– А почему нет? – ответил он. – В них вам будет гораздо удобнее, чем в этом костюме. Да и какие бы прелестные вещицы ни присутство­вали в вашем гардеробе, вам все равно не пере­щеголять мисс Гановер.

– Я и не стану пытаться, – сказала Зария.

Интересно, догадался ли Чак, что пиджак с юбкой и блузкой был единственным ее туале­том? Конечно, глупо было с ее стороны не ку­пить ничего в Марселе. Но тогда она была слишком испугана, чтобы делать что-нибудь, выходящее за рамки инструкции, которая предписывала ей прямо со станции ехать в отель и там ждать известий с яхты.

– Я… я их примерю на себя, – немного смущаясь, сказала она.

Парусиновые туфли, хотя и оказались слегка велики ей, были очень удобными, а белый шерстяной свитер с вышитым на груди названием яхты – уютным и теплым. Она немного смущалась, примеривая брюки: никогда в жизни она не надевала брюк.

«По крайней мере, – сказала она своему от­ражению в зеркале, – я не кажусь в них толстой и неуклюжей, как многие женщины в шортах или широких брюках». Она была такой худенькой, что в брюках выглядела мальчиком. Но одно дело – разглядывать себя в зеркало, другое – предстать перед людьми. Когда она снова появилась в кабинете и Чак повернулся посмотреть на нее, ей понадобилось все мужество, чтобы остаться на месте, не пытаясь спрятаться от его глаз.

– Вот так уже лучше, – сказал он. – А теперь давайте поднимемся на свежий воздух. Это лучшее средство для того, чтобы у вас на щеках расцвели розы.

Почему-то небрежность его тона успокаивала ее. Она благодарно последовала за ним вверх по трапу на палубу. Море уже приобретало голубизну. Солнце поднялось высоко, и дымка рассеялась. Вдалеке можно было различить холмы, обступающие Марсель, а еще дальше за ними отчетливо вы­делялись на фоне неба увенчанные снежными шапками пики.

Солнце грело ей щеки, ветер развевал воло­сы, и слезы подступили к ее глазам. Так восхи­тительно, невыразимо прекрасно было все во­круг! Как изменилась за эти сорок восемь часов вся ее жизнь!

Она вспомнила, как без сна лежала в вагоне, уносящем ее из Шотландии в Лондон. Тогда она боялась всех и всего, а еще больше – самой себя. Она не знала, как ей вести себя, что ей де­лать. А сейчас все было совсем по-другому. Она сама стала другой. В нее словно вдохнули жизнь, и она уже не была одинока. Чак, стран­ный, загадочный Чак, был ей другом.

Она старалась не думать о том, что с ней слу­чится, когда он уйдет. Даже самой себе она боя­лась признаться в том, как рада, что яхта долж­на зайти в Таррализу.

– Я так люблю море! – внезапно проговорил Чак. – Я вам не рассказывал, что как-то участ­вовал в китобойной экспедиции в Исландию? Это было одно из самых увлекательных путе­шествий в моей жизни.

– Мужчинам везет, – вздохнула Зария. – Для них всегда найдется какое-нибудь интерес­ное дело. Женщина всегда оказывается в более невыгодном положении, особенно если она не очень храбрая.

– Она должна быть храброй, – ответил он.

– А если нет, если она просто… глупая… испуганная дурочка? – спросила Зария с трепетом в голосе.

Он улыбнулся ее словам.

– Если вы говорите о себе, то вы не правы.

Мне кажется, вы очень смелая девушка. Не каждая решилась бы привести меня сюда, и я очень благодарен вам. Когда-нибудь, может быть, я смогу заплатить вам той же монетой. Зария промолчала, но на сердце у нее стало тепло.

– Тем не менее, – продолжал он, – нам не стоит разговаривать так, как сейчас. На яхте даже стены имеют уши, и снаружи не лучше, чем внутри. Ветер разносит слова, а иллюминаторы на нижней палубе могут быть открыты. И еще одно. Не будьте так суровы со мной. Я же ваш жених!

– Я постараюсь, – послушно ответила Зария.

Он взял ее под руку, и они стали прогуливать­ся по палубе.

– Все должны думать, что мы поглощены друг другом, – тихо сказал он. – Но мне все-таки интересно, что за раскопки планирует мистер Вирдон провести в Алжире.

– Мне тоже это интересно, – ответила Зария. – Последний раз, когда я была в Алжире, мы с моим отцом ездили в Тимгад, но это было несколько лет назад, и, кажется, там все давно уже раскопали.

– Значит, вы раньше бывали там? – спро­сил Чак.

– Да, но это было довольно давно, – ответи­ла Зария, чувствуя, что они коснулись опасной темы.

– Должно быть, тогда вы были еще совсем юной.

– Да, – согласилась она. – Но мой отец при­нимал участие в экспедиции.

– Его фамилия была тоже Браун? – спросил Чак.

– Да, разумеется, – подтвердила Зария, по­спешно высвободилась и пошла к борту яхты.

– Интересно, с какой скоростью мы плы­вем? – произнесла она, чтобы сказать хоть что-нибудь.

По его неторопливой походке и легкой улыб­ке было ясно, что он понял ее намерение избе­жать дальнейших расспросов. Не успела Зария сообразить, как ей вести себя с ним дальше, как на трапе появился мистер Вирдон в темных оч­ках, облаченный в белые брюки и пиджак яхт­смена. Он прошел на палубу и устроился на солнышке в одном из удобных кресел.

– Доброе утро, мистер Вирдон! – решитель­но направилась к нему Зария. – Какие будут распоряжения на сегодня?

Она заметила, что его глаза за стеклами тем­ных очков были полуприкрыты.

– А, доброе утро, мисс… Браун, – неловко ответил он. – Мне пока ничего не нужно. Хотя нет, нужно – джин с тоником! Попросите стю­арда принести мне стакан побольше.

– Да, разумеется, – сказала Зария. Она разыскала стюарда и отдала необходи­мые распоряжения. Вернувшись, она застала мистера Вирдона сидящим на том же месте, где оставила его. Чак исчез.

– Стюард сейчас принесет вам выпить, – произнесла Зария. – Не надо ли вам что-ни­будь напечатать? Или у вас есть ко мне особые распоряжения до приезда в Алжир?

– Нет, нет, – ответил мистер Вирдон. – По­говорите об этом с Эди.

– Хорошо, я обращусь к мистеру Моргану, – сказала Зария и добавила: – Мне интересно, где вы собираетесь производить раскопки. Должно быть, в Типазе? Я слышала, что во вре­мя раскопок там в сорок девятом году был об­наружен портал замка. Или вы имели в виду ка­кое-нибудь другое место?

– Спросите об этом Эди, – ответил мистер Вирдон. – Бога ради, обращайтесь со всеми вопросами к Эди.

В его голосе прозвучало нескрываемое раз­дражение, и Зария, почувствовав, что надоедает ему, покраснела и поспешно отошла прочь.

Не было никаких причин так резко разгова­ривать с ней. В конце концов, она старалась лишь честно отработать те деньги, которые он ей платит, быть полезной ему в качестве секре­таря, тем более что на ее присутствии на яхте так сильно настаивали. Она прошла на нос судна. Чем неудобна яхта, размышляла она, так это тем, что на ней нельзя побыть в одиночестве. Рядом, на мостике, сто­ял капитан, мимо то и дело сновали матросы. Даже окна офицерской каюты были открыты.

Оставался выбор: сидеть здесь, спуститься в каюту или снова столкнуться с недовольством мистера Вирдона. Она выбрала наименьшее из зол и предпочла сидеть на носу, прислонив­шись спиной к канату и любуясь переливаю­щимся на солнце морем.

Море завораживало ее. Она расслабилась, не­жась под теплыми лучами солнца. Дремотное состояние почти овладело ею, когда она услы­шала, что кто-то подошел к ней.

– Завтрак почти готов, – объявил Чак.

– Тогда я пойду умоюсь. Между прочим, Чак…

– Да? – откликнулся он.

– Вы не могли бы подождать меня в кабине­те? Мне не хочется одной входить в кают-ком­панию.

– Хорошо, – согласился он. – Только не слишком задерживайтесь.

– Я всего на минуту, – обещала ему Зария.

Она сбежала по трапу вниз, в каюту, где вы­мыла руки и причесалась. Волосы легли мягки­ми волнами по обеим сторонам ее лица, словно только что вышли из-под рук Генри.

Зария старалась не смотреть на брюки: они по прежнему смущали ее, но белый свитер прида­вал ей вид заправского моряка. Внезапно она развеселилась и поспешила в кабинет.

– Я готова, – улыбаясь, произнесла она. Чак стоял возле письменного стола и держал в руке листок бумаги. Он поднял на нее глаза.

– Я хочу, чтобы вы взглянули на это, – про­изнес он. – Это развеселит вас.

Когда Зария подошла к нему, Чак вдруг, к ве­личайшему ее изумлению, обнял ее за плечи. Она удивленно посмотрела на него, напряг­шись всем телом от его прикосновения.

– Милая, – произнес он глубоким, полным чувства голосом, – я люблю тебя!

Глава 4

На мгновение Зарие показалось, что Чак со­шел с ума. Его руки, обнимающие ее за плечи, его лицо, приблизившееся к ее лицу, – все по­вергало ее в состояние панического ужаса, и она, слабо вскрикнув, отшатнулась от него.

Только тогда она заметила листок бумаги, ко­торый он поднес прямо к ее лицу. В глазах Чака читался молчаливый приказ прочесть его.

Все ее внимание было поглощено Чаком, его близостью и силой, поэтому буквы плясали у нее перед глазами. Наконец ей удалось немного успокоиться и она прочла:

«Кто-то нас подслушивает. Подыгрывайте мне».

– Я ужасно сердит на тебя, – пробормотал Чак, все еще не выпуская ее из своих объятий.

– Сердит! – только и смогла воскликнуть За­рия. Губы не слушались ее.

– Да, сердит, ты все утро провела не со мной. О чем ты думала, глупышка, когда смотрела на море с тоской во взоре? Разве ты не чувствуешь себя счастливой? Послушай, Зария! Не стоит беспокоиться по поводу моих родителей. Скоро мы поженимся, очень скоро.

Зарии удалось что-то пробормотать в ответ. Она хотела бы следовать инструкции Чака и по­дыгрывать ему, но почему-то все нужные слова выскочили у нее из головы.

– Мне кажется… нам пора на завтрак, – на­конец произнесла она.

– Ты сводишь меня с ума, – ответил он тем же глубоким голосом, который разительно от­личался от его обычного. – Я люблю тебя. На­поминай мне почаще, чтобы я повторял это те­бе, любимая.

Он замолчал и посмотрел на нее. Она со страхом подумала, что сейчас он поцелует ее, но Чак рассмеялся и выпустил ее из своих объ­ятий.

– Хорошо, хорошо. Я знаю, ты проголода­лась. Надеюсь, после завтрака ты станешь добрее ко мне. Пойдем. Мне хочется чего-нибудь выпить, а тебе? Он взял ее за руку, как берут ребенка, и повел из кабинета. В коридоре, когда дверь за ними закрылась, она быстро повернулась к нему и шепотом начала:

– Что… что значит?..

Но он приложил палец к ее губам, и они мол­ча прошли в кают-компанию. Там, во главе стола, уже сидел мистер Вирдон со стаканом джина в руке.

– Что это со всеми случилось? – ворчливо спросил он, когда они вошли.

– Извините за опоздание, сэр, – ответил Чак. – Я разговаривал с мистером Джакобетти и, боюсь, потерял представление о времени.

– И о чем вы с Виктором говорили? – настороженно спросил мистер Вирдон.

– Мы разговаривали об аэропланах, – отве­тил Чак.

Зарии показалось, что мистер Вирдон с об­легчением вздохнул.

– Да, Виктор специалист по этой части, – за­метил он.

Дверь отворилась, и в комнату вошла Кейт, а за ней Эди Морган. Зария удивленно отметила про себя, какая Кейт хорошенькая. Ночью она показалась ей несколько фантастичной, но при дневном свете бесспорно выглядела очень привлекательно. Ее волосы нежно-серебристого оттенка ярко выделялись на фоне золотистой, по-видимо­му, в результате искусственного загара, кожи, искусно накрашенные ресницы окаймляли большие голубые глаза, а губы изгибались как лук купидона. На ней были джинсы и свитер, которые она, очевидно, носила не столько ра­ди удобства, сколько для того, чтобы подчерк­нуть округлые, обольстительные линии тела. Ее шею украшали четыре нитки бус из круп­ных жемчужин, а запястья – множество золо­тых браслетов разного объема и формы.

Кейт подошла к мистеру Вирдону и поцело­вала его в лоб.

– Привет, милый! Сегодня тебе получше?

– У меня все еще ужасно болит голова, – от­ветил мистер Вирдон.

– Я же говорила тебе: «Не мешай!» – броси­ла в ответ Кейт.

Она взглянула через стол на Зарию с Чаком и наградила их сияющей улыбкой.

– Доброе утро, – сказала она и вдруг заворо­женно уставилась на надпись на груди у Зарии.

– «Колдунья», – прочитала она вслух тоном, в котором присутствовала насмешка. – Вы, по-видимому, верите в саморекламу.

Зария не нашлась что ответить и покраснела.

Но Чак оказался на уровне.

– Меня она уже околдовала, – сказал он.

– Ну что ж, это – главное, – произнесла Кейт, слегка передернув плечами, и уселась справа от мистера Вирдона, бросив при этом выразительный взгляд на Эди Моргана.

Хотя Эди Морган побрился и надел полотня­ные широкие штаны и джемпер с круглым вы­резом, тем не менее он, по мнению Зарии, вы­глядел еще менее привлекательно, чем в халате.

– Где наши места? – спросил Чак и взял Зарию под руку.

– Где хотите, – ответил Эди Морган и, слов­но вспомнив, что не он является здесь хозяи­ном, добавил: – А ты. Корни, что скажешь?

Зария в первый раз услышала, как к мистеру Вирдону обратились по имени. Она подумала, что только такой неприятный тип, как Эди Морган, мог превратить красивое имя Корнелиус в вульгарную кличку Корни.

– Как будет удобно остальным, – ответил мистер Вирдон и протянул свой стакан стюар­ду, чтобы тот снова наполнил его.

Все были заняты напитками, когда появился Виктор Джакобетти. Он уселся на единствен­ное свободное место слева от мистера Вирдона и заметил:

– Я только что беседовал с капитаном. Это судно движется слишком медленно. Если мы собираемся попасть в Таррализу завтра к по­лудню, нам надо прибавить скорость.

– Не беспокойтесь, мы без труда справим­ся, – произнес Чак.

Взгляды всех присутствующих обратились на него, словно он сказал что-то из ряда вон выхо­дящее.

– Что вы понимаете в этом? – спросил Эди

Морган. В его голосе прозвучали угрожающие ноты.

– Я просто посмотрел расстояние по карте, – ответил Чак извиняющимся тоном, – и прики­нул, сколько времени у нас займет путь до Таррализы при той скорости, которую назвал мне механик.