– Почему это может иметь для них такое зна­чение?

Мгновение он колебался, будто не решаясь что-то сообщить ей, но потом подчеркнуто рав­нодушно заметил;

– Может быть, Вирдон решил, что раскопает что-то сенсационное. Все археологи стремятся быть первыми и не хотят, чтобы сведения о рас­копках просочились до того, как они заявят свои права на открытие. А я могу оказаться шпионом из другой экспедиции.

– Да, разумеется.

Зария почувствовала разочарование, потому что ожидала услышать от него что-то совсем другое. Ей казалось, что за всем этим скры­вается какая-то тайна, и сейчас он раскроет ее. Глупо, наверное. Ему не в чем призна­ваться ей.

– Они все – очень странные, – наконец произнесла она.

– А что вы думаете о Вирдоне? – спросил Чак.

– Не знаю… Он непохож на тех археологов, с которыми я раньше встречалась. Правда, все они были уже пожилыми.

– И вы ожидали увидеть старика?

– Нет, мне рассказывали, что он молод и сде­лал блестящие открытия в Мексике. Но… я по­чему-то представляла его совсем по-другому. Правда, для него археология – всего лишь по­бочное увлечение.

– Об этом вам тоже рассказывали? – спро­сил Чак. Зария заколебалась.

– Поверенный сказал мне, что мистер Вир-дон получил большое наследство и существен­но увеличил свой капитал, а потом, устав от иг­ры на бирже, увлекся археологией. «Он заболел прошлым» – вот, по-моему, точное выражение мистера Патерсона.

– Очень выразительно, – сухо сказал Чак.

– Наверное, мы приступим к работе, когда попадем на место, – продолжала Зария. – Сейчас, очевидно, делать нечего.

– Вы разобрали вещи этой жизнерадостной блондинки? – поинтересовался Чак.

– Да. Почему вы ее окрестили подобным об­разом?

– А разве это не так?

– Так как будто бы, – согласилась Зария. – Она очень хорошенькая.

– Вы находите?

– Просто очаровательная, – сказала Зария, вспомнив огромные голубые глаза и алый кап­ризный ротик.

Чак улыбнулся, но промолчал. Зария пошеве­лила пальцами.

– Можно мне забрать свою руку? – спросила

– Вы этого хотите? – поинтересовался он и, повернувшись, в упор посмотрел на нее. Зария отвела глаза.

– Я… мне кажется, вам неудобно.

– И вам тоже, – сказал он. – Хорошо! Да­вайте расслабимся. Но мы должны быть осто­рожными.

– А что они сделают, если узнают? – затаив дыхание, спросила Зария.

– Они могут высадить меня в Таррализе, – сказал Чак.

«О, только не это!» – чуть было не вскрикну­ла от ужаса Зария.

Она вдруг поняла, как ей будет страшно без Чака. Конечно, страх был глупым. Стоило ей только заявить о том, что она хозяйка яхты, и ситуация изменилась бы в мгновение ока. Но все в ней восставало при одной мысли об этом. Как хорошо, что рядом был Чак. Но тут она вспомнила, что если вся компания казалась ей странной и загадочной, то Чак тем более. Она не знала о нем ничего, кроме того, что он по­явился в ее номере и попросил о помощи.

С другой стороны, он не был совсем посто­ронним. У него был друг, который знал настоя­щую Дорис Браун.

– О чем вы думаете? – внезапно спросил ее Чак.

– О вас, – ответила Зария.

– Вы все еще боитесь меня? – поинтересовался он.

– Боюсь?

– Ну да, как в самом начале. Я не виню вас. Наверное, страшно, когда кто-то врывается к вам в номер. Но у меня не было другого выхода. Вы были очень добры ко мне. Я постараюсь то-же помочь вам чем-нибудь.

– Но вы уже помогли, – откликнулась Зария. – Я как раз думала о том, как рада вашему присутствию здесь. Эти люди меня пугают. Чак, мне страшно!

– Почему? – спросил он.

– Не знаю. Наверное, это глупо, но Эди Морган и Виктор Джакобетти не те люди, кото­рых ожидаешь встретить на борту такой яхты и в компании с таким человеком, как мистер Вирдон.

– Да, они выглядят как персонажи дешевого фильма, – согласился Чак. – Однако не стоит о них думать. Для вас главное – сохранять спо­койствие и делать все, что они скажут. В конце концов, именно за это вам и платят.

У нее было такое чувство, что он намеренно упрощает ситуацию. Но она была так испугана, что в поисках душевного равновесия готова бы­ла ухватиться за соломинку.

– Может быть, когда мы приедем в Алжир, мистер Морган и мисс Гановер нас оставят, – с надеждой произнесла Зария.

– Сомневаюсь. Сильно сомневаюсь, – ска­зал Чак. Он смотрел на море. С того места, где она сидела, Зария видела его профиль, четко вырисовывающийся на фоне голубого неба. В этом человеке было что-то сильное и решитель­ное. Она подумала, что он всегда сумеет посту­пить по-своему, какие бы препятствия ни пре­градили ему путь. Внезапно перед глазами Зарии встала Кейт, как она наклонилась к нему через стол, как обольстительно полуприкрыла голубые глаза темными ресницами.

– Кейт – девушка Эди Моргана, – произ­несла Зария вслух.

– Кто вам об этом сказал? – улыбаясь поин­тересовался Чак.

– Она сама. Она сказала, что это длится уже два года.

– Довольно долго и для нее, и для него, – за­метил Чак.

– В каком смысле?

– Я хочу сказать, что Кейт Гановер не из тех, кто отличается постоянством. Сегодня здесь, завтра там. Должно быть, я недооценивал Эди Моргана.

– Не понимаю, как мистер Вирдон может интересоваться подобными людьми, – недоу­менно сказала Зария.

– А что, все археологи, которых вы знали, были очень респектабельны? – спросил Чак.

Зария вспомнила своего отца и отвернулась.

– Нет, если дело касалось женщин, – сказа­ла она. – Но их друзья-мужчины обычно инте­ресовались тем же, чем и они сами.

– Вы забываете, что Вирдон – американский магнат. Уверен, что Эди Морган может погово­рить с ним о крупном бизнесе.

– Да, наверное, – согласилась Зария. Она чувствовала, как все ее сомнения и стра­хи исчезают от легкого, спокойного отношения Чака ко всему, что ей казалось таким странным и фантастичным.

– Послушайте, – внезапно сказал он. – Вам надо полежать. Принести вам кресло или вы ляжете у себя в каюте?

– Мне так удобно, – поспешно возразила За­рия.

– Вовсе нет, – сказал он. – Трудно отды­хать, сидя в таком положении. Я же о вас забо­чусь. Разве вы не видите?

– Да, разумеется, – ответила она, вспомнив, что так полагается по роли. – Если не возража­ете, я посижу здесь.

Он поднялся и пошел за креслом. Возвратил­ся он с креслом, подушкой и пледом.

– Иначе вы замерзнете, не спорьте, – сказал он. – Люди с такой комплекцией должны при­нимать дополнительные меры, чтобы согреть­ся. Им необходимы шерсть, грелки и дорогие меха.

Она рассмеялась, но послушно села в кресло, и он укрыл ей ноги. Хотя она ни капельки не замерзла, ей сразу стало тепло и уютно.

– К тому времени, как мы попадем в Алжир, вы должны быть такой же толстой, как все арабские домохозяйки. Ни один мусульманин на вас и не взглянет, если вы не изменитесь. Он сочтет, что доход от вас не оправдает затраты.

Чак говорил весело, стараясь вызвать у нее улыбку. Тем не менее Зария с отчаянием поду­мала, что на нее в любом случае никто не обра­тит внимания. Она очень четко осознала разни­цу между собой и Кейт, когда разбирала те пре­лестные вещицы, которые лежали в чемоданах у американки. Раза два она поймала свое отра­жение в зеркалах, которые висели на стенах ка­юты, и содрогнулась от вида своего заостренно­го носа, выпирающих скул, резкой линии под­бородка. Почему ее лицо не такое округлое и гладкое, как у Кейт? Почему руки у нее грубые, костля­вые и сухие, а не теплые, мягкие и пухлые, как у других женщин?

– Вы снова выглядите несчастной, – внезап­но проговорил Чак. – Выбросьте из головы все то, о чем вы сейчас думаете. От таких мыслей нет никакой пользы.

Она изумленно повернулась к нему, не пред­полагая такой чуткости с его стороны.

– Я думала о Кейт, – призналась она.

– И, бьюсь об заклад, сравнивали себя с ней, – сказал он.

– Да, – проговорила она.

– Хотите быть похожей на нее?

Зария кивнула.

– Наверное, все женщины одинаковы, – сказал он. – Они всегда недовольны своей внешностью. Кейт – девушка, которая доби­лась успеха и не преминула похвастаться им пе­ред вамb, чтобы вы, не дай Бог, не упустили этот факт из виду.

Он замолчал, повернулся к Зарии и, к ее удивлению, снял очки. Его серые глаза смотре­ли на нее очень по-доброму.

– Вы похожи на неоперившегося птенца, – продолжал Чак. – Он вывалился из гнезда, а у него еще не отросли крылья. Когда я увидел вас, то сразу понял, что вы растеряны и одино­ки. Может быть, в действительности все было совсем не так, но у меня появилось такое чув­ство. У меня когда-то был пес, у которого был такой же взгляд. Хозяева плохо обращались с ним и, уехав от­дыхать, просто выбросили на улицу. Я его подобрал. Точнее, это он подобрал меня, когда я поздним вечером возвращался из гостей. К тому времени от него остались только кожа да кости, он несколько дней ничего не ел. Его так напугали, что сначала, стоило мне приблизить­ся на один шаг, как он отпрыгивал в сторону: боялся, что я буду его бить. Но потом он при­вык ко мне и целых семь лет был моим самым большим другом.

– А что с ним случилось потом? – спросила Зария.

– Его сбила машина. Он не страдал и умер мгновенно, но вряд ли кто-нибудь на земле был так близок к смерти, как водитель этой маши­ны.

По выражению лица Чака Зария поняла, ка­кое значение имело для него это событие. Тогда он действительно потерял друга.

– Извините меня, – только и сказала она.

– Иногда мне кажется, что я уже стал спе­циалистом по части подбирания бездомных, – продолжал Чак. – Как-то в Риме я нашел ма­ленького мальчика. Его ночью подбросили на мой порог. Ему было два года, и никто не отозвался на мои объявления. Сейчас ему во­семь, и он неплохо живет со своей приемной матерью, которую я нашел ему.

– Вы усыновили его?

– Что-то вроде.

– Но для этого нужны большие деньги, – вдруг вспомнила Зария.

Чак помолчал, очевидно, лихорадочно приду­мывая ответ.

– Честно говоря, в то время у меня были не­которые сбережения, я вложил их в дело и каждую неделю получаю определенный процент. В Италии содержать ребенка не так уж дорого.

– О, я понимаю!

Как это ни странно, но его колебания только укрепили ее уверенность в том, что он говорит неправду. И снова, будто прочитав ее мысли, он сказал:

– Вы не понимаете, почему сейчас я так стес­нен в средствах, что не могу заплатить за дорогу в Алжир, но все же содержу маленького маль­чика. Ведь это вы хотите знать?

– Я этого не говорила, – ответила Зария.

– Ваши мысли так же просто прочесть, как увидеть пятипенсовую монету в стакане во­ды, – сказал он. – Не стесняйтесь, скажите правду. Вам любопытно узнать об этом?

– Ну разумеется, – коротко ответила она.

– Когда мы попадем в Алжир, я расскажу вам обо всем, о чем вы захотите узнать, – пообещал он. – А пока я прошу вас доверять мне и поста­раться поверить в то, что я вам рассказал. Так будет проще для нас обоих. И еще я прошу вас меня слушаться. Обещаю вам, что никогда не обижу вас. Вы верите мне?

– Да, да, я вам верю, – сказала Зария и сама поразилась тому, как взволнованно прозвучал ее голос.

Может быть, это объяснялось тем, что она чувствовала на себе взгляд его серых глаз, чув­ствовала его близость. Ей казалось, что она ощущает исходящие из него силу и жизненную энергию. На этого человека можно было поло­житься.

Внезапно какое-то шестое чувство заставило Зарию резко повернуть голову. За спиной всего в нескольких ярдах от них стоял Эди Морган. Ступая почти бесшумно в своих туфлях на кау­чуковой подошве, он приблизился к ним и на­вис над их низкими креслами.

– Воркуете, голубки, – произнес он, как обычно растягивая гласные. Чак сделал движе­ние, чтобы подняться, но он удержал его за пле­чо: – Нет, нет, оставайтесь. Мне только надо сказать несколько слов мисс Браун.

– Мистер Вирдон хочет меня видеть? – по­спешно спросила Зария.

Эди покачал головой.

– Нет, мистер Вирдон сейчас отдыхает, – сказал он. – Я обещал ему, что сам поговорю с вами.

– О чем? – спросила, начиная понимать, За­рия.

Она прекрасно сознавала, что у Эди Моргана должна была быть веская причина, чтобы ее ра­зыскивать. Тут она заметила в его руках листок бумаги, на которых обычно писали сообщения радисты. Поймав ее взгляд, он спрятал бумагу в карман.

– Видите ли, мисс Браун, – начал Эди, – мы с мистером Вирдоном посовещались и решили, что нехорошо тащить вас в пустыню и застав­лять участвовать в нашем мероприятии, коли вы собираетесь пожениться и вам хочется по­быть вдвоем.