Помоги проекту - поделись книгой:
«В чем секрет, — задумывался Луи Арагон, — что работа сломила здесь все нормы и все преграды?»
И ответ вызревал новой строкой:
«Сердце непостижимого края переполнено энтузиазмом, и, подобно вину, опьяняя, завладело грядущее разумом».
Всю ночь не смолкала музыка. Лились звуки старинного вальса. Первостроители вспоминают: оркестр исполнял тогда вальсы Иоганна Штрауса.
Стихотворение «Вальс Челябтракторостроя» Л. Арагон сопроводил авторским примечанием, придав художественному произведению характер исторического документа:
«Когда строили Челябинский тракторный завод, бригады бетонщиков неоднократно организовывали вечера социалистического соревнования, во время которых надо было наполнить и опорожнить бетономешалку не 140 раз, что являлось нормой рабочего дня, а 200 раз и более. К месту соревнования стекалось большое количество народу, и работа шла под звуки оркестра, исполнявшего песни и танцевальные мелодии.
Одной из бригад удалось за ночь достигнуть невероятно высокого показателя».{61}
— Это говорится о бригаде Капралова, — пояснил один из первых редакторов газеты тракторного завода С. Черепанов, встречавшийся с Луи Арагоном в ту пору. — Она действительно показала тогда небывалую выработку по количеству замесов, хотя предельной мощностью бетономешалки считалось — 240. Бригада побила мировой рекорд!
И снова у поэта рождались строки:
Хорошо помнит Сергей Черепанов и выступление Луи Арагона в летнем клубе ЧТЗ:
— Деревянная сцена и скамейки, установленные под открытым небом. После смены здесь собралось около тысячи строителей… Клуб тогда размещался в нынешнем саду «Победа», а вокруг него были бараки. С каким воодушевлением читал свои стихи поэт! Со сцены звучал не сильный, но приковывающий к себе голос человека в черном костюме, голос, завораживающий людей своей напевностью. Слушали его внимательно, словно оцепенев от стихов…
Дни пребывания на уральской земле для поэта не были туристской прогулкой. Он знакомился с работой предприятий, проводил беседы с ударниками заводов, участвовал в интернациональных вечерах, встречался с молодыми литераторами Урала.
В Златоусте к встрече с иностранными писателями готовились заранее. Было намечено, что гости познакомятся с городом, встретятся с рабочими индустриального комбината в клубе Машстроя, с ударниками метзавода в клубе металлургов. Затем состоится заключительная встреча с героями труда, со старыми большевиками, красными партизанами. Об этом рассказывалось в заметке «К приезду бригады иностранных писателей», опубликованной в газете «Пролетарская мысль».{63}
Знакомство с городом началось с заводов и их людей. Что подметил в первую очередь Арагон, что поразило его?
«Директор Златоустовского инструментального завода — старый большевик, — записывает он в дневник. — Ему 45 лет, он бывший красный партизан, и десять лет тому назад, в 35 лет, он стал директором завода. Он тогда не умел ни читать, ни писать. Уже будучи директором завода, он ликвидировал свою неграмотность. Потом он кончил техническое училище, и теперь у него диплом инженера».{64}
Луи Арагон не называет фамилии директора завода. Мне пришлось спросить краеведа Николая Косикова — знатока истории Златоуста, кто тогда возглавлял завод.
— Золотов, конечно, Золотов, — не задумываясь, ответил тот.
Действительно, Золотов был человеком интересной биографии, мимо которой не мог пройти поэт. Его судьба, как наиболее типичная и характерная, привлекла внимание Л. Арагона. Вскоре Золотов был выдвинут на более ответственную и руководящую работу.
Протокол от 9 августа 1932 года, сохранившийся в делах Общества старых большевиков, правда, очень скупо, но знакомит с одной из бесед, состоявшейся в клубе Машстроя, ныне клуб завода имени В. И. Ленина.{65} Кроме большевиков-подпольщиков и красных партизан, в ней принимали участие передовые рабочие заводов и комсомольцы. С информационным сообщением о работе Всесоюзного пленума Общества выступил председатель Златоустовского отделения А. Чевардин.
От старых большевиков взял слово В. Сулимов. Он попросил зарубежных гостей, как записано в протоколе,
«по возвращении на родину осветить в печати истинное положение СССР, сопоставить его с положением, которое было в России до революции».
Это была просьба и одновременно наказ представителей старшего поколения уральских большевиков — участников революционных событий в России — посланцам из-за рубежа, которые должны были донести правду об СССР пролетариату своих стран.
После посещения Златоуста Луи Арагон написал стихотворение о забастовке и расстреле рабочих в 1903 году:
Большевик и-подпольщик и рассказали о том, как настойчиво они вели революционную борьбу с русским царизмом, как оплачивали ее собственной кровью и смертью товарищей, какой дорогой ценой досталась им эта победа.
В раздумьях поэта над славной, героической страницей истории Златоуста встает новая жизнь. И Луи Арагон с убежденностью восклицает:
Еще не посетив Магнитострой, но много наслышанный о легендарном городе у горы Атач, Луи Арагон думает о Магнитогорске и жаждет увидеть стройку, овеянную революционной романтикой…
И вот перед глазами молодой индустриальный центр, раскинувшийся в долине реки, в окружении вершин и голубеющего вдали Уральского хребта.
«…Я смотрю в свой блокнот с заметками и вижу, что больше всего меня поразили не законченные здания, не домны, огромней которых нет в мире, и не химические комбинаты, нет: больше всего меня поразила сама стройка, рождающая части того целого, которое постепенно вырисовывается на пространстве, где легко уместился бы город, между лентой дороги и дугой реки Урал…
Я хотел бы, — продолжает поэт, — описать Магнитогорск, как детям рассказывают о сказочных комнатах старинного замка, где спрятана принцесса. Они, может быть, не увидят комнат цвета луны или гостиной из водных капель, но они вообразят их себе, и им захочется увидеть…
Заводы и стройки вырисовываются на фоне города и гор. Вон там черная гора Атач, вся сплошное железо: стоит только наклониться, чтобы собрать выпирающую из земли руду, а вон направо — завод, где руда промывается и дробится; и еще правее — социалистический город с 350 000-м населением. Все это на пространстве вдвое больше Лиона, второго города Франции».{67}
Рождаются строки гимна, посвященные Магнитогорску:
Поэтические образы подсказаны не только личными впечатлениями от всего увиденного, но и обстоятельным рассказом начальника строительства завода Я. С. Гугеля.
Каждый вечер писатели выступали перед строителями, горняками, металлургами. Интернациональная бригада была на Магнитострое пять дней. 11 августа они выступили с коллективной статьей «Из мрака кризиса к зареву уральских домен», напечатанной в «Литературной газете» и «Магнитогорском рабочем».{68} А пока Л. Арагон, чувствующий ответственность поэта перед временем, перед людьми, живущими новой жизнью, призовет молодежь, опору Магнитостроя, смелее наступать.
Этой призывностью и наполнены стихи поэта:
Ярки впечатления Луи Арагона от встреч с рабочими Урала. Всюду его внимание приковывает социалистическое преобразование края, рост людей, их духовное обогащение.
В Перми писательская бригада была четыре дня. Приближался конец августа. Гости посетили паровозоремонтный завод и машиностроительный имени Дзержинского, побывали в краеведческом музее. Приезд их в город совпал с работой учительской конференции, и писатели охотно встретились с педагогами. Луи Арагон читал стихи, сочиненные им на Урале.
В шестидесятые годы Н. Косиков, работник Златоустовского музея, направил письмо в далекую Францию. Он просил Луи Арагона вспомнить и подробнее рассказать о своих встречах с рабочими.
«Что касается наших впечатлений о Златоусте, — писал в своем ответе Луи Арагон, — факт — написанная поэма, пусть ретроспективная и историческая, но она показывает лучше всего те чувства, которые мы испытывали при виде вашего города и жителей его. Это были суровые годы. Жизнь была трудной в вашей местности. Но это подчеркивает мужество вашего народа…
Эльза Триоле попросила выразить вам товарищеские чувства».{70}
Знаменательно, что свое восьмидесятилетие Луи Арагон провел в нашей стране.
Он участвовал в торжествах, посвященных 60-летию Великого Октября.
Да это и вполне естественно, писатель — член Всемирного Совета мира, лауреат 1957 года Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». Отмечая большую общественную и литературную деятельность, направленную на развитие дружбы между народами Франции и Советского Союза, Президиум Верховного Совета СССР наградил писателя орденом Дружбы народов.
В своей речи в Кремле Луи Арагон подчеркнул, что является давним другом Советского Союза.
«Когда я впервые приехал в вашу страну, — сказал поэт, — в ней еще были видны заметные следы гражданской войны. Впоследствии каждый раз, когда я приезжал к вам, я видел, как менялся облик вашей Родины. Но то, что я увидел сейчас, превосходит все слова, которыми я мог бы выразить свое восхищение теми огромными переменами, которые произошли в вашей стране в столь короткий срок. Ведь 60 лет — это всего лишь период одной человеческой жизни. Сейчас в странах Запада многие люди не уверены в своем завтрашнем дне. Поэтому спасибо, что вы есть, что живет ваша великая страна.
