Современная языковая ситуация и речевая культура: учебное пособие

3. Третьяковская галерея в) Ватикан

4. Лувр г) Париж

5. Тауэр д) Санкт-Петербург

6. Сикстинская капелла е) Москва

По легенде Мертвое море образовалось на месте двух городов, славившихся развращенностью своих жителей и разрушенных вулканическим извержением…

Самый распространенный в мире искусственный язык, созданный Л. Заменгофом, называется…

Имя князя, крестившего Русь в 988 г….

Автор эпических поэм «Илиада» и «Одиссея»:

а) Овидий

б) Вергилий

в) Гесиод

г) Данте

д) Гомер

Правильное соответствие места и объекта народного творчества:

1. Оренбург а) кружево

2. Тула б) игрушка

3. Вологда в) платок

4. Палех г) самовар

5. Дымково д) шкатулка

6. Павловский посад

Художником-сюрреалистом является:

а) Клод Моне

б) Огюст Ренуар

в) Сальвадор Дали

г) Камиль Писсарро

6. Проанализируйте газетные заголовки, определите источник цитирования. Укажите ^трансформированный вариант прецедентного текста.

Слушай, «Ленинград, я тебя куплю» (Город. 2004. № 16); Триумфальная марка (Город. 2004. № 16); И ставил, и ставил им градусник (Город. 2004. № 17); Муму в России больше, чем Муму (Город. 2004. № 17); Эх вы, надменные потомки (Город. 2004. № 17); Драма на охоте за зрителем (Город. 2004. № 17); Мы рождены, чтоб фото сделать былью (Город. 2004. № 11); Весна, оркестр торжествует (Город. 2004. № 11); Арбитр не спешит, арбитр понимает (Город. 2004. № 11); И в Думу высокое стремленье (Город. 2003. № 33); Здесь агрорусский дух, здесь агрорусью пахнет (Город. 2004. № 11); В тот год фиговая погода стояла долго на дворе (Город. 2004. № 11); В Петербурге все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и лужа (Город. 2004. № 11); Вынесут все. Бесплатно, круглосуточно, анонимно (Город. 2004. № 11); Что я такая дрожащая, если права имею (Город. 2004. № 11); Любовь к отеческим сугробам (Город. 2004. № 2); И гордый внук славян, и друг степей таджик (Город. 2004. № 10); В ответе за тех, кого научили (Город. 2004. № 11); Голландский сыр бывает только в российской мышеловке (Город. 2006. № 5); Кому на Руси служить хорошо (Город. 2006. № 5); Но не «саксофоном единым» живет Филармония (АиФ. 2002. № 23); Много шума – и ничего… (АиФ. 2002. № 23); На нет и судов нет (АиФ. 2002. № 23); Раз надо – значит, в НАТО (АиФ. 2002. № 23).

Продолжите приведенный ряд заголовков собственными примерами из СМИ.

6. Прокомментируйте высказывание профессора О.Б. Сиротининой. Приведите собственные примеры, подтверждающие позицию автора:

К коммуникативным неудачам, связанным с различиями в типах речевых культур, относятся и такие, которые никак не связаны с различиями в кодах, но основаны на разнице в прецедентных текстах. Носители неэлитарных типов речевой культуры обычно опираются на тексты рекламы, популярных развлекательных телепередач, хорошо ориентируются в модных рок-группах, звездах эстрады и т. д., тогда как носители элитарного типа хорошо знают классическую художественную литературу, поэзию, выдающихся деятелей культуры, искусства и науки. Различия в типах не только речевой, но и общей культуры могут не осознаваться участниками коммуникации, что приводит к неполному пониманию, т. е. к коммуникативной неудаче (Сиротинина 2001: 283).

7. Проанализируйте примеры из современной массовой литературы. Какие элементы культурной грамотности в них представлены? Как в текстах формируется представление об уровне общей культуры персонажа и читателя?

– А гарантии? – влез Сергей Борисович. – Где гарантии, что завтра вы денежки у нас не тиснете? Вы же вон как моментально все… расколупали!

– А нету никаких гарантий! – радостно заявил Архипов. – Кроме слова регента и бывшего запевалы!

Этот запевала-регент, вылезший из памяти, как будто помог ему, подмигнул хитрым глазом за треснувшим стеклышком пенсне (Т. Устинова. Пороки и их поклонники).

Привет, это снова я, участковый уполномоченный капитан Игорь Дорошин. И снова меня совершенно не к месту потянуло на поэзию, потому что, когда я собирался объяснить, с чего началась вся эта история, на память пришли известные еще из школьной программы строки классика: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…» Ну, моя работа, конечно, от поэтики весьма далека, она даже более чем прозаична, но все равно приходится иногда сталкиваться с тем, что, осмысливая конец истории, вспоминаешь, с чего она началась, и только диву даешься! И откуда что берется? (А. Маринина. Пружина для мышеловки).

На круглом столе высился двухкилограммовый торт, вернее, то, что от него осталось.

– Дары данайцев? – спросила я, ткнув пальцем в бисквитно-кремовые руины. – Борзой щенок от кого?

– Что? – не поняла Галя.

Девушка не только не знала легенды и мифы Древней Греции, она даже не читала Гоголя. Пришлось спросить о том же, но попроще (Д. Донцова. Три мешка хитростей).

Оптовый склад кондитерских изделий «Анчар». Классное название для точки, торгующей продуктами, если учесть, что анчар – весьма ядовитое растение. Впрочем, другие наименования тоже впечатляли. Ну за какие грехи на ларек с нитками навесили вывеску «Пандора»? Дама с таким именем принесла людям одни страдания. Впрочем, если хотели обязательно обратиться к классическим мифам, остановились бы лучше на Ариадне. Та хоть имела при себе клубок. А вот и компьютерная фирма «Кора». Вообще, следует знать, что это второе имя Персефоны, которой, увы, пришлось коротать свои дни на троне в царстве мертвых. Совсем неплохо в компанию идиотизмов вписывались магазин велосипедов «Кентавр» и бакалейная лавка «Макбет». И уж совсем непонятно, что имел в виду владелец аптечного киоска, назвав его «Русская рулетка» (Д. Донцова. Вынос дела).

Их группе повезло с экскурсоводом. Невысокая худенькая девушка рассказывала об аксаковской усадьбе увлеченно, но без того пошлого энтузиазма, который навсегда способен отвратить подростков от серьезной и глубокой жизни, которую они могли бы полюбить. Ева и сама заслушалась, особенно когда девушка говорила о начале двадцатого века – о Савве Мамонтове, о Врубеле и его мастерской, обо всем Абрамцевском кружке и о том, как пел в этих стенах Шаляпин… (А. Берсенева. Последняя Ева).

Старики мхатовские могли забредать и в метафизическую Щель с присутствием в ней Теней, даже сгустков их. Они-то и помнили о многих, чьи звуки жили в камнях Камергерского. Я не знаю об особенностях походок Антона Павловича, Алексея Максимовича, слава богу не объявившим себя Кислым, или Центральным, или Парковым, а ведь мог, Михаила Афанасьевича… Слышали они, возможно, рояль создателя «Трех апельсинов», серебряный голос Лоэнгрина-Собинова, скрип сапогов двух приятелей – Сталина и Бухарина, пешком поспешавших из Кремля на «Турбиных». Впрочем, сапоги Иосифа Виссарионовича, по истории, не скрипели, вовсе не звучали… (В. Орлов. Камергерский переулок).

«Круг чтения» и языковая способность современной языковой личности

Условное понятие «круг чтения» отражает те элементы лексикона современного человека, которые связаны с прочитанными текстами. Оно неразрывно связано с рассмотренными понятиями «прецедентные тексты» и «культурная грамотность». Безусловно, именно круг чтения в значительной степени характеризует уровень культурной грамотности.

Художественные тексты, составляющие круг чтения наших современников, во многом определяют качество и количество цитатного материала, бытующего в письменных текстах и устных произведениях. Выявить круг чтения современного россиянина можно, определив «набор прецедентных текстов художественной литературы, которыми оперирует средний носитель языка сегодня» (Караулов 1994: 197). Изучение взаимосвязи понятий «круг чтения» и «языковая способность» позволяет установить, каким образом количество и качество прочитанных текстов влияет на способность носителей языка создавать и воспринимать тексты. Наличие или отсутствие ассоциаций, связанных с образами, именами, транслируемыми классическими текстами художественной литературы, с фактами жизни и творчества писателей, определяют уровень языковой способности человека, обусловливают возможность свободно и естественно чувствовать себя в культурном пространстве, например в пространстве СМИ, где активно используются многие прецедентные феномены. Обязательные знания, связанные с литературой как частью культуры, должны входить в информационную базу носителей языка, в противном случае возникают проблемы адекватного восприятия текстов.

Привлекают внимание многочисленные примеры употребления в СМИ имен героев художественных произведений, предполагающих наличие определенных фоновых знаний читателя для адекватного восприятия информации. Так, на телеканале «Петербург» передача, рассказывающая о том, что в связи с развитием инфраструктуры новых районов жители окраин все реже посещают центр города, заканчивается фразой: «Помните, центр построен не только для Карениных и Вронских, но и для Мармеладовых и Раскольниковых» («Петербург». 10.05.04). Телезрителю для адекватного понимания смысла высказывания необходимо иметь представление о социальном статусе героев романов Толстого и Достоевского. Приведем еще ряд примеров, для восприятия которых необходима актуализация тех компонентов ассоциативно-вербальной сети, которые связаны с кругом чтения:

Надо сказать, приготовление грога, пунша или глинтвейна требует определенной внимательности и соблюдения ряда требований… Рецепт «Петербургского пунша» вызывает в памяти известное стихотворение Игоря Северянина «Ананасы в шампанском» и прочее-прочее… На шесть порций одного напитка потребуется бутылка сухого шампанского, 40 мл вишневой водки, 20 мл коньяка, 250 г сахара и небольшой спелый ананас (Журнал PRO. 2003/2004. № 6).

И вскоре после этого в письмах Ники зазвучала интонация, опасная для будущего российского престола. Наследник цитировал «Тараса Бульбу» и неосторожно замечал: «Вспомни, что сделал Андрей, полюбивший польку/» Между тем при дворе говорили о будущем браке «Ники» и принцессы Алисы Гессен-Дармштадтской (Журнал Pulse. 2004. Март).

Ведущая телевизионного шоу представляет певицу: «И как мы только не называли ее в наших передачах: и Джульетта, и Изольда, а все потому что у нее есть свой Ромео, Тристан» (Канал ОРТ. Передача «Фабрика звезд». 16.04.04).

Водитель на автозаправочной станции высказывает свое мнение о качестве бензина: «Новых автозаправок много, а вот… Разбавляют… Значит, не все в порядке в Датском королевстве» (ТВ. «Петербург». Передача «Петербургская хроника» 12.04.04).

Из огромного количества развлечений, которые дарит своим гостям Маврикий, нельзя не отметить охоту на марлина – огромную рыбу, похожую на меч-рыбу, такую же, как у Хемингуэя в его повести «Старик и море»… Это именно охота, а не рыбалка, поскольку с момента, когда марлин заглотнет наживку и до того, как он сдастся на милость победителя, пройдет не менее шести – восьми часов… Этот период – необычайно азартная борьба, и она принесет ни с чем не сравнимое удовольствие (Журнал «Петербург на Невском». 2004. № 02/03).

Чем меньше культурный опыт человека, тем беднее не только его язык, но и его «концептосфера». Имеет значение не только осведомленность в разных областях и богатство эмоционального опыта, но и способность быстро извлекать ассоциации из запаса этого опыта, таким образом, концептосфера – это потенции, открываемые в словарном запасе отдельного человека и в языке в целом (Лихачев 1993: 5). В концептосферу наряду с другими концептами входят имена писателей, литературных героев, названия произведений, которые способны порождать концепты. Так, по словам Д.С. Лихачева, произнося имя «Обломов», мы можем реализовать три употребления этого слова, различных по смыслу и потенциям: либо название произведения Гончарова, либо имя героя этого произведения, либо определенный тип человека. Концептосфера, в которой живет любой национальный язык, постоянно обогащается, если есть достойная его литература и культурный опыт. Ассоциации носителей языка, связанные с кругом чтения, позволяют делать выводы как об индивидуальной персоносфере личности, так и об уровне языковой способности.

Для выявления компонентов ассоциативно-вербальной сети носителя языка, отражающих круг чтения, методом сплошной выборки из шести томов «Русского ассоциативного словаря» (РАС) были выявлены ассоциации, непосредственно обусловленные прочитанными литературными произведениями или передаваемыми от поколения к поколению «наивными» сведениями о русской и мировой литературе. Так, в статье РАС на слово-стимул мальчики появилась реакция «чеховскиемальчики в гимназических шинелях», свидетельствующая о том, что реципиент знаком с рассказом А.П. Чехова. Среди ассоциаций на слова-стимулы на букву «Б» выявлены следующие, с очевидностью связанные с элементами персоносферы и с кругом чтения: бабочка – Бредберри; балбес – Митрофанушка', бедный – Йорик; белый – Бим (реакция относится к числу наиболее частотных); борода – Карабаса-Барабаса, Черномора', быть – или не быть (одна из самых частотных реакций), Гамлет, Шекспир.

Реакции, связанные с кругом чтения, можно условно разделить на объективные, объективно-субъективные и субъективные. Объективные реакции – это реакции, «запрограммированные» в сознании личности литературой и проводниками ее образов – школой, СМИ. Они известны и понятны подавляющему большинству членов национального сообщества в силу своей клишированное™ (ср.: война – и мир, преступление – и наказание', отцы – и дети; мастер – и Маргарита', двенадцать – стульев', голова – профессора Доуэля; горб – Квазимодо, Виктор Гюго). Объективно-субъективные реакции понятны любому образованному носителю языка, но не являются частотными (дверь – Фонвизин'). Субъективные реакции уникальны, они свидетельствуют об индивидуальном читательском опыте, об индивидуальном восприятии творчества того или иного писателя, поэтому не всегда объяснимы. Это обычно нечетко детерминированные реакции (деятельный – Горький; возить – Маяковский; вспоминать – Лермонтова', гордый – Горький, Данко).

Частотными оказываются объективные реакции, когда стимул полностью совпадает с названием произведения. Реципиент в таком случае реагирует либо именем автора, героя, либо яркой художественной деталью: воскресение – Л.Н. Толстой; лес – Островский; мать – Горький; мы – Евгений Замятин; нос – Н.В. Гоголь; памятник – Пушкин; процесс – Манн. Актуализация связей, мотивированных «кругом чтения», наблюдается и тогда, когда на название одного произведения реципиент реагирует названием другого произведения того же автора: воскресение – Анна Каренина', нос – шинель (такие реакции могут свидетельствовать и о наличии «литературного контекста» в сознании испытуемого, и о пробелах в школьном образовании). Стимул может совпадать лишь с частью названия произведения. Реципиент обычно реагирует другой частью как элементом словесной формулы: король – Лир; дети – капитана Гранта', мастер – и Маргарита', слово – о полку Игореве; тихий – Дон; ночь – перед Рождеством'). Можно отметить и ряд обратных реакций (реципиент реагирует на стимул, совпадающий не с началом названия произведения, а с его конечной частью): ярость – Шум исердце – собачье.

Объективно-субъективные реакции закономерно возникают в тех случаях, когда стимулом является название какого-либо характерного предмета, действия, места, явления, играющего важную роль в развитии сюжета произведения; характеристика героя: балбес – Митрофанушка', бездушный – Дон Жуан; гнев – Тараса Бульбы. Стимулом может быть яркая деталь, с которой ассоциируется творчество того или иного автора, значимый компонент прецедентного текста: бедствовать – Достоевский; гражданин – Маяковский; дверь – Фонвизин; дом – который построил Джек. В ряде случаев даже форма слова, его фонетический облик могут вызвать ассоциации, связанные с кругом чтения: молчать – Молчалин. К субъективным реакциям, связанным с кругом чтения, можно отнести, например, следующие: великий – Пушкин, Шекспир', заносчивый – Базаров; думаешь – как Толстой; личность – Солженицын; знакомый – Бунина. Анализ материалов РАС убеждает, что большая часть реакций, связанных с кругом чтения, относится к числу объективных. Они соотносятся с корпусом общеизвестных прецедентных текстов. В «круг чтения» входят классические русские и мировые хрестоматийные произведения, тексты текущей литературы. Наиболее актуальными в языковом сознании оказываются имена писателей XIX в. (Пушкин, Гоголь, Толстой), названия произведений и их персонажей (Молчалин, Обломов, Плюшкин). Многие реакции свидетельствуют о существовании в сознании носителей языка устойчивых словосочетаний, клише (Пушкин – великий русский поэт). Классические тексты, изучаемые в школе, составляют основу фоновых знаний человека.

Совершенно определенно можно отметить, что имя Александра Сергеевича Пушкина в качестве реакции на различные стимулы занимает ключевое место. Приведем словарную статью на имя Пушкин из третьего тома РАС. В ней представлены различные направления ассоциаций, актуализирующие в сознании языковой личности ассоциативное поле поэзия:

поэт 26, Лермонтов 11, стихи 5, А.С., гений 4, Александр, Онегин, писатель 3, Александр Сергеевич, бакенбарды, великий, книга 2, XIX век, Ахматова, в руке его всегда словарь лежал, в Царском Селе, великий поэт, великий русский поэт, веселый, всадник, глаза, Годунов, дуэль, Евтушенко, живой, К Керн, красота, кучерявый, Медный всадник, мой, Мусин, Мцыри, на юге, памятник писал, прекрасно, природа, пушка, с нами, сказка, стихотворец, талант, терпеть не могу, убит, царь Салтан, я что ли 1.

В различных ассоциативных полях фактические знания о творчестве Пушкина преломляются через эмоциональное восприятие личностью произведений Пушкина, обогащаются индивидуальными ассоциациями, отражающими читательский опыт. В восприятии носителей языка имя А.С. Пушкина прочно связано с такими произведениями, как «Выстрел», «Метель», «Евгений Онегин», «К Керн», «Пророк», «Борис Годунов», «Сказка о царе Салтане», «Бахчисарайский фонтан», «Медный всадник», что находит отражение в «Русском ассоциативном словаре».

Перечень авторов, чьи произведения составляют «круг чтения» усредненной языковой личности, по материалам РАС, включает свыше 100 фамилий. Прежде всего это классики русской литературы: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой, Достоевский, Чернышевский, Чехов, Горький, Маяковский, Ахматова, Есенин, Блок, Булгаков, однако общий список свидетельствует о достаточно широком круге чтения молодежи в конце 80-х – начале 90-х годов XX в. (время проведения массового ассоциативного эксперимента): Бунин, Гранин, Гумилев, Набоков, Окуджава, Пастернак, Пикуль, Рождественский, Северянин; Дефо, Джек Лондон, Драйзер, Дюма, Мопассан, Моэм, Оруэлл, О. Уайльд, О. Генри, Толкиен, Уэллс, Хейли, Хемингуэй, Чейз и др.

Велико число появившихся в качестве реакций имен литературных персонажей: Айвенго, Ассоль, Атос, Базаров, Бальзаминов, Бендер, Ватсон, Герасим, Иудушка, Карлсон, Квазимодо, Лужин, Мышкин, Пуаро, Сальери, Сильвио, Скарлетт, Чонкин, Шариков и др. Показательно также большое число названий различных произведений русской и зарубежной литературы, свидетельствующих о широте круга чтения усредненной языковой личности: «Голова профессора Доуэля», «Дама с камелиями», «Дар», «Двенадцать стульев», «Двенадцать», «Дворянское гнездо», «Дети капитана Гранта», «Женитьба Бальзаминова», «Живой труп», «Жизнь Клима Самгина», «Князь Серебряный», «Маленький принц», «Мы», «Обрыв», «Повелитель мух», «Повесть о настоящем человеке», «Потерянный рай», «Поющие в терновнике», «Раковый корпус» и др. Таким образом, материалы «Русского ассоциативного словаря» дают обобщенное представление о достаточно широком круге чтения молодого россиянина 90-х годов XX в.

Все ассоциативные поля имеют сходную структуру. Наиболее частотную реакцию представляет определение деятельности человека, названного словом-стимулом. Частотны реакции, называющие область, в которой творил писатель, названия произведений автора и имена главных героев. Круг литературных персонажей, являющих собой наиболее частотные реакции, представлен следующими именами: Анна Каренина, Евгений Онегин, Маргарита, старуха Изергиль, JIappa, Обломов, Базаров, Наташа Ростова, Плюшкин, Печорин, Раскольников, Чацкий. Индивидуальные субъективные ассоциации (например, на стимул Достоевский: вседозволенность, слеза младенца, жить, знаю) свидетельствуют о степени освоенности творчества автора.

Приведем еще некоторые реакции, связанные с кругом чтения, появившиеся на указанный в скобках стимул: Кассиль (лев), Замятин (мы), Цвейг (сострадание), Моэм (театр), Чуковский (Айболит), Лафонтен (басни), Эзоп (басни), Довлатов (благородный), Герцен (былое), Булычев (в будущее), По (ворон), Носов (галка), Набоков (дар), Бальзак (кожа), Солженицын (круг). Разные по типу реакции свидетельствуют о том, что лексические единицы, связанные с кругом чтения носителя языка, являются существенными элементами ассоциативно-вербальной сети и способны актуализировать различные ее звенья. Следует отметить, что «круг чтения» при сохранении базовых культурных констант меняется от поколения к поколению. На эти изменения указывает, в частности, сопоставление материалов «Русского ассоциативного словаря» (РАС) и хронологически отстоящего от него почти на четверть века «Словаря ассоциативных норм русского языка» под ред. А.А. Леонтьева (Словарь ассоциативных норм 1977).

В «Словаре ассоциативных норм русского языка», отразившем языковое сознание молодежи 70-х годов XX в., на слово-стимул книжка, помимо прочих, представлены следующие ассоциации, связанные с кругом чтения: «Война и мир», «Встань и иди», «Мать», «Живые и мертвые», «Поднятая целина». Это имена классиков XIX в.: Пушкин, Достоевский, Лермонтов, Толстой, Чехов, Диккенс. Из писателей XX в. у носителей языка со словом книжка прочно ассоциируются имена классиков советской литературы – Горького, Маяковского, Гайдара. Зарубежная литература представлена именами Гете и Диккенса. Ассоциации-названия литературных произведений также отражают круг текстов XIX–XX вв., которые изучались в средней школе: «Война и мир», «Мать», «Поднятая целина», «Живые и мертвые». Из литературных героев реципиентами был назван только Павел Корчагин. Таким образом, из 17 «литературных» реакций семь связаны с литературой советской эпохи, с текстами, которые были предметом обязательного школьного обучения.

Сравним приведенные материалы с материалами РАС. В первом томе РАС (1994) на тот же стимул книжка появились следующие реакции: 12 стульев, Белый, Бестужев, Мастер и Маргарита. Бросается в глаза сокращение «литературных» реакций по сравнению с предыдущим словарем почти в два раза и изменение круга актуализируемых текстов. В словарной статье «Русского ассоциативного словаря» на стимул пьеса появляется реакция Тренева, отразившая «круг чтения» советской эпохи (К. Тренев, автор пьесы «Любовь Яровая», – классик советской драматургии, название самой известной его пьесы входило в число прецедентных феноменов), но уже непонятная современной молодежи. Таким образом, прецедентные тексты и прецедентные имена русской и мировой литературы составляют самую значительную часть из реакций культурного типа. Их сводный перечень очерчивает литературный фонд среднего носителя русского языка. Свидетельством подвижности ассоциаций является то, что круг реакций носителей языка не постоянен. С течением времени одни реакции становятся более частотными, другие уходят на периферию или исчезают. Можно предположить, что мощные социокультурные изменения на рубеже веков, о которых шла речь выше, затронули и круг чтения молодого человека. В.В. Прозоров отмечает: «Можно сколь угодно пространно и абстрактно рассуждать о непреходящей силе словесно-художественных ценностей, но при этом важно понять:

– что же действительно (какие тексты, какие строки и строфы, образы и мотивы) сохраняет (готова сохранить) долгосрочная память читателей разных возрастов;

– насколько эта память устойчива и благодарна;

– до какой степени нечитатели станут (станут ли?) «заочными» носителями отдельных фрагментов литературной памяти прежних эпох. <…>

Перед нами открывается большая (и драматически сложная по своему предметному содержанию) гуманитарно-исследовательская перспектива (Прозоров 2006:133–134).

Постоянный «мониторинг» круга чтения студентов и школьников представляется важным для определения характеристик современной образовательной среды и уровня культурной грамотности конкретной личности.

Вопросы и задания

1. Проанализируйте ассоциативные поля из «Русского ассоциативного словаря», в которых в качестве слова-стимула выступает имя писателя. Объясните причины возникновения приведенных реакций.

Достоевский: писатель 31, Толстой 6, Раскольников 5, гений, Преступление и наказание 4, Бесы, Идиот 3, великий писатель, не люблю, поэт 2, Александр, борода, был великий, вседозволенность, слеза младенца, Горе от ума, гуманист, драматург, Евтушенко, жить, знаменитость, знаю, картошка, кровь, мой лучший друг, мудрец, надоел, написал, Одоевский, преступник, философ, психолог, Саша, страдание, умер, Ф.М., Федор, читать, экзистенциализм 1. Гончаров: писатель 26, Обломов 21, гончар, горшок, обрыв 3, мужик, облом, пот, человек 2, Базаров, башня, гипноз, господин, деревня, дурак, знаменитый, Иван, Иван Алексеевич, известный, критик, лепка, личность, Михаил, мужик, такой, не помню, Обрыв, Обломов, опять Обломов, письмо, Сидоров, станция, талантливый, Тургенев, улица, умный, фамилия, художник, Юрий 1. Беляев: писатель 27, фантаст 7, фамилия 6, фантастика 5, Александр 4, человек-амфибия, 19 ВЕК, Амфибия, Беляев, герой, Голова профессора Доуэля, дельфин, книжки, космос, критик, не знаю ничего, писатель-фантаст, повесть, фантазия 1.

2. Составьте тест для проверки круга чтения молодежи. Проанализируйте результаты тестирования.

Роль современной лексикографии в формировании лингвистически компетентной языковой личности

Формирование образованного человека, личности, способной ориентироваться в многообразном современном мире, приобретать знания и пополнять их в течение всей жизни, предполагает высокий уровень культуры, в том числе культуры языковой, речевой, коммуникативной. Исключительная роль в становлении образованного человека принадлежит словарям. Просветительская, социальная функция словарей особенно важна сегодня, в условиях меняющегося социокультурного пространства. Сложность современного мира, многообразие социальных ролей личности выдвигают в качестве первостепенной задачу ее гуманитарного развития. Только гармоничная личность сможет ответить на вызовы нового тысячелетия и соответствовать требованиям, необходимым для адаптации к меняющимся условиям, для адекватного реагирования на заказы общества. Совокупность лексикографических изданий последнего времени отражает языковой облик эпохи, представляет наиболее существенные изменения в лексиконе современной языковой личности; именно словарям принадлежит исключительное место в сохранении культурной памяти народа, в формировании лингвистически компетентного члена языкового коллектива, человека, способного осознанно строить свое речевое поведение и оценивать речь других.

На рубеже веков лексикография заняла особое место как в лингвистической науке, так и в практике преподавания. По точному замечанию В.В. Морковкина, словарная продукция – это «главное, чем лингвистика отчитывается перед обществом» (Морковкин 1987: 33). Лингвистическая наука конца XX – начала XXI в. стремится воплотить в словарной форме – наиболее удобной для фиксации знаний о языке и речи – все аспекты накопленной и переработанной научной информации. Четкость структуры, строгость представления всех аспектов семантики языковых единиц в словаре дают возможность пользоваться каждым его фрагментом как элементом системы. Практическая лексикография обеспечивает обучение языку описание и нормализацию языка, межъязыковое общение, научное изучение языка. Лексикография ищет наиболее оптимальные и доступные для восприятия потребителя словаря способы словарного представления всей совокупности знаний о языке. Основной принцип практической лексикографии – «максимум информации на минимуме места – без ущерба для интересов читателя» (Берков 1996: 7) – делает словарь универсальным инструментом познавательной деятельности.

Словарь как уникальный объект научного труда лингвистов занимает особое место в формировании культурного члена общества. Сегодня все больше осознается роль словарей в духовной жизни народа, в осмыслении его культурного наследия. Отмеченный в 2001 г. 200-летний юбилей В.И. Даля продемонстрировал исключительную социокультурную значимость «Словаря живого великорусского языка» в современном мире. Словарь раскрывает перед читателями картину мира или ее фрагменты, он является своеобразным зеркалом меняющегося мира. В. Березин, редактор книжного обозрения «Ех libris НГ», рассуждая о роли словарей и энциклопедий в структурировании мира, в создании «карты культуры», в своеобразном формировании «дайджеста мира», отмечает: «Словарь <…> создает идеальный способ чтения – постоянное (и бесконечное) перечитывание во время всей жизни – жизни и человека, и книги. Это книга-спутник, равномерно читаемая книга, идеальная книга, если угодно» (Искусство энциклопедии 2001). Современные представления о взаимодействии языковых и энциклопедических знаний в психологической структуре значения слова воплощаются в характерной для многих современных лексикографических изданий весьма существенной энциклопедической составляющей, что очень важно и в аспекте гуманитарного образования.

Диалог «человек – словарь» является важной формой коммуникативной и познавательной деятельности человека. P.M. Фрумкина соотносит типологию словарей с моделью языкового сознания, отмечая, что «словари общего типа должны быть своего рода моделью действительно наивного языкового сознания, т. е. языкового сознания нерефлектирующего индивида, а словари научные – быть адекватными и наивному слою языкового сознания профессионала, и более глубинной части этого сознания, т. е. особому профессиональному чутью» (Фрумкина 1989: 45).

Современная лексикография представлена различными типами словарей, удовлетворяющими потребности как носителей языка, так и тех, для кого русский язык является неродным (Козырев, Черняк 2000; 2004). Период острого словарного дефицита в последние годы сменился своеобразным «лексикографическим бумом», отразившим как наметившееся осознание ценности культуры, так и расширение прагматических запросов пользователей. Сегодня наблюдается не только количественное, но и существенное качественное преобразование «лексикографического пространства». Последнее десятилетие отмечено выходом в свет целого ряда принципиально новых лексикографических изданий, воплощающих идеи антропоцентрической лексикографии: обращение к словарям позволяет получить объективное представление об организации лексикона человека, о совокупности знаний, хранящихся в его памяти, интерпретировать лексическую систему, преломив ее через призму восприятия человека, соотносить теоретические разыскания в области изучения словарного состава с конкретными коммуникативными запросами пользователей словарной продукции.

«Одна из основных функций языка – выражать связанность, сочлененность всего существующего – в словаре проецируется на мир человека и его окружений и служит воспроизведению существующих в этом мире отношений и зависимостей» (Шведова 1988: 157). Сложившиеся концепции словарей активного типа – двуязычных и одноязычных – воплощают новые тенденции в лексикографии, связанные прежде всего с тем, что словарь должен дать конкретные ориентиры для речевой практики, во-первых, и должен быть адресован конкретным типам пользователей – во-вторых. Диалог «человек – словарь» является важной формой коммуникативной и познавательной деятельности. При этом необходимо учитывать, что разные группы пользователей словарями – ученые-лингвисты; иностранцы, изучающие русский язык; носители языка, обращающиеся к словарям в поисках ответов на конкретные вопросы, возникающие в процессе обучения, в профессиональной сфере и даже в сфере досуга; учащиеся, изучающие иностранный язык, – в «процессе общения» со словарями решают принципиально разные задачи.