Помоги проекту - поделись книгой:
Памятник на могиле писателя был установлен в первую годовщину смерти А. Барбюса. На кладбище Пер-Лашез состоялся массовый митинг. Участники его послали на Урал такую телеграмму:
«От имени пятидесяти тысяч парижских трудящихся, присутствовавших при открытии великолепного памятника, присланного трудящимися Урала, передайте поздравления и благодарность рабочим Свердловска, приславшим этот дар».{85}
Хотелось восстановить имена каслинских мастеров, отливавших барельеф французского писателя. Имя одного из них — знаменитого чеканщика Д. И. Широкова, известно. Но ведь еще кто-то формовал барельеф?
Было направлено письмо каслинскому краеведу Ю. Елфимову с просьбой установить имена мастеров, а если сохранилась, найти и модель барельефа Барбюса, чтобы передать ее в литературный музей. Оказалось, что еще жив скульптор Н. Н. Горский, под руководством которого потомственный формовщик М. В. Торокин, чеканщики Д. И. Широков и М. О. Глухов взялись за изготовление почетного заказа.
«Мы все понимали важность и ответственность новой работы, — сообщил Горский. — Ведь памятник Барбюсу должны были поставить на обозрение всему миру, да еще за рубежом, в далекой Франции.
Франция, Париж… Каслинские мастера произносили эти названия с гордостью. Именно там в 1900 году они представляли на Всемирной выставке чугунный павильон, где он получил высшую награду — «Гран-при».
Формовщик Торокин, чеканщик Широков отнеслись к новой работе с любовью и большим вниманием. Отливка через два-три дня была готова и ее отправили в Свердловск для установки на памятнике…»{86}
К сожалению, модель барельефа пока не найдена. О работе мастеров мы можем судить по фотографии, сделанной с отлитого барельефа на Каслинском заводе и напечатанной в газете «Челябинский рабочий» 8 сентября 1937 года. В номере также дано обращение формовщиков и чеканщиков к советским скульпторам и художникам. Старые мастера художественного литья писали:
«Мы были рады, что нам поручили отлить барельеф французского писателя Барбюса (работы скульптора Н. Аронсона) для памятника. Памятник уже послан в Париж».
Высокую оценку творчеству уральцев дала вдова писателя. Она писала в ЦК МОПР СССР:
«Я не имею возможности написать ни художникам, ни их сотрудникам, и мы просим Вас выразить им от нас наше восхищение и нашу признательность. Те, которые массами пришли вчера, видели там великий пример верности и утешения.
Прошу Вас передать всем нашу братскую и полную восхищения благодарность.
Поль Вайян-Кутюрье
Я прочитал новую повесть Лидии Фоменко «Камрад Поль». Мы разговорились с автором. Это было в Малеевском доме творчества имени А. Серафимовича. Книга Лидии Николаевны как всякое художественное произведение, поднимающее новую тему, стала для меня открытием. Первое произведение на русском языке о жизни и деятельности французского писателя коммуниста Поля Вайяна-Кутюрье.{88}
— Но почему не рассказано о пребывании Вайяна-Кутюрье на Урале?
— Не дошли руки, — призналась Лидия Николаевна, — а следовало бы рассказать. Очень интересны уральские страницы его жизни. Я собрала материал, но он не вписывался в повесть. — И вдруг неожиданно заключила: — Вам, уральцу, и карты в руки. Беритесь, а я помогу…
Сказано было это искренне и доброжелательно.
— Большой пласт надо поднимать.
— Зато целинный, — улыбаясь, сказала Фоменко. — Первую борозду проложите…
Я не воспользовался тогда советом Лидии Николаевны, а позднее, когда проникся важностью темы, доброго советчика не стало.
Теперь начинать было много труднее.
Знакомство с уральскими музеями и архивами ничего не дало.
Казалось, следы пребывания Вайяна-Кутюрье на Урале не восстановить.
В Центральном государственном архиве литературы и искусства, где могли быть сосредоточены если не документы самого писателя, то воспоминания о нем, поиск тоже не принес успеха. Оставалась единственная возможность — изучение местной и центральной печати той поры.
Библиографические поиски начались с изучения каталогов и картотек уральских библиотек, которые скорее огорчили, чем порадовали.
Библиографы Перми ответили, что, к сожалению, не располагают сведениями о посещении их города Полем Вайяном-Кутюрье. Не обнаружилось нужных материалов и у библиографов Челябинска. Только в Свердловской библиотеке посчастливилось найти карточку, указывающую на заметку о пребывании в городе французского писателя.
Поль Вайян-Кутюрье впервые приехал в СССР в 1921 году и опубликовал о поездке книгу «Месяц в Красной Москве». Тогда он встретился с В. И. Лениным и беседовал с ним.
«Ленин-интеллигент умел мыслить как рабочий, — писал он. — Ленин-оратор говорил без пустых фраз и трескотни. Человек, потрясший весь мир, в чьем сознании беспрерывно переваривалось все, чем жил и дышал этот мир, этот человек сохранил в себе до конца сознательной жизни удивительную способность чувствовать и мыслить как китайский кули, как носильщик-негр. Угнетенный аннамит, индус были ему так же понятны, были такой же открытой книгой, как ленинградский металлист, как парижский текстильщик, как шахтер Новой Виргинии. Ленин — это законченный тип нового человека, он являлся для нас прообразом будущего».{89}
Возможно, эта встреча определила жизненный путь Поля Вайяна-Кутюрье — путь борца-революционера и сторонника Великого Октября, основавшего вместе с Анри Барбюсом в 1928 году общество друзей Советского Союза. Видный деятель коммунистического движения, он активно выступал против войны и фашизма, был участником международных конгрессов писателей в защиту культуры. Кроме книг «Месяц в Красной Москве» и «Строители новой жизни», посвященных нашей стране, является автором многочисленных статей и очерков, поэтических и прозаических сборников.
В 1931 году, посетив нашу страну, Кутюрье объехал Кавказ, Среднюю Азию, побывал на Урале, Кузнецкстрое, в Иваново-Вознесенске.
Вайян-Кутюрье ознакомился с развитием социалистической промышленности, коллективизацией сельского хозяйства и успехами культурной революции. Свои наблюдения публицист изложил в 50 статьях, помещенных в «Юманите». Эти статьи предполагалось выпустить в виде серии небольших очерковых книг.
Первая книга из задуманной серии — «Поля хлеба и поля нефти» — появилась в Париже в октябре 1932 года. Готовились к печати «В страну Тамерлана», «Гиганты промышленности» — об Урало-Кузбассе.
Очерки Вайяна-Кутюрье произвели огромное впечатление на французский пролетариат. Об этом свидетельствует тираж газеты «Юманите», который поднялся сразу до 200 тысяч экземпляров. В редакцию ежедневно стали поступать сотни писем от рабочих, выражавших чувство интернациональной солидарности с братским рабочим классом СССР. Газетные вырезки с очерками Вайяна-Кутюрье распространялись на заводах и содействовали росту как авторитета центрального органа французской компартии, так и личности самого публициста — одного из основателей компартии Франции. А самое главное — заметно поднялся интерес парижских рабочих к Стране Советов.
На Урал Поль Вайян-Кутюрье приехал осенью 1931 года с женой. В заметке «Уральского рабочего» 29 сентября сообщалось:
«Вчера в Свердловск прибыл член ЦК французской компартии, редактор газеты «Юманите» Поль Вайян-Кутюрье. Он посетил Уралмашстрой и имел беседу в редакции газеты. Из Свердловска он должен выехать в Кузнецк, а через несколько дней посетить Магнитогорск и другие крупнейшие строительства на Урале».
30 сентября газета дала фотографию 39-летнего Поля Вайяна-Кутюрье — в кожаном пальто-реглане, на голове берет, через плечо — ремень сумки. Он выглядел моложе своего возраста.
Под фотоснимком в заметке с четким заголовком: «Юманите» расскажет французским пролетариям о строительстве УКК», говорилось о том, что Вайян-Кутюрье вечером 28 сентября, в день своего появления в Свердловске, посетил редакцию. Состоялась беседа с сотрудниками «Уральского рабочего». Товарищ Кутюрье проявил большой интерес к работе уральской печати и рабселькоров, их роли в строительстве Урало-Кузнецкого комбината и вообще к созданию второй угольно-металлургической базы на востоке СССР.{90}
— Мы успели только в общих чертах познакомиться со строительством Уралмашиностроя, — сказал Вайян-Кутюрье, — но и этот осмотр производит неизгладимое впечатление. Ощущаешь поистине несокрушимую победоносную мощь пролетариата, руководимого большевиками, когда видишь, что строятся еще десятки и сотни таких же, а то и более мощных гигантов.
Вайян-Кутюрье поделился с журналистами творческими планами: намерен дать серию очерков в «Юманите» об Урало-Кузнецком комбинате и выпустить специальную книгу.
Трехчасовая беседа в редакции «Уральского рабочего» не стенографировалась. Не сохранилось и записей сотрудников о непринужденном профессиональном разговоре. «Программа уральской поездки» была изложена в скупой газетной информации.
Писатель сказал:
— Французский пролетариат проявляет все более обостренный интерес к социалистическому строительству в СССР и к Урало-Кузбассу в частности. Этот интерес может удовлетворить лишь ЦО компартии Франции — газета «Юманите».
Социал-демократические газеты Франции не только не дают правдивого и развернутого показа социалистического строительства, но переполнены клеветой и ложью. Я одобряю мысль «Уральского рабочего» об обмене коллективными рабкоровскими корреспонденциями и целыми страницами между «Юманите» и «Уральским рабочим». Нужно составить план таких полос, материал должен быть живым и сжатым. Я думаю, что таким образом мы еще больше укрепим интернациональную связь между пролетариями Урала и Франции.{91}
Через 18 дней Вайян-Кутюрье, познакомившийся со строительством угольной базы в Сибири, прибыл в Магнитогорск. По-прежнему скупа газетная информация, но и она дает представление о том, как строители металлургического гиганта восприняли приезд редактора «Юманите».
Под шапкой «Революционный пролетариат Франции полностью поддерживает строительство социализма и укрепление обороны СССР» приведены слова Вайяна-Кутюрье:
«Я вижу страну, мобилизованную для выполнения задач социалистического строительства».
Затем дается приветствие редактора «Юманите» рабочему классу Магнитки:
«От имени французской компартии, от имени французских рабочих, солдат и крестьян, от имени их центрального органа «Юманите» я приветствую героических борцов на экономическом фронте — ударников Магнитостроя и их боевой орган «Магнитогорский рабочий».
Я заверяю о полной солидарности революционного пролетариата Франции со строительством социализма и укреплением обороны СССР».{92}
Газета «Магнитогорский рабочий» под броским заголовком «Привет французских рабочих» поместила портрет Вайяна-Кутюрье и дала сообщение о поездке редактора «Юманите» по нашей стране. Магнитогорские рабочие ознаменовали пребывание члена ЦК компартии Франции на уральской земле новыми трудовыми успехами на стройке.
Пройдет немного времени, и Поль Вайян-Кутюрье сначала отзовется оперативными заметками в «Юманите», потом создаст публицистические книги. И все, что скажет товарищ Кутюрье о нас, будет словом убежденного коммуниста, уверенного в том, что такой должна быть жизнь рабочего класса во всем мире.
Чисто деловой отчет о результатах поездки с интернациональной бригадой Вайян-Кутюрье даст первоначально в советской печати. Очерк «Мое открытие Магнитостроя» будет опубликован в номере «Огонька» за 1932 год.
В очерке он скажет:
«Мы — в Магнитогорске на Урале, у подножия горы Магнитной, на железном полюсе Урало-Кузнецкого комбината, угольный полюс которого — Кузнецк.
Товарищ Гугель — начальник стройки на Магнитогорской площадке — принимает нас в своем кабинете. Бывший рабочий-металлист, он прошел техническую школу в Одессе. Принимал участие в империалистической войне. Дрался в гражданскую войну на Юге. После демобилизации все свои силы посвятил восстановлению промышленности. Работал сначала в Донбассе, потом в Таганроге, в Константиновке и Мариуполе. Теперь он руководит здесь работой 60000 человек, которые строят самый крупный в мире металлургический комбинат.
Гугелю лет сорок. Небольшого роста, спокойный, деловитый, точный — он напоминает хорошо отрегулированный механизм…»
Дальше Вайян-Кутюрье излагает беседу с Гугелем, касаясь сначала основных сведений о комбинате, затем говорит о размахе стройки и о технической революции в нашей стране, называет трудности, какие следует преодолеть, чтобы выдержать сроки строительства.
«Мы заметили, что уже два часа ночи и поднялись, чтобы уйти.
— У вас еще есть время, — сказал Гугель. — Столько пишут глупостей про Магнитогорск, что необходимо напечатать кое-что верное. Впрочем, не так уж поздно. В моем распоряжении еще час…»
В репортерском наброске схвачены характерные черты времени. В нем есть все для того, чтобы позднее дать развернутый портрет руководителя социалистической стройки.
В другом журнале — «СССР на стройке», в номере, посвященном строительству у горы Магнитной, появится статья Поля Вайяна-Кутюрье «Магнитогорск — гигант второй металлургической базы».
«Магнитогорск… Напрасно вы будете искать это название на самых детальных картах. На высоте 617 метров над уровнем моря вы найдете только гору Магнитную и на правом берегу маленькой речки старую казачью станицу — Магнитную. Карты устарели. Социалистический мир растет очень быстро.
18 месяцев тому назад между деревней и горой родился Магнитогорск.
Огромный стальной город, новый Герри, созданный диктатурой пролетариата.
В конце лета 1929 года пришли люди. Там, где кончается железная дорога, за вагоном, служившим вокзалом, они увидели цветущую степь, по которой гулял ветер. Несколько стад паслось на горе Атач. Ради этой горы и пришли сюда люди, ради глыбы руды в триста миллионов тонн, содержащей 63 процента железа…»
Очерк показывает гигантский размах социалистического наступления, развернувшегося в долине Урала. История тех дней поражает воображение и теперь, когда строительство давно завершено, когда кажется, что комбинат и город были здесь всегда. А между тем строки Вайяна-Кутюрье писались в самом начале биографии индустриального гиганта.
«…Сейчас вся территория Магнитогорска — небывалая стройка, ощетинившаяся заводами, башнями, трубами, лесами и наполненная шумом молотов, пара и сирен.
Магнитогорск — только один из многих примеров героического строительства в СССР.
Невозможное нигде в мире стало возможным здесь благодаря энтузиазму масс и социалистическому соревнованию между ударными бригадами».{93}
Впечатления, вынесенные от поездки по Уралу, он изложит и стихотворной строкой, адресованной пролетариям Франции и России:
Поэт собирался совершить очередную поездку в Советскую страну, приурочить ее к 20-й годовщине Великого Октября, чтобы провести на страницах «Юманите» очередную анкету, посвященную Советскому Союзу — «стране его надежд и его уверенности». Но он внезапно заболел. Мечта не осуществилась…
Джованни Джерманетто{95}
Осенью 1938 года агитсамолет «Крокодил» совершал большой полет по новостройкам Союза. Его целью было оказание помощи стройкам, внедрение стахановских методов труда, организация предоктябрьского соревнования. В состав бригады, кроме стахановцев, входили журналисты и литераторы, среди них — известный итальянский пролетарский писатель Джованни Джерманетто, сотрудничавший в газетах «Правда» и «Труд».
24 сентября самолет прилетел в Магнитогорск, а на следующий день поездом прибыл Джерманетто.
Член итальянской компартии с момента ее основания, Дж. Джерманетто был уже известен советским читателям своей автобиографической повестью «Записки цирюльника», изданной в СССР в 1930 году. Эта повесть — о судьбах итальянского рабочего класса, борьбе компартии с фашизмом.
О ней Пальмиро Тольятти в своем предисловии писал:
«…в пролетарской, социалистической литературе Италии такой книги еще не было…»{96}, «с выходом в свет повести товарища Джерманетто рабочее движение своими силами утверждает себя в области литературы»,{97} «…деревенский цирюльник, инстинктивный бунтовщик, стряхивает со своих плеч ярмо всякой человеческой и божественной власти. Он уходит в город, на заводы, читает Карла Маркса, участвует в конспиративной деятельности, с открытым забралом вступает в борьбу с реакцией, бросает вызов всем власть имущим, ставит себя выше их».{98}
В повести автор утверждает творческую позицию пролетарского писателя и революционного борца. Социалистическое движение в Италии представляет собой пробуждение всех слоев населения против своих угнетателей.
Дж. Джерманетто был участником многих международных встреч, делегатом нескольких конгрессов Коминтерна. Четырнадцать раз он находился под судом за свои политические убеждения, за острые печатные выступления. Преследования, угроза новых арестов заставили его переселиться в СССР.
Наша страна стала для итальянского писателя-антифашиста второй родиной. В Советском Союзе Джерманетто жил с 1930 по 1946 год. Он сравнительно быстро освоил русский язык и свободно выступал с докладами в разных аудиториях.
28 сентября, вечером, в Центральном клубе магнитогорских металлургов состоялась встреча Джованни Джерманетто с трудящимися города.
— Дорогие товарищи! От имени компартии Италии передаю Вам горячий братский привет, — начал свое выступление писатель. — Я уже не молод, но поездка по Советскому Союзу, и особенно приезд в Магнитогорск, сделали меня молодым, влили в меня новые силы, так необходимые для продолжения борьбы с фашизмом…{99}
В полуторачасовой речи, которую внимательно слушали рабочие, Джерманетто подробно остановился на международных отношениях и задачах народного фронта. Он рассказал, в какой нужде живут итальянские рабочие и крестьяне, о безработице в городах, зверских расправах чернорубашечников, безграмотности народа:
— Итальянские крестьяне, приведенные фашизмом к обнищанию и темноте, ничего не знают даже о своих знаменитых соотечественниках — Леонардо да Винчи и Данте, а советские колхозные школьники с увлечением рассказывают об этих гениальных людях.
Заканчивая доклад, Джерманетто обратился к молодежи:
— Берегите СССР! Итальянские трудящиеся всегда с вами!{100}
Газета «Магнитогорский рабочий» напечатала отрывок из повести «Записки цирюльника» под заглавием «Встреча с Лениным». В нем рассказывалось о выступлении Владимира Ильича на IV конгрессе Коминтерна, делегатом которого был Джерманетто.
«Ленин! Не было в мире более популярного имени. В Италии его знали в самых глухих деревушках, в больших городах, в казармах, в рыбачьих поселках, на дальних островах и в горных хижинах, затерявшихся среди альпийских снегов.
Зрелые люди, молодежь, старики, дети и женщины прекрасно знали имя великого Ленина. Повсюду я встречал это имя: на стенах фабрик и тюрем, у подножий памятников, на сводах римских катакомб.
Тысячи пролетарских детей Италии носят это имя. Сколько тонн металла ушло на выделку значков с его профилем!
И вот теперь мне предстояло увидеть его, говорить с ним…»{101}
Был опубликован и антиклерикальный рассказ Дж. Джерманетто «Серебряная туфля». В этом коротком рассказе, впервые появившемся на русском языке, автор устами рядового труженика-сапожника Мартина высмеивал лицемерие и продажность католических попов, фашистские порядки в Италии.
Дж. Джерманетто выступил перед рабочими Челябинска и Копейска, был на строительстве завода имени Серго Орджоникидзе, встретился с рабкорами, журналистами и литературным активом города. Писатель-антифашист рассказал о деятельности своей коммунистической партии, находившейся в глубоком подполье, положении трудящихся в Италии, капиталистической печати, распространяющей клевету и измышления о СССР, о полном застое в области культуры.
— За последние 16 лет в Италии не было поставлено ни одной новой оперы, — говорит он. — Число книг, выходящих там, за десять лет уменьшилось вдвое. Обычный тираж книги в Италии не превышает 500, 1000 экземпляров. Как мизерен этот тираж в сравнении с десятитысячными тиражами книг в Советском Союзе!{102}
С нынешними тиражами книг, издаваемых в нашей стране, это не идет ни в какое сравнение, хотя тогда такой тираж казался Джерманетто огромным. Что бы сказал писатель теперь!
Агитрейсы самолета «Крокодил» позволили Дж. Джерманетто за короткий срок объять как бы единым взором сразу всю страну.
«Из окна самолета, когда посмотришь вниз, кажется, что СССР — это одна громадная бесконечная стройка. Я был в Карелии и в Армении, в БССР и на Украине, в Ленинграде и в Поволжье, в больших городах и деревнях — всюду картина одна и та же».
Наш город не был исключением на обширной карте Родины.
«Челябинск! Первое впечатление. Мне кажется, что Челябинск с самолета похож на огромное поле сражения, — делился впечатлениями с читателями «Челябинского рабочего» писатель, — окопы, фортификации, крепости. И, действительно, это так — поле сражения между старым и новым миром. Вокруг главной крепости — ЧТЗ и других гигантов социалистической индустрии — армия нового мира имеет уже все лучшие позиции. Леса новых строек, дымящиеся трубы и снова новые стройки».{103}
Обобщая, он писал:
«И вот все мы видим рядовой советский город Челябинск, обновленный большевиками. Ушло в прошлое то время, когда Челябинск имел 62 тысячи жителей, пару мельниц, немного кустарей, несколько жалких школ и грязь, непролазную грязь.
Октябрьская революция положила конец этой жизни. Строятся заводы, фабрики. Строятся без конца.
В Копейске, на ТЭЦ, на заводе, который носит имя дорогого Серго, на ЧТЗ, в центре города, на окраинах — всюду стройки, стройки, прекрасные, залитые асфальтом улицы, многоэтажные великолепные дома».{104}
И в годы Великой Отечественной войны Дж. Джерманетто находился в СССР, вел активную антифашистскую пропаганду, изобличал немецкую военщину. Он возвратился в Италию в 1946 году, чтобы продолжать революционную работу на родной земле, помогать итальянской компартии.
Пальмиро Тольятти назвал Джерманетто интернационалистом, борцом, тесно связанным с массами трудящихся, «с их жизнью, с их чаяниями и ежедневными переживаниями».{105}
В конце своей жизни Дж. Джерманетто приехал в СССР для лечения. Но болезнь, давно отнимавшая силы у неистового революционера, сломила его. Он умер в Москве осенью 1959 года.
«Поэма о Магнитострое»{106}
9 октября 1931 года газета «Магнитогорский рабочий» сообщила, что на Магнитострой прибыл польский пролетарский поэт Станислав Станде. Он приехал в составе интернациональной бригады революционных писателей Франции, Германии, Польши, Норвегии, приглашенных на Урал с целью
«ознакомления и художественного показа пролетариату капиталистических стран социалистической стройки Урало-Кузбасс».{107}
Намечалось, что польский поэт пробудет на Магнитострое 8—10 дней, ознакомится со строительством, выступит на вечере, организованном литгруппой «Буксир» и редакцией городской газеты.
Станде обратился с дружеским письмом к рабочим-строителям: «Магнитогорцы, пролетариат всего мира смотрит на вас!» Он писал:
«Считаю своей обязанностью посредством вашей газеты, которая является одним из стойких организаторов социалистических побед на Магнитострое, передать магнитогорским рабочим, техникам и инженерам, а прежде всего героическим ударникам искренний привет от Международного объединения революционных писателей и от польских пролетписателей в частности.
В течение коротких десяти дней, которые я пробыл на Магнитострое, я видел так много самоотверженного энтузиазма, так много преданности делу социализма, такой бурный рост строительства, что это не может не заразить верой в окончательную победу.
Я видел, как рабочие Магнитостроя с необыкновенным напряжением сил ломают все старое вокруг себя и в себе, как они создают новый Урал и нового человека.
Я глубоко уверен, что прорывы и недостатки, которые еще имеются, будут в ближайшее время устранены.
Магнитогорцы, помните о том, что каждый прорыв на вашей грандиозной стройке — это орудие в руках мирового капитализма против рабочего класса и что каждая ваша победа — это новый приток революционной энергии и решимости в рядах мирового пролетариата.
Магнитогорцы, пролетариат всего мира смотрит на вас!»{108}
Станислав Ришард Станде (1897—1939 гг.) впервые выступил в литературе в начале двадцатых годов.
Поделиться книгой: