Эпоха последних слов

– Может, нам удастся встретить местных жителей, оставивших эти знаки, – сказал Вольфганг. – В цитадели или ее окрестностях.

– Нет никакого желания, – проворчал гном. – Да вряд ли, они давно уже отсюда ушли.

Путники скрылись за воротами, и деревня вновь погрузилась в тяжелую, плотную тишину. За окнами застыл полумрак, в огородах зарастали сорняками грядки, в хлевах догнивала солома, в сараях ржавели аккуратно разложенные инструменты. Опустевшие дома терпеливо ждали смерти, и в них некому было закричать, когда из колодца, помогая себе множеством рук, медленно поднялась длинная темная фигура.

* * *

Во второй половине дня погода резко испортилась. С востока приползли бесцветные лохматые тучи, поднялся холодный ветер, от которого не могли спасти ели, росшие по обеим сторонам дороги на замшелых каменистых склонах. Скалогрыз извлек из своего тюка толстые шерстяные плащи, но они не особенно согревали.

Гром-Шог то и дело смотрел на небо, и лицо его становилось все мрачнее.

– Будет ураган ночью, – пробормотал он наконец.

– Крепость алхимиков, – напомнил Вольфганг, кутаясь в плащ. – Наверняка мы успеем добраться до нее, прежде чем начнется буря.

– Хорошо бы, – ответил Гром-Шог. – Но я не уверен.

Вольфганг пожал плечами. Здесь, под пронизывающим ветром и низко нависшими косматыми тучами, из которых вот-вот мог посыпаться снег, его уже не так пугало преследование. Усталость последних дней давала о себе знать. Болели натертые ноги. От длинных утомительных переходов, таскания тяжестей, ночлега прямо на земле, а теперь и путешествия в седле все тело ныло. Хотелось выпить пива или ароматного чая, поужинать – не важно чем, лишь бы горячим – и завалиться спать в настоящую, пусть и не очень свежую трактирную постель. Он повидал немало таких постелей, и если раньше постоянно находил их неудобными и часто совсем непригодными для сна, то теперь такое ложе казалось ему верхом совершенства.

Поэтому опасения зеленокожего спутника почти не трогали рыцаря. Почти – потому что он не переставал тревожиться за брата, потому что помнил предупреждение оранжево-желтой эльфийки и рассказ Синеуса. Сейчас зловещий красно-черный образ немного поблек, стертый усталостью от долгой дороги, но все равно не давал покоя. Всю дорогу Вольфганг держал в голове образ Аргрима: незримый, опасный, безжалостный.

Рыцарь с тоской думал о весне, закончившейся, казалось, совсем недавно, о надеждах, которыми она была полна, и которые рухнули в одночасье месяц назад, сгорели в пламени пожара вместе с Заставными Башнями. Теперь все переменится. В любом случае все будет совсем иначе. Он уже не сможет смотреть на жизнь прежними глазами, зная то, что знает сейчас. Если, конечно, спасет Рихарда. Если сам выживет. Если. На окраине сознания опять возникла высокая фигура, выкрашенная в два страшных цвета. Рыцарь вздрогнул. Если. Какое страшное слово. Всего месяц назад он был спокоен, и в его будущем не было этой коварной неопределенной раздвоенности, развилки, на которой стоял вкопанный в землю древний каменный крест с выбитым на нем единственным словом. Если.

– Почему на дороге нам не попалось ни одного человека? – подал голос гном. – Ни бродяг, ни мародеров?

Вольфганг пожал плечами:

– Откуда им тут взяться? Что искать в крепости алхимиков?

– Знаю, знаю, – устало пробормотал Скалогрыз. – Просто очень уж здесь тоскливо. Ветер воет, будто ведьма, да и ни одной живой души вокруг.

– Это хорошо. Нам нечего опасаться.

– Кроме урагана, – напомнил Гром-Шог. – Скоро пойдет дождь. Или снег. Поспешим.

Сказать было легко, а вот выполнить оказалось немного труднее. Их «скакуны» совсем изнемогли, да и замерзли гораздо больше своих наездников. Ускорить шаг они и не желали и уже не могли. После нескольких минут понуканий и ругательств, Вольфганг оставил все попытки.

Вскоре предсказание Рваной Морды сбылось, и с неба из стремительно темнеющих туч посыпался редкий моросящий дождь. Плащи быстро промокли, превратившись из защиты в обузу. Скалогрыз развязал свой мешок и извлек из него оплетенную бутыль:

– По-моему, сейчас как раз настало время для подарка сумасшедшего старика. Надеюсь, здесь все по-честному.

