Эпоха последних слов

– Конечно, волшебство может причинить демонам вред, – объяснял Аргус. – И даже боль. В отличие от железа…

– Погоди-ка! – сказал Вольфганг и с удовольствием заметил, как расширились глаза Матери-Настоятельницы: она явно не могла даже представить, что у живого существа может хватать смелости перебивать богов. – Но когда мы сражались с тварью в первый раз, обычная сталь легко рубила ее щупальца.

– Эти существа обитают в иной плоскости бытия. Они – слова, пусть и произнесенные демиургом. Они – абстрактные, отвлеченные понятия, проклятия, обретшие смысл только благодаря могуществу сказавшего. Их физическая, телесная форма – всего лишь орудие прямого воздействия на реальность. Это даже не совсем они. Сражаясь с орудием, ты не сможешь причинить вред его хозяину. Магия проникает глубже, она способна дотянуться до руки, держащей орудие. Но не дальше. И только острие из небесного металла пронзит все слои реальности, достанет до самой сути. Ведь оно губительно для Хаоса, а именно из него состоят наши враги.

– Понятно, – кивнул Вольфганг. – Вот о том я и говорю. Необходимо обеспечить таким оружием как можно больше воинов. Сделать эльфийкам наконечники для боевых посохов, снаряды для гномьих пушек и аркебуз, выковать хотя бы несколько дополнительных клинков.

– У нас не так много метеоритной руды, – ответил Аргус. – У нас не так много времени. Старший демон повержен, его основной союзник перешел на нашу сторону, и в лагере врага сейчас наверняка царит неразбериха. Но долго она не продлится. Нет смысла надеяться, что, лишившись хозяина, они разбегутся или отступятся от своих целей. Первая победа досталась нам благодаря везению, но в следующий раз повезти может противнику. И вполне вероятно, этим везением станет передышка, которую мы дадим ему, промедлив с нападением.

– Согласен. – Вольфганг пригубил воды из глиняной кружки, служившей для того, чтобы придавить к столу один из углов карты. – Но много ли будет толку от спешки, если демоны нападут на войско, которое будет не в состоянии защитить себя?

Мать-Настоятельница не спускала с него неверящего взгляда. Этот ничтожный человечишка осмеливался не только перебивать Двуглавого, но и перечить ему. Будь ее воля, она наверняка изжарила бы рыцаря заживо прямо здесь. В наказание за столь ошеломительную дерзость.

– Во-первых, демоны вряд ли осмелятся атаковать самостоятельно, – терпеливо отвечал Аргус. – Их самомнение невероятно велико, и до последних событий они полагали себя бессмертными и абсолютно неуязвимыми. Теперь, когда оказалось, что это не так, они начнут осторожничать, руководить своими марионетками издалека, применять магию теней – короче говоря, играть по своим правилам, основанным на лжи, изворотливости и обмане. Кроме того, не забывай, что вы свои основные действия будете совершать днем, а они – ночью. Солнечный свет отрезает возможность прямого участия в битвах и для них, и для меня.

– Один, старший, погиб, а сколько еще демонов осталось?

– На этот вопрос никто не сумеет дать точного ответа, ведь неизвестно, сколько их было в самом начале.

– А что если они объединятся и выведут свои армии навстречу нам ночью?

– Значит, будет бой. Воинам нужно дать четкие указания, что делать в случае подобного нападения. У нас имеются все возможности для отражения такой атаки. Но я бы стал опасаться ее в последнюю очередь. Как уже говорилось, Сказанные-во-Тьме обладают неизмеримым самомнением, и для того, чтобы объединить усилия, им придется приложить немало усилий, извини за столь безыскусный каламбур.

– Хорошо. – Вольфганг снова уперся взглядом в карту. – Хорошо. Я полностью доверяю тебе со всей этой суетой. Последний вопрос: можем ли мы и в дальнейшем рассчитывать на помощь драконов… то есть василисков?

– Не знаю, – темный силуэт Аргуса покачал обеими головами. – Химера непредсказуема. Сегодня она помогла нам, а завтра она поможет им, и я буду последним, кто станет этому удивляться. Ее цели неизвестны, мотивы загадочны, а пути погружены в непроницаемый мрак. Конечно, вряд ли она обернется против нас, потому что демоны никогда не простят ей предательства. Но и надеяться на постоянное прикрытие с воздуха я бы на твоем месте тоже не стал.

– А если это ловушка? – подал внезапно голос Скалогрыз. Он докурил трубку и теперь выбивал из нее пепел, постукивая чашкой о ящик.

– Какая ловушка? – спросил Вольфганг.

– Ну вся эта мишура с убийством твари, с детьми Химеры. Может, это спектакль, чтобы заманить нас?

Аргус издал странный гортанный звук, который мог быть чем угодно: смехом, кашлем, хрипом. Он слегка качнулся вперед, так что маски вновь показались из темноты. Мать-Настоятельница отшатнулась, склонила почтительно голову. Это благоговение поначалу смешило Вольфганга, а теперь уже начинало понемногу раздражать. Хотя ей ведь не доводилось общаться с божеством в развалинах старого форта за кружкой «Шахтерского темного», не доводилось слушать его истории. Так что все было в порядке вещей.

– Еще раз повторяю, – сказал Аргус. – Сказанные-во-Тьме любят лишь себя. Им не знакома сама идея самопожертвования. Нет ни единого шанса, что старший из них пошел бы на смерть только ради того, чтобы ввести нас в заблуждение. А он мертв, в этом нет никаких сомнений. Меня им не провести.

– Ясно, – рыцарь склонился над картой, провел пальцами по предполагаемому маршруту движения от Цитадели до Заставных Башен. – Я думаю, нам следует выступать так скоро, как только возможно. Успехи нужно развивать.

Он поднял глаза на Мать-Настоятельницу:

– Когда Сестры Огня будут готовы отправиться в поход?

Глайхара-Солнечный-Клинок молчала несколько секунд, словно не понимая, о чем ее спрашивают. Видимо, благородная гордячка, презирающая иные народы, сейчас боролась в ней с испуганной служительницей культа, чье божество у нее на глазах поставило одного из презренных вровень с собой. Ей никак не удавалось понять и принять, что придется выполнять приказы представителя низшей расы, который к тому же был младше ее лет на восемьсот пятьдесят, а то и на все девятьсот.

– Через десять минут, – ответила она, наконец. – Мы готовы отправляться через десять минут.

– Так быстро не нужно. Сперва необходимо дождаться окончания работы Стального Кузнеца. Как только оружие окажется в наших руках, выдвигаемся! – Вольфганг ткнул пальцем в нарисованные холмы, расположенные к северо-востоку от изображения Цитадели. – Вот цель нашего первого перехода. Доберемся туда к середине завтрашнего дня, встанем лагерем, будем на привале до вечера. Я думаю, разумнее всего двигаться ночью и утром, чтобы в случае нападения демонов каждый боец был на ногах и готов сражаться…

– Постой! – воскликнул Скалогрыз и, вскочив, подковылял к столу. – А как же подмога из Торгорского Кряжа? Им же еще почти целые сутки пути сюда.

– Они нас догонят…

– Гномы догонят эльфов? – Роргар фыркнул. – Не смеши мои шестеренки!

– Мы будем двигаться по ночам, а значит, довольно медленно. Не переживай, дружище. В крайнем случае мы всегда сможем их дождаться.

– А почему бы не дождаться здесь, под прикрытием стен и башен?

– Потому что в этом нет смысла. Даже если Сказанные-во-Тьме прямо сейчас отправят свою армию штурмовать нас, она доберется сюда не раньше чем через неделю. А они не отправят, потому что у них пока меньше бойцов. Если же демоны явятся сами, то никакие стены, никакие башни и никакие крыши от них не защитят. Ты понимаешь это не хуже меня. А тянуть время, собираться с силами, ждать чего-то… мы не можем себе этого позволить. Нам нечем кормить войска – припасов в кладовых Цитадели хватит от силы на десять дней. Пока у нас есть хотя бы численное преимущество, нужно его использовать.

– Ладно, – проворчал Роргар. – Я половины не понял из того, что ты продвигал, но делать нечего, поступай, как считаешь нужным.

– Пусть они знают, что мы идем! – воскликнул Вольфганг. – Пусть они видят, что мы не боимся, приближаемся, готовые разворошить их змеиное гнездо. Пусть понимают: времени у них не остается, нужно срочно предпринимать хоть какие-то действия. Пусть совершают ошибки!

– Как бы нам не совершить.

– Кроме столь ценных замечаний, есть еще предложения по существу?

Гном пожал плечами. Рыцарь посмотрел на эльфийку, бросил быстрый взгляд в темноту, скрывающую Двухголового Бога.

– Значит, решено, – сказал он, чувствуя, как при этих словах сила уходит из его ног, словно после пары кружек крепкого пива. – Нужно выступать.

– Я отдам приказы! – Мать-Настоятельница кивнула ему и, резко развернувшись, вышла из комнаты.

– Суровая бабища, однако, – протянул гном, глядя ей вслед. – Слушайте, я вот что думаю. А если все-таки мы суем голову в ловушку? Вдруг окажется, что младшие демоны, эти Сказанные-как-их-там, сговорились между собой и с Химерой за спиной старшего, подставили его? Возможно такое?

Вольфганг пожал плечами. Аргус грузно двинулся во мраке, медленно ответил:

– Вряд ли. Они ведь по сути – единое целое. Что известно одному, известно всем. У них не может быть секретов друг от друга. Кроме того, они не настолько коварны, как некоторые седобородые гномы.

– Ха! – усмехнулся Скалогрыз. – Ладно, пусть так. Теперь буду спать спокойнее… когда в следующий раз представится такая возможность.

Он направился к выходу, на пороге обернулся:

– И борода у меня не седая. Это просто пепел. Не вычищается.

Гном скрылся за дверью.

Вольфганг некоторое время смотрел на карту, потом опустился на пол рядом со столом.

– Верно ли я поступаю? – спросил он темноту.

Тишина тянулась долго, в конце концов, когда казалось, что ответа уже не будет, он пришел – тихий, шелестящий голос внутренних сомнений:

– Ты держишь в руках будущее мира. Любое решение ошибочно.

– Если бы не брат, я бы отказался. Бросил бы все в бездну.

– Ты слишком плохого мнения о себе. Как любой хороший человек, впрочем.

– Рихард еще жив?

– Тебе и самому прекрасно известно, что жив. Великий дар, обладателем которого он стал, изменит будущее всех четырех народов. За одним этим уже стоило отправляться в поход.

– Почему ты всегда говоришь загадками, старик?

– Потому что свет причиняет боль моей коже.

Вольфганг закрыл глаза, прислонился затылком к ножке стола. Тишина вокруг была нерушимой, такой же плотной и тяжелой, как крепостные стены. Если бы она еще могла защитить от опасностей, оградить от Сказанных-во-Тьме! Но слова сильнее тишины. Всегда.

Глава III

Награ

Он вновь стоял на краю нижней челюсти гигантской каменной обезьяны. Только теперь двигаться предстояло в обратную сторону, сквозь завесу небытия в реальность. Вид отсюда открывался просто фантастический. Огромное оранжевое солнце погружалось в закатную дымку на восточном краю горизонта, окрашивая розовым необъятное безоблачное небо, в котором лениво кружили черные грифы. Внизу сверкала миллионами отсветов поверхность залива, на этот раз спокойная и умиротворенная, тронутая лишь легкой рябью. Неровными громадами поднимались из воды скалы, причудливо иссеченные ветром, украшенные грубыми, но величественными изваяниями давно забытых орочьих вождей. По склонам их ползли джунгли, цепляясь за камни и выступы, кое-где взбираясь даже на отвесные стены. Изумрудно-зеленые кроны пальм слабо колыхались под ветром. Далеко впереди, в проеме между двумя смотрящими друг другу в глаза статуями первобытных орков, над тонущими в бледном тумане водопадами, виднелась одинокая гора. Ее заснеженная вершина возвышалась над окружающим миром гигантским белым клыком. От всей картины веяло такой тишиной и безмятежностью, что на глаза наворачивались слезы. Он исчезнет, и его дети, если им суждено появиться, исчезнут, целые поколения уйдут на темные тропы, дела их обратятся в прах, а здесь ничего не изменится. Все так же будут сутулиться могучие каменные орки, все так же будут чертить круги в небе хищные птицы, а джунгли – продолжать карабкаться вверх по отвесным скалистым стенам. Этому месту не важны войны, эпидемии, катастрофы, его не интересуют достижения искусства или алхимической науки, ему безразличны проблемы престолонаследия и клятвопреступления. Это вечность, вечность собственной персоной.

– Я бы хотел вернуться сюда, – сказал Рихард тому, кто бесшумно появился за его спиной. – Однажды.

– Вернешься, – ответил орк-провожатый. Свежий кривой шрам на щеке мешал ему говорить, поэтому он произносил слова медленно, излишне отчетливо. – Все рано или поздно возвращаются.

– Нет, я о другом. Хотел бы побывать здесь еще… до той поры, когда придется. При жизни.

– От вас сюда нелегко добраться. Надо ехать на юго-восток. Через Красные Камни и Карраз-Гул. А потом сквозь джунгли и болота Ру-Аркха.

– Знаю. Надеюсь, будет возможность попробовать.

– Это опасно.

– Там, на другой стороне, везде опасно.

– Верно.

Рихард обернулся. Орк стоял, прислонившись плечом к каменному клыку, сложив на груди мускулистые руки. Поза его выражала уверенность и спокойствие. Ему уже нечего было бояться.

– Ты ведь не можешь вернуться туда? – спросил Рихард.

– Нет, – орк пожал плечами. – И не хочу.

– Почему?

– Здесь многое узнаешь. Многое понимаешь. Различаешь причины и основы. Видишь другие, далекие места. Там тоже живут, борются, страдают. За разные вещи. Чаще всего – за сущую ерунду.

– За власть и деньги? – грустно усмехнулся Рихард.

– Да. За добычу. А сюда ее с собой не забрать.

Рыцарь кивнул:

– Мы ничем не лучше. Помню, когда я был еще мальчишкой, нам с братом говорили, что богатство не утащить на темные тропы, а если и удастся, то, чем больше у тебя всяческого барахла, тем медленнее ты идешь, и тем больше шансов отстать от своих и заблудиться в вечной тьме. Но те же самые люди, что делились с нами этой мудростью, как собаки дрались друг с другом из-за наследства, судились с соседями из-за земельных наделов и в три шкуры драли с крестьян оброк.

– Жизнь кусает, да сразу пережевывает, – изрек орк. – Ладно, паладин. Тебе пора.

– Точно. Мост не рухнет подо мной?

– Не знаю, – оскалился орк. Из-за шрама на щеке получилось жутко. – В обратную сторону по нему не так уж часто ходят.

– Не поспоришь.

– Удачи тебе.

– Спасибо. И до встречи.

Рихард на мгновение зажмурился – не в страхе, а в восхищении, впитывая в себя ослепительную тишину этого места, – а потом шагнул на первую доску настила. Потемневшие от времени и влаги канаты заскрипели, натягиваясь. Вполне реальная пенька, вполне реальная плесень в узлах. Вполне реальные сотни локтей между ним и пестрящей бликами поверхностью воды внизу. Все вокруг выглядело слишком настоящим, чтобы просто исчезнуть, испариться. Далеко над головой пронзительно вскрикнул гриф. Ноздри ловили сырой, терпкий запах джунглей…

Однако когда он открыл глаза, вокруг была темнота.

* * *

– Награ, – пробормотал Скалогрыз, раскуривая трубку. – Что вообще за название такое?

– Понятия не имею, – честно ответил Вольфганг, вглядываясь в силуэт башни кафедрального собора, поднимающейся из утреннего тумана. – Сколько себя помню, ни разу подобного вопроса не возникло. Награ и Награ.

Он был расстроен. Разведывательный отряд, вернувшийся полтора часа назад, доложил, что город лежит в руинах. Среди пожарища и развалин не осталось живых. Видимо, все кому посчастливилось уцелеть во время Ночи Безумия, покинули Нагру давным-давно, и теперь рассчитывать на присоединение остатков местного гарнизона не приходилось.

– Странные вы… я имею в виду люди. Даете городу имя, живете себе дальше спокойно, а сами даже не знаете, почему место так называется. – Гном основательно затянулся, выпустил колечко ароматного дыма. – Вот у нас в горах ни один сталактит зря не поименуют. Только за дело. Например, помнится, рядом с пещерой, где я жил, находилась трещина под названием Розовые Полусферы Мадам Са…

– Вольф! – прервал рассказ голос Элли. – Вольф, ты где?!

– Здесь! – откликнулся рыцарь и пожал плечами в ответ на недоуменный взгляд Скалогрыза. – На краю обрыва мы!

Эльфийка вышла из-за скалы. За прошедшие дни волосы на ее голове отросли настолько, что сквозь них больше не просвечивала бледная кожа. Это лишало ее ореола нездешности, возвышенной загадочности, присущей большинству представительниц Старшего Народа. Хотя, может, они просто привыкли к ней. Может, на фоне множества других эльфиек, заносчивых и молчаливых, составлявших основу войска, она смотрелась наиболее человечной.

– Что стряслось? – спросил Вольфганг.

– Армия Торгорского Кряжа на подходе. Прибыл авангард. Просят аудиенции с тобой.

– Ну пойдем, раз так.

Они двинулись вслед за Элли. Гном заговорщицки подмигнул и прошептал:

– Напомни потом досказать про Розовые Полусферы.

Вольфганг кивнул, задумчиво улыбнувшись. На самом деле он с удовольствием остался бы на краю обрыва, смотрел бы на залитые туманом долины Фархейма, слушал бы гномьи байки, наслаждался приятной влажной прохладой раннего летнего утра. С тех пор как целую вечность назад они с Рихардом пережили ночь гибели Ордена, в его жизни было не так уж много спокойных мгновений. А после того, что случилось в Девятой цитадели Братства Алхимиков, они исчезли полностью. На его плечах теперь лежала ответственность, серьезнее и тяжелее которой невозможно себе представить. Он вел объединенные войска уцелевшего мира в поход на логово тьмы. Он должен был разгромить наиболее опасного врага из тех, с которыми сталкивались четыре народа за всю свою многовековую историю. Конечно, на его стороне выступали существа, могущество которых он до сих пор не мог до конца осознать. Конечно, на перевязи за плечом висел скипетр, выкованный Стальным Кузнецом из небесного металла, скипетр, способный уничтожать порождения Хаоса, какими бы неуязвимыми они ни казались. Конечно, рядом по-прежнему находился невозмутимый и глухой на одно ухо гном, которому он готов был без всяких сомнений доверить свою спину – несмотря даже на все возможные связи с Розовыми Полусферами и прочими странными артефактами. Конечно, его брат еще оставался где-то впереди, балансирующий на грани жизни и смерти. В последние дни его связь с Рихардом неожиданно укрепилась, усилилась. Возможно, дело было в том, что расстояние между ними стремительно сокращалось. Возможно – в том, что брат, как объяснил Аргус, выполнил важную часть своей миссии и теперь медленно возвращался в мир живых. Подробностей этой «миссии» Двуглавый Бог не объяснял, ссылаясь на то, что сам толком ничего не знает. Вольфганг ему не верил. Тот, кто сто с лишним лет мотался по миру в образе сказочника Синеуса, не должен испытывать проблем с тем, чтобы солгать. Но Рихард точно был жив. Жив и все ближе. С каждым днем, с каждым шагом. Все так.

Однако груз, который Вольфгангу приходилось теперь нести, оказался непривычно тяжелым. Он никогда не мечтал о том, чтобы стать полководцем, являя собой очевидное противоречие известной поговорке. Даже в юношестве, в период постоянного соперничества со всеми вокруг, его не тянуло командовать остальными, не манили высокие посты, не грезились золоченые доспехи, белые кони, ряды медалей и орденов, сплошным блестящим ковром покрывающие грудь. То есть сейчас ничего этого у него, разумеется, не было, но, как ни крути, он все-таки стал генералом. Причем генералом, который навсегда останется в истории, о котором будут слагать легенды и составлять жизнеописания. Само собой, если он победит. Они, все вместе – Элли, Скалогрыз, Вольфганг, и изувеченный, но уже идущий на поправку Костолом, даже Червяк – победят. Обязаны победить. Потому что если потерпят поражение, то слагать легенды будет некому и не для кого. Сказанные-во-Тьме, слова проклятия великого бога Кайракса, вряд ли проявят жалость к побежденным. Особенно теперь, после того, как старший из них, произнесенный первым, погиб.