Во всем мире хорошо знают теперь Советский Союз, и это во многом благодаря советской литературе, через которую западный читатель познакомился с вашей страной. Пришлось приложить огромные усилия, чтобы советская литература дошла до французских читателей».{71}
Анри Барбюс{72}
Анри Барбюс впервые прибыл в нашу страну осенью 1927 года. Побывал на юге России и в Закавказье. 20 сентября он выступил в Колонном зале Дома Союзов с докладом: «Белый террор и опасность войны».
На следующий год А. Барбюс повторил поездку.
«По приезде в Париж из Москвы в прошлом году я начал писать роман из жизни кавказских народов. В настоящее время этот труд почти закончен, и мне остается лишь пополнить его новыми личными впечатлениями. За ними я и думаю поехать в Закавказье.
Из Москвы предполагаю выехать через 10—15 дней, а до этого времени пробуду здесь. В Москве мне необходимо еще повидаться с некоторыми товарищами, и в частности с М. Горьким».{73}
20 ноября 1928 года «Правда» напечатала статью Анри Барбюса «Кавказ вчера и сегодня». Она явилась как бы зачином будущей книги о Грузии. Чем больше живет писатель у нас, тем шире становится замысел его очерков.
Анри Барбюс присутствует на VI конгрессе Коминтерна. Потом он едет в пионерский лагерь «Артек», возвращается в Москву и изъявляет желание побывать в Нижнем Новгороде, полюбоваться великой русской рекой Волгой.
После Анри Барбюс вплотную садится за рукопись. Он работает в Архангельском под Москвой.
В 1930 году книга «Россия» появляется на французском языке. Она рассказывает правду о Советском Союзе. Перед европейским читателем впервые предстала объемная и впечатляющая картина Страны Советов. Поль Вайян-Кутюрье назвал ее энциклопедией СССР, очень нужной французам и коммунистической партии.{74}
Проходит четыре года и писатель снова — в СССР. На Белорусско-Балтийском вокзале в честь приезда Анри Барбюса состоялся митинг. Отвечая на теплые и дружеские приветствия представителей общественности и рабочих столицы, гость сказал:
— Я горю желанием увидеть собственными глазами ту огромную работу по строительству социализма, которая проделана рабочими и колхозниками СССР под руководством коммунистической партии. Ваши успехи, ваш энтузиазм воспламеняют сердца рабочих и лучших представителей интеллигенции всего мира. Вступая на землю Советов, я чувствую, что есть еще для чего жить и бороться.{75}
Приезд Анри Барбюса совпал с торжествами, посвященными юбилею М. Горького. Писатель отозвался приветственным словом:
— Я считаю великой честью для себя включение моего имени в число чествующих. Прекрасен творческий путь Максима Горького, глубокого наблюдателя жизни и страданий масс, величайшего из живущих писателей, выдающегося борца за социалистическую культуру.{76}
Анри Барбюса приглашают на открытие Днепрогэса, и он участвует в этих торжествах.
Каждый приезд писателя в нашу страну выливался в подлинный праздник культуры и интернациональной дружбы советской литературы и литературы Франции. Библиотеки устраивали выставки книг, газеты публиковали материалы о революционной и литературной деятельности писателя. По его произведениям проводились читательские конференции в городах и селах.
Пять раз Анри Барбюс посещал нашу страну. Он думал написать книгу о Ленине. Были сделаны очерковые наброски, угадывался интересный и глубокий замысел. Ему хотелось показать Ленина политиком, философом, человеком действия, посвятившим свою жизнь освободительной борьбе. Замыслу не суждено было осуществиться: помешала смерть…
Анри Барбюс мечтал побывать на Урале, в крае активнейшего социалистического созидания. Мечта его тоже не сбылась. Однако он поддерживал с уральцами письменные связи. О неподдельных симпатиях французского писателя к Уралу говорит телеграмма, посланная из Парижа в ноябре 1929 года:
«В день 12-й годовщины Октября шлю искренний пламенный привет рабкорам и журналистам газеты «Уральский рабочий» и всем трудящимся. …Будучи физически в Париже, коммунистической душой я считаю себя целиком на Урале, в великой Стране Советов.
Да здравствует мировой Октябрь! Да здравствует большевистский непреклонный Урал!»{77}
На родине в доме писателя среди многочисленных советских подарков хранится ярко-зеленый кусок малахита — скромный дар уральцев.
Произведения А. Барбюса сейчас имеются во всех книгохранилищах страны, на полках многих книголюбов. Любимыми книгами нашего читателя были и остаются романы «Огонь» и «Ясность», принесшие писателю мировую славу. Они были поворотными в его творчестве.
В годы первой мировой войны А. Барбюс надел солдатскую шинель и ушел на фронт. Пребывание в окопах дало ему больше материала, чем вся предшествующая жизнь. Здесь он сблизился с людьми, одетыми в такие же солдатские шинели.
Именно это помогло ему рассказать горькую правду о войне, показать фронтовиков, начинающих задумываться над сущностью империализма.
В письме от 7 сентября 1920 года Валериан Правдухин писал из Челябинска в Тихвин — брату Н. П. Правдухину:
«Книгу «В огне» Барбюса я уже прочел. Книга очень хорошо написана: больше таких книг нет о войне».{78}
Главы из книги «Огонь» перепечатываются городской газетой «Советская правда».
В том же письме В. Правдухин сообщает брату, что Лидия Николаевна Сейфуллина достала еще одну книгу Барбюса — «Свет»,[3] — он ее не читал — в ней также есть страницы о войне.
Роман А. Барбюса «Ясность» вышел через три года после появления «Огня». В нем автор продолжал правдивый показ военных будней. Здесь не только разоблачал империалистов, но и указывал пролетариям пути революционной борьбы. Герои приходят к выводу о необходимости повернуть оружие против виновников этой бойни.
Именно на эту сторону в оценке творчества Анри Барбюса обратил свое внимание В. И. Ленин. Он писал:
«Одним из особенно наглядных подтверждений повсюду наблюдаемого, массового явления роста революционного сознания в массах можно признать романы Анри Барбюса…»
Имя Анри Барбюса как писателя челябинскому читателю было знакомо задолго до появления романов «Огонь» и «Ясность». В городской газете «Голос Приуралья» 26 сентября 1913 года была опубликована его новелла «Исступление» в переводе с французского М. Кариной, рассказывающая о жизни нотариуса господина де-Розье.{79}
Появление ее в провинциальной газете в какой-то мере характеризует интерес уральского читателя к творчеству французского писателя, который был тогда на пути к реалистическому изображению жизни, хотя еще и не освободился от пессимистических взглядов на окружающую его действительность.
Готовясь к очередной поездке в нашу страну, Анри Барбюс знакомится с произведениями молодой советской литературы. Так, прочтя повесть Юрия Либединского «Неделя», французский писатель отзывается о ней похвальной рецензией. Она опубликована в «Юманите» 6 февраля 1927 года. В этой повести Анри Барбюса привлекли образы русских коммунистов, людей, рожденных Великим Октябрем.
«Неделя» Либединского, — писал А. Барбюс, — одно из значительных произведений русской литературы, которое стало достоянием нашей литературы, и одновременно с этим в нее проникает новый тип человека: тип подлинного революционера, героически совершившего своим умом и руками революцию, и теперь еще более героически отстаивающего ее».{80}
Касаясь жанра и достоверности описываемых событий, Анри Барбюс замечает, что не столь важно — вымысел это или историческая реальность. Более важно и более значительно и характерно для книги другое: произведение Либединского правдиво доносит до читателя представление о новом гуманизме, являющемся «поистине целым этапом революции».
В рецензии подробно раскрывается содержание «Недели», дается характеристика отдельных героев повести. Конечный вывод, к какому приходит Анри Барбюс, таков:
«…такими видим мы в этой книге революционеров, противостоящих буре. Они очень разные, очень непохожие. Есть среди них, как, например, Матусенко, так и оставшийся мелким служащим. Есть другие, вроде робкой Лизы Грачевой, находящиеся на пути к тому, чтобы стать коммунистами. Лиза еще не сделала выбора между добрым богом, в которого она горячо верила, и новыми, чистыми и куда более справедливыми и великими убеждениями, чем ее бог недавнего прошлого.
В книге много героев высокой принципиальности и непримиримости. Их не всегда и не все понимают, потому что это новые люди и нелегко подняться на уровень их моральной высоты. Старые понятия смещаются, как только пытаешься применить их к этим людям. Они не ученые. Многие из них даже не знакомы с теорией. Но еще меньше можно назвать их невеждами, так как они знают такие важные вещи, которые невдомек многим ученым.
И главное, они верят в то, что они знают, и то, во что они верят, они осуществляют.
Раз и навсегда эти люди прониклись идеей того «внутреннего солнца», которое делает их всех братьями. Эта идея стала их плотью и кровью, они дышат и живут ею одной и с нею преодолевают самое трудное на земле: косность и невежество».{81}
Эта рецензия Анри Барбюса была первой в зарубежной печати. Она привлекла внимание французской общественности к одному из лучших произведений молодой советской литературы, вскоре переведенному и изданному во Франции.
Статья в ту пору прошла мимо внимания литературоведов. Впервые переведенная на русский язык, она появилась в «Литературной газете» 18 декабря 1968 года.
В Центральном государственном архиве литературы и искусства обнаружено подписанное Анри Барбюсом письмо Юрию Николаевичу и анкета о пролетарской литературе.{82}
«Дорогой товарищ, — говорится в нем, — при сем прилагаю текст анкеты, на которую я прошу Вас ответить кратко. Мы придаем большое значение развитию пролетарской литературы и хотим в нашей газете заняться специально этим движением. Для этого нужно кое в чем важном определиться. Необходимо, чтобы Ваше имя фигурировало в этом коллективном изучении, которому мы хотим положить начало в «Монде», сделав в нем постоянную рубрику.
Анкета отпечатана на бланке еженедельника «Monde» и состоит из двух вопросов:
«1. Считаете ли Вы, что то, что создает художник или литератор, — явление чисто индивидуальное? Не думаете ли Вы, что искусство может или должно быть отражением великих событий, которые определяют экономическое и социальное развитие общества?
2. Верите ли Вы в существование литературы и искусства, отражающих интересы рабочего класса? Какие должны быть принципы и кто их основные продолжатели?»
В этот период, то есть летом 1928 года, вскоре после возвращения из Советского Союза, Анри Барбюс создает еженедельный журнал «Monde» («Мир»), который должен был объединить международное антивоенное движение интеллигенции. К программе журнала присоединились М. Горький и многие видные деятели мировой культуры.
Провозгласив неограниченную «свободу мнений», еженедельник допустил ошибку. На страницах его стали выступать явные противники научного коммунизма. Критика Мориса Тореза? Поля Вайяна-Кутюрье и других заставила Анри Барбюса задуматься над этим, выправить допущенные ошибки. Позже, во времена Народного фронта (1934—35 гг.), «Monde» превратился в подлинный антифашистский орган интеллигенции.
Накануне пятого приезда в СССР Анри Барбюса наша печать, в том числе и уральские газеты, широко освещали жизнь и творчество писателя. Газета «Челябинский рабочий» опубликовала главу «Мой товарищ Тельман» из подготовленной к изданию брошюры «Знаешь ли ты Тельмана?» Автор называет Тельмана головой и сердцем германского пролетариата и подчеркивает: «Тельман — это сам германский пролетариат».
Анри Барбюс видел его в конце 1932 года в Париже среди рабочих.
«Праздновалось 15-летие русской революции. Он вступил на трибуну, встреченный неописуемым восторгом собрания. Он был все тот же: большой, широкоплечий, с веселым лицом и ясными глазами. Вождь германских антифашистов и антикапиталистов обратился к французскому пролетариату со словами: «Товарищи, германские коммунисты — авангард мирового пролетариата в антифашистской борьбе. Наша борьба — это ваша борьба». Восторженные возгласы собрания показали, что классово сознательный пролетариат понимает и любит Тельмана в Париже так же, как и в Гамбурге».{83}
В конце августа 1935 года писатель скончался, его друг — французский скульптор Н. Аронсон прибыл в Москву, чтобы перевезти прах писателя в Париж. Он сделал с него слепок-маску. Похоронили Анри Барбюса на кладбище Пер-Лашез, где покоятся тела великих сынов французского народа.
В марте 1936 года Международная организация помощи борцам революции (МОПР) объявила конкурс на создание надгробия А. Барбюсу. В конкурсе участвовали уральцы и получили первую премию. Это — художник К. П. Трифонов, скульптор В. А. Кикин и инженер-архитектор А. А. Антипин. Трудящиеся Урала взялись и за изготовление памятника. В работу включились свердловские камнерезы и гранильщики, каслинские мастера ажурного чугуна. Памятник представлял глыбу уральского камня с укрепленным барельефом — борца и мыслителя. Барельеф был отлит с гипсового слепка, высланного на Урал скульптором Аронсоном.
На памятнике выгравировано:
«Другу рабочего класса Франции, достойному сыну французского народа, другу трудящихся всех стран, глашатаю Единого фронта трудящихся против империалистической войны и фашизма.
Товарищу Анри Барбюсу от трудящихся Урала (СССР)».{84}
Поделиться книгой: