Помоги проекту - поделись книгой:
Гнев вымел из головы все замысловатые изящества посылания Дяди Афанаса куда подальше. Но это был беспомощный гнев, ведь я и в самом деле задержал очередь, топчась на месте.
— Они не существуют, — раздалось шипение Дяди Афанаса у меня над левым ухом.
— Кто?
— Дагонцы, — едва различимо сообщил шёпот.
— А?
— Б! Дагонцы…
— Нет, мужик, ну ты в самом деле не с нашей галактики, такую чушь мелешь.
— Ты их не видел, я их не видел, никто из живых людей их не видел, — всё не унимался козлобородый усач в котелке. — Только эти долбанные чупакабры утверждают, что их видели. Но кто такие чупакабры? Результат неудачного генетического эксперимента сумасшедших учёных, если спросите меня.
Дядя Афанас вперил в меня серо-зелёные, как кристаллы апатита, глаза. Они горели странным огнём. Нет, сумасшествия в нём, как ни удивительно, не было. Ну, или почти не было. Что же в них было? Щепотка одержимости, горсть уверенности, ложечка надежды на понимание. Это взгляд убеждённого человека, но отнюдь не шизофреника.
— Я вас не спрашивал, — вяло отмахнулся я.
Вопреки рассудку я ощутил нездоровое желание выслушать этого человека. Узнать к чему же он клонит. Пусть всё, что он несёт, и бред, но зато интересный бред. Просто хотелось утолить разыгравшееся праздное любопытство. Не больше.
— Ты заметил, что дагонцы, которых показывают нам по телевизору — похожи на смесь человека и рыбы. Нечто среднее, изощрённо-извращённое, и в то же время не отталкивающее человеческую природу.
— Да не задерживайте вы очередь, мудачьё собачье! — вновь раздался грубый мужской голос уже в середине очереди, которая раньше была хвостом.
Я задержал дыхание и досчитал до десяти. Выдохнул. Ничего страшного, не обращай внимания, наплюй на него, он идиот, не надо уподобляться ему. Забей, короче.
— Молодой человек, — пробаритонил собеседник, — давайте продолжим наш разговор чуть позже. Очередь почти до нас дошла. Возьмём билеты и поговорим в нормальной обстановке, чтобы никто не подгонял и не делал замечания. Согласны?
Я едва заметно кивнул.
Остаток времени в очереди мы простояли молча. Билеты на представление взяли в двадцатом ряду; не очень-то и близко к сцене, но и на том спасибо. Места выписывали в порядке живой очереди, и моё оказалось по соседству с местом козлобородого. Хорошо это или плохо — я не стал утруждаться подобными раздумьями.
Дядя Афанас жестом позвал за собой. Нормальный человек пошёл бы в диаметрально противоположном направлении, размышляя о том, сколько же нынче психов развелось на белом свете. И был бы сто раз прав! Но кто сказал, что я нормальный человек? Все нормальные люди байган употребляют и со школьницами не дружат, а если дружат, то уж совсем не моей наивной дружбой, а более взрослой, после которой обрюхатившиеся девчонки в очередь на бесплатные аборты выстраиваются…
Козлобородый завёл меня в пустынный переулок. Несмотря на то, что стоял день, мне стало не по себе. Сейчас этот человек, облачённый в одежду из прошлого, достанет соответствующую своей эпохе раскладную бритву, приставит её к моему горлу, и… Ох, Джек Потрошитель, вот где ты скрываешься от полиции Скотланд-Ярда!
— Я смотрю, тебя смущают мои часы? — поинтересовался Джек Потрошитель.
— Часы?
Джек отодвинул полу странной куртки в широкую белую полоску и вынул из кармана жилета металлический блин, цепь от которого была пристёгнута к поясу. Край этой цепи, выглядывающий из-под куртки, и привлёк внимание. Это могло стать потенциальным оружием, и посему мои нервы натянулись, как стальные струны. Ноги ударило мелкой дрожью, они только и ждали команды, чтобы пуститься наутёк, спасая меня от неприятностей. Чёрт дёрнул пойти за этим козлобородым!
«Клац» — сказал металлический блин. Я чуть не подпрыгнул на месте.
— Какая нервная сейчас пошла молодёжь, — улыбнулся Джек Потрошитель. — Это обычные часы. Механические. Раритет! Таких уже лет сто не делают, если не больше.
Я подошёл, недоверчиво поглядел на странные стрелочки и циферки под стеклом, потом посмотрел на свои дешёвенькие «кассио», потом опять на стрелочки и циферки. Ну да, разница во времени — около двух минут. Этот идиотский блин и в самом деле часы! Не удивительно, что их уже не производят…
— Должно быть, я кажусь тебе немного… — козлобородый почесал затылок, — немного странным?
— Ты похож на Джека Потрошителя, — не стал врать я. — В детстве у меня такой комикс был.
— Комикс… — вздохнул Дядя Афанас. — Вот на кого, значит, я похож? На картиночки и крикливые фразочки.
— Вас это расстраивает? — я немного успокоился, но бдительности не сбавил.
— Да нет, — отмахнулся Афанасий Михайлович Махно. — Это не удивительно. Сейчас время такое. Каждого, кто ходит в костюме тройке, котелке и проверяет время по механическим часам, сейчас считают или сумасшедшим, или иностранным шпионом, или, как в твоём случае, Джеком Потрошителем.
— А почему вы так ходите?
— Ну, видишь ли… — тут Дядя Афанас картинным движением руки почесал бородку. — Да какая тебе разница? Мы сюда пришли не о моём внешнем виде разговаривать. К тому же эти мусорники смердят.
— И что вы хотите мне сказать? — странно, но вонь из мусорных баков меня почти не раздражала. — Про дагонцев? Всемирный заговор и всё такое?
— Это не смешно парень, — серьёзное выражение лица не шло Дяде Афанасу, особенно в сочетании с его бородкой и котелком. Про усы я вообще молчу. — Дагонцев не существует! Зато заговор, о котором ты так ветрено рассуждаешь, существует на самом деле. — Он понизил голос, и мне едва удалось расслышать слова: — За ним стоит корпорация «Фармацевтика Бережных Рук».
— Чего? — на этом месте я уже не сомневался, что разговариваю с душевнобольным человеком.
— Того, парень, того, — на лице Дяди Афанаса блеснула улыбка ликования. — ФБР поставляет байган всему миру и очень ревностно хранит его формулу. Ты видел когда-нибудь байган другого производства?
— ФБР создали байган, они его и продают. Какой дурак делиться секретами будет? Обычный рынок, дядя, ничего больше.
— Дядя Афанас, — поправил козлобородый.
— Да хоть Тётя Афоня! К чему ты всё это клонишь?
— Ты правильно про рынок сказал, очень правильно. ФБР действительно создали байган, только они тогда ещё не назывались так. По всем нашим земным законам — это продукт наркотического действия. А как легально продать нелегальный продукт? Нужно запудрить всем мозги! И, как мы видим, мозги они запудривать умеют по высшему разряду. Стойкими к их мозгопромывательству на сегодняшний момент остались лишь несколько стран, но с каждым годом их всё меньше и меньше. Думаю, устоять сможет только Китайская Народная Республика, у них с этим строго, все остальные рано или поздно поддадутся соблазну…
— Так, помедленнее, Дядя Афанас, слишком много слов.
— Разве ты ещё не сообразил? — выкатил глаза козлобородый. — Вся эта история «контакта с иной цивилизацией», все эти рыболюди, называемые дагонцами, все эти чупакабры, якобы результаты смешанных браков дагонцев и людей — всё это плод изощрённого воображения. Обман. Ложь. Фальшь. Пыль в глаза! Ну сам подумай: прилетают к нам на планету пришельцы, и вместо того, чтобы крушить здания, выжигать города сверхгалактическим оружием — они начинают торговать байганом. Продуктом, который тут же бьёт все мыслимые и немыслимые рекорды продаж. Продуктом, образ жизни с которым навязывают нам везде: в метро, в телевизоре, на заборах наших домов и дворов, на тюбиках зубной пасты, на обоях наших квартир, под крышами наших церквей, даже на туалетной бумаге, чтоб чёрт их побрал! Продуктом, к которому пристращаются, как к наркотику и без которого не представляют жизни миллиарды людей. Потому что это и есть настоящий наркотик! А как можно продать наркотик на Земле, где психотропные вещества запрещены? Оказывается, очень просто — всего-то и нужно, придумать стайку недобитых инопланетян, создать от их имени корпорацию «Фармацевтика Бережных Рук» и продавать как космический товар, не поддающийся существующей на Земле классификации, а, следовательно, и не запрещённый. И пока люди не пришли в себя, пока не начали вводить запреты — лоббированием своих интересов отсечь подобную возможность, благо коррупционеров повсюду хватает. А как красиво они ведут ассоциативную пропаганду! Назвать свою корпорацию по аббревиатуре американского федерального бюро расследований — структуры, известной во всём мире и подсознательно вызывающей страх, доверие и послушание. И эти «дагонцы» — лишь качественно прорисованные компьютерные модели. Уверен, над ними работала не одна сотня лучших голливудских специалистов. И за названием, и за формой долго не гонялись, содрали всё с Дагона — западносемитского бога, покровителя земледелия…
— Но зачем? — обречённо выдохнул я.
Мой мозг уже давно расплавился, как сыр в микроволновке.
— Как зачем? Чтобы «инопланетяне» подсознательно не вызывали отвращение, чтобы в них была «частичка Земли». Ты в курсе, что любой не зародившийся на нашей Планете биологический организм будет в корне отличаться от всего, к чему мы привыкли, к тому, что мы знаем, что мы видели? Прилети гости с другой галактики на самом деле — людям бы понадобились десятилетия, а то и века, чтобы привыкнуть к их внешности. У таких уродцев байган вряд ли кто-нибудь покупать станет. Другое дело — «оземляненные» пришельцы. К таким гораздо быстрее можно привыкнуть и, соответственно, гораздо быстрее начать покупать их товар.
— Так… — здесь мой мозг полностью отключился. — Хорошо. Спасибо за информацию. Можно, я пойду домой?
— Парень, тебя ведь никто не дер…
— Эй! — заглушил речь Дяди Афанаса грубый мужской голос. — Вот где ты, мудило, которое без очереди пролезло!
Амбал уверенно шагал к нам. По выражению тупого лица явно читалось, что шагает он не для дружеских объятий…
Всё произошло слишком быстро. Я не успел полностью увернуться, и направленный мне в челюсть кулачище скользнул по уху. В голове раздался хлопок. Больно. Я ткнул амбала коленом в пах, чем только разозлил ещё больше. Мощные лапы сомкнулись на моей шее. Будь шея послабее — давно бы треснули позвонки от такой неукротимой, нечеловеческой силы. Я бил его по рукам, лягался, брыкался, но всё без толку. Амбал не сбавляли хватки. В глазах помутилось, нечем дышать. Тело слабело, и вскоре я превратился в тряпичную куклу в руках чудовищного Карабаса. Звон в голове всё нарастал. Так вот как звенят колокола по умирающим…
Раздался отвратительный звук — смесь глухого шлепка и треснувшей тыквы.
Пальцы, сжимающие шею, ослабли. Амбал шатнулся и осел. Я высвободился из душащих меня лап. Отдышался. Когда в глазах перестали плясать разноцветные круги, я увидел следующее: возле мусорного бака валялся громадный мужчина, чуть не отправивший меня на тот свет. Из раны в его затылке сочилась густая тёмная кровь. Мужчина тихо поскуливал, как подыхающий пёс, попавший под колесо троллейбуса. Невдалеке стоял Дядя Афанас. По его щекам струились слёзы, моча усы и козлиную бородку. В дрожащей руке он держал цепочку и то, что осталось после удара от его механических часов.
— Теперь я понимаю, почему их давно не производят, — я не знаю, откуда во мне нашлись силы для сарказма.
— Я, я, я… я убил его? Я убил его? — бурчал под нос Дядя Афанас. — Убил? Я не хотел, но он такой большой… он бы задушил тебя, да? Да? Я не хотел, я, я…
Мне ничего не оставалось, как склониться над амбалом и пощупать его пульс.
— Жив. Черепно-мозговая. Думаю, если скорая быстро приедет, то откачают…
— Но я, я… Неужели он умрёт, неужели, я убил его, неужели?
— Тише ты, — я пошлёпал Дядю Афанаса по щекам, — всё будет хорошо, слышишь? Слышишь меня?
— Д-да…
Я огляделся по сторонам. Глухой переулок, глухие стены без окон, ни одного случайного свидетеля.
— Значит так, Дядя Афанасий. Это была самооборона. Моя самооборона, понял? Дай сюда эту цепочку!
Он безропотно отдал мне остатки часов.
— Я всё улажу. Я милиционер. Правда сейчас не при исполнении, но это не играет роли. Повторяю, это была МОЯ самооборона. Мне ничего не будет за разбитый череп этого ублюдка, а вот тебя могут посадить годика на три в самом лучшем случае.
— Делать, что мне делать? — промямлил Афанасий Михайлович Махно.
— Иди домой или куда ещё, только как можно подальше от этого места. Лучше туда, где тебя будут видеть люди, чтобы потом подтвердить твоё алиби. Но уверен, до суда не дойдёт. И постарайся не думать о случившемся. Ты помог мне, я помогу тебе. Усёк?
— Ус-сёк, — затряс головой козлобородый. Да так затряс, что с головы его упал котелок, обнажив лысину, обрамлённую серпом седеющих волос.
Я поднял котелок и протянул ему:
— На, держи свою кепку. И чтоб духу твоего здесь не было!
— Спасибо, тебе, парень, спасибо, спасибо, — затараторил Дядя Афанас и засеменил прочь.
— Тебе спасибо, — я прошептал это уже пустому переулку.
Всё сложилось как никогда удачно. По ближайшему телефонному автомату я вызвал своего напарника — Малыша. Он вскоре прибыл на патрульном флаере. Мы погрузили амбала в отсек для преступников и доставили в госпиталь.
Дальнейшая судьба громилы меня не интересовала. Заявление на него я написал, но на рассмотрение пока не подал, зачем лишнюю шумиху поднимать? Пусть лежит себе в рабочем столе, пылится… А если амбал объявится с обвинениями, тогда и пойдёт в ход эта писуля. Пока что на допрос меня никто не вызывал, значит громила ещё не помер. Да и не мудрено — такому здоровяку нужно что-то посерьёзней старинных карманных часов.
Чан Вэй Куну я наврал, что нашёл часы в мусорном баке. В заявлении я написал то же самое.
— Вар, ню и кабаня ти завалил вчера, — обычно Малыш не разговаривал перед заданием, концентрировался, но этот раз стал исключением.
— Да ладно, не такой он уж и большой, — ответил сержант милиции Говард Андреевич Закиров.
Он сидел за штурвалом их патрульного флаера системы «Крылатый Патриот — 1280». Небо было чистое — ни единого вшивенького облачка — высота тысяча восемьсот метров, скорость девятьсот километров в час. Если не сбавлять оборотов, в Киеве они окажутся через полчаса.
— Нет, большо оцень, ти молодец, — китайский акцент Малыша уже давно не смущал Говарда. — Я би с нимь едва справилься.
— Чан Вэй, вы непревзойдённый мастер кунг-фу, такой амбал вам на один зубок, — с нескрываемым уважением сказал Говард и подал мощности на дюзы.
— Ти хоть знаешь, кого завалил?
— Амбала тупого. Он меня задушить пытался, — Говард непроизвольно провёл рукой по громадным синякам на шее.
— Я наводиль справки, этот амбаль — Михаил Молотов, заслюженный мастер спорта по вольной борьбе, — Малыш сказал это нарочито спокойно, доставая при этом коробочку мятных леденцов из кармана. — Будешь конфетку?
— Нет, спасибо, — ответил Говард и присвистнул. — Ничего себе, заслуженный мастер спорта, а ума и агрессии — как в диком животном.
— Его за неспортивное поведение полгода назад исключили из борцовской федерации, вот и поехала крыша.
Если к китайскому акценту напарника Говард и привык, то к чистому русскому ещё не успел. Словно говорил петербуржец, а не отступник общества Карающий Феникс, известное своими сомнительными связями с Триадами. Остаётся только строить самые фантастические догадки, как Чану удалось иммигрировать в Российскую Федерацию, а оттуда и в Украину, на работу в отдел по борьбе с особо опасными преступниками. Ведь, как известно, от Триад беги, не беги — всё равно нежилец…
В любом случае, Чан менял акценты, как фокусник меняет шляпы с кроликами. Делал ли он это сознательно, или получалось само собой — всем знакомым оставалось только гадать.