Он откупорил бутыль и жадно хлебнул из горлышка. Лицо его исказила гримаса отвращения. Сделав пару глотков, гном утер губы, прохрипел:

– Не обманул, сучий сын, – и протянул Вольфгангу. – Клянусь Гранитными Предками, это пойло достойно самых жутких ругательств. Сильная вещь.

Рыцарь тоже приложился к бутылке. Его спутник оказался прав. Огненная жидкость обжигающим потоком пролилась в желудок, откуда тепло приятными волнами начало распространяться по замерзшему телу. На лице вновь появилась широченная улыбка.

– Да уж, есть чему порадоваться, – ехидно проворчал Роргар. – Жизнь прекрасна и с каждой минутой становится лучше.

Вольфганг ничего на это не ответил, и дальше они ехали в молчании, все глубже увязая в бесконечном шуме дождя, в сером сгущающемся мраке, напрасно кутаясь в промокшие накидки, уже не способные защитить от разбушевавшегося ветра. Начало казаться, что их путешествие никогда не закончится, что так и будет виться впереди каменистая дорога, по которой теперь с шумом устремлялись вниз мутные потоки воды, что вокруг вечно будут возвышаться угрюмые и зловещие ели, сливающиеся в полутьме с породившими их склонами в одно сумрачное целое. Несмотря на холод, Вольфганг задремал, и перед глазами у него проносились лица. Некоторых он не знал, некоторые были смутно знакомы, будто им доводилось встречаться когда-то давным-давно, иных он узнавал сразу: Рихард, мастер Фредерик с грустной усмешкой на тонких губах, хрупкая зеленоглазая девушка, в которую он был некогда влюблен, лукавый пройдоха Скалогрыз, невозмутимо посасывающий свою трубку, старый сказочник Синеус, печально качающий головой. «Не оглядывайся, – сказал ему старик. – Не оглядывайся, юноша. Или вороны настигнут тебя». Вороны. Сильный тычок под ребра прервал дрему. Рыцарь вздрогнул и пришел в себя.

– Не спи, – сказал Гром-Шог. – Мы почти на месте.

Они стояли на вершине холма. Тракт уходил вниз, проползал через лощину и вновь устремлялся вверх – точно к воротам крепости алхимиков.

Зрелище было удивительное. Цитадель вырастала из скалы, казалась ее продолжением – могучие бастионы из серого камня поднимались один над другим, взбираясь вверх по склону, подобно огромным ступеням. Массивные башни вздымались в серое небо, на вершине одной из них помещался громадный прозрачный резервуар, наполненный загадочной жидкостью, светившейся слабым зеленым светом. С барбаканов и навесных переходов сурово смотрели каменные глаза горгулий. Пелена дождя мешала различить подробности, но все трое путников уже бывали здесь и знали, что стены твердыни увиты множеством разнокалиберных труб и лестниц. Цитадель служила своим обитателям не только защитой, но и гигантской лабораторией: казалось, каждый камень сооружения был задействован в том или ином эксперименте.

– Там кто-то есть, – сказал Гром-Шог. – Огни.

Действительно, на плоских вершинах двух башен горели большие костры – наверняка чтобы привлечь внимание путников, ищущих укрытия от подступающей бури.

Близость цели придала им сил. Беспрерывно понукая измученных лошадей, они всего за несколько минут добрались до ворот. Подъемный мост был опущен. Надвратную башню венчали две позеленевшие от времени бронзовые статуи: Воин и Мудрец – древние хранители Братства Алхимиков. По обе стороны из стен торчали черные жерла пушек и выходили широкие трубы, извергавшие некую бесцветную жидкость в крепостной ров. Узкие бойницы равнодушно наблюдали за пришельцами, спокойно выдерживали их настороженные взгляды. Однако замок не спешил встречать их.

Арку ворот украшала изящная, богатая резьба, а сами створки, укрепленные широкими полосами стали, были плотно закрыты. Гром-Шог, подъехав вплотную, принялся стучать – сильно, размеренно, монотонно.

– Эдак он сломает что-нибудь, – усмехнулся Скалогрыз и медленно сполз с лошади. – Пожалуй, помогу.

Гном начал долбить в ворота прикладом аркебузы. Грохот стоял такой, что лошади стали осторожно пятиться. Рано или поздно он должен был достичь цели. И через несколько минут в одной из амбразур мелькнул свет, потом на вершине надвратной башни появилась закутанная в плащ фигура.

– Кто такие? – окликнул их сухой, надтреснутый голос. – Зачем к нам?

– Мы привезли книги! – прокричал в ответ Вольфганг. – Из Заставных Башен!

– Орк тоже привез книги? – насмешливо спросил голос после небольшой паузы.

– Он их охранял!

– Хорошо! Входите и езжайте прямо, до тех пор, пока не упретесь в лестницу!

Ворота начали медленно, с пронзительным скрипом, открываться.

Двор цитадели ничуть не преуменьшал впечатления, производимого ей снаружи. Кругом гранит, сталь и медь. Крытые галереи, целые лабиринты навесных мостов и парапетов. Трубы, обхватить которые Вольфгангу не хватило бы рук, тянулись вдоль стен к округлому бассейну в центре двора. Оттуда поднимался зеленоватый пар, и его запах отбивал всякое желание заглядывать внутрь.

– М-да, научились людишки строить, – проговорил гном, изумленно глазея по сторонам. – Хотя, я слышал, раньше это все принадлежало эльфам.

– Да. Тысячу с лишним лет назад. С тех пор от эльфийских зданий ничего не осталось. Разве что фундамент. Но ты не переживай. Вроде бы для строительства крепости приглашали мастеров из Торгорского Кряжа.

– Никак иначе. Непременно приглашали. Вы на такое не способны! – гордо объявил Скалогрыз.

Пройдя через двор, они очутились у подножия широкой каменной лестницы, зигзагами поднимавшейся вверх по крутому склону скалы. Здесь их уже ждал худощавый мужчина средних лет, одетый в серый плащ Братства. Как только он заговорил, стало понятно, кто ранее встречал их у ворот. Даже не запыхался, добираясь сюда.

– Приветствую! Я – брат Мавиус, последний хранитель этой цитадели. Сегодня здесь немало гостей. Следуйте за мной.

* * *

Через несколько минут, оставив лошадей в крытом хлеву с внушительными запасами сена и воды, они уже шли вслед за алхимиком по полутемным коридорам его обители.

– С книгами мы будем разбираться утром, – говорил он. – Сейчас вам надо обогреться и поесть, отдохнуть. Дела подождут. Теперь нам всем некуда спешить.

– Скажи, не проезжала ли мимо эльфийская повозка? – спросил Вольфганг. – Красивая, с тремя эльфийками внутри?

– Я не видел. Редко смотрю во внешний мир. Но ты можешь спросить об этом у остальных.

Они вошли в зал, освещенный ярко полыхающим в камине огнем – наверняка бывшую трапезную Братства. За длинными, грубо, но на совесть сделанными столами сидело семь фигур. Это была довольно пестрая компания, которую свести вместе может только буря, заставшая врасплох на границе обитаемых земель. Что ж, подумал Вольфганг, – поприветствовав сидящих за столом, он опустился на ближайшую к камину лавку – сейчас как раз тот самый случай.

С краю громоздились орки – два широкоплечих великана в грубой одежде из козьих шкур. На осторожном расстоянии в пару локтей от них пил пиво лысый толстяк с невыразительным, лоснящимся лицом, одетый в балахон алхимика. Рядом что-то сосредоточенно жевал усатый солдат, не снявший с себя даже кожаного нагрудника. Он подозрительно уставился на Гром-Шога, когда тот только вошел, но через мгновение вновь вернулся к еде. Еще ближе сидел высокий и плотный мужчина средних лет с аккуратно постриженной бородкой. Судя по куртке с вышитыми на плечах грифонами и широкому поясу с множеством кошелей и мешочков, это был странствующий торговец из Вольных Земель. А напротив него устроились двое в одежде странствующих музыкантов: мужчина и девушка, как две капли воды похожая на ту зеленоглазую красавицу, о которой Вольфганг не так давно вспоминал.

Само собой, это была не она. Волосы чуть темнее, скулы слегка повыше, да и фигура отличается: тоньше, стройнее, округлости лишь намечены. Это была не она, но от присутствия девушки что-то сладко заныло внутри.

– Эх, – сказал вдруг, улыбаясь, торговец. – Вот нас уже и не волшебное число.

Все вокруг тоже заулыбались. Толстый алхимик погрозил Вольфгангу пальцем:

– Зря вы это, юноша.

– В чем дело?

– Да ни в чем, – алхимик пожал плечами. – Просто нас было восемь, и высокочтимый Харлан, – он указал на торговца, – припомнил, что это счастливое магическое число. Поэтому мы решили, что с нами ничего не должно случиться в эту страшную ночь.

Гном понимающе кивнул:

– И мы разрушили все волшебство?

– В некотором смысле да, хотя лично я считаю, что чем больше народу здесь внутри, тем безопаснее.

– Кого же вы боитесь? По мне, в такую погоду ни один разбойник не вылезет из логова. Да на тракте сейчас народу нет совсем.

Сидящие переглянулись. Улыбки поблекли и медленно исчезли с их лиц.

– Погоди-ка, – прогремел один из орков, глядя на новоприбывших исподлобья. – Вы что, не слыхали про демона?

– Нет, – покачал головой Вольфганг. – Что за демон?

– Вот тебе и раз, – усмехнулся торговец по имени Харлан. – Я уж было думал, вы отчаянные смельчаки или, как и мы, полные дуралеи. А вам, оказывается, ничего не известно!

– Это странно, – сказал толстый алхимик. – Уже неделю в этих местах все выжившие только и говорят, что о демоне, который объявился на границе Карраз-Гула. Как же вас никто не предупредил?

Вольфганг перевел взгляд на торговца:

– Расскажите же нам, что происходит.

Усач в нагруднике мрачно посмотрел на рыцаря и пьяно усмехнулся:

– Ты видишь перед собой единственного королевского солдата на десять миль вокруг, парень… – Он снова принялся жевать. Вокруг повисло тяжелое, мрачное молчание.

– Мы тут пытались создать некое подобие порядка, – начал рассказывать Харлан. – После того как все остальные, посходив с ума, перебили друг друга. Оставшиеся в живых королевские солдаты и некоторые добровольцы объединились в один отряд, заняли старую заставу, что стоит дальше по Тракту, стали патрулировать земли вокруг. Мародеров и безумцев повывели быстро, и даже показалось, что мы, уцелевшие, можем рассчитывать на спасение. Люди начали возвращаться в свои дома. Конечно, возвращался только каждый десятый, но это уже неплохо, согласись?

Вольфганг кивнул.

– Мы надеялись отстроить заново пару деревень, вернуться к прежней жизни, хотя бы к ее подобию. Но потом объявился этот демон. И первым делом он напал на солдат…

– Это случилось ночью, – прервал его усач. Глаза его блестели, казалось, он готов был вот-вот расплакаться:

– Я, значит, только вернулся со своего дежурства, сидел, чистил оружие. Вдруг – орут, визжат! Подумал сперва, бандиты или безумцы какие, вскочил, выбегаю – суматоха страшная, все носятся туда-сюда. Я успел, значит, одного нашего за плечо схватить. Что случилось, спрашиваю. А он, мол, на часовых кто-то напал. В общем, когда разобрались, что к чему, оказалось – эта тварь убила солдата на башне, троих у частокола и еще одного около ворот. Причем сразу стало ясно, что не людских рук это дело – тех бедняг, значит, по частям собирали. Не все собрали. А крови почти не было, только на частокол немного набрызгано, да в башне, на площадке наверху, несколько капель, хотя от часового, что там стоял, только ноги обнаружились. Потом еще его руку нашли – в лесу, в полумиле от заставы. И еще: из них, из убитых, никто не пискнул даже, ни крика, ни шума, ничего. А это значит, что когда того беднягу на башню пошли менять, тогда только тревогу и забили. Неплохой, кстати, был парень, на дудке играл хорошо.

Короче говоря, сразу стало понятно, что не человека нам бояться нужно. До утра все в бараке просидели с оружием наголо, вздрагивая от любого шороха. Утром мертвых – то, что от них, значит, осталось – похоронили. А днем пропало еще двое наших. Уж не знаю, может, они попросту с перепугу сбежать решили. Но не такие это были ребята, не такие. Один из них здоровый как бык – подковы гнул одной рукой. Не боялся вообще никого. Он как раз, пока мы отсиживались в бараке, единственный из всех предлагал выйти с факелами, да охоту на эту тварь устроить – мол, демоны и звери боятся огня. Но тут он просчитался. Этот, доложу я вам, ни хрена не боится, даже дневного света.

Так вот. Как они, значит, исчезли – ну, не досчитались мы их во время обеда, мы их поискали вокруг немного. Да что толку искать – ни следов, ничего. Будто в воздухе растаяли. Тогда старшина наш приказал не разделяться и меньше чем по трое не ходить. Так до самого вечера и протянули. Разговоры пошли, что, значит, нечего нам там сидеть, все равно никакой пользы от заставы нет уже, демон этот мародеров лучше нас гоняет. Многие хотели уйти. Но старшина пригрозил виселицей, подействовало. Вроде успокоились. А только солнце село, эта хрень в барак ворвалась…

– Как? – выдохнул испуганно гном. Остальные тоже слушали с интересом. Видимо, раньше разговорить солдата не удавалось.

– Через крышу. Мы, выходит, сами себя загнали в ловушку, забаррикадировали двери. А оно пробило крышу и свалилось прямо на нас. Как кошка в мышином гнезде.

– На что похоже? – спросил молчавший до этого орк.

– Откуда мне знать. Я не разглядывал. Краем глаза только ухватил, когда в окно выпрыгивал. Мне показалось, что это было похоже на клубок корней. Длинных таких, гадких, черных живых корней. Они хватали других солдат. Ганса, который был рядом со мной, такой корень обвил, будто змея, а когда он закричал, пробил ему шею. Больше я ничего не могу сказать – я вывалился через окно и удрал.

Он замолчал. В глазах его стояли слезы. А потом с размаху хватанул по столу кулаком, да так, что подпрыгнули тарелки:

– Я знаю, что не должен так… нельзя было их бросать. Но… Ушедшие Боги, они так кричали за моей спиной! Так кричали! Я бежал, пока не упал от усталости, и все время слышал крики! Я до сих пор их слышу! Они кричат мне – все кричат, что я подвел их…

Солдат опустил лицо в ладони и зашелся в беззвучных рыданиях. Харлан положил руку ему на плечо:

– Ты сделал все правильно, друг. Помочь бы ты не смог, только зря отдал бы свою жизнь. Все хорошо, успокойся. Все кончилось, – он повернулся к Вольфгангу. – Мы с мэтром Логвином встретили беднягу сегодня вечером, когда поднимались сюда. Всего за час или полтора до вашего прихода. Он брел по дороге и был похож на привидение. На нас не обращал никакого внимания, бормотал что-то про себя.

– Да уж, – подхватил толстый монах, которого, видимо, звали Логвин. – Я уж было думал, что солдатик совсем лишился рассудка. Но тепло, вкусная еда и пиво привели его в чувство.

– А вы не боитесь, что демон сможет ворваться в крепость? – спросил Роргар.

– О, не волнуйтесь, господин гном! – заверил его худощавый алхимик, как по волшебству возникший рядом и поставивший перед ним кружку пива. – Эта цитадель выдерживала такие осады, что нам и не снились. Она способна сама себя защитить от любой внешней силы. Нет, твари сюда не ворваться. Ни за что. Кроме того, теперь я здесь не один, мне на помощь пришел брат Логвин – напомните, из какой вы цитадели?

Тот кисло улыбнулся:

– Из Третьего Замка. И воин из меня никудышный. Но спасибо за доверие.

Солдат уже перестал рыдать и лишь судорожно, истерически всхлипывал, не поднимая глаз. Вольфганг заметил, что волосы на висках у него совершенно седые, хотя на вид ему никак нельзя было дать больше тридцати лет.

– За последние дни в этих местах пропало еще несколько человек, – глухо проговорил торговец. – Среди них три моих товарища. Они поехали на запад, на поиски других выживших. И как в воду канули. Конечно, времена сейчас безумные и тяжелые. Учитывая все обстоятельства, я подозреваю худшее.

– Да уж, – пробормотал гном, сдувая пену с кружки. – Откуда у алхимиков такое прекрасное пиво?

– О! – всплеснул руками брат Мавиус. – Мы веками пытались превратить свинец в золото, но в результате преуспели только в пивоварении.

За столом раздались невеселые смешки. Рыцарь встретился глазами с девушкой. Она тут же отвела взгляд. Интересно, как ее зовут. Алхимик поставил перед новоприбывшими миски с горячей тушеной капустой. Проглотив две ложки, Вольфганг понял, что веки его смыкаются, и он не в силах этому противостоять. Пожалуй, на секунду закрыть глаза можно. Всего лишь на одно мгновение…

Разбудил его громкий голос толстого монаха:

– Если так пойдет и дальше, любезный Харлан, то вскоре мы начнем рассуждать о сакральном смысле дюжины, а может быть, и сотни. Предлагаю открыть в цитадели трактир! Поистине это будет самое популярное место по нашу сторону Карраз-Гула!