– Вы малый не промах! И что еще вы выяс­нили? – спросил Эди Морган. Брови Чака поползли вверх:

– О чем?

– Обо всем. Я не совсем понял, каким обра­зом вы оказались на этой яхте?

– Мне казалось, что прошлой ночью мы все уладили, – ответил Чак. – Мистер Вирдон по­требовал, чтобы ему обеспечили секретаря, ко­торый знал бы арабский и хорошо разбирался в археологии.

Произнеся эти слова, он намеренно остано­вился и сделал глоток из своего стакана.

– Когда мы обручились, – продолжил он, – я настаивал, чтобы моя невеста отказалась от этой поездки, но ей не хотелось никого подво­дить в последний момент. Действительно, по приезде в Алжир вам будет трудно обойтись без нее. Поэтому, чтобы не ставить мистера Вирдона в неприятное положение, я поехал вместе с ней и готов помочь ей во всем.

– Как это благородно с вашей стороны! – за­метил Виктор Джакобетти со смешком в голо­се.

– Ну что ж, все улажено, – произнес Эди Морган.

– Надеюсь, никто из вас не считает, что я на­вязываю вам свое присутствие, – улыбнулся Чак. – Если так, то мы с мисс Браун оставим вас, как только яхта прибудет в Алжир.

– Нет, это нас не устраивает, – уверенно ска­зал Эди Морган. – Нам нужен кто-нибудь, кто может говорить по-арабски, правда, Корни?

– Да, – коротко ответил мистер Вирдон.

– Черт возьми, долго мы будем разговаривать о делах? – вмешалась Кейт. – т Мне кажется, за­мечательно, что мистер… э… как вас зовут?

– Танер, Чак Танер, – помог ей Чак.

– Замечательно, что Чак поплывет вместе с нами, – улыбнулась она. – Чем больше, тем лучше, если, конечно, дело касается мужчин. Кстати, если вы не очень заняты, мисс Браун, может быть, вы поможете мне распаковать че­моданы? Я ненавижу раскладывать все по ящикам.

– Буду рада помочь вам, – ответила Зария.

– Замечательно! А теперь давайте повеселим­ся! – потребовала Кейт. – Главное – это хоро­шие напитки. Эй, стюард! Принесите шампан­ского! Того, что мы пили вчера вечером.

– Слушаюсь, мисс. – Стюард посмотрел на мистера Вирдона.

– Делайте то, что вам говорит мисс Гановер, – воскликнул Эди Морган. – Принесите несколько бутылок шампанского, и побыстрее!

– Хорошо, сэр.

Стюард вышел. Все принялись за еду. На сто­ле были лангусты, ростбиф по-французски, сельдь по-скандинавски и дюжина других изысканных блюд.

– Тебе нужно поесть, – сказал Чак Зарии та­ким заботливым, любящим тоном, что она вспомнила о своей роли.

– Я постараюсь, – покорно ответила она.

– Вот это правильно, – заметил Виктор Джа­кобетти. – Ей следует немного поправиться. Худых женщин нельзя брать в жены: они слиш­ком строптивы.

– Ты это знаешь по собственному опыту? – не удержалась Кейт. – Что ж, позволь сооб­щить тебе, Виктор, что я знавала не одну сварливую женщину, у которой отовсюду вы­пирал жир.

– Вполне возможно, но в целом толстяки бо­лее веселые и добродушные, – не сдавался Виктор. – Это те, кто стремится похудеть, как ты, Кейт, могут отобрать последний грош у сле­пого.

– Спасибо за комплимент, – ответила она. – В настоящий момент я не худею.

– Но ты мало ешь, – возразил Виктор. – На­верное, наверстываешь калории спиртными напитками.

– Ты несносен, – надула губы Кейт. Она положила локти на стол и посмотрела че­рез стол на Чака.

– Вы еще не высказали свое мнение, – про­изнесла она сладким, обольстительным голо­сом.

– Я за толстых и довольных жизнью, – отве­тил он.

– Женщины только тогда довольны жизнью, когда об этом есть кому позаботиться, – изрек­ла Кейт, прищурившись на него из-под длин­ных черных ресниц.

– В таком случае Зария будет довольна, – от­ветил он.

– Зария! Что за странное имя! – воскликнула Кейт.

– Это арабское имя, – объяснила Зария, чув­ствуя, что пришел ее черед принять участие в разговоре.

– Когда мы попадем в Алжир, я, возможно, буду вести себя как туземка, – проговорила Кейт. – Что вы скажете, если я буду носить яшмак и танцевать танец живота?

– Это привлечет внимание, – сказал Виктор Джакобетти, – если поблизости не будет ниче­го более интересного.

Его губы искривились в улыбке, словно в его словах скрывался двойной смысл. Зарии пока­залось, что Эди предостерегающе взглянул на него.

– По прибытии в Алжир мы все будем очень заняты, – сказал он.

– Все, кроме нас с Чаком, – ответила Кейт. – Вы поведете меня на танец арабских танцов­щиц – «Ouled Nail»? Ведь именно так они его называют?

– Да, верно, – ответил Чак. – Его часто ис­полняют для туристов.

– О, мне не хочется посещать те места, в ко­торых полно туристов, – капризно откликну­лась Кейт. – Мне хочется, чтобы все было по-настоящему. Мне говорили, что среди арабских женщин есть просто красавицы, и они тратят каждый заработанный цент на золотые ожере­лья и браслеты, так что сгибаются под их тяжес­тью.

– Ну, значит, ты окажешься в родной сти­хии, – злобно заметил Виктор.

Она бросила на него испепеляющий взгляд.

– Ну, тебя-то я не прошу пойти со мной, – сказала она. – Равно как Эди или Корни. Я разговариваю с Чаком. Чувствую, он понимает толк в подобных вещах. Вы везде побывали, ведь так, Чак?

– Когда я последний раз был в Алжире, белой женщине было небезопасно появляться в подобных местах, – ответил Чак.

– Глупости! Так всегда говорят, – вскричала Кейт. – С вами я буду чувствовать себя в пол­ной безопасности.

Очевидно было, что она лезет из кожи вон, чтобы понравиться Чаку. Зария внезапно по­чувствовала, что больше не сможет проглотить ни кусочка. Однако мужчины за столом, каза­лось, не обращали никакого внимания на пове­дение Кейт. Они спокойно поглощали пищу и протягивали стаканы стюарду, чтобы он снова наполнил их.

Когда стюард подошел к Зарии, она отрица­тельно покачала головой, но он не заметил ее жеста и налил ей шампанского. Она сделала глоток. В последний раз она пробовала шампанское, когда они с матерью и отцом ездили на званый ужин. Когда отец разливал шампанское, мать попросила: «Налей ребенку хоть капельку. Пусть и она выпьет за наше здоровье. В этом нет никакого вреда». Они выпили за новую книгу отца. «И за нас, за нас всех», – так сказа­ла мать.

Вкус шампанского пробудил в ней эти воспо­минания. Перед ее глазами возникла маленькая гостиная с пурпурными шторами и полирован­ной мебелью из красного дерева. Глаза ее мате­ри сверкали от возбуждения, на губах играла улыбка. Но уже тогда она была больна. Болезнь приближалась с каждой неделей, с каждым днем, и пришло то время, когда доктора сказа­ли, что конец уже близок и только морфий мо­жет спасти ее от боли.

Зария почувствовала, как слезы наворачива­ются на глаза, и поспешно опустила стакан. Ей нельзя расслабляться. Как часто она безутешно оплакивала мать, но в конце концов научилась избегать тоскливых мыслей о матери, которые вызывали у нее боль.

– Выпей же! – улыбнулся ей Чак.

Почему-то на нее нахлынуло чувство благо­дарности к этому человеку. Ей захотелось ска­зать ему спасибо за то, что он думал и заботился о ней, вместо того чтобы посвятить все свое внимание хорошенькой обольстительной жен­щине, которая сидела напротив. Кейт вдруг откинулась в кресле.

– А чем вы, мои очаровательные поклонни­ки, собираетесь заняться сегодня? – спросила она.

– Лично я собираюсь немного соснуть, – от­ветил Эди Морган. – Я уже достаточно выпил. А ты, Корни?

– Возможно, мистеру Вирдону не терпится заняться делом, – предположил Чак.

– Делом? – недоумевающе повторил мистер Вирдон, будто это слово было ему незнакомо. – Какие сейчас могут быть дела? Ему никто не ответил, и он поднялся с кресла со стаканом в руке.

– Я собираюсь посидеть на палубе, – сказал он. – Пока мы здесь, надо погреться на сол­нышке.

И он направился к двери – высокий, широ­коплечий, но тяжело передвигающий ноги. Это свидетельствовало о том, что, несмотря на ран­ний час, он выпил уже слишком много и его клонило в сон. Кейт поднялась и потянулась, подчеркнув этим жестом всю красоту своего тела.

– Должна сказать, что вы все – скверная ком­пания, – произнесла она. – Пойдемте, мисс Браун, вы поможете мне распаковать вещи. А потом я намерена тоже немного вздремнуть.

Зария встала и бросила взгляд на Чака. Он, казалось, без слов понял ее взгляд и прогово­рил:

– Вы найдете меня на корме, если я вам по­надоблюсь. А пока до свидания. Он протянул руку и любовно пожал пальцы Зарии. Сделав над собой усилие, она улыбну­лась в ответ и последовала за Кейт в большую каюту, располагавшуюся напротив кают-ком­пании.

– Ваш жених очень обаятелен, – заметила Кейт. – Где вы с ним познакомились?

– В… Лондоне, – ответила Зария, отметив про себя, что должна обо всем сообщать Чаку, чтобы их слова не противоречили друг другу.

– В нем что-то есть! Кого-то он мне напоми­нает, только я не могу вспомнить кого. А как вы познакомились?

– Мы… нас… познакомили, – ответила За­рия.

– Вы очень умная девушка, если сумели окольцевать такого мужчину, – отметила Кейт. Она оглядела Зарию с головы до ног. Ее мыс­ли было нетрудно прочесть – такое очевидное презрение сквозило в ее голубых глазах. – А теперь, может быть, приступим к делу? Сами видите, какой у меня беспорядок, – ска­зала она.

Беспорядок был ужасающим. Комната была заставлена чемоданами. Одни были закрыты, другие стояли полупустыми. Часть одежды из них была разбросана по стульям, другая сви­сала с крышек, словно Кейт, вынимая что-то со дна, совсем не беспокоилась о тех вещах, которые лежали сверху.

К счастью, в каюте было множество встроен­ных в стены шкафов с искусно расположенными подставками для обуви и бессчетным коли­чеством полок и ящиков.

Зария начала аккуратно раскладывать вещи, стараясь удержаться от завистливых взглядов на изящное белье и ночные рубашки всевоз­можных цветов и покроя, на полные нейлоно­вых чулок пластиковые сумки, на костюмы, платья, брюки и вечерние туалеты. Все это бла­гоухало изысканными духами Кейт.

– Как вы считаете, на яхте честные слуги? – спросила у нее Кейт, когда она складывала оберточную бумагу в уже пустую коробку.

– Я в этом убеждена, – ответила Зария.

– Я взяла с собой бриллианты. Не хочется, чтобы их стащили, – продолжала Кейт. – На­верное, лучше было оставить их в банке.

– Так было бы безопаснее, – согласилась За­рия, но Кейт возразила:

– Мы можем не вернуться в Нью-Йорк. По крайней мере, вернуться довольно нескоро. Эди непредсказуем.

Зария с удивлением посмотрела на нее:

– Значит, вас пригласил мистер Морган?

Кейт, лежавшая на спине, подняла стройную ножку к потолку.

– Разумеется, – ответила она. – Я уже два года считаюсь его девушкой. Могу заверить вас, он просто сногшибателен.

– А чем он занимается? – спросила Зария. Кейт опустила ногу и резко села на кровати.

Зария почувствовала, что почему-то ее вопрос оказался нескромным.

– Вы очень быстро справились со всеми ве­щами, – сказала Кейт. – Если вы уже закончи­ли, я, пожалуй, посплю. Во время морских пу­тешествий мне всегда хочется спать.

– Да, конечно, – ответила Зария. – Остался всего один чемодан. Если хотите, я разберу его тогда, когда вы проснетесь.

– Хорошая мысль, – сказала Кейт. – И ог­ромное вам спасибо за все то, что вы уже сде­лали.

– Не стоит благодарности, – ответила Зария.

Она была рада уйти отсюда и, прикрыв за со­бой дверь, чуть не бегом поднялась по трапу на палубу. Ей надо было поговорить с Чаком и узнать, что значило его странное поведение в кабинете, его слова, которые он написал ей на листе бу­маги. Этот лист он потом засунул поглубже в карман брюк, чтобы впоследствии, по всей ви­димости, уничтожить.

Она поднялась на палубу. Мистер Вирдон удобно возлежал в одном из красных кресел под тентом. Рядом с ним сидел Эди Морган и что-то настойчиво говорил ему. Виктор Джакобетти заснул в кресле неподалеку.

Зария тихонько проскользнула мимо, наде­ясь, что они ее не заметят. Она нашла Чака там, где и ожидала, – на другом конце палубы, вдали от надпалубных строений, где трудно было подслушать их разговор.

При ее приближении он хотел подняться с кресла, но она быстро опустилась на палубу ря­дом с ним, подогнув под себя ноги.

– Рассказывайте, – выдохнула она.

– Дайте мне свою руку и смотрите на меня так, будто вы соскучились без меня. Может быть, за нами наблюдают.

Она послушно протянула руку, и он сжал ее хрупкие холодные пальцы в своих больших крепких руках.

– Мне кажется, я поймал птичку, – мягко произнес он. – У вас дрожат пальцы. Не надо бояться.

– Но я не могу, – ответила она. – Я не пони­маю, что происходит.

– Я тоже, – ответил он. – Но они явно что-то подозревают.

– Откуда вы знаете?

– Я обнаружил микрофон новейшей марки. Он был прикреплен к письменному столу. У меня создалось впечатление, что Джакобетти намеренно удерживал меня в своей каюте. Он из кожи вон лез, чтобы заинтересовать меня разговором. В это время, должно быть, Морган и пристроил микрофон.

– Но зачем? Зачем? – недоумевала Зария.

– Просто, чтобы убедиться.

– В чем убедиться?

– Что мы те, за кого себя выдаем.