— Мал… — Говард осёкся. Он был ещё слишком молод и низок рангом, чтобы позволить себе называть напарника по кличке. — Чан Вэй, могу только похвалить ваше мастерство в столь незначительные сроки добывать информацию…
— Вынь язык из моей задницы, Вар, — грубо отсёк Малыш. — Я ненавижу льстецов.
— Простите, — выдавил Говард, который на самом деле восхищался старшим напарником и брал с него пример.
— Забей. Я сейчас немного нервничаю, поэтому избавь меня от церемоний. — Малыш вздохнул. — Я этот разговор завёл не просто так. Мы летим на очень ответственное и опасное задание. Намного опаснее, чем ты можешь себе представить. Ты вчера завалил серьёзного соперника. Он, кстати, уже пришёл в себя, но месяц в палате интенсивного ухода ему обеспечен.
«Знал бы ты, Чан, кто на самом деле его завалил — козлобородый интеллигент в котелке…» — подумалось Говарду.
— Есть два типа милиционеров, — тем временем продолжал Малыш. — Те, кто до самой пенсии сидит в кресле водителя патрульного флаера. Выше старшего сержанта им никогда не светит. Мы их называем «баранщики» — потому что они крутят баранку, хе-хе… И те, кто бросается в омут опасности, когда «баранщики» отсиживают свой зад в безопасном салоне флаера. Нас называют «гладиаторы» или «идущие на смерть».
— Я никогда о таком не слышал, — выпучил глаза Говард.
— Конечно же, не слышал, ты в отделе и полгода не работаешь. Схема у нас проста: к каждому новичку приставляется опытный сотрудник. Он следит за ним, наблюдает, анализирует каждый шаг, как на рабочем месте, так и в свободное время, и когда видит, что помощник созрел — проводит с ним разъяснительную работу. С кем-то это происходит через год, с кем-то через три, а с кем-то вообще не происходит. Я считаю, что ты уже созрел. В общем, ты сейчас должен сделать выбор. Каждый из нас был баранщиком, но не каждый становился гладиатором.
— Чан Вэй…
— Прежде чем говорить, подумай. Хорошо подумай. Смертность гладиаторов очень высока. И по статистике девяносто процентов случаев попадают как раз на боевое крещение. И ещё немного пищи для размышления. Когда тебя брали к нам в отдел, старшие коллеги тут же записали тебя в вечные баранщики. Главная причина — ты не употребляешь байган. Ты ведь знаешь, что нас финансирует непосредственно корпорация ФБР. За всё время ты ни разу не воспользовался причитающимися тебе талонами на байган. Вернее, ты их попросту продавал за бесценок ребятам из патрульно-постовой службы.
— Распоряжаться талонами, как мне казалось, это личное дело каждого, — не удержался Говард. — И вообще, откуда это вам известно?
— Ах-ха-ха, ты что ещё не понял? Я о тебе всё знаю. Вплоть до того, что ты компостируешь мозги ученице десятого класса двадцать второй школы Светлане Соловьёвой. А какая девчонка. Персик! Тебе добрая половина отдела завидует.
Говард хотел что-то сказать, даже рот открыл, но из вмиг пересохшего горла вырвалось лишь неразличимое мычание.
— Суть не в этом, Вар, — сказал Чан. — Посмотри, на каких флаерах летают наши коллеги из других отделов — на древних развалюхах, едва способных тронуться с места. Посмотри на их устаревшее вооружение, и посмотри на наше, соответствующее последним разработкам дагонцев. Мы элитный отдел. И каждый его сотрудник должен быть специалистом высшего класса в своём деле. Да всё те же баранщики — лучшие в стране операторы механизмов наивысшей сложности. Баранщик со стажем без проблем поднимет в воздух многотонный самолёт и выведет его на орбиту Земли, если перед ним будет поставлена такая задача. И поверь моему опыту, такие задачи порой ставятся…
Поделиться книгой: