по ней. Не советуясь с Татсом она решила, что если они рассчитывают найти крупную дичь, им нужно пройти дальше чем обычно. Она хотела пройти вдоль хребта, разведывая новые охотничьи территории, как впрочем и принести сегодня домой крупную добычу.

Они молчали с тех пор как начался подъем. Отчасти это было молчание охотников, а отчасти она просто не хотела говорить о сложных вещах. Когда-то молчать с Татсом было комфортно, разделять молчание с другом, с которым не обязательно общаться словами. Ей этого не хватало. Не подумав, она заговорила. — Иногда мне хочется, чтобы мы могли вернуться к тому, что было у нас раньше.

— Раньше чего? — спросил он тихо.

Она подняла одно плечо и обернулась к нему, так как они шли друг за другом по звериной тропе. — До того как мы покинули Трехог. До того как стали хранителями драконов. — До того как он переспал с Джерд. Назад к тому времени, когда романтика и сексуальность были закрыты для нее обычаями Дождевых Чащоб. До того как Татс открыл что желает ее и раздразнил ее чувства к нему. До того как жизнь так глупо запуталась.

Татс не ответил и на короткое время красота дня захватила ее. Свет струился сквозь прорехи в облаках. Черные, мокрые ветви ив образовывали сеть на сером небе. Тут и там, одинокие желтые листья цеплялись за ветки. Под ногами опавшие листья лежали толстым влажным ковром, заглушая их шаги. Ветер стих, он не сможет разнести их запах. Идеальный день для охотников.

— Я уже тогда хотел тебя. В Трехоге. Я просто боялся твоего отца. И был в ужасе из-за твоей матери. А еще не знал как заговорить об этом с тобой. Тогда это было запрещено.

Она прочистила горло. — Видишь, эту развилку и большое дерево над ней? Если мы залезем на него, у нас будет хороший обзор во всех направлениях и хорошая позиция для стрельбы по всему, что появится на этом пути. Много позиций для точного выстрела для каждого из нас, если понадобится.

— Ясно. Хороший план, — коротко сказал он.

Когти помогли ей легко взобраться наверх. Деревья здесь были так непохожи на деревья ее детства, что ей пришлось освоить множество новых приемов. Она зацепилась ногой за ветку и наклонилась, чтобы подать Татсу руку, когда он спросил, — Ты вообще собираешься разговаривать со мной об этом?

Он держал ее за руку и смотрел на нее, а его лицо было всего в нескольких дюймах от ее. Она почти висела вверх ногами и не могла избежать его взгляда. — А это необходимо? — спросила она жалобно.

Он подтянулся и затем поднялся на на дерево так легко, что она заподозрила, что он мог забраться на него сам, с самого начала. Он устроился на ветке немного выше нее, спиной к стволу, лицом в противоположную сторону, так чтобы видеть другую половину тропы. Какое-то время оба они молча готовили луки и прилаживали стрелы. Они засели. День был тихим, в отдалении шумела река. Она слушала перекличку птиц. — Я хочу этого. — сказал Татс, как будто не было этой паузы. — Мне это нужно. — Добавил он мгновение спустя.

— Почему? — спросила она, хоть и знала ответ.

— Потому что я схожу с ума думая об этом. Так что я просто хочу, чтобы ты сказала мне, просто чтобы я знал, даже если ты думаешь, что это ранит меня. Я не буду злиться… ну, я постараюсь не злиться и постараюсь не показать что разозлился если разозлюсь… но я должен знать, Тимара. Почему ты выбрала Рапскаля а не меня?

— Я не выбирала, — и быстро продолжила, до того как он смог спросить о чем-то. — Возможно тебе это покажется бессмысленным. Это и мне кажется бессмысленным, так что я не могу объяснить это тебе. Мне нравится Рапскаль. Ладно, я люблю Рапскаля так же как и тебя. Как мы могли пройти через все что мы пережили вместе и не полюбить друг-друга? Но той ночью дело было не в том, что я чувствую к Рапскалю. Я не остановилась подумать, «а не хочется ли мне больше сделать это с Татсом?» Дело было в том, что я чувствую к себе. К тому чтобы быть собой, неожиданно, это стало тем что я могла бы сделать если бы захотела. И я захотела.

Он немного помолчал, а потом сказал мрачно, — Ты была права, я вообще не вижу в этом смысла.

Она надеялась, что он оставит все как есть, но он спросил, — Так что, это значит, что когда ты была со мной ты не хотела делать этого со мной?

— Ты знаешь что я хотела тебя, — сказала она громко. — Ты должен знать, как трудно было признаться в этом тебе и себе самой.

— Но потом ты решила сказать «да» Рапскалю. — он был непреклонен.

Она попыталась найти слова, которые заставили бы его понять. Было кое-что.

— Мне кажется я сказала «да» себе самой, и так случилось, что Рапскаль оказался тем человеком, что был рядом со мной в тот момент. Не слишком хорошо звучит, да? Но так все и есть и такова правда.

— Я просто хотел… его голос затих. Затем он откашлялся и заставил себя продолжить, — Я просто хотел чтобы это был я. Чтобы ты дождалась меня, чтобы я стал у тебя первым.

Она не хотела знать почему, и не смотря на это, должна была спросить. — Почему?

— Потому что это стало бы чем-то особенным, чем-то, о чем мы могли бы вспоминать до конца наших дней.

Его голос стал хриплым и сентиментальным, но вместо того, чтобы растрогать ее, это ее разозлило. Ее голос прозвучал высоко и горько, словно яд. — Как ты ждал своего первого раза чтобы быть со мной?

Он наклонился вперед и повернулся чтобы посмотреть на нее. Она почувствовала что он двигается, но не повернулась, чтобы встретить его взгляд. — Не могу поверить, что это до сих пор беспокоит тебя, Тимара. Мы знаем друг друга так давно и ты должна бы знать, что всегда значила для меня больше чем Джерд когда-либо. Да, это случилось между нами и я не горжусь этим. Это была ошибка. Я признаю это, это огромная ошибка, это было глупо и, ну понимаешь, она была там и предлагала это мне, и ты знаешь, я просто думал, что для мужчин это по-другому. Ты поэтому пошла с Рапскалем? Потому что ревновала? В этом вообще нет смысла, знаешь? Ведь он тоже был с Джерд.

— Я не ревную, — сказала она. И это была правда. Ревность прогорела, но воспоминание о боли осталось. — Я признаю, что было время когда это и правда беспокоило меня. Потому что мне казалось, что между нами было что-то особенное. И потому что, если честно, Джерд ткнула мне это в лицо. Она представила все так, что если бы я была с тобой, это было бы словно я подбираю за ней объедки.

— Объедки. — его голос прозвучал бесстрастно. — Так ты обо мне думаешь? Что-то что она выбросила, так что я никогда не буду достаточно хорош для тебя.

В его голосе начинала звучать злость. Что ж, она тоже начинала сердиться. Он хотел чтобы она сказала ему правду, обещал, что не разозлится, но было очевидно, что сейчас он ищет повод, чтобы показать ей всю злость, которую испытывал так долго. делая невозможным признание, что с тех пор как это произошло у нее были сожаления о том, что это был Рапскаль а не он. Татс в ее жизни был реальным и надежным, он был человеком на которого она могла положиться как на партнера. Рапскаль был ветреным и необычным, экзотичным и интригующим, а иногда опасно странным. — Все равно, что сравнивать хлеб с грибами, — сказала она.

— Что? Оттого что он перенес вес хрустнула ветка. Послышался отдаленный крик.

— Тихо! Слушай!

Звук повторился. Не крик. Во всяком случае, не человеческий крик, и не выражение боли. Проявление волнения, призыв. Волоски на ее шее и руках встали дыбом. Звук повторился, более длинный вой, то более громкий, то более тихий. Когда он стал затихать, ему ответил еще один голос, а потом еще. Она крепче сжала лук, и плотнее прижалась к стволу дерева. Звуки приближались. И еще стал слышен стук копыт.

Татс передвинулся вокруг ствола, и оказался над ней, глядя в том же направлении. Она почти ощущала топот копыт, очень большое животное двигалось в их сторону. Нет. Двое, может быть трое? Она нагнулась, обхватила ветку и посмотрела вдоль тропы.

Это были не лоси, но похоже были того же вида. Безрогие, с мясистыми плечами, в холке, выше чем Карсон. Они неслись вырывая копытами куски дерна. Они были слишком велики для этой тропы, они бежали по ней потому что их преследовали. Низкие ветви хлестали их и ломались когда они пробегали мимо. Кроваво красные ноздри первого животного были расширены. Клочья пены срывались с его губ на бегу. Животные позади него обезумели. на бегу они распространяли волны ужаса и запах их страха разлился по лесу когда они пробежали мимо. Ни она ни Татс даже не подняли свои стрелы, с недовольством осознала Тимара.

— Что это было…? — Начал Татс, но тут снова раздался и затих длинный вой. Другой ответил ему и теперь уже не в отдалении, а рядом.

Тимара слышала о волках. Они не водились в Дождевых Чащобах, но даже несмотря на это, в старых сказках, которые о них все еще рассказывали, волки были иссиня-черными хищниками, заставлявшими людей дрожать от страха по ночам. Как она поняла теперь, ее воображения не хватило, чтобы верно представить их. Это были огромные создания, с красными языками и белыми зубами, лохматые и счастливые в своей жажде крови. Они растянулись вдоль тропы, пять, шесть, восемь из них, они бежали на предельной скорости и в то же время умудрялись подавать голос. Это был не вой, но торжествующие крики, призывные вопли, сообщавшие о том, что все это мясо скоро будет принадлежать им.

Когда ветви деревьев скрыли их из виду, а их охотничьи вопли начали стихать вдали, Татс перебрался к ней, а затем, со стуком спрыгнул на землю. Она вздохнула и покачала головой. Он был прав. После всего этого шума, никакая дичь не объявится в зоне их досягаемости. Она последовала за ним вниз и раздраженно сказала: — Ты идешь не в ту сторону.

— Нет, я должен это увидеть. — Татс продолжил движение и перешел на бег, следуя той же тропой, что лоси и волки.

— Не глупи! Они с радостью разорвут на части и тебя вместе с теми лосями или кто это был!

Он не услышал ее или ему было все равно. Она постояла немного, пытаясь понять что сильнее: злость или страх. Потом она последовала за ним. — ТАТС! — Ее не волновало, насколько громко она закричала. Все равно здесь уже не осталось дичи. — «Карсон велел нам охотиться в парах! Эти волки… как раз от таких ситуаций он нас и предостерегал!»

Его не было видно и на мгновение она замерла в нерешительности. Можно было вернуться и рассказать Карсону и остальным, что случилось. Если Татс вернется, будет похоже, что она наябедничала, как ребенок. Если нет — она просто оставит его умирать в одиночестве. Зубы сжались, она закинула лук на спину, зажала стрелу в руке, как колющее оружие. Она подвернула тунику, закрепила ее ремнем и пустилась бежать.

Дети Дождевых Чащоб, выраставшие на деревьях не слишком часто практиковались в беге. Она стала бегать намного лучше, с тех пор как поселилась здесь, но бег все еще казался ей почти опасным. Как можно бежать и одновременно следить за тем что происходит вокруг? Как можно что-то услышать, когда сердце скачет где-то на уровне глаз, или что-то учуять, если тяжело дышишь через рот.

Звериная тропа извивалась вдоль хребта, избегая густых кустов и проходя сквозь рощи деревьев. Как выяснилось, Татс был сильным и быстрым бегуном. Она даже не видела его какое-то время и следовала по растоптанной огромными лосями тропе.

Когда тропа покинула хребет и свернула к более крутому склону в сторону реки, она впервые увидела его. Татс бежал, лук зажат в руке, голова опущена, свободная рука двигается в такт бега. Она подняла глаза и не увидела охотников, но увидела колышущиеся кусты, показавшие куда убежали животные. До нее донесся возбужденный скулеж волков и отчасти передал ей их неистовство. Она пустила подбородок, плотнее прижала крылья к спине и побежала, делая длинные скачки, так как склон по которому следовала тропа становился все круче. — Татс! — Задыхаясь, тихо позвала она снова. Тропа неожиданно вильнула, снова повернув к вершине холма. Она скрипнула зубами и побежала дальше.

Подняв голову, она увидела впереди Татса. Он остановился на гребне холма. — Татс! — Закричала она и на этот раз увидела, что он обернулся. Он ждал и как ей не хотелось замедлить темп или вообще перейти на шаг и отдышаться, она пустилась бегом вверх по склону.

Она добралась до него, неспособная ни дышать, ни говорить. Татс стоял и смотрел вниз, на склон холма раскинувшийся перед ними.

Охота продолжалась без них. Должно быть лоси и их преследователи перепрыгнули через особенно крутой участок склона перед ними. Весь холм был покрыт следами копыт и изрытой землей. Под ними остатки дороги Элдерлингов какое-то время шли параллельно звериной тропе, а затем сворачивали к реке. С высоты Тимара могла видеть, что дорога вела к развалинам моста, где резко оканчивалась обломками дерева и грудами камней. Когда-то мост пересекал реку, что сейчас казалось невозможным: она могла разглядеть, что другой конец моста на дальней стороне реки тоже поврежден.

Далеко внизу, у источенных арок моста, пенились и бурлили воды реки. На ближнем берегу дорога, которая когда-то вела на мост, была сильно повреждена. Деревья разрослись, покрытие потрескалось и обвалилось там, где река подмыла берег. От дороги, которая должна была вести к их деревне, не осталась и следа. Давным давно, река вышла из берегов, смыла ее, и отошла обратно, уступив место поросшему травой лугу.

— Они загнали их в угол. — Заметил Татс. — Волки похоже знают эту местность, они гонят их прямо в тупик.

Он был прав. Сначала она увидела бегущих животных, а затем скрытых деревьями волков позади них. Она обернулась на Татса, чтобы обнаружить, что он спускается по крутому склону. Сначала он пытался спускаться прижавшись к земле, а потом просто сел и начал скользить. Он скрылся из глаз в жестких кустах, покрывавших склон внизу.

— Ты что, ДУРАК?! — Зло закричала она, а потом, чувствуя себя еще большей дурой, последовала за ним. После его спуска появились оползни, а дождь сделал землю скользкой. Она пыталась идти, но в конце концов упала на бедро и проехала остаток пути, врезавшись в в финале в кочку и ежевичные кусты. Он ждал ее внизу.

— Тише! — успокоил он ее и протянул руку. Неохотно она подала руку и позволила поднять себя на ноги. Они вскарабкались на короткий откос и вдруг оказались на открытом пространстве старой дороги.

Теперь ничто не мешало им рассмотреть драму развернувшуюся перед ними. Волки загоняли лосей. Декоративные стены из камня, обрамлявшие проход к мосту, вели животных в тупик. Лось бежавший впереди остальных уже понял свою ошибку. Он достиг края обрушенного моста и беспокойно метался, вытягивая массивную голову вперед и назад, в поисках безопасного спуска. Такого спуска не было. Далеко внизу бушевал поток воды.

Одно из оставшихся животных сильно хромало и отстало. Второе все еще бежало, судя по всему не подозревая, что их загнали к обрыву. Они видели что стая волков поднялась на мост. В отличие от своих жертв они не сомневались и не снизили скорость.

Отставшее животное было схвачено. Оно издало лишь один протестующий вопль и было побеждено. Челюсти одного из волков сомкнулись на его глотке, двое других вцепились в задние ноги. Четвертый повис на его плече и лось упал, и умер как только другой волк добрался до его брюха. Все было кончено, длинные ноги беспомощно подергивались, а потом исчезли из вида под телами нападавших.

Второй лось, испуганный воплем умирающего животного рванулся вперед. Ничего не понимающий или ослепленный паникой он добежал до края моста и прыгнул.

Первый лось, самый крупный из всех повернулся к своим преследователям. Теперь их было только трое, так как остальная часть стаи была увлечена животным, которое уже было повалено. Огромный лось наклонил голову, угрожая им несуществующими рогами и застыл в ожидании. Когда подкрался первый волк, он развернулся и взбрыкнул задними ногами, удар достиг своей цели, но второй волк бросился вперед, пробрался под него и вонзил яростные клыки ему в живот.

Зверь неловко подпрыгнул, но не смог сбросить волка и пока он пытался вырваться, последний волк добрался до его глотки. Между тем, первый волк поднялся на лапы. Тимара удивилась когда он взвился с земли, вспрыгнул на спину лося и вцепился ему в шею, сразу за головой. Огромный лось сделал еще два шага, а затем его передние ноги подкосились. Он умирал тихо, пытаясь уйти даже когда его задние ноги отказали. Когда он упал, Татс наконец-то выдохнул.

Тимара поняла что все еще держит его за руку. — Нам пора уходить отсюда, — сказала она тихо. — Если они обернутся, между ними и нами ничего нет. И здесь нет места чтобы укрыться, где мы могли бы оказаться раньше них.

Татс не мог отвести взгляд от картины развернувшейся перед ним. — Они едят и не заинтересуются нами. — Вдруг он поднял глаза к небу. — Если останутся целы. — Добавил он.

Синтара упала на них словно синяя молния, разбив тесную группу волков, рвущих на части первое животное. Сила ее удара отбросила тушу и волков по настилу моста прочь от каменной стены. Она скользила за ними, ее задние когти крепко вцепились в тушу, а передние, на ходу рвали волков. Когда все они врезались в стену она сжала одного из волков челюстями и подняла его в воздух. Остальные, скуля от боли валялись позади нее. Никто из них больше не будет охотиться.

Немного отставшая от нее Фенте упала на вторую тушу и трех волков убивших ее. Ее удар уже не был неожиданностью. Один волк катился к концу моста и ее атака отправила тушу вслед за ним. Второй умер с воплями, в то время как третий скуля от страха убегал в ту сторону откуда они пришли.

— Татс! — Тимара выкрикнула предостережение когда животное двинулось в их сторону, но в тот же момент, одной рукой он спрятал ее себе за спину, а второй размахивал луком, словно палкой. Приближавшаяся тварь словно росла на глазах, пока она не осознала, что она и вправду была так велика. Если бы она встала на задние ноги, то оказалась бы выше Татаса. Пасть распахнута, красный язык болтается, она бежала прямо на них. Тимара набрала воздуха собираясь закричать, но сдержалась, так как перепуганный волк обежал их, вскарабкался на крутой склон, и растворился в кустах.

С запозданием она поняла что крепко вцепилась в тунику Татса. Она поняла это, когда он повернулся и обнял ее. Какое-то время они стояли обнимая друг-друга, обоих трясло. Она подняла голову и посмотрела через его плечо. — Его больше нет, — сказала она глупо.

— Я знаю, — ответил он, но не отпустил ее. Чуть позже он тихо сказал, — Мне жаль что я переспал с Джерд. Жаль по разным причинам, но больше всего оттого что это причинило боль тебе. Что из-за этого нам с тобой труднее… — Он не стал заканчивать предложение.