Эпоха последних слов

– А! – худощавый покачал головой. – Как невежливо с моей стороны! Меня зовут Аргрим, я – бывшая правая рука вот этого куля с дерьмом, Верховного Инквизитора. В самом деле, пойми, от него не было никакой пользы. Он просто зря занимал место в нашем мире. Кроме того, катастрофически вонял.

– Вонял, – согласился рыцарь. – Ужасно.

– Ужасно. – Аргрим присел рядом на корточки, снова повторил, будто пробуя слово на вкус. – Ужасно. Пожалуй, что и так. Но, скажу откровенно, ты, дружок, пахнешь не особенно лучше.

– Где я? – с каждым слогом во рту становилось все суше.

– Дома! – выкрикнул Аргрим ему в лицо и снова расхохотался. – Ты дома, парень! Там, где должен был все это время нести службу, в Заставных Башнях! Правда, теперь здесь больше нет паладинов. Вместо них порядок и чистоту в Фархейме поддерживаем мы, инквизиторы. Если хочешь, присоединяйся.

– Где мой брат?

– Брат? Брат-брат-брат… – Он повернулся к ближайшему воину, державшему факел. – Фарг, где его брат?

– В полутора днях пути отсюда, господин. Их войско встало лагерем у Нагры.

– У Нагры, значит. Пакостный городишко.

Аргрим погрузился в размышления, закусил губу. Тени клубились вокруг его тела, принимали разные формы, среди которых проступали уродливые лица, безглазые и безносые, наделенные лишь огромными бездонными ртами. Рихард зажмурился, а когда открыл глаза, видения исчезли. Аргрим внимательно посмотрел на него, потом снова обратился к Фаргу:

– Возьми отряд лучших инквизиторов, отправляйся в Нагру, обезглавь эту толпу. Убейте Вольфганга, его гнома и эльфийку, перережьте глотку раненому орку. Принесите им ужас и смерть. Пусть понимают, куда суются.

– Это не остановит армию, господин. Наблюдатели докладывают, что к ним подошло большое подкрепление с Торгорского Кряжа. Вряд ли эльфы и гномы повернут назад, что бы ни случилось с их лидерами.

– Не повернут, – задумчиво кивнул Аргрим. – Но у нас маловато сил, чтобы столкнуться с ними в чистом поле. Будем ждать их здесь: пусть лезут по стенам, пусть подставляются под стрелы и камни, пусть валятся с лестниц. Заставные Башни никому не удавалось взять штурмом. Одной попыткой больше, одной меньше. А если у них не останется вождей, нам и стрел понадобится вдвое меньше. Страх сыграет свою роль.

– Понял.

– Тогда не медли.

Воин по имени Фарг склонил голову и вышел из камеры. Чтобы освободить дверь, он ногой отодвинул от нее тело Верховного Инквизитора. Аргрим обернулся к двум другим воинам с факелами:

– Вы идите к кастеляну. Велите ему доставать из подвалов котлы для масла. Скажите, чтобы запасали дерево для костров, чтоб плотники занялись баллистами и катапультами. Пусть оружейники проверят обеспеченность гарнизона стрелами, ядрами и порохом. Да, самое главное: проверьте, чтобы пушкари сегодня не получали ни по чарке вина, ни по кружке пива. Будут злые, нам это только на руку. Ясно?

– Так точно! – хором ответили инквизиторы.

– Идите.

Они скрылись, прихватив с собой факелы, и камера погрузилась во мрак.

– Вот и все, – прошелестел голос Аргрима. – Судьба твоего брата решена. Он влез не в свою игру, не смог вовремя остаться в стороне. По крайней мере, я ответил на твой вопрос. Теперь и ты ответь на мой.

Рихард молчал. Только что услышанного с избытком хватило для того, чтобы пламя гнева разгорелось даже в таком изможденном существе, какое он собой представлял.

– Видишь ли, – Аргрим заговорил вновь. – Победа – это всегда иллюзия. Всегда – только попытка как-то оправдать ужасы и мерзости войны, придать смысл бессмысленной несправедливости. Правое дело, добыча, честь, доблесть, отвага – все это лоскуты в огромном занавесе, за которым спрятана главная и единственная причина любой войны. Тяга к разрушению. Стремление уничтожать красоту, гармонию. Хаос. Любой разум несет в себе семя Хаоса, и оно дает обильные всходы. Далеко не все могут принять это как должное, взглянуть правде в глаза. Они ищут причину, по которой берут в руки топор и идут убивать другое живое существо. Они возводят эти вымышленные причины в культ, делают их стержнем и основой своей жизни, строят целые общества на лжи. Но всегда была небольшая горстка людей, способных понять и принять истину. Нас презирали и боялись, травили, как крыс, однако мы уцелели. Потому что знаем правду: основная цель всего сущего – погибнуть. Бытие – лишь одно из проявлений небытия, порядок – лишь флуктуация хаоса. То, что родилось из огня, обязано в огонь вернуться. Это единственная правда, единственный смысл всего происходящего. Прими его, стань одним из нас, частью руки, что ввергнет мир в хаос, частью абсолютного разрушения. О более великом свершении и помыслить нельзя.

Рихард с трудом разлепил губы:

– Клянусь… хранить и преумножать…

– Что?

– Клянусь созидать… и исцелять ради торжества… света над тьмой.

– О, во имя Бездны, избавь нас от дешевого пафоса! Свет не в силах победить тьму, потому что он конечен. Тьма вечна. Светила и звезды гаснут, а пустота остается.

– Звезды не только гаснут, но и рождаются. Твоя борьба… никчемна.

Аргрим тяжело двинулся в темноте, крикнул раздраженно, нетерпеливо:

– Ты жалкий идиот!

– Пусть так.

– С кем ты встречался по ту сторону? Что ты получил от них?

– Не понимаю, о чем речь, – честно ответил Рихард.

Мрак вокруг него ожил, зашевелился, навис над неподвижно лежащим телом, зашипел десятками голосов. Рыцарь не мог видеть то, что говорило с ним, но знал: оно не имеет ничего общего с человеком, которым пыталось казаться.

– Вольфганг скоро умрет, – пообещала тварь. – А ты будешь жить и страдать. До тех пор, пока я не вытащу все секреты, спрятанные в твоем бесполезном разуме!

Глава IV

Гнев

На закате они выбрались в Нагру – проверить казармы и собор Ордена. Выяснилось, что прошлой ночью разведчики осмотрели их только снаружи. То ли побоялись внутрь соваться, то ли попросту не сообразили. У эльфиек свои мотивы и представления о правильном ведении боевых действий.

Вольфганг узнал об этом лишь на военном совете, который состоялся в полдень, сразу по прибытии основных частей Торгорской армии. Впрочем, столь пафосное название не совсем соответствовало действительности: в составе войска имелись не только гномы. С ними пришли орки – в основном с северных оконечностей джунглей Ру-Аркха, здоровенные, тупые и вооруженные деревянными палицами. Правда, попадались и представители более развитых кочевых племен. Некоторые даже тащили на себе нечто, напоминающее настоящие доспехи, а не примитивную броню из дерева, кожи и звериных костей. Они поставили свои навесы и походные шатры как можно дальше от эльфийских палаток, на самой окраине общего лагеря. Между ними и Перворожденными расположились гномы и немногие пришедшие люди: их участок сразу наполнился стуком молотков, визгом пил и скрежетом механизмов. Подгорный Народ ни минуты не тратил впустую, все бородатые коротышки активно готовились к бою.

Гудбранд Щедрая Шахта в сопровождении еще двух гномьих и трех орочьих военачальников явился к красному шатру вскоре после обеда. Вольфганг уже ждал их, склонившись над расстеленной на столе подробной картой местности, обнаруженной в закромах Цитадели Алхимиков. Кроме него, в шатре находились Глайхара-Солнечный-Клинок, ее правая рука Эррайна-Закатный-Луч, ее левая рука Лисса-Рассветный-Проблеск, Элли, Скалогрыз и Костолом, раны которого окончательно затянулись. Страшные, свежие, еще не подсохшие шрамы обвивали руки орка, и он ими явно очень гордился. Червяк тоже был здесь – ковырял обшивку походного сундука, стоящего у стены. Старшие существа отсутствовали: владыка Кром, двигавшийся в арьергарде своей армии, задержался в Цитадели Алхимиков, дабы забрать новую порцию оружия из небесного металла, а куда делся Аргус, никто не знал. Возможно, именно поэтому военный совет превратился в балаган.

Вольфганг со всей возможной тщательностью нарисовал два чертежа: карту окрестностей Заставных Башен и подробный план самой крепости. На них он обозначил возможные варианты подступов, отметил наиболее удачные расположения позиций и направления штурма. Однако на чертежи поначалу никто даже не взглянул.

Обсуждение стратегий и тактик перешло в склоку, не успев даже толком начаться. Эльфийки не преминули напомнить гномам, кто виноват в том, что демоны вырвались на свободу и уничтожили большую часть мира. Подземные жители в отместку припомнили Перворожденным попытку захвата Торгорского Кряжа более чем тысячелетней давности и уничтожение жизненных пространств в Карраз-Гуле. Прежде чем эльфийки успели снизойти до ответа, Гудбранд обвинил их в выведении орков из болотных обезьян. На это Глайхара возразила, что болотных обезьян не существует, и сделала вывод об отсутствии у оппонента элементарного образования. Орки, до тех пор хранившие угрюмое молчание, принялись недобро скалиться. Попытки Вольфганга урезонить и успокоить собравшихся не увенчались успехом – его голос тонул в общем гвалте перебранки. Если бы не Скалогрыз, который разрядил все шесть стволов своей аркебузы в воздух, проделав устрашающую дыру в потолке шатра, тишины наверняка не удалось бы добиться. Выстрел привел собравшихся в чувство и позволил Вольфгангу все-таки начать говорить, пока остальные не опомнились:

– Враги не добились бы лучшего результата даже с помощью самых искусных шпионов и убийц! Наше войско раздирает само себя на части, и пока это продолжается, нет смысла надеяться на победу. Если мы не сможем оставить разногласия и действовать, как единое целое, лучше вообще не выступать, лучше разделиться прямо сейчас, вернуться в свои земли и сидеть там, ожидая развития событий.

Гудбранд Щедрая Шахта посмотрел на него, прищурившись, ткнул заскорузлым пальцем:

– Знаешь, малец, шел бы ты отсюда сам, а? Я понимаю, ты у нас чемпион Аргуса, вроде как, но проку от тебя не больше, чем от моей мозолистой задницы. Сколько тебе годков-то? Ты ж не застал ни одной серьезной битвы, не брал ни одного замка! Поэтому будь добр, заткнись и дай тем, у кого хватает опыта, заняться делом. Мы пока не решили, кто будет руководить штурмом, но тебе это точно не светит! Ясно излагаю?

Кровь отхлынула от лица Вольфганга. Он стиснул зубы, чтобы не отвести взгляда, и только через несколько секунд у него получилось расцепить их:

– Костолом?

Орк чуть склонил голову:

– Да?

– Взять его.

Ыр колебался лишь одно мгновение – самое долгое мгновение в жизни Вольфганга. За это время он успел увериться в том, что проиграл, и похолодел от ужаса перед позором. Но всего через вдох Костолом шагнул к растерявшемуся Гудбранду и, взяв его за шкирку, словно нашкодившего котенка, оторвал от земли. Двое спутников Щедрой Шахты, возмущенно вскричав, схватились за оружие, но тут орки, стоявшие рядом, сграбастали их своими могучими лапищами. Эльфийки бесстрастно наблюдали за происходящим: на лице Глайхары не дрогнул ни один мускул.

– Эй! – зарычал Гудбранд. – Бунтовать?! Я ж вас сг…

Ыр ударил его по лицу медленным, ленивым движением. Огромный зеленый кулак расквасил гному губы и обрубил крик. Несколько капель крови упали на золоченую поверхность кирасы. Гудбранд выплюнул пару зубов. Взгляд его, сочащийся ненавистью, уперся в лицо Вольфганга, однако заканчивать тираду он не стал.

– Связать и посадить под стражу, – скомандовал Вольфганг, едва сдерживая дрожь в голосе. – Нам не нужны безумные квартирмейстеры, рвущиеся командовать.

Костолом, сутулясь, вышел из шатра. Повисла тяжелая, напряженная тишина. Вольфганг повернулся к двум гномам, которых все еще удерживали ощерившиеся орки:

– Независимо от личных амбиций и желаний, вскоре мы отправимся к Заставным Башням и попытаемся взять их штурмом. На успех можно рассчитывать только в одном случае – если будем действовать все вместе. Давайте обойдемся без банальных примеров с веником и прутьями. Я бы хотел, чтобы подразделениями Подгорного Народа руководили те, кому я смогу доверять и на кого смогу положиться. Те, кто стремится не руководить, а победить. Те, кому важно одолеть врага и изгнать зло из нашего мира, а не узнать, сколько мне лет. Есть ли среди вас такие?

Один из гномов откашлялся, сказал:

– Думаю, найдем… мастер Вольфганг. Не извольте, так сказать, сомневаться.

– Рад слышать. Поставьте в известность о произошедшем Владыку Крома, когда он появится. Если Владыка сочтет, что я поступил неправильно, готов лично принять на себя его неудовольствие. Ясно?

Торопливые кивки.

– Хорошо. А теперь слушайте…

Следующие десять минут рыцарь потратил на то, чтобы объяснить всем присутствующим свой план. Еще пять минут ушло на речь эльфиек – они предложили выступать таким образом, чтобы подойти к Заставным Башням на рассвете и сразу двинуться на штурм. Вольфганг объявил: в этом случае войско будет уязвимо для демонов в темноте во время перехода. Но Глайхара резонно возразила, что войско есть кому прикрыть, а Скалогрыз добавил, что он бы на месте демонов и носу не показывал из Заставных Башен. Подумав, Вольфганг согласился. В свою очередь его предложения по расстановке отрядов для штурма не встретили возражений, и совет естественным образом закончился.

Глайхара покидала шатер последней из гостей, и Вольфганг окликнул ее:

– Когда ваши разведчики были в казармах Ордена, им не попадались на глаза какие-либо алхимические порошки или снадобья?

– Они не заходили внутрь, – ответила эльфийка. – Не было нужды.

– То есть как? Я же дал четкие указания…

– Да. Искать уцелевших, оставшихся членов Ордена. Здания казарм и Храма оказались разрушены, вряд ли кто-то мог в них скрываться. Посему мои Сестры посчитали лишним и неразумным тратить время на исследование развалин.

– Спасибо за разъяснения.

Глайхара резко кивнула и скрылась за пологом шатра.

– Давай, я схожу, – предложил вдруг Скалогрыз. – Не отправлять же, в самом деле, новый отряд. И так сроки выступления передвинули, народу надо бы сил набраться.

– Не спорю… вместе пойдем.

– Нет. Тебе тоже стоит отдохнуть перед переходом и штурмом.

– Отдохнуть? – Вольфганг скривился. – Я сейчас попробую немного поспать. А вечером, часа за три до общего выступления, мы рванем до казарм.

– Идет, – согласился гном. – Успею выкурить пару трубок да пропустить со своими по кружечке.

– Я с вами, – подала голос Элли.

– Не надо, – мягко возразил Вольфганг. – Оставайся здесь, присмотри за Червяком.

– Хорошо, – она сразу согласилась, опустила глаза. – Будь осторожен, пожалуйста.

– Я всегда осторожен.

– Ну меня-то ты не оставишь за мальчишкой смотреть? – проревел вернувшийся Костолом, ухмыляясь клыкасто и широко.

– Не знаю, – усмехнулся в ответ Вольфганг. – Вылазкой командует мастер Роргар, ему решать. Соизволит ли взять?

– Нуу-у-у, – протянул гном, пристально разглядывая огромного орка, как крестьяне на сельских ярмарках осматривают коней. – Великоват ты для разведывательной миссии, да и слишком зеленый к тому же. Такого издалека видать, все равно что корунд среди сланца. Однако… поелику нам придется в развалины забираться, твои ручищи могут принести пользу. Так что да, ты в игре.

– Сколько болтовни, – пробурчал орк. – Можно подумать, ты сумел бы мне отказать.

– Я ж бывший сапер, – серьезно ответил Скалогрыз. – К взрывам привычен.

После нескольких мгновений тишины шатер заходил ходуном от громогласного, дружного хохота трех могучих глоток.

– Когда выдвигаемся? – спросил, переведя дух, Костолом.

– Я проснусь и вас найду, – сказал Вольфганг. – Идите пока, развлекайтесь.

Он их нашел, когда нижний край солнца уже начал сливаться с западным горизонтом, и, спустившись с холмов, они углубились в Нагру, некогда богатый и шумный город, ныне превратившийся в безжизненное скопление пустых, полуразрушенных строений. Крепостные стены, башни и ворота, сложенные из замшелого коричневого камня, почти не пострадали, лишь в паре мест провалились внутрь черепичные крыши, да кое-где расползались по ровной кладке черные пятна копоти. В широко распахнутых воротах темнела ржавыми клыками наполовину опущенная решетка. Под ней, в разворошенных стервятниками лохмотьях, лежали истлевшие останки нескольких человек, чей пол и возраст уже невозможно было определить – жадные клювы не оставили на костях ни клочка мяса.

– Дела! – только прошептал Скалогрыз, когда они преодолели ворота: главную улицу, уходящую в глубь города и мощеную камнем, скелеты покрывали почти сплошным ковром. Пестрая мешанина из цветастых тканей, элементов доспехов, черепов, мешков, сундуков, ведер, пряжек, ножей и топоров. Легкий ветерок трепал драные серые перья, все еще крепившиеся к чьим-то шляпам. Присмотревшись, можно было без особого труда различить следы насильственной смерти: коричневые пятна на одежде, проломы в черепах, торчащие меж ребер клинки. Люди, застигнутые Ночью Безумия, бежали из города – и здесь, у южных ворот, проклятие догнало их, превратило в толпу взбесившихся чудовищ, каждое из которых жаждало лишь сеять гибель и страх.

Стараясь без нужды не смотреть по сторонам, трое путников продвигались вдоль улицы.

– Спасибо грифам и воронам, – заметил Костолом. – Без них мы бы тут сейчас откинулись от вони.

Никто ему не ответил. Они шли мимо пустых домов, распахнутых дверей и проломленных ставен, мимо высохших цветов на окнах, затянутых паутиной проемов и оставленной на столах посуды. Шли мимо чужих жизней, прервавшихся так внезапно и нелепо, что до сих пор, спустя почти сто дней после катастрофы, неожиданность произошедшего наполняла воздух Нагры пронзительным, исступленным ознобом ужаса. Ужаса женщины, понимающей, что не сможет защитить детей от собственного мужа, крушащего топором все на своем пути. Ужаса седовласого старца, в последний момент осознающего, что его смерть станет абсолютным концом всего, что некому будет передать накопленное тяжелым трудом имущество и опыт. Совокупного ужаса обезумевшей толпы, каким-то крохотным уголком сознания отдающей себе отчет в том, что она творит…

Чем глубже они заходили в лабиринт узких кривых улочек, тем меньше человеческих останков попадалось на пути. Некоторые кварталы оказались полностью выгоревшими, и Вольфганг, с трудом, но все же ориентировавшийся в устройстве города, чтобы сократить дорогу, вел своих спутников сквозь обугленные остовы домов, сквозь заросшие до пояса травой дворы. Здесь почти не встречалось трупов, и постепенно к Скалогрызу вернулась охота почесать языком.

– Я тут, значится, давеча… ну, с утра, еще до совета, пошел с торгорской делегацией пиво пить. Придурок этот, Гудбранд, с нами не остался, сразу отправился по делам. Ну, не в этом суть… короче говоря, выпил я пивка да двинул назад. И пришел, значится, я к шатру. Сел рядом, стал небом любоваться да трубочку раскуривать, и вдруг слышу…

– Стоп, – прервал его Вольфганг, изо всех сил стараясь не улыбаться. – О чем эта история? Об одном не в меру любопытном гноме?

– Вряд ли. – Скалогрыз изобразил глубокую озабоченность, даже глаза закатил. – Скорее, об одном не шибко осторожном рыцаре.

– И в чем же его неосторожность?

– В том, что иногда думать надо головой, а не… скипетром.

– О чем думать-